Глава 11. Punishment

      Инаба просыпается еще через несколько часов – уже вечер. Температура успела подняться и обратно опуститься. Гэто за это время снова переместился в гостиную, где продолжил работать. Он этим мог заниматься бесконечно, но ходил периодически проверял состояние спящей Аяно – у неё дела шли с переменным успехом.        Он еще не знал, как будет спать и где. Предполагал, что прямо тут – на диване. Поначалу, конечно, воспользоваться бы душем… Если хозяйка квартиры позволит, конечно.        Она выползла из спальни помятая после девяти вечера. Есть хотелось ужасно.        – Голодна? – спрашивает Сугуру.        – Ужасно, – вздыхает она. – Ты не устал работать? Может, спать лечь хочешь? У меня нет дополнительных спальных мест, но надеюсь, что ты не будешь против лечь со мной. В смысле… в спальне… – она краснеет. Мужчина посмеивается.       – А если ты не удержишься и станешь приставать? – дразнится он.       – Да не буду я ничего такого делать, – краснеет она до кончиков ушей. Теперь точно не будет, даже если того хотела.       – Как жаль, – расстроенно вздыхает Гэто, – я надеялся, что ты отплатишь мне своим телом… – он видит как вытягивается лицо Инабы и говорит, – шутка. Ужинать будем?       – Я и не думала, что ты такой шутник, – бурчит девушка.       – Ты знала, – парирует гость, – просто забыла. Ты же болеешь.       – А что на ужин?        – Вок.       У Аяно снова загораются глаза.       – Вок!       Однако, как Сугуру и думал – она не съела и половины порции. Он не настаивал. Но поил её без конца.        – Я уже не могу… – хнычет Аяно, вливая в себя очередную кружку чая.       – Можешь! – подбадривает её мужчина.       На самом деле, Инаба благодаря стараниям Гэто чувствует себя гораздо лучше.  Во всяком случае осознает происходящее, происходят периодические просветления. И она, наконец, смогла немного прибраться в ванной. Хотя, какой уже в этом смысл – Сугуру и так все увидел.        Ая снова ложится под одеяло, скорее всего, уже на полноценный ночной сон, но здесь как повезёт. Гэто вернулся в гостиную, чтобы еще немного работать. По телефону уже ни с кем не говорит, но по клавишам клацает активно. Девушка невольно чувствует укол ревности. Хочется, чтобы он лежал здесь, рядом, сгреб в охапку и уткнулся носом ей в волосы. Благо, они чистые и приятно пахнут медовым шампунем – хоть где-то преуспели.        – Сугуру… – зовёт она тихо. Обессиленно. Но она немного играет. Мужчина тут же приходит на зов.       – Что такое? Все в порядке? Пить? Есть? Что болит?        Аяно прослушала все вопросы. Раскинула руки по сторонам, приглашая Гэто в свои больные объятия.       – Уже поздно! Давай спать. Или я вместо кровати лягу на твой ноутбук.       – Лучше мне на лицо, – невозмутимо говорит он, – но повременим.        И делает вид, что не замечает, как она возмущенно смотрит на него – зачем же смущать её, когда она и так, словно печка, после температуры?       – Десять минут, – обещает он, – я закончу работать, схожу в душ и приду к тебе. Договорились?       – Пять, – пытается торговаться она.       – Десять минут времени и пять шлепков по заднице, – легко соглашается он. И со смехом скрывается в гостиной, когда она возмущенно вопит его имя. Гэто её переиграл. Он всегда будет её переигрывать.       – Я сама тебя накажу, – бурчит она.       – Я всё слышал, – доносится до неё его голос из соседней комнаты. – Не забывайся. – Одергивает. – Это не ты мой папочка, а я – твой.       Но спустя десять минут он действительно оказывается на пороге её спальни – в черных боксерах, купленные на всякий случай в комбини. Футболку он не надел. Вроде бы незачем.        Инаба с восхищением зажимает себе рот рукой. Видеть на фото это одно, а вживую – совсем-совсем другое.       – Кажется, у меня снова поднимается температура…       – Оу, мне уйти? – деланно теряется Сугуру.        – Нет-нет! – Ая машет руками. – Не уходи ни в коем случае!        Он не отвечает, лишь улыбается мягко, проходит к кровати, но задумывается о чем-то, не ложится.       – Что такое..? – хозяйке квартиры немного боязно услышать ответ. Мало ли, что он может сказать?       – Прикидываю, как нам лучше лечь, чтобы ты вылечилась, а я не заразился.       Аяно тоже задумывается.       А он лишь делает вид. Ещё когда всё это началось, закинулся лекарствами в целях профилактики – ни одна зараза к нему не прилипнет. Только если одна очень симпатичная, которая сейчас сильно призадумалась об их общем благополучии. Думать она может долго – все-таки болеет, поэтому он просто уверенно откидывает одеяло под удивлённый возглас девушки, ложится к ней и накрывает их обоих.        – Согреешь меня? – язвит он, – я без пижамы – замерзну еще.       – Ну я же ходила без трусиков, и ничего, – возвращает она с довольным видом. – Ты вот хотя бы в трусах!       – Что значит “ничего”? – цепляется он. – А может, ты поэтому и заболела? – щурится Гэто. Они оба полусидят на постели и смотрят друг на друга. Меряются шутками.        Инаба серьезно задумывается над его вопросом. А действительно…       – Тебе надо меньше думать, – качает головой мужчина, – а то все думаешь, накручиваешь, перемалываешь у себя в мыслях – все силы уходят на то, чтобы что-то себе придумать, потому организм и не справляется с обычной простудой.        – Ты мне нотации будешь читать? – возмущается девушка, но слушает его. Правду ведь говорит.       – Буду, – согласно кивает Сугуру, – я все еще твой начальник, и стажировка не закончилась. Так что пользуясь случаем, продолжим обучение…       Инаба перебивает его, поворачивается на бок и закрывается одеялом до головы. Всем своим видом демонстрирует, что никакого обучения не будет.       – Я спать, – объявляет она.        – Правильно, – хвалит Гэто, – тебе нужно восстанавливать силы. Хорошая девочка.       Он и сам устал за сегодня. Понервничал изрядно. Но, возможно, оно того стоило, раз в конечном итоге он оказался этим вечером в её постели, видит её такую милую и домашнюю, пусть она и пока стесняется его немного. Очевидно, из-за чего. Но и этот лёд оттает. Особенно, если она до сих пор температурит.        Гэто кладет ладонь на лоб Аяно. Нагревается. Но пока ничего ей давать не будет – и так много всего уже в организме в помощь. Пока что просто будет следить. Ложится на бок, так же, как его пациентка, закидывает руку ей через талию, притягивает к себе под неловкое “ой!”.       – Я не говорил, что до сих пор сплю с мягкими игрушками? – в этом есть доля правды: язык любви младших сестер – подарки. В его квартире слишком много изделий из плюша, что Сатору никогда не преминет использовать в какой-нибудь очередной шутке.       – Нет, – Ая искренне удивляется. И улыбается – теперь она знает такую милую мелочь о Сугуру, причём он сам решил этим поделиться.       – Когда ты меня отправил тогда домой на такси, – она начинает говорить прежде, чем обдумывает. Хотела тоже поделиться чем-то сокровенным, больной мозг предложил это, – я…        Замолкает. Ищет, что сказать. Но все уже плохо. Надо сначала думать, а потом говорить. Хочется ударить себя по лбу.       – Ты…? – а он теперь не отстанет. И любую ложь распознает. Он же её как открытую книгу…       – Я… я-я… думала о тебе, – говорит она смущенно. Это не неправда, действительно думала ведь.       – И что же ты думала? – Сугуру руку с её талии не убирает, но с интересом приподнимается на локте – время откровенных разговоров. Все, что она скажет, будет использовано против неё. Хотела спать – надо было сразу спать. Теперь уже поздно.       – Ну, я вспоминала по дороге домой то, что произошло между нами в офисе… – она зарывается лицом в подушку. Гэто перемещает руку с талии ей на волосы и подбадривающе гладит.       – И-и-и? – торопит он её, давая ей понять, что не слезет с нее, пока она не договорит. Даже если придется залезть на неё не только в фигуральном смысле.       – В общем, ты тогда ещё дозвониться до меня не мог… Это не потому что… не потому что я в душе была… я…        – Ты трогала себя? – протягивает ей руку помощи Сугуру. Инаба скулит в подушку. Он уже не гладит её по голове.       – Да… ну то есть не совсем…        – Ого, у моей принцессы есть игрушки? – усмехается Сугуру, возвращая руку ей на талию. – Дай угадаю, кролик? Розовый?       – Баклажан, – коротко отвечает Аяно.       А вот теперь Гэто теряется, но виду показывать не хочет – благо Инаба лежит к нему спиной и не видит недоумения на его лице. Правда, она многое бы отдала, чтобы посмотреть на такое… Она вставила в себя…       – … Овощ?.. – он не знает, какую эмоцию юзануть. Конечно, мужчина примет её любой, с любыми… предпочтениями, но это было и правда неожиданно.        – Нет! – взвизгивает девушка, осознав всю некорректность формулировки, а следовательно, и неловкость ситуации. – Нет-нет-нет! Просто он большой! И фиолетовый! Почти как твой! Не в смысле фиолетовый! В смысле большой! О, боже, убейте меня, – теперь она прячется под одеялом полностью.       – Где? – назад пути нет.       Аяно указывает на ящик. Он не закрыт. Доступ свободный. Сугуру поднимается на постели, открывает ящик и с деловитым видом достает оттуда условный баклажан. Трясет им в воздухе, взглядом оценивающим окидывает, качает головой. Включает режим вибрации и с интересом следит за тем, как жужжит головка.        – Он ещё и светится, – издевается. – Многофункциональность. И дрочить, и подсвечивать. Ну буквально световой меч!        И он, как придурок, делает фехтовальное движение. Аяно смотрит на это скептически, но с вежливой улыбкой. Мужчины, что с них взять?       Закончив концерт, он возвращает игрушку в ящик и ложится обратно к Инабе. Она чуть посмеивается.       – Так и что? – жаждет он грязных подробностей, которых, надеялась девушка, она все же сможет избежать. – Ты думала обо мне в тот момент?        – Конечно, о ком же ещё, – смущенно отвечает она, чувствуя, как к щекам снова приливает кровь.       – А почему не позвонила? Представляла, что это я? – щурится Сугуру. – Так сильно нуждалась во мне, девочка?       – Я же говорила, – шепчет томно Аяно, – что я всегда нуждаюсь в своем руководителе. В его твёрдой руке лидера… и в других частях тела – тоже.       Поцеловать бы её сейчас. Поцеловать и трахать, иметь, любить. Но оба загнали себя в определённые рамки, а сейчас их дополнительно создали и не зависящие от них обстоятельства – болезнь Аяно.       – Детка… – поддерживает он её шёпот. Упирается лбом в висок, снова притягивает к себе за талию, – надо подождать. Сама все понимаешь. Знаю, сама не захочешь так. Особенно болея.       – А я уже здорова, – либо она права, либо растёт температура. Но Гэто уже не сможет её определить своими волшебными руками: сам распален – она фантазировала о нем и даже назвала вибратор в его честь, это ли не любовь?       – В тебе говорит болезнь, – старается парировать Гэто.       – Ну как знаешь, – она пожимает плечами и довольно резво встаёт с кровати. Чуть пошатывается, но на ногах устояла. Сугуру с трудом пересилил порыв подскочить за ней и не дать упасть. Но уж очень интересно, что она задумала.       – Куда ты?       – Раз ты не хочешь со мной развлекаться, я пойду поиграю со своим фиолетовым другом, – как ни в чем ни бывало, докладывает она, – он ещё и светится. А ты так умеешь, папочка?       Гэто очень интересно было бы на это зрелище посмотреть, но, во-первых, нельзя, он и так еле держится, а во-вторых, она сейчас что, черт возьми, сравнила его роскошный член с этой резиновой хуйней, прости господи за каламбур? На момент подсветки? Он вышел из себя, но пока что не показывает этого. А его сверкающие яростью глаза Инаба пока ещё не считывает.       – Аяно, – говорит он предельно спокойно, – пожалуйста, – он правда дает ей шанс и возможность. Если она сейчас вернется в постель и перестанет его провоцировать и дразнить, он даже спустит ей это хулиганское поведение. – Вернись в постель.       Девушка заводится от этого голоса ещё больше. Ей не нравится, что он такой спокойный. Да почему, собственно, как он вообще смеет сохранять рядом с ней спокойствие, когда она этого не может? Нечестно же.        И она снова вынимает своего фиолетового кролика ака световой меч. Сугуру рычит.       – Я сказал, положи.       – А то что? – Ая показывает язык. Очень по-взрослому, браво, Аяно.       – Ты правда хочешь узнать ответ?       Она подносит меч к лицу и проводит по нему языком – на самом деле, нет, просто делает это очень близко. Сугуру не сводит с нее глаз – тактика так себе, лучше бы отвернулся.       Аяно почти что вприпрыжку, но вообще очень стараясь вышагивать красиво: качает бёдрами из стороны в сторону и ноги высоко поднимает, идёт в ванную. Помахивает баклажаном непринужденно.        – Не скучай, папочка, – оборачивается она на него в уже проеме, – я надолго.       Сугуру не составляет труда одним махом подняться с кровати и двинуться за ней. Представители семейства кошачьих развивают недюжинную скорость во время охоты, так и он. Инаба даже не успевает скрыться в ванной комнате – ей повезло, что она не успела скрыться в ванной комнате, иначе на следующий день пришлось бы вызывать плотника, – одной рукой он хватает её поперек шеи, а второй – поперек талии. Его движения немного резкие и не очень сдержанные, он скорее всего может сделать больно – потому что он в бешенстве.       Фиолетовая игрушка, которая и послужила виной происходящему, выскальзывает из рук девчонки и грохается на пол – это потом для игрушки будет иметь последствия, и внутри сломается моторчик, от которого работало одно маленькое «ушко» кролика. Но Сугуру будет отрицать свою причастность к поломке – она сама его спровоцировала, сама же и выронила игрушку.        Но об этом станет известно сильно позже.       Сейчас он тащит вяло сопротивляющуюся и хнычущую – возможно, от боли, – девушку обратно в спальню. Забирается вместе с ней на постель и опускает на одеяло лицом вниз, заламывая одну руку к себе. Довольно грубо, но разве Инаба не этого хотела?       – Забудь о пяти шлепках, – ледяным голосом оповещает он, – ты не заслужила такой милости.       Аяно зажимает рот свободной рукой. Он что, правда собирается так её наказать?       В подтверждение её догадок и своих слов, Сугуру замахивается первый раз, и довольно ощутимо шлепает девушку на его коленях по ягодице. Инаба взвизгивает – ладонь не спасает.       – Считай, – приказывает Гэто.       Аяно молчит.       – Я сказал, – повторяет он, – считай.       Снова шлепок.       – Два! – ахает девушка.       – Ты пропустила первый. Попробуем ещё раз.       Так с Инабой в постели никто не играл. Она не знает, дело в том, что ей нравится то, что он делает, или человек, который это делает, но Аяно ловит себя на мысли, что противиться этому не хочет.        – Один, – хнычет девушка, получая новый удар, – два…       – Громче, – велит Сугуру, опуская ладонь ещё. В совокупности ударов будет больше, чем пять, поэтому он готов остановиться, когда она досчитает до пяти.       – Три, – старается поднять голос Аяно. – Четыре… Пожалуйста.       – Пожалуйста – что? – уточняет мужчина, кружа ладонью по коже, прежде чем опустить завершающий удар.       – Пожалуйста, – «остановитесь», – хочется сказать ей, но вместо этого выдает, – не останавливайтесь.       Прилетает последний удар.       – Пять.       – В следующий раз я не остановлюсь на пяти, – мурлычет Гэто над ней. – Напомни мне, пожалуйста, почему это все случилось?       Он поглаживает сверхчувствительную сейчас кожу на ягодицах. Нанесет успокаивающий лосьон – это непременно, но сначала закончит воспитательный процесс.       – Я была плохой девочкой? – на самом деле, Аяно не понимает, что плохого сделала, – они оба явно получили удовольствие от процесса. Но, так уж и быть, она подыграет, чтобы в следующий раз было ещё интереснее.        – А в чем это заключалось? – продолжает давить Гэто. Она закатывает глаза, пока он не видит. Так, за что сегодня он успел её отчитать?       1) Заболела;       2) Поехала домой на метро одна  Позвонила не ему, а подругам (Инаба чувствует, что этим она оскорбила своего начальника);       3) Ранее предпочла не его, а баклажан;       4) Собиралась это повторить уже при нем.       Как минимум, ударов двадцать она заслужила только за сегодня.       – Ну, я много всего натворила, – тянет девушка, – но во всем раскаиваюсь. Почти.       – Почти?.. – она тоже не видит того, как опасно сужаются глаза Сугуру, но он руку с её ягодиц не убрал, и предупреждающе сжал кожу на них.       – Ну например, – обиженно тянет она, – я совершенно точно не виновата в том, что заболела. Это просто случается. Так что да, за это я не раскаиваюсь.       Гэто удивленно приподнимает брови. Она вообще поняла, за что была сейчас наказана?       – Ты должна раскаиваться в том, что плохо себя вела, специально меня провоцировала и хотела подразнить меня своей резиновой игрушкой, – расставляет все точки над i мужчина. После чего перемещает её ноги на кровать, а потом встает – в ванной комнате среди многочисленных баночек наверняка должен быть увлажняющий крем. – Не сомневаюсь, что ты сама хотела получить наказание.       Девушка мысленно с ним соглашается, но вслух решает этого не говорить.        Сугуру возвращается почти сразу же: в одной руке у него вибратор, который он убирает обратно в ящик и искренне надеется, что сегодня кролик больше не вылезет, а в другой тюбик с кремом.       – Давай я за тобой поухаживаю, – говорит он теплым голосом. То, как у него меняется тон голоса, нечто феноменальное, думает про себя Аяно.       Сугуру оттягивает резинку пижамных штанов и аккуратно спускает их, открывая вид на чуть покрасневшую кожу. Он сочувствует, если ей больно. Но не жалеет ни о чем.       Выдавливает крем, распределяет его по покрасневшему участку. Аяно наслаждается – почти массаж, если бы не горящая попа не от дедлайнов. Не думала, что когда-нибудь ощутит это на себе.       – Теперь достаточно устала, чтобы уснуть?        Гэто закончил все процедуры, вернулся в комнату с уже чистыми руками. Инаба вовсю строила из себя случайную жертву и святую невинность. Вздыхала, глазками жалобно сверкала из постели, в общем, всем своим видом давала понять, что её надо пожалеть.        Мужчина снисходительно улыбнулся. Теперь он мог себе это позволить. Клацнул выключателем и забрался в постель.       – Иди обниматься, котёнок, – предлагает он, раскрывая руки. Аяно, ни секунды не раздумывая, залезает к нему в объятия.        Если кожа на попе и ноет, то лишь слегка. Но подобные вещи требуют продолжительной заботы после не только физического характера, но и душевного. Сугуру ласково гладит девушку по голове. Так они постепенно и засыпают.