= 8 =

      — С ними всё будет в порядке… так или иначе, Уилл. Это мы с тобой в полной жопе, — отирая пот со лба, сказала Карлах.       Клинок Фронтира увлёкся одной стойкой дроу-следопытшей и теперь копытом готов землю рыть, лишь бы её найти. Это мило, но… Она уже наверняка далеко отсюда. И под защитой артефакта. Они же с Уиллом остались с личинками один на один. И пониманием, как на разум действует Абсолют. Карлах, по крайней мере. Может, они уже через час или два примкнут к рядам фанатиков. Или обрастут щупальцами. Ещё и мотор забарахлил.       «Выбралась, значит, из Аверно. Нарадоваться не могла, как последняя идиотка. И вот, пожалста, суровая, мать её, действительность».       Вырвавшийся не пойми откуда огромный медведь оказался тем самым друидом Хальсином, которого они искали. Как итог: все гоблины сдохли, а они — колдун и варварша — выдохлись. Ещё Альфира, держась за шею, горячо извинялась, что тело Гейла стащили у неё из-под носа. Просто зашибись!       Хальсин торопится в свою рощу, Уилл побежал бы за ним, но Карлах его остановила. Как и Альфиру. За десять лет в Аверно у неё выработался нюх на предчувствие. На дурное предчувствие.       — Мы не можем сидеть тут! — запальчиво воскликнул Уилл. — Мы должны помочь отбить атаку на рощу!       Карлах покачала головой. Отбить атаку… Хорошее это дело — другим тифлингам помочь, да только до Уилла ещё не дошло, что они всё равно что волки в овечьей шкуре. Щёлк! И не вспомнят, что защищать рощу хотели, а не громить. По воле Абсолют. Вот только им-то теперь что делать? Астарион вырвался в лидеры, Карлах не сомневалась, и отобрал себе в отряд волшебника и следопытшу. А вот два добряка, отягчённых наличием совести, ему не нужны.       — Не в добрый час ты решила отправиться в путешествие, девчушка, — проворчала Карлах, обращаясь к Альфире. И почувствовала, как закопошилась личинка. — Так, послушай… Тебе… с этого момента… придётся рассчитывать на себя.       — Что?! — возмутился Уилл. — Мы не бросим её посреди этой глуши одну!       Но судя по ужасу, отобразившемуся на лице Альфиры, она-то как раз поняла, что хотела сказать Карлах.       Слушай. Иди. Повинуйся.       — Беги! Невидимкой! Живо! — собрав всю волю в кулак, велела Карлах и оттолкнула барда.       Следуй.       Девчонка-тифлинг всхлипнула и наколдовала невидимость.       Клинок Фронтира схватился за голову и закричал.       Голова раскалилась так, будто личинку стошнило лавой.       А потом…       Потом у них появилась цель.       Во славу Абсолют.       

***

      Бой с гоблинами прошёл в кровавом тумане. Он жёг их магией, рассекал клинками. Не думая. Ему не нужно задумываться, как быстрее отрезать конечность или выпустить кишки. Думал он о другом. О пропавшей добыче. Она так свежо пахла посреди жалкого гоблинского зловония. Как нечто новое. Открытие — вскрытие, — которое могло бы его взволновать. Отвлёкся он лишь на запах жареной дварфятины во дворе. Позволил ему увести себя в сторону в поисках, собственно, источника запаха. Но стоило ему подойти к костру, как на плечо опустилась тяжёлая рука.       — Это бесспорно, ужасно, — указав на вертел, произнёс здоровенный лесной эльф-друид, — но прямо сейчас, увы, не до погребения. — «Погребения?» — Мне нужно в рощу. Гоблины уже вышли. И я был бы признателен, если бы ты пошёл со мной, чародей.       Роща? Зачем ему идти в рощу?       Чтобы пустить там реки крови.       Эльф посверлил его какое-то время взглядом и нетерпеливо сказал, проведя перед ним светящейся рукой:       — Ты один из этих несчастных. Заражённых. Но я знаю, где искать источник этой заразы. В Лунных Башнях. Помоги мне, и я укажу тебе безопасный путь.       Он стряхнул с себя руку — ему полагалось бы оторвать её и бросить в грязь, но вместо этого Тёмный Соблазн ответил тихо и бесцветно:       — Я не выбираю безопасных путей.       В рощу пошла та, другая дроу. Жечь и истреблять. Во славу Абсолют. Но появится ли там же тот, кто украл добычу у Соблазна? Тот белобрысый эльф. От него едва уловимо пахло падалью. Если оставить его без крови, выжать, как лимон, раздавить внутренности, хорошенько выпотрошив, — он ведь выживет… И можно будет повторять пытки снова и снова. По кругу. Вечность…       Видимо, за своим лицом он снова не уследил — эльф отпрянул от него. Безумие кусается, не знал?       В спину эльфу вонзился топор. А следом ударило заклинание.       Двое рогатых разделали вонючего друида.       — Мы знаем, где роща, Верный.       Иди. Ступай туда. Подчинись.       Личинка забилась в экстазе, кусая и кусая.       Подчинись. Подчинись. Подчинись.       Вырежи рощу. Найди артефакт. И вернись в Лунные Башни.       …И снова кровавый туман. Он утопил в нём много жертв. Тифлингов из рощи и друидов. Снова быстро, походя, даже не наслаждаясь. Выполняя рутинную работу. Но какое-то беспокойство копошилось в мозгу. Или раздражение? Кусало, причиняя боль. Раз за разом. Раз за разом. «Лунные Башни», — повторялось в мозгу, упорно, настырно и так бестолково. Будто это должно было что-то значить для него.       Пытаясь поймать причину беспокойства и укусить в ответ побольнее, он растворился в кровавом тумане полностью. Чтобы отмахнуться от каких-то мух, ему хватит рефлексов.       Жаль, беспокойство нельзя убить.       Лунные Башни.       Лунные Башни.       Смерти.       Пир.       Угодья…       …Очнулся он в тот миг, когда ему в рот нагло сунули язык. Себя он обнаружил на каком-то алтаре, в клешнях дроу, ещё день назад велевшей бросить его в яму с пауками. Какая перемена. Столько похоти во взгляде. Она была в крови с головы до ног. Как и он. Они залили рощу кровью. Но это не повод укладывать его на холодный каменный алтарь и забираться на него сверху. И так самодовольно трахать.       — Ты был где-то далеко, — недовольно сообщила дроу, нависнув над ним и упорно продолжив двигаться.       Ему не понравилось, как она сжимала его, как держала за плечи, как смотрела на него. Он отвлёкся слишком сильно… ушёл вглубь себя на охоту, но ничего не поймал. И теперь раздражён. Так ли нужна эта баба? У неё есть проводник, об этом он помнит. Но кроме того? Она прославляла Абсолют. Она сказала, что их наградят. Что они станут первыми среди Верных.       Ему наплевать на это.       То, чего он хочет прямо сейчас, это стереть маниакальную улыбку с её лица.       Он вытянул руки, коснулся сначала её щёк, будто хотел приласкать, потом головы. Взялся за неё, как за дыню. И пошёл напролом, ворвался в её мысли: она была как крепость изо льда, но лёд — хрупкая вещь, он расколет и раздавит её как орех. Горло, голову, сердце. И не таких давил.       Но сперва надо быть практичным. Использовав личинку и представив, что у него есть ментальный крюк, которым можно ворошить чужие мозги, отсекая ненужное, он вгрызся в её память. И, сметая один заслон за другим, быстро напал на страхи и слабости.       …Пиршество. Она сидит во главе стола. Как хозяйка. Напротив старый, но не дряхлый эльф в роскошных доспехах. Похоже, он оценил мощь её Дома. И теперь она оценит и заберёт всё, что в Лунных Башнях смогут предложить…       Но внезапно бледная женщина с длинной косой запрыгивает на стол. Она убивает воинов Минтары одного за другим. А потом останавливается перед ней с широкой и гротескной улыбкой от уха до уха…       Он вынырнул из воспоминания и сбросил с себя оглушённую дроу.       Эта мелкая, бледная моль!       Внутри него поднялся шторм. Молнии прорвались наружу. Дроу вскрикнула и сжалась. Он спустился с алтаря и схватил её за горло, сдавил так, чтобы ей нечем было дышать. Он мог бы и вовсе повредить его, чтобы она больше никогда не смогла говорить. Слишком много от неё речей. Утомляет.       Дроу коснулась его рук, мазнула по коже липкими, холодными пальцами. Глаза у неё были похожи на два бледных кровавика в пузырящихся лужах. Какое ничтожество. А сколько было гонора. Ещё смеялась над тем, что сам он — дроу-полукровка и кровь его нечиста.       Нечиста, ещё как! Он намного-намного-намного страшнее любого дроу. Кто он внешне — не имеет значения, когда внутри он Тёмный Соблазн.       Даже после всего…       — Проведи меня в Лунные Башни, — приказал он, давя на дроу ментально и заставляя раз за разом переживать ужас и позор от её поражения, и широко улыбнулся, чувствуя, как её личинка забилась в агонии. Тук-тук-тук. Подчинись, требовал он не хуже Абсолют, потроша её мысли и страхи. Иначе всё пережитое покажется лёгкими неприятностями. И взгляд дроу остекленел. Ледяная броня треснула, приоткрывая мягкое нутро. Где-то глубоко-глубоко ей безумно страшно здесь, на поверхности, во власти непонятных сил. — Проведи меня в Лунные Башни, — повторил он, встряхнув её, и пляшущие на его коже электрические змейки перескочили на дроу.       Получив удар электричеством, она затряслась, что-то булькая. Он оттолкнул её и со злорадством смотрел, как ранее заносчивая дроу кряхтит и рыдает, расколотая изнутри. А ведь он и нажал-то самую малость. Но туда, где трещина уже была.       Ту, другую дроу, сломать будет так же легко? Он не знает её лица, не запомнил, вместо него представляется алый овал в обрамлении покрашенных в алый же цвет волос и торчащие в стороны ушки.       Вновь почувствовав желание, Тёмный Соблазн окинул скептическим взглядом дроу, валяющуюся у его ног. Внутри неё тоже было тепло, влажно, скользко… Только она посмела управлять процессом.       Она посмела его оседлать…       Надо же, она осмелилась его оседлать…       Он усмехнулся и присел, подтянул к себе женщину и накрыл её остроконечные ушки руками. Чтобы остался только шум в ушах и биение сердца. Плачущие женщины уродливы. Эти гримасы страданий портят всё удовольствие… любое удовольствие.       Сломай ей шею! Хватит сюсюкать! Услышать хруст — это ли не удовольствие! Или выдави из неё всю кровь, пусть хлынет через рот. Пусть захлебнётся в ней. Не отвлекайся!       Он улыбнулся ей, задел пальцами ресницы, слипшиеся от слёз.       Выдави ей глаза!       Он потеребил её щёки, отпихнув требующий крови внутренний голос в сторону. Буря улеглась, но ветер не разогнал туч, внутри было темно. И очень холодно.       Сколько умерло сегодня? Сколько помрёт ещё завтра? Он построит свой трон из их костей. Никто не спасётся. И эта дроу, когда перестанет быть полезна, станет ещё одним чудесным трупом. Он разрежет её и раскроет, как цветочный бутон.       И вновь останется один.       Придвинувшись, он поцеловал её в губы. Солёные. И на них всё ещё есть привкус чужой крови. Дроу вздрогнула, что-то промычала, но он потянулся к личинке в её голове и её тоже будто бы приласкал пальцами. Ощутил, как по позвоночнику дроу пробежала дрожь, а следом за ней по телу разлилось желание.       Он разложил её на каменном полу, присыпанном сухими листьями, таком же жёстком и холодном, как и алтарь, потрогал, изучая, всё её тело, посжимал в ладонях груди, гоня мысли о том, как легко он может раздавить их или прижечь магией… И вонзился в её тело — и между ног, вошёл глубоко, выбив из неё крик, и укусил в шею, до крови. Это всегда так всех пугало… заставляло биться под ним, вырываться. Дроу впилась ногтями ему в спину и плечи, но воплей ужаса он не услышал. На вкус она была неплоха. А ещё ему казалось, что она хрустит, как разбитое стекло под ногой. Как приятно. Он влез и в её мысли, хотел знать, что хрустит у неё в голове, но голова дроу была пуста. Даже голос Абсолют притих, устыдившись громких стонов.       Они трахались до утра и выбились из сил, но никто из гоблинов не посмел даже нос засунуть в полуразрушенное здание, где они были.       Полюбовавшись отметинами от зубов на её теле (не зря же он их стачивал), он всё же заставил себя выйти и ополоснуться в реке. Место для ночного кутежа показали двое заражённых, которых он встретил в руинах храма. Здоровая, как бык, тифлингша неплохо махала топором, но к ней прилагалось какое-то рогатое ничтожество. Ах да, Соблазн вспомнил: уродец ударил его и сбросил в яму, когда услышал о вкусной женщине.       «Разделаю его за это на одном из привалов», — лениво решил он.       Дроу между тем выбралась из здания, одетая и собранная. Но уже не такая заносчивая и ледяная, как прежде. Трещина в броне от вбитого клина стала больше. Минтара, значит? Можно и запомнить, пожалуй. Она настороженно осмотрела его, он подбоченился. И подумал, что нужно разжиться ещё какой-то одеждой.       — Я отведу тебя в Лунные Башни. Там ты предстанешь пред Абсолют, — надтреснуто проговорила она, словно не могла поверить в то, как прошла их ночь.       Он подошёл и по-хозяйски взял её за горло.       — Не подведи меня, Верная, — сказал он злорадно и властно её поцеловал.       В ней вспыхнул гнев, но Соблазн быстро его подавил, взяв разум дроу в тиски. И напомнил, как она стонала под ним всю ночь, послушно и податливо ублажала, лишь бы он не сделал ей больно вновь. Насколько ей страшно, что вновь придётся переживать боль, которую она едва ли вынесет. Что касается него… Странно, но после проведённой с ней ночи он почувствовал себя лучше. Осязаемее. Очнувшимся. И напавшим на след добычи. Та бледная длинноволосая моль — всё внутри закипает от гнева, стоит вспомнить её лицо.       Он её знает. Каким-то образом она сделала больно и ему…       Но только сейчас он вдруг осознал, что дроу, Минтара, стоящая перед ним и со всей силой стиснувшая кулаки, эту моль тоже знает. И боится. Если это использовать… размотать этот клубок… как знать, может, он знатно повеселится.       Пока же туман на пути разошёлся, нужно успеть подальше пройти.       

***

      После того, как Гейл вкратце пересказал всё, что узнал от призванного фамильяра о нападении на рощу, в воздухе повисло молчание.       Все в роще погибли.       Уилл и Карлах под властью Абсолют.       Где Альфира и смогла ли она спастись, неизвестно. Так ещё и к Верной, Минтаре, присоединился непонятный чародей, с лёгкостью выкашивающий всё живое. Хальсин в бою не участвовал, что означает, что верховный друид тоже мёртв.       У Лив зазвенело в ушах.       Это она виновата. Оказалась ни на что не способной.       — Эта Минтара уж точно знает, как дойти до Лунных Башен, но с ней целый взвод гоблинов и могущественный чародей, слишком опасно пытаться сесть им на хвост, — размышляя вслух, проговорил Астарион. — И не надо так на меня смотреть, Гейл! Что ни говори о твоих «выдающихся магических талантах», — передразнил он волшебника, — хладнокровно резать и жечь ты не можешь.       — Я прекрасно могу защищаться и защищать, — уязвлённо отозвался волшебник.       — Этого мало, дражайший Гейл, — снисходительно заявил вампир. — От чудовищ не надо защищаться. Их надо убивать. Правда ведь? — спросил он уже Лив.       Она угрюмо кивнула и смерила вампира внимательным взглядом. Такое чувство, что он уже видел этого чародея и составил о нём какое-то представление.       — Нужно найти Альфиру, — сказала она.       — Отставших не спасаем, — тут же парировал вампир. — Нам от неё никакой пользы не будет в проклятых землях. Она сама хотела приключений! Аха-ха, и она их нашла. А мы выдвигаемся. Заглянем в лагерь гоблинов, не осталось ли чего на поживу.       — Снова пялиться на статуи Селуне, — пробурчала шаритка.       Но как быстро выяснилось, интересовала вампира не пожива, а тело Хальсина. Друида они нашли во дворе храма и опознали по одежде и описанию. Нетти, ученица Хальсина, говорила, что он отправился в руины храма, чтобы больше узнать о заражении, а в своих записях он пометил личинку, как изменённую. Остался только один способ задать ему вопросы. Лив скрипнула зубами от досады и про себя вознесла короткую молитву Отцу Деревьев, когда Астарион применил «Разговор с мертвецом».       — Что ты знаешь о заражении необычной личинкой иллитида? — спросил вампир.       — Изменена… мощной магией… нельзя… удалить…       — Что ещё ты узнал о заражении?       — Лунные Башни… заражают невинных там…       — Как туда попасть?       — Идти вдоль реки… по Всхожей дороге… через горный перевал…       — Есть ли ещё пути?       — Возможно… безопаснее… через Андердарк… крепость тёмных… юстициаров… Кетерика Торма…       Шедоухарт вздрогнула, услышав это.       — Как защититься от проклятья вокруг Лунных Башен?       — Светом… на время…       Сила заклинания иссякла, больше Хальсин ничего не мог рассказать.       — Крепость тёмных юстициаров? Элитных воинов Шар? Где-то недалеко? — изумлённо и встревоженно спросила Шедоухарт. — Хотела бы я на неё взглянуть. На фресках в роще были сюжеты о борьбе Арфистов и друидов с воинством Шар. А заброшенная деревня когда-то была селунитским поселением, которое уничтожили юстициары, если судить по записям тхайского некроманта и его ученика. Их нападение оказалось полной неожиданностью. Будто они… вышли из-под земли? Возможно, это тот самый проход, который нам нужен.       — А что скажет наша следопытша? Где здесь ближайший спуск в Андердарк? — с нахальной ухмылкой спросил у Лив вампир.       Она помолчала, думая, сказать или не сказать, что ближайший спуск в Андердарк был в пещере, которую они недавно покинули. Только лестницы и верёвки не помогут спуститься. Нужно «Падение пёрышка» и удача. Много удачи. Последнего им явно не хватает. С другой стороны, если ушлый вампир решит, что пользы от Лив больше никакой… она умрёт.       — С трудом могу себе представить, чтобы путь через Андердарк был безопаснее, — осторожно ответила она.       — Если проклятье имеет силу только на поверхности, то безопаснее пройти под землёй, — вклинилась Шедоухарт. — Ты уж постарайся, чтобы мы там не потерялись.       Лив смерила её холодным взглядом, а потом посмотрела на Астариона. Он на удивление терпеливо ждал ответ от неё.       — Прежде чем спускаться в Андердарк, нужно подготовиться как можно лучше. Снаряжение, припасы, зелья, инструменты, оружие — пригодится всё, что сможем найти.       — Тогда не будем терять времени. Заберём из рощи оставшиеся припасы, если гоблины их ещё не стащили. Заодно искупаемся в речке перед спуском во мрак, — стрельнув в Лив игривым взглядом, заявил вампир. — Кстати, козерожка, хватит прятаться. Выходи.       Альфира появилась перед ними, заплаканная, измученная и напуганная. Она обвела всех затравленным взглядом, не зная, что ей делать дальше. И не зная, что они сделают с ней. Так или иначе не похоже, что она выживет одна.       — Скажу сразу, я не буду с ней нянчиться, — заявил вампир. — Отстанет — брошу.       — Не будь таким бессердечным, — укорил его Гейл. — Эй, спокойно. Теперь всё будет хорошо, — обратился он уже к Альфире.       — Я не суеверен, но именно с её появлением в отряде начались неприятности, — насмешливо поддел вампир.       Альфира молча расплакалась. Гейл глубоко вдохнул и зарылся в своём рюкзаке, вытащил какой-то пузатый бутылёк и подошёл к барду.       — Выпей. Немного полегчает.       — Яд?..       — Бренди, — успокоил волшебник. — А ты, — обратился он к вампиру тоном сурового наставника, — воздержись от колких комментариев. Или я превращу тебя в старый носок и отдам Лив.       — Тогда ей придётся носить меня у самого сердца… Ах, как романтично!..       — Хватит, — огрызнулась Лив. — Мы никуда не пойдём, пока не похороним Хальсина. И всех в роще.       — С чего ты взяла, что я буду тратить на это время? — скептически изогнув одну бровь, спросил вампир. — Теперь я лидер, дорогая.       — Можешь идти куда захочешь и без меня. И счастливо сдохнуть в Андердарке. Или попасть в плен к дроу Ллос, — ещё злее огрызнулась Лив. — Уверена, в каком-нибудь борделе ты будешь на своём месте. И на тебя будет бешеный спрос среди матрон.       — Да как ты смеешь?!       Лив спокойно выдержала его яростный взгляд и шипение. Какого-то жалкого вампира она не боится. И пусть она лучше лишится головы, чем позволит ему творить всё, что вздумается.       Какое-то время они сверлили друг друга свирепыми взглядами, но потом вампир всё же уступил:       — Тьфу, будь по-твоему. Но помогать тебе копать могилы я не собираюсь.       — Мне и не нужна твоя помощь, — ответила Лив.       — Я помогу, — вызвалась Альфира, утерев слёзы. — Это будет правильно.       — Я как раз вижу лопату, — добавил Гейл.       В помощи Гейла Лив не сомневалась, но не ожидала, что к делу присоединится и Шедоухарт. Молча, угрюмо, обстоятельно.       — Ох, вечер будет долгим, — проворчал вампир.       В этом Лив была с ним согласна.