= 7 =

      Лив приходила в себя мучительно, долго, тяжело. Она пострадала, поранилась — это всё, что осталось в её сознании. Как факт. Она будто зависла в падении, а потом всё-таки рухнула. И наконец с трудом открыла глаза. Темно. Жёстко. Стыло и прохладно. Голова раскалывается. Всё тело болит. И пошевелиться нелегко, что-то придавливает. Первой мыслью было даже, что она попала под обвал и спину придавило какой-то балкой. Но вот Лив смогла приподняться. И с непониманием уставилась на лежащего под ней вампира. Вернее, наверно, лежала она. На нём. Положив руки ему на грудь и себе под ушко… А он обнимал её, скрестив руки поверх спины. Крепко прижав к себе, словно не хотел, чтобы она скатилась с него. Хвала богам, он одет. И она тоже.       Лив испуганно замерла, не понимая, как оказалась в таком положении. Глаза у Астариона были закрыты. Вокруг темень, пахло подземельем… нет, сырой пещерой. И самую малость Андердарком. Из-за опущенного полога палатки просачивался тусклый зеленоватый свет и огонёк костра.       «Что происходит? Где я? И почему с… ним?»       Пошевелиться Лив боялась. Ей вообще стало очень страшно. Будто бы она очнулась и обнаружила, что у неё половины тела не хватает. Последнее, что Лив помнила, как её схватил хобгоблин. Дальше боль и чернота. Лив осторожно коснулась лица, потрогала. Вроде, всё в порядке. Даже трогать не больно.       Но почему она лежит на вампире?.. Что с остальными?       Какое-то время Лив не двигалась, прислушиваясь. Но ничего, кроме завывания сквозняков и капания воды не различила. Между тем, звуки были ей знакомы. Как и само ощущение места. Она под заброшенной деревней, в паучьей пещере. Но почему? Что этот кровосос с ней сделал?       Лив содрогнулась, Астарион открыл глаза. Они уставились друг на друга.       — Ну здравствуй снова, дорогуша, — желчно проговорил он и сильнее сдавил её в своих руках.       — Отпусти! — Лив попыталась сесть, Астарион позволил ей выпрямиться, но рук с талии не убрал. Она всё ещё в тисках. От этого было не по себе. А ещё противно — вампир так самодовольно оскалился ей в лицо. — Что? Чего скалишься? Что ты сделал?..       — Ох, я рад, что ты так сразу спросила, — со смешком ответил он. — Я спас твою шкурку. Добыл ценные сведения. Знаю, куда идти. Теперь я лидер, дорогая. А ты мой трофей. Будешь делать, что прикажу.       Лив вспыхнула от гнева и схватила его за шею. Сдавила с силой.       — Я тебе не трофей!       — Ещё какой трофей, — перебил он её. — Ты просто не представляешь, из какого дерьма я тебя вытащил. Я тебя спас — вот как великодушно с моей стороны! И ты мне должна. Всю себя. Кровь и тело.       В ушах у Лив зазвенело. Кровь… и тело?       Астарион ухмыльнулся, стоило ей растеряться, и отнял её руки от своей шеи. Лив передёрнуло от того, насколько легко ему это удалось.       Он намного сильнее неё.       — Ты моя теперь, — повторил он, буквально пожирая её взглядом. — И не сможешь отойти от меня больше, чем метра на два.       — Что?! Ты что несёшь? — дёрнувшись, спросила она.       Вампир рывком вновь уложил её на себя и обхватил.       — Я позаботился о том, чтобы ты никуда больше не делась и не пыталась избавиться от меня, — запальчиво прошептал он ей на ухо. — Мы связаны заклинанием. Отойдёшь дальше, чем положено, и останешься без головы. С этого момента ты всегда у меня под боком, зверушка моя, — сказал он и поцеловал её в щёку.       Лив содрогнулась.       Трофей? Зверушка? Кровь и тело?       Быть не может!       Она рванулась со всей силы и освободилась из его хватки, буквально выкатившись из палатки. Проползла немного вперёд и увидела перед собой Гейла. Волшебник спал у костра на лежаке. Как убитый. В стороне Лив увидела Шедоухарт. Шаритка сторожила лагерь и в ответ вперила в Лив тяжёлый и мрачный взгляд. Но где остальные? Где Карлах, Уилл, Альфира? Живы ли они?       И что ей теперь делать? Она всех подвела.       — Если хочешь проверить действие заклинания, сделай ещё шагов десять к выходу из пещеры, — посоветовал за спиной вампир.       Лив обернулась и зло посмотрела на него. Паразит высунулся из палатки наполовину, развалился, вальяжно вытянув перед собой руки, прямо как породистый кот, которого недавно выкинули на помойку.       И это чучело её обыграло? Он теперь лидер…       Лив отвернулась и пошла. И очень быстро почувствовала, что Астарион не соврал: вокруг шеи обернулась петля из некротической энергии, холод вгрызся в кожу. Лив инстинктивно попыталась схватиться за петлю, разжать, но пальцы прошли сквозь неё. Лив сцепила зубы и сделала ещё пару шагов — петля затянулась сильнее: дыхание перехватило, а жизненные силы потекли прочь из тела — к тому, кто наложил на неё это проклятье.       К тому, кто теперь держал поводок.       «Это… проклятье… и правда меня убьёт!»       Лив шагнула назад, сокращая расстояние до вампира, споткнулась о камень и рухнула на четвереньки. С трудом отдышалась — петля разжалась, но ощущение от холодного ожога на шее осталось.       — Убедилась? — веселясь, поинтересовался вампир. — И запомни. Умру я — умрёшь сама. Сразу же. Только я могу снять с тебя это проклятье. И я сниму, когда наше приключение окончится.       Лив вперила в него взгляд. Врёт или нет? Даже если не врёт — ходить за ним на поводке унизительно!       — Ты трусливая и изворотливая тварь! — с чувством выплюнула Лив, задыхаясь от собственного бессилия.       — Не можешь не плеваться ядовитой слюной? Но я понимаю, — протянул он, нахально ухмыляясь. — Тебя, убийцу чудовищ, победило какое-то вампирское отродье, которое ты ни во что не ставила.       — Это не так! Я была о тебе лучшего мнения. Я полагалась на тебя. Но видно, ты и правда всего лишь мелкий монстр. Я ошиблась на твой счёт.       — Только не надо драматизировать. Этот «мелкий монстр» всё ещё легко может вырвать тебе глотку, охотница, — уничижительно поддразнил Астарион. — Но как бы мы ни ссорились, ситуация от этого не разрешается. В голове у нас по-прежнему паразиты, а над нами — и не только над нами — навис какой-то сумасшедший культ, члены которого верят, что с ними общается божество. И этот кто-то, притворяющийся богом, собрал уже нехилую армию. Всего одна случайность пока склоняет весы на нашу сторону. Артефакт.       На это Лив нечего сказать. Но ей мерзко от одной мысли о том, с кем ей придётся и дальше сражаться плечом к плечу.       — Он мог бы бросить тебя в яме подыхать, — подала голос Шедоухарт.       «В яме?.. Так я и правда падала? Хобгоблин сбросил меня вниз».       — Ты бы так и сделала, — вслух ответила ей Лив.       — Да у тебя тоже плохо со вторыми шансами, — нашлась шаритка.       — Боги, хватит вам! — взмолился Гейл и сел. — Мы были на волосок от гибели!       «А ты уже на сторону этих негодяев перетёк?» — хотелось его обвинить, но Лив сдержалась.       — Да, попрошу обойтись без втыкания острых и прочих предметов друг в друга, — попросил и вампир. — Ну всё, хватит сотрясать воздух. Через два часа выступаем. Иди сюда, спесивая моя охотница.       Лив гордо вскинула подбородок и уселась на каменистый пол.       — Ах вот как?       — Скимитары я в тебя вонзать не буду, но не смей даже думать, что я твой трофей или зверушка. Язык отрежу. И не только язык.       — Ах, радость моя, вонзить друг в друга можно и кое-что получше. Мне в тебя так точно, — с самым похабным видом заявил вампир.       Лив вспыхнула и поднялась. Она была готова убить кровососа на месте. Но за спиной у неё вспыхнул жаркий, яростный огонь.       — Позволишь себе ещё хоть раз сказать нечто подобное в её адрес, и я превращу тебя в горстку пепла, — тихо и очень грозно пообещал волшебник.       — Не советую, иначе она тоже умрёт.       — Смотрите, сколько склок из-за одной дроу! Слушать тошно, — раздражённо проговорила Шедоухарт.       — А ты не завидуй, — огрызнулась Лив.       — Так, ну всё! — страдальчески воскликнул Астарион. — Постарайтесь не поубивать друг друга, пока я отдыхаю. Я и так уже сделал для вас всё, что можно.       Он скрылся в палатке. Единственной на весь лагерь. Хорош лидер.       Гейл поднялся со спального мешка и позвал Лив:       — Садись на моё место, на тебе лица нет. Тебе нужно отдохнуть.       Лив скользнула взглядом по спальному мешку и не стала двигаться.       — Всё в порядке. Мне и так сойдёт, — глухо сказала она.       — Нет, не сойдёт! — с неожиданным возмущением проговорил Гейл. — Пожалуйста, садись на моё место.       — Нет. Тебе отдых больше нужен. Нам понадобится твоя магия, — сказала Лив, ссутулилась и обняла колени руками.       Тогда Гейл подошёл и сел рядом.       — Прости, — сказал тихо он. — После твоего падения я продержался недолго. И ничего не могу рассказать об исходе боя. Карлах яростно отбивалась…       Лив горестно усмехнулась. Это она должна просить прощения, что не справилась с ролью лидера.       — Что… — голос у него дрогнул, — что произошло между вами в палатке? Между тобой и Астарионом.       Лив посмотрела на волшебника. Вид у него был испуганный и почему-то несчастный.       — Ты бы правда его испепелил?       — Только скомандуй!       — Увы, не могу… Он проклял меня.       — Это я слышал… Я проснулся, почувствовав всплеск некротической магии, но не сразу понял, что происходит, — смущённо признался Гейл. — Как они вытащили меня из лагеря гоблинов, я не знаю. Всё в тумане. Но я умер там… — проговорил он и замолчал, пытаясь справиться со своими эмоциями.       — Это я вытащила тебя, — вклинилась в разговор шаритка. — Мне ты можешь быть благодарен, господин волшебник.       — Так уж тебе? Наверняка это Астарион решил, что ему пригодится волшебник, — с нажимом произнесла Лив, испепелив Шедоухарт взглядом.       — И всё же я правда благодарен, — ответил Гейл.       Лив поджала губы. Нет, она не винила его за это, но… немного винила. В отличие от неё, волшебника не наградили ошейником, отрезающим голову.       — Раз ты благодарен, то не будешь пытаться снять с нашей следопытши проклятье, правда ведь? — вкрадчиво поинтересовалась шаритка.       — Я бы попытался, не будь оно настолько сложным, — уставившись на шею Лив, ответил Гейл с самым мрачным видом. — Боюсь, всё и правда очень серьёзно. Я не смогу его снять… не оставив тебя без головы. Подумать только, кто-то вроде Астариона оказался способен прочитать «Некромантию Тхая» и сотворить нечто подобное…       Это плохие новости. Лив сильно недооценила вампира. И теперь расплачивается. Но если бы она могла вернуться назад… она бы с самого начала не стала совершать своей главной ошибки. Она бы не искала у Астариона поддержки в бою. И не отвлеклась бы на его театральные представления, не стала бы жалеть, не позволила пить свою кровь… Да вообще бы в отряд не взяла! Как стыдно! Позорно и ужасно стыдно, что она была такой дурой! Повелась на красивую обёртку, слопала жалостливую ложь… почти любовалась им и даже хотела узнать получше. Ради чего? Несчастная, глупая, ничему не научившаяся дура. Обмана и жестокости, подлости и манипуляций в этом мире навалом, а чистых уз мало. Они слишком дорого стоят. И с вампиром их уж точно не установить. В вампирах нет ничего, кроме пороков и голода.       Внутри было пусто. На языке застыла горечь. А в висках звенело. Чем она так прогневила богиню удачи? Или же это проделки Бешабы? В любом случае, Лив чувствовала себя полным ничтожеством. Вампир даже жизнь ей сохранил лишь для того, чтобы поглумиться. И всё равно она цепляется за жизнь… Но раньше Лив никогда не оказывалась перед лицом таких унижений. Поражение от рук вампира — это позорная пощёчина.       «Ты мне должна. Всю себя. Кровь и тело».       Лив сжалась. Он и раньше был настырным. Лип, как пиявка. И она правда отрежет ему хоть язык, хоть руку, если он тронет её.       Уткнувшись лбом в колени, Лив закрыла глаза. Вот бы всё это оказалось иллюзией…

***

      Лив сломлена. Будет ли она благоразумна? Если нет, лишится головы. Астарион от этого мало что потеряет… Вкусную кровь, разве что…       Невероятно вкусную кровь. Которую он уже ждёт не дождётся вкусить в очередной раз.       Если дроу будет благоразумной, он даст ей второй шанс. Он довольно дружелюбен, что бы она ни думала. И позаботится о жизнях тех, кого он выбрал. У него даже парочка артефактов для Гейла есть. А с Лив, в конечном итоге отрубившейся прямо на голом полу пещеры, он готов поделиться палаткой.       Гейлу совесть, видимо, не позволила спать с каким-никаким комфортом, когда дама отказалась от спального мешка, и он тоже похрапывал прямо на земле. И не проснулся, когда Астарион поднял Лив на руки и отнёс к себе. Улёгся поудобнее, пристроил сверху Лив, обнял, упиваясь теплом её тела. Лучше, конечно, было бы наслаждаться теплом, избавившись от одежды… Но тогда дроу точно его нашинкует, наплевав на опасность остаться без головы. В её волосы, после злоключений в руинах уже не такие уж белые, въелся запах крови и заманчиво дразнил ноздри… Был велик соблазн присосаться к её шейке прямо сейчас, но Астарион сдержался. Нет, она должна это прочувствовать…       Астарион отправил Минтару с гоблинами в рощу, но сам он туда не пойдёт. Повезёт тифлингам — отобьются. Не повезёт — сумасшедшая фанатичка Абсолют всех вырежет. А он пойдёт дальше. В Лунные Башни. В ожидании Лив он подслушал и вычитал в мыслях гоблинов достаточно. На землях вокруг Лунных Башен лежит проклятье — тьма, от которой всё живое умирает и меняется. Гоблины в ужасе от необходимости топать отсюда обратно в главную крепость через проклятые земли. Ещё Астарион узнал, что свет защищает от проклятья. Немного. Проблема в том, что на перевале видели гитов. Но можно постараться их обойти. В любом случае, местность ещё надо разведать. Но хотя бы гоблинов вокруг станет в разы меньше. Остаётся только узнать, чем закончится поход на рощу. Чтобы не было неожиданностей в пути. Тут пригодится волшебник с умением призывать фамильяров.       Лив свернулась поверх Астариона калачиком. Как мило! Настолько, что ему всё сильнее хочется её отведать. Не только кровь. Всю её. Ещё несколько дней назад он думал, как соблазнить её — лидера, убийцу чудовищ. Что придётся подыгрывать, втянуть в романчик. Теперь он лидер. Теперь следопытша зависит от него. До чего приятное ощущение. Впервые у него появилась власть над кем-то. И как ему распорядиться этой властью? Погнобить Лив подольше? Не стоило отворачиваться от него и выгонять из отряда. Прощение придётся заслужить.       Но Лив вряд ли догадается, как заполучить его прощение. И его благосклонность лидера. Даже наверняка не будет этого делать. Она гордая. Видимо, она никогда не была жертвой… Тем хуже для неё.       

***

      Лив привиделся странный, яркий сон. Незнакомец в сияющих латах говорил о защите, но она не приняла протянутой руки. Она давно не верит внешней красоте и благородству, которое легко можно изобразить.       А когда она очнулась, то снова обнаружила себя в палатке вампира и в его объятьях. И снова непроизвольно перепугалась.       Астарион открыл один глаз и улыбнулся, смотря на неё.       — Как славно, что ты пришла в себя. Вовремя. Я голоден, радость моя.       — Ничем не могу помочь, упырь, — прорычала Лив, но как ни пыталась, из его хватки выбраться не смогла. — Отпусти меня.       — А то что? Укусишь меня? Оружия при тебе всё равно нет. Или будешь звать на помощь? Волшебника? — поддел её он. — Брось, всё с тобой будет в порядке. Ты уже знаешь, — понизив голос, прошептал он и придвинулся.       Сердцебиение участилось. Лив постаралась отстраниться, но всё равно вампир неумолимо прилип, опутал, спеленал, как паук, и уткнулся носом и губами ей в шею. Нет, это слишком отличается от тех моментов, когда она кормила его раньше. Запаниковав, Лив попыталась пнуть его и едва не закричала, когда в неё вонзились клыки. Больно! Раньше он кусал осторожнее…       Он сделал несколько глотков, а потом поцеловал Лив в шею. Прямо как в тот раз, когда она спустила его с обрыва. Мучительно, требовательно, агрессивно. Лив почувствовала себя добычей. И чуть не расплакалась от чувства несправедливости. Вампир нагло целовал её, то прихватывая зубами, то присасывая кожу. Но она упорно молчала, пытаясь сообразить, как освободиться. Или просто потерпеть?..       Но поцелуи всё не кончались, а с шеи вампир перебрался на ключицы. Когда Лив с огромным запозданием поняла, что вообще-то всё ещё может говорить.       — Ты что-то увлёкся, — она постаралась сказать это как можно суровее и спокойнее, но сердце выскакивало у неё из груди, вампир наверняка слышал это.       — Да ты кремень, — усмехнулся он, приподнявшись, и облизал губы. Точно кот. — Но надолго ли? — пощекотав голосом, спросил он. — Посмотрим.       Он отпустил её. Лив проворно отполза в сторону, насколько место в его палатке позволяло, но выход был у вампира за спиной: чтобы вырваться вон, придётся перелезть через него. Он вальяжно развалился на боку, подперев голову рукой, и выжидательно смотрел на неё.       Лив отдышалась. Осторожно пощупала шею, поморщилась. Очень хотелось вытереться, а лучше — сперва помыться.       — Это было отвратительно, — сказала она ему.       — В самом деле? А сердечко твоё говорило, что ему так волнительно. Страшно, но сладко? А ты… случайно… не девственница?       Лив покраснела до корней волос. Жар затопил её голову до самых кончиков ушей, запылала даже шея и плечи. От стыда. Да как он смеет?!       — Тебя это не касается, — огрызнулась она, но всё равно не рискнула лезть поперёк вампира к выходу из палатки.       Он снисходительно улыбнулся и чуть сощурил глаза.       — Как очаровательно.       — Думай, что хочешь, — зло проговорила она. — И выпусти меня уже.       — Вещи твои тут, — указал он на угол палатки. — Собирайся. Расскажу, что мы будем делать дальше. Кстати… не забудь переплести волосы, а то ты похожа на чучело.       После этого он наконец-то вылез из палатки. А Лив в немом бешенстве врезала кулаком по полу.       

***

      В любой непонятной ситуации надо делать то, что умеешь лучше всего. На данный момент лучшим умением Гейла было умение хорошо готовить. И всё для этого необходимое компактно умещалось в его рюкзаке: всю посуду волшебник уменьшал магией, ибо хорошие котелки и сковородки в такой глуши на дороге не валяются! Более-менее восполнив силы после ужасного боя, Гейл подбросил в костёр дров (несколько уменьшенных поленьев в пути тоже всегда пригодится), вытащил небольшую кастрюльку и в задумчивости уставился в свой рюкзак. А вот припасов с собой у него почти не было. Их переносила Карлах. Но у Гейла были крекеры, три пшеничных лепёшки, сушёные яблоки, кусочек вяленой свинины и несколько бутылок воды.       — Не богато, — изрекла Шедоухарт у него над ухом.       По спине пробежал неприятнейший морозец. Подошла шаритка совершенно незаметно.       — Если ты продолжишь так подкрадываться, то все мы рискуем остаться без еды, посуды и тишины и покоя с утра.       Шаритка хмыкнула, вышла из-за спины и положила перед Гейлом целую свиную рульку.       — Мой вклад в завтрак. Не бойся, не отравлено, — улыбнулась она. И уселась напротив волшебника.       В общем-то, Гейл ничего против компании не имел, лишь бы готовить не мешали. И не пытались убить. Но неловкость и напряжение повисли в воздухе. Волшебник покосился на Лив, сидящую в стороне. Дроу сосредоточенно проверяла свою экипировку, не обращая внимания больше ни на что. И ни на кого. Гейл видел, как ранее она выбралась из палатки Астариона и была чернее тучи. Фигурально выражаясь. Вампир же, блистая улыбкой, сидел недалеко от неё и перебирал стрелы. Между ними впору было бить молнии. Гейл очень сочувствовал положению Лив, переживал за неё и правда испепелил бы подлого вампира, но боялся только навредить Лив своим вмешательством. Астарион, конечно, дурной на всю голову и его моральные принципы живут не дольше мухи-однодневки, но Гейл верил, что физического вреда он их лидеру не нанесёт.       Бывшему лидеру…       Оставалось надеяться, что за время очередного опасного боя все как-то притрутся друг к другу вновь.       — У меня завалялся один ненужный артефакт, — сообщила Шедоухарт весьма небрежно. — И я готова пожертвовать его тебе за много сытных завтраков, обедов и ужинов.       Гейл улыбнулся. Шедоухарт нахмурилась.       — Что?       — Не могу не порадоваться, что мой непревзойдённый талант оценили по достоинству. Готовить люблю так же, как колдовать.       — О да! За это определённо стоит спасать несчастных волшебников, — хмыкнула Шедоухарт и задержалась на его лице взглядом. — Впрочем, красивые глаза и стильная борода тоже сыграли свою роль. И самую малость магия.       Гейл усмехнулся и невольно погладил бороду.       — В любом случае, кхем… — поймав недовольный взгляд Лив, продолжил волшебник. — Я оценил своё… своевременное спасение. Что сделано, то сделано, — сказал он уже серьёзно. — А нам нужно двигаться дальше.       — Как приятно, что хоть кто-то остаётся образчиком рассудительности, — отметила шаритка, смотря на Лив.       — И, этот образчик рассудительности будет уменьшать порции за склоки в лагере, — предупредил он. Тоже серьёзно.       — Как хорошо, что я от твоего котла не завишу, — отметился и вампир.       Боги, они так далеко не уплывут, если продолжат раскачивать лодку!