25 глава. Разговор наедине

Отсутствующий взгляд блуждал по неровной поверхности потолка. Пожелтевшая побелка местами обвалилась. Виднелись подтеки. Где-то расползлась плесень. Запах сырости забивался в легкие. Но одинокая комната была без пробоин. Не было типичных для этого города разрушений. Торчащих арматур, из куска отсутствующей стены. В это помещение можно было вдохнуть жизнь. Если эту самую жизнь вернуть на земли за Стеной Марией. Этим бы были заняты мысли девушки, если бы не странная ситуация 5 минут назад. «…что же теперь будет? Получается, это я его первая коснулась? Ладонью дотронулась до щеки, после чего осмелела и пальцем слегка провела по его губам…» Он задумчиво подняла правую руку вверх, разглядывая ее. «После этой же рукой перебирала его волосы…» Морея задрала и левую руку. «А этими двумя руками его об… обнимала?..» Она резко зажмурилась, надавливая тонкими пальцами на глаза. «Как такое вообще могло произойти? Почему изначально он мне это позволил? Я была не в себе, когда это делала на поле боя, но он… Он-то должен был отдавать отчет своим действиям? Или что? А потом, в конце коридора, что было? Почему тогда не оттолкнул меня? Не отпрянул с надменным взглядом… Я уже была вполне вменяемая и осознанно подошла к нему. Вроде как». Она отняла запястья от своего лица. «И почему он на меня так смотрел? Так… так… по-доброму, заботливо, мило… Мило!? Ха! Где Леви, а где мило? Что за бред в моей голове». Она нервно отвернулась к стене. «Но мне ведь не могло почудиться... В тот вечер, когда он вернулся из экспедиции, мы встретились на залитой лунным светом полянке. Он раскрыл мне свое тепло во взгляде. Кажется раньше я его тоже видела. Но не уверена… Тем же вечером он прикоснулся к моим волосам. Сказал что-то еще раз про их длину… Тогда он мне показался странным. Не таким как всегда, но быстро это чувство оборвал. Почему сейчас этого не произошло? Почему не прервал этот непонятный момент? Тогда бы мне не пришлось об этом думать». Девушка вернула свой взгляд к потолку. «Было ли что-то еще? Возможно это было, когда он нашел меня после освобождения Эрена от Бронированного. Тогда между нами была просто шутливая перепалка. Все было так беззаботно, что ничего примечательного я не заметила. Хотя Леви и беззаботность это тоже что-то несопоставимое. Будто суровая реальность и призрачная магия». Она бездумно наматывала локон на палец, продолжая вспоминать: «Хм, когда мы шли за Родом Рейсс, Леви сказал, что хочет не только напичкать меня металлом, но и еще что-то ему надо. Что? Ведь он всегда такой холодный и грубый. Ему не нужна помощь. Так почему… почему он принял сегодня мою?» Она снова прикрыла веки. Мозг не останавливался. Он упорно копался на полках, что не успели запылиться. «Что еще я помню? Танец? Ну нет, было видно, что он делает это вынуждено. Пусть мне тогда и было спокойно, вряд ли он испытывал то же самое… Еще помню, я почувствовала надежность, когда он прикрывал мою спину, словно настоящие крылья свободы... Что еще? М-м… Возможно тот раз, когда он затащил меня в какую-то каморку, Леви останавливал меня от побега на поле боя. Но я от него ничего тогда не почувствовала. Только от себя… Кажется… Мне хотелось его коснуться. Помочь ему. Как сегодня…» Она раздраженно вскочила, облокачиваясь лопатками на ледяную поверхность бетонной стены. «А как сегодня!? Что сегодня такого особенного? Пусть он того и не желал, но в основном наши взаимоотношения носили приятельский характер. Были не такие частые, но приятные воспоминания. Если, конечно, исключить оскорбления, насилие, игнорирование, пренебрежение, эмоциональные качели, ранее ненависть и многое другое. Он же сам поведал мне про часть своего прошлого. Хотя… сделал это из-за суда, где мне душу вывернули наизнанку. Оказалась я не такая уж дикарка для этих мест. И он смиловался для моей адаптации. Правда, накануне этого чуть не убив. А сегодня уже я… решила поддержать его. Протянуть руку помощи, которую когда-то желала от других. Я просто сделала то, что считала нужным. Что было бы правильным». Морея затылком нашла опору. «А то, что он делал, это тоже было правильным? Раньше я была уверена в посыле его добра. Все те случаи из прошлого были обычными посиделками двух приятелей, которых в прошлом помотала жизнь. Мы нашли общий язык. Который был создан через призму боли. И это было понятным и логичным. Но как мне уловить то, что случилось за последние сутки? Что им двигало? Ч-что… им двигало, когда он поцеловал меня в лоб?.. Он ведь действительно это сделал? Мне не приснилось? Кажется, он не хотел уходить. Он прижимался уже своим лбом к моему. Он нависал словно уютное пуховое одеяло. Мне было… хорошо на той утрамбованной сырой земле. А потом он сказал, что вернется. Вернется… Раньше я просила его об этом. Он знал, что для меня это было важно услышать. И он сделал это. Зачем, Леви?» Девушка внимательно рассматривала трещинки на облупившейся краске.  «Если я сама поинтересуюсь, он не оценит. В этом я уверена на 100% из 10. Да и я не смогу такое спросить… Я даже не знаю, как это сделать. Какие слова подобрать, в какой момент подойти и с какой интонацией задать вопрос. Может у него самого помутился рассудок? Поэтому он позже не стал комментировать свои действия. Но он ведь и не стал прерывать мои…» Морея поджала ноги к груди, ладонями закрывая глаза. С опаской спрашивая себя: «Почему я увидела в нем красоту? К чему мне она? Не было других красивых людей? Вспоминай!..» Она замерла, вдавливая глазные яблоки. «Не могу вспомнить… А мне вообще кто-нибудь когда-нибудь нравился?.. Кто-то выделялся внешними качествами? Не помню… Я не помню. Знаю только, что бывает внутренняя красота». Убрав руки, она обняла себя. «Внутренняя красота… Ханджи. Она приятный человек. Она заботилась обо мне. Жан, Армин, Конни, Эрен, Саша, Микаса, Энни… Они показали мне, что значит беспокойство о ближнем. Проявляли заботу. Научили, как нужно радоваться. Райнер... Он показал, что значат узы дружбы. И каков их вес. Внешняя красота… Мама и Далия были очень красивыми… Такой красоты я никогда и нигде не смогу отыскать, но это будто бы другое. Другая красота… Встречала ли я дурманящую притягательность? Не помню такого. Но это не может быть Леви… Он же хотел пытать меня. Хотел убить меня. Даже после нотки взаимопонимания, он добивал меня аккордом жестокости. Когда мы с ним не оставались наедине, мы были обычными капитаном и солдатом. Почему же он был так нежен сегодня… Зачем? За что? Эта толика его тепла растопила мою глыбу льда?» Она опустила подбородок на колени под тяжестью смуты, которую навел Леви Аккерман.  «А что если это был бред больного? Ведь я тогда только очнулась. До этого у меня были восполненные суставы, сломанные кости, надломленное сознание. Вдруг это оно склонило меня… А что управляло им? Не сходится… Что еще помню?» Она уставилась взглядом в противоположную стену. «Помню, как мы были в его квартире, он раздевался передо мной. Мне нравилось это… Нравились его оголенные ключицы, его грудь, подтянутый торс. Его мышцы перекатывались под тонкой кожей. Выпуклые вены пульсировали. Я чувствовала власть над ним. Потом… Потом он правила игры настроил против меня. Но если бы не мое смущение, хотела бы я продолжить наблюдать за тем, как он обнажается?..» Покрывшись румянцем, она стыдливо спрятала свою голову в плечах, зарывшись лицом в складах одежды. «Хотела бы… я хотела бы, чтобы он продолжил передо мной снимать одежду». Это признание заставило ее вынырнуть из укрытия, чтобы проверить, не подслушивает ли кто-то ее мысли.  Ханджи покинула комнату сразу после того, как проводила ее до комнаты.  После внимательного осмотра помещения, Морея опустила подбородок на прежнее место.  «Неужели ты и правда этого хотела?.. А сколько ему вообще лет? Он ведь тебя старше… На сколько велика эта разница? Он явно выглядит моложе своего возраста, банально потому что успел получить звание капитана. Значит он, как минимум, старше на 10 лет, возможно, еще больше. Стоп. Почему я вообще размышляю об этом? Я что, планирую с ним что-то большее? Ха, да он не подпустит меня ближе, чем на расстояние собственного плевка! Для него я просто ‘неугомонная девчонка’, которую он готов за шкирку перед всеми потягать. Рассуждать о его возрасте глупо. Я солдат, которого надо выпускать в особом случае. А сегодня что? А сегодня ему просто было плохо… Я сама захотела быть рядом. Оказать поддержку. Которую ранее он предоставил мне. Все его внимание моей персоне лишь в моем воображении». Морея пригладила волоски, выбивавшиеся из помятого конского хвоста. «Да, именно так… Это все мое разыгравшееся воображение. Мне нужно его обуздать. Просто поддалась влиянию обстановки и поверила в нее. Он ничего не сделал. Просто сказал две фразы. Две короткие фразы и все. Он коснулся меня… Чтобы убрать мои руки от себя. А то, что было в Шиганшине, могло мне просто почудиться. Нет никакой симпатии. Я не знаю, что значит чувство влюбленности. ‘Влюбленности’ — ну и словечко… Я его даже в своем лексиконе никогда не употребляла. Подумаешь… был несколько добр и что? Теперь мечтать о замужестве с ним? Тьфу. Ну ты девочка и размечталась». Она облегченно вытянула шею, обхватив ладонями голову, улыбаясь. «Ты вообще в каких облаках летаешь? У вас по долгу службы ничего не положено. Конечно, у вас было приятельское общение, так это нормально… Две тяжелые судьбы столкнулись лбами. Это людская человечность. Ничего больше. Леви всегда был отчужденным, он для меня недосягаемый. Вот только мои товарищи… Лишь бы не заметили чего неладного. Они ведь и так много раз делали акцент на моем панибратском общении с капитаном. Что я обращаюсь на ‘ты’, что я позволяю себе вольности… Но ведь это потому, что наше с ним общение изначально на этом строилось… К тому же, я ведь и с Ханджи так общаюсь! Это ничего не значит! Пусть не додумывают! А взгляд?.. Мне нужно все своими мысли оставить тут. Чтобы это было только между мной и моими воспоминаниями. Не ушло куда-то на сторону. К тому же нечему уходить. Домыслы пусть остаются там, где были рождены». Морея уверенно поднялась с кровати. Нога все еще капризничала. Девушка ей в ответ прошипела: «Вот эта боль реальна, и я знаю ее исток. Она не плод моих догадок. Ей я верю». Учтиво оставленный тазик с водой комнатной температуры привлек внимание. Не задумываясь, девушка зачерпнула полные ладони свежести, окуная в нее свое лицо. Капли расплескались по полу. Кожу приятно обдало холодом. После напряженной рефлексии это стало лучшей наградой. Заприметив небольшой брусочек мыла, Мори приступила к тщательному намыливанию его, чтобы очистить от остатков грязи руки, а затем само лицо. Закончив небольшую банную процедуру, она одарила взглядом зеркало напротив. Поправляя прическу, она упрямо продолжила свой монолог, ставя точку:  «Что же до Леви… Пусть сам внесет ясность в свои же поступки. Не буду преждевременно додумывать что-либо. И проявлять себя тоже никак не буду. Пусть все будет как прежде. Насколько это вообще возможно с моей стороны. Все свои эмоции и чувства я заблокирую». Она окинула взглядом свою униформу. «Я в одной испачканной водолазке и потрепанных штанах, которые уже не такие белоснежные». Она повернулась в сторону кровати. «На спинке стула висит куртка, но… она не моя. Эта куртка почти целая. Моя же от ударов была изодрана. И сапоги… Эти слегка запыленные и все… Мои были рваные и потертые. Значит? Значит… Это одежда с-снятая с тел?..» Девушка с широко распахнутыми глазами медленно отвернулась обратно к мыльным разводам в тазу.  «Ну а что ты хотела… Ты ведь не на прогулке в парке и не на познавательной экскурсии. Те вещи были не пригодны для носки, а нам нужно идти дальше… Ведь наша миссия еще не выполнена». Она зажмурившись, тяжело сглотнула ком из слез. Вдохнув поглубже через нос, отметила про себя: «Леви был в штатском. Видимо нашел на затхлых полках нашего временного убежища. Скорее всего, он это сделал, чтобы подлатать свою форму, в которой пришел… Ладно. Хватит об этом». Откинув от себя все горькие мысли, Морея деревянными движениями натянула обувь. После чего и куртку. Сапоги были чуть большеваты и неразношенными. Это значит, что их прежний владелец только привыкал к ним, как и к роли надежды человечества.   Сжав и разжав несколько раз пальцы в кулак, девушка уверенным шагом покинула комнату. Скрипящие половицы напряженно провожали ее удаляющуюся фигуру.