ГЛАВА 27.

      Снейп не знал, сколько пролежал без сознания. Но когда очнулся, его затопило таким щемящим чувством, что он едва смог приподнять голову и осмотреться. Холодная пустота в сердце была совершенно парализующей. Он будто только что очнулся от одного из своих кошмаров, почувствовав смерть не просто рядом с собой, а уже внутри себя. Неужели он опоздал? Только эта мысль заставила его пошевелить рукой и нащупать свою палочку, измазанную в собственной липкой крови. - Гермиона! – позвал он. Тишина. Он сосредоточился на мысленном образе жены и позвал снова, без слов.       Молчание. Он не мог опоздать! «Альбус! Мать твою! Чтоб ты сдох ещё раз! Почему ты не мог защитить невинную девочку в собственном доме!» Северус из последних сил, откуда только он их взял, попытался перевернуться и встать на четвереньки. «Печально видеть тебя в таком состоянии, Северус!» услышал он в голове голос Дамблдора. «Где она? Ты можешь мне сказать?» «Наверху, на чердаке», – ответил бывший директор Хогвартса. «Ты должен кое-что узнать о ней, прежде, чем поднимешься»… «Блядь! Да я пошевелиться не в состоянии… Как, драккловы печёнки, я туда поднимусь?» - Гермиона! – игнорируя боль телесную и душевную, заорал Снейп. – Гермиона! Я здесь!       «Она тебя не услышит, Северус!» – ответ старого волшебника подкосил, ударил в район солнечного сплетения и отбросил назад, снова парализовав все нервы. «Не говори мне этого! Не смей, старый дурак! Ты ничего не знаешь о ней! Она сильная! Светлая, любящая! Не смей этого говорить!» Это не может быть правдой! Это не может повториться! Только не теперь! Скрежеща зубами Снейп снова поднялся. Боль была адской, сжигающей изнутри! Но не она определяла его состояние. Его сердце грохотало в висках и ломалось на куски, как хрупкий лёд. Он поднялся! Схватился за поручень лестницы и сделал первый шаг, подтягивая себя на нижнюю ступеньку. Голова закружилась, когда он задрал голову, чтобы увидеть, сколько таких ступеней отделяет его от любимой. «Ты выслушаешь меня, Северус!» – скомандовал Дамблдор. «Нет!»       Закинул себя на следующую ступень. Противный склизкий звук пролившейся на ковёр крови, заглушил на мгновение стук пульса. Он поморщился, но заставил себя взобраться на следующую. И ещё на одну. Мельком взглянув на своё запястье, Северус остановился. В доме царил сумрак, он не мог разобрать линий на своей руке. Засветив «люмос», он уставился на сплетённый из тонких рун узор. Брачная метка не светилась, она была черна. Нет! Он потёр запястье. Нет! НЕТ! «Северус» – раздался в голове голос Альбуса. «Она тебя отпустила. Она ушла. Это было её решение! Ты поклялся уважать её выбор!» Что? «Ты бредишь, Альбус?» Что он несёт? Она его бросила? Разорвала древний ритуал? Это невозможно! Его снова затопила неудержимой тоской. Как в том сне… «Я уже умирал однажды! Я должен быть мёртв уже давно!» – выкрикнул зельевар. «Теперь ты убиваешь меня снова!» Нет! Нет. Она должна жить! Как угодно! Пусть без него! Только пусть живёт! «Она отдала свою жизнь за твою, Северус!» – ударил в последний раз директор и замолчал. …       Отголоском сознания волшебник услышал, как распахнулась входная дверь, и в дом ворвались какие-то люди. Они кричали «Северус! Гермиона!» Он не понимал, кому адресованы эти слова… Чьи имена звучат раз за разом. «Гермиона!» – всплыло в памяти. «Любимая!» Он смутно ощутил, что его поднимают с пола чьи-то руки. Тянут куда-то наверх. «Слишком много крови!» – говорит кто-то над ухом. «Жив!» – другой голос. Он не узнаёт никого. «Где Гермиона?» – хороший вопрос. Он не знает. Не помнит кто он. Как здесь оказался. - Как он поднялся наверх? Три лестничных марша, с такой потерей крови! - Он шёл за женой! Это магический брак, Гарри! Он бы и мёртвый туда поднялся! - Бери его, Драко! Он должен дойти!       Снова тянут наверх. Ещё ступенька, последняя. Ноги волочатся, не держат. С боков, зажимая рану, чьи-то руки. Снова тьма. Пустота. Он, наконец, мёртв? - Гермиона! Принцесса! Что за… …       Северус открывает глаза. Слишком много света. Погасите, этот дракклов свет! Ничего же не разобрать! Ты! - Я ждал тебя, предатель! – голос змеелицего приводит его в сознание. Этого не может быть! Волдеморт мёртв уже два года! - Ты прав, Северус! Я мёртв! Но оказалось, что в безвременьи тоже можно существовать. По эту сторону смерти есть свои преимущества. Знаю, ты мне не рад! Я пришёл тебя встретить, как старого друга. Тебе не сбежать от меня! Больше нет! Моё могущество теперь безгранично!       Снейп пытается сосредоточить взгляд на образе Тёмного Лорда. Он расплывается, дрожит, словно ещё не окончательно оформился. Он бестелесен. Он бесплотный дух. Что за издёвка? Всё, чего он хотел – это увидеть свою жену, свою любимую. А сдохнет рядом этой падалью… - Ты лжёшь! – раздаётся до боли родной голос. Это она! Она здесь, с ним! Врал Дамблдор! Она не ушла! Она будет с ним до конца! Вот так! Выкусите! Никто не разлучит их больше! Никогда! - Что ты здесь делаешь, мерзкая девчонка! – шипит от ненависти Тёмный Лорд. Скалит кривые жёлтые зубы в звериной гримасе. - Ты возомнил себя всемогущим, потому, что твой главный порок тщеславие, Реддл! – спокойно констатирует Гермиона. Она сияет всеми цветами радуги, её свет согревает. Белизна уже не обжигает глаза Северуса. Он готов любоваться ею. - Что ты знаешь о могуществе, грязнокровка! – шипит Волдеморт. - О, это всё, что ты можешь, не так ли? Оскорблять меня? Серьёзно? – она ухмыляется. – Ты хотел стать самой смертью, Том! Но Смерть вещественна, она материальна! Ты так и не смог этого понять, наивный мальчик! Ты столько убегал от неё, изобретая разные способы спрятаться… Что, в конце концов, даже ты не можешь не признать, что она очень зла на тебя. Она не сделает тебя своим преемником! Ты умер как простой человек. И убил себя сам, своей же палочкой. Той, что считал своей! Глупый маленький мальчик! Твоё тело гниёт в могиле! Тебе больше нечего ей предложить! - Что ты несёшь мерзкая… - Помолчи, Том! Ты говоришь с самой смертью! – голос Гермионы в этот момент разливается по всему залитому светом пространству. Он возвышается над миром, рокочет как гром и сметает всё на своём пути как могучая гроза. – Я лишь проводник. Чистые души мне не подчиняются. Я забираю только тела. Я топлю ими печь, чтобы согреть таких как он, – она указывает на Северуса. – Одиноких, застывших сердцем, опустивших руки, готовых встретить меня как равную. А ты – пустота! Ты ничто! Пыль! Тебя нет! И больше никогда не будет!       Гермиона склоняется над Северусом и протягивает ему руку. Он хватается за неё, такую обжигающую, лёгкую, светящуюся изнутри. Встаёт. Боли нет. Нет ран и крови. Только белый балахон, доходящий до пят. «Где мы?» – мысленно спрашивает он. - Это неверный вопрос, Северус. Почему ты здесь? Вот нужный вопрос. - Мы умерли? – спокойствие. Если вместе, то ему всё равно. - Не все. Этот вот, – она брезгливо указывает на трясущегося серого скукожившегося старика, – мёртв. А ты выиграл свою битву, Северус! Ты, наконец, свободен! - А как же ты? – Снейп начинает понимать, о чём говорил его старый учитель. – Ты не можешь умереть, Гермиона! Ты должна жить! Пожалуйста! - Это сложно объяснить, Северус! У меня был выбор. Маленькая серая змейка, вовсе не оса. Кто её туда принёс, я не знаю. Но яд её парализует. Какая ирония, правда? Гриффиндорка убита ядом змеи. Не плачь, Северус! Не стоит проливать напрасные слёзы. Это был достойный путь. Я видела смерть, говорила с ней. Он была сердита на меня. Я вытащила слишком многих, увела почти у неё из-под носа. Она хотела меня уже давно. И я поняла, что готова пойти с ней. Она дала мне свою силу, чтобы ты мог вернуться. Чтобы тебя спасли в Визжащей хижине. Чтобы ты смог жить дальше. Чтобы был свободен! - Это было два года назад! Хижина, моё спасение! Ты спасла меня! Ты вернулась за мной! - Да. Я вернулась, Северус. Но ты ошибаешься. Здесь нет времени. Всё, что происходит там, в разные дни, месяцы или годы – здесь существует одновременно и параллельно. Я вернулась за тобой отсюда.       Она замолчала, давая ему осмыслить услышанное. Он не понимал. Что-то отдалённо напоминающее сказку металось в его мыслях, но он никак не мог ухватить самое важное. - Тебе пора возвращаться, Северус! Ты задержался. Тебе здесь не место! - Я не уйду без тебя! Я же люблю тебя! - Я вернусь за тобой снова! И ещё много раз. Когда повторится битва за Хогвартс, когда ты будешь нуждаться во мне. Я буду возвращаться! А сейчас мне нужно разобраться с одним мерзким старикашкой, который, одновременно – ребёнок. Обиженный на весь свет ребёнок, правда, Том? - Давай ещё раз посмотрим твою жизнь? Может быть, что-нибудь всплывёт, чего ты не заметил раньше? Что можно изменить… - Заткнись! Не хочу тебя слушать! Мне больно! Убери этот проклятый свет! - О, Том! Это не свет проклят, а ты. Ты сам себя проклял! Ты можешь только раскаяться, другого пути у тебя нет. Ты можешь отдать за кого-нибудь жизнь. Добровольно! Это единственный выход. Или убирайся прочь! В могилу! - Ты не можешь! – уже шамкал беззубым ртом Реддл. Он был таким жалким, что вызывал омерзение одним своим видом. То, что осталось от его рта, изогнулось в капризной гримасе. Он хныкал и выл, прикрываясь сморщенной ладошкой от света. Его кожа была готова рассыпаться в пыль. Дряхлый, немощный сморчок.       Гермиона вдруг погладила его по лысой голове. Почти нежно. - Не плачь, малыш! В другой раз получится! – она прижала его сморщенную голову к своей груди. Он оказался ей по плечо. Он рыдал так горько, а она продолжала поглаживать его. – Выбор – сложная вещь, – говорила она поверх головы маленького человечка, глядя на Северуса. – Но, чтобы не говорили другие, выбор – всегда только наш! Никто не может сделать его за другого. Возвращайся назад, Северус! Тебе пора!       Она посмотрела ему в глаза. Такая сияющая, красивая, успокаивающая. И такая чужая – Гермиона. Она подхватила на руки хнычущего младенца, в которого превратился Том Реддл. Укрыла его сморщенное тельце полой своей белоснежной мантии, и понесла вдаль. Она снова уходила от него. Как тогда, в самом страшном сне. Теперь уже навсегда.