Просыпается альфа

      Пока я безмятежно внимала поцелую, я почувствовала едва уловимые прикосновения к животу, которые явно хотели устремиться ниже. — Я... не успела отойти от прошлого... — произнесла я, разорвав поцелуй и чувствуя возбуждение снова в той самой области и внизу живота. — Ты думаешь, мы закончили? — аль-Хайтам состроил серьезное выражение лица, — ты что-то рано расслабилась.        Два пальца двигались к низу то легкими, то движениями с небольшим нажимом, дразня и пугая меня преждевременному возвращению к клитору. С несколько уставшим взглядом и едва заметным приоткрытым ртом любимый стал рассматривать мое лицо, вытирать пот со лба и заправлять волосы за ухо. Тем временем поднявшись другой рукой выше, нажимы на разные точки живота продолжились. И, о, Архонты, даже эти движения аль-Хайтама заставляли ощущать что-то тянущее внизу живота. Набрав чуть больше воздуха и прикрыв глаза, я вытерла пот с другой части лица и так же заправила волосы за ухо. Приблизившись к нему, аль-Хайтам нарочито возбуждающе произнес одну фразу. — Я отшлепаю тебя, не сдерживаясь, — нагло врал он, ведь я прекрасно знала, что дело ограничится лишь парой-тройкой не особо тяжелых ударов. — Попробуй, — надменно выдавила я из себя, дожидаясь ответной реакции. — Не веришь?— интригующим тоном произнес он и стал расстегивать штаны, пристально смотря на меня.       Какой же он был горячий... Альфа, который ведет действие безупречно. Будучи напористым и грубым — что сменялось иногда чем-то куда более ласковым — он без проблем подбирает удачные позы и взаимодействия, угождая нам обоим. Мне зачастую даже ничего не нужно было говорить, я была поглощена его обаянием и уверенностью.       Я хотела увидеть его член, когда он только-только освобождается от стесняющих его трусов, но аль-Хайтам остановился и кивком показал, чтобы я уже встала в позу. — Потом посмотришь, — решительно сказал он с растегнутой ширинкой и готов был пустить свой меч в ход.       Он отлично знает, что иногда раздражает меня буквально парой слов и такими интригами, тем самым добавляя перчинку будто бы прямо на мою киску, заодно теша свое самолюбие.       Едва я легла на живот, я почувствовала внезапный жест в виде подхватывающей живот руки, которая заставила сразу же встать на локти и ощутить слабое трение твердого члена.       Неожиданно сильный шлепок по правой ягодице, от которого явно должен был остаться красный след. Вскрик и напряжение таза. — За недоверчивость, — коротко объяснил он свой порыв. «Он способен на такое?» — распахнула я глаза, думая, что в этот миг им овладел расшалившийся внутренний демон. — Тц, это было больно! — произнесла я чисто для вида, ведь такие ощущения сейчас были в самый раз. — Что? Жестче?       Сильный шлепок по другой ягодице. — Мх... Прошу, давай остановимся на этом... Я хочу ощутить тебя внутри, — после сказанного я осознала, что только возбужу мольбами своего любимого.       Все же я противоречила самой себе — мысли путались, а ощущать горячие следы от любимого сейчас было довольно кстати. — Не дави на жалость в постели, дорогая. Тем более, когда веду я. — Но ты всегда ве-       Закрыв мой рот рукой, он стал дразнить меня головкой члена, проходясь по чувствительным зонам гениталий. Тихо промыча, мне оставалось смириться и предвкушать проникновение, ощущая иногда внезапные хлопки еще и на ляжках. Наконец аль-Хайтам вдоволь насладился моими подобиями на стоны и освободил мой рот.       Дело продолжилось поглаживанием ягодиц и спины, а предмет обожания аль-Хайтама покачивался в такт словно на волнах наших чувств, которые вскоре должны разразиться очередной бурей. — Как не вовремя...       Аль-Хайтаму пришлось тянуться к лубриканту, стоявшему на тумбочке как раз для таких случаев. Вскоре с двух сторон мои ягодицы крепко обхватили уверенные руки, а в мой анус стал проситься долгожданный член. Возможность приоткрыть рот и издать привычный стон обрадовала меня. Успев отдохнуть хоть какое-то время, я сразу же принялась покачиваться вперед-назад, попутно выгибая спину, чтобы сделать процесс интереснее, а также лучше ощутить биение яичек и затрагивание головкой пениса разных мест. Боль в позвоночнике после прошлых марафонов начинала отдаваться даже от таких движений, и это только разжигало чувства и давало понять, что секс действительно удается. — Горячая у тебя душа однако, с какой стороны ни загляни.       Любит же он произносить подобные фразы во время полового акта, на которые я непредсказуемо реагирую. — Знаешь, твой ствол ничуть не хуже, — сказала я и специально прошлась по клитору, чтобы в тот же момент издать стон.       Его это явно возбудило, движения стали несколько быстрее, а хватка крепче. Вовремя подошедшая смазка позволила мне сделать процесс дрочки еще приятнее, а стоны и выгибания выраженнее. — Тебе все еще следует разрабатывать это место перед проникновением, — намекал аль-Хайтам на то, что стоит хоть немного подготавливаться при помощи пальцев. — Помолчи, — огрызнулась я, — будто бы мне самой в радость осознавать это.       Усилив свои движения, чтобы позабыть о сказанном, и концентрируясь на любимом внутри меня, с моих уст сорвался более выраженный стон. Низ живота снова тянуло от переполняющих ощущений. — Больше, аль-Хайтам, прошу, больше! — Т/И, мх... Пощады не жди.       Он быстро взял себя в руки. Телодвижения любимого начинали заметно учащаться, а внутри становилось подозрительно скользко и ощущались пульсации. Аль-Хайтам стал тяжело дышать, яички бились все ощутимее, придавая приятные ощущения. — Чертовски хорошо отыметь тебя в этой... позе, — еле произнес он. Как он только еще мог говорить подобные вещи в таком состоянии — остается загадкой.       Чувствуя жар на щеках и лбу, я стала выпрямлять спину, заведенная словами любимого. — Мх... Сейчас... — предупредила я о приближающейся волне оргазма, что было любимому только на руку.       Без лишних слов аль-Хайтам вытащил свой член с остатками финиша, а затем внезапно одной рукой стал мять мою грудь, ощутимо надавливая на более чувствительный сосок. Теперь я ощущала его пенис на себе снаружи. — Аль-... Хайтам... Д-да... — сознание находилось в тумане от ощущения гениталий любимого на мне и фантазий о том, что в киске хозяничает не моя рука, а его. — Т/И, я в нетерпении, — близко к моему уху произнес любимый, зная, что его голос еще больше заведет меня.       Я стремительно подалась вперед, приподнявшись на вытянутой руке. Дрожь от конечностей переходила во все тело. — Еще, еще! — изменившимся голосом молила я ради своего же оргазма, все еще держа в голове мысль, что в моей промежности вовсе не моя рука. — Да, дорогая, — подыгрывал аль-Хайтам соответствуюшим голосом и провел своей рукой от груди к киске, а затем слегла надавил на мою мастурбирующую руку.       Пальцы двигались с бешенной скоростью, контроль над собой потерян. Даже не пытаясь сдерживать завершающие громкие стоны, я наконец довела себя до оргазма и кончила прямо в этой позе. Рука любимого ненадолго задержалась на заветном месте, давая понять, что я хорошо постаралась. Другой же рукой он стал поглаживать меня по плечу, спине, ягодицам. — Ты непревзойденна.       Казалось, что мне было совершенно не до хвалебных слов аль-Хайтама, ведь после таких игрищ, которые вряд ли подошли к концу, мне совершенно точно нужно было прийти в себя. Чувствуя сильные сокращения влагилища, я пыталась восстановить дыхание, перебравшись обратно на локти.       Аль-Хайтам нежно вытирал все лишнее и убирал мои выделения, даруя какой-никакой отдых после спортивных соревнований в виде: «насколько быстро ты кончишь?» — Какое приятное зрелище, — произнес он, впоследствии изучая мою жидкость, перебирая между пальцев и пробуя на вкус.       Опустив таз окончательно, я была в силах лишь немного обернуться. Увидев, как вальяжно разлегся аль-Хайтам, опираясь на мускулистую руку, у меня отчасти перехватило дыхание. Как же он прекрасен... И все равно мне подвернулась мысль о том, что он будто бы нарочно улегся таким образом, не давая мне взглянуть на член перед новым заходом. Коварный план удался. — Только не говори, что в тебе проснулся ученый посреди полового акта, — внимательно наблюдала за ним я. — Что? Я лишь хочу познать все возможности твоего тела, — невозмутимо произнес он, в упор не видя собственной проф. деформации.       Я недовольно цокнула. Бесполезно было что-либо объяснять.