Воедино

      После молчания и расслабления в несколько минут, пролетевших для меня будто за несколько секунд, аль-Хайтам первым нарушил тишину. — Позволь мне войти в тебя с другой стороны. — Разумеется, но... — Отдыха было достаточно.       Он помог быстро перевернуться на спину и, тут же раздвинув ноги пошире, я лицезрела любимого, стоящего на коленях в своих плотно прилегающих штанах. Его меч был словно наточен: непробиваем, устремившийся ввысь и такой же стойкий, как его владелец. — Неужели ты так возбудился за считанные секунды? — спросила я, одновременно удивляясь и усмехаясь. — Ты всегда возбуждаешь до потери памяти. Я готов открывать тебя снова и снова, перечитывая каждую строку твоего тела заново, останавливаясь на горячо любимых. — Аллегория с книгой?.. Ты меня удивляешь... — Вот и хорошо.       После таких фраз он невозмутимо смотрел на меня сверху вниз и нарочно поправив волосы с возбужденным выражением лица. Аль-Хайтам готов был войти в меня, но... перерыв был этому преградой. Пришлось прибегнуть к небольшому разогреву.       Поддразня клитор головкой своего пениса, аль-Хайтам как можно скорее хотел добыть новую порцию смазки. Лубрикант? Обойдемся.       Твердый, уже прямо сейчас немного набухший член был нетерпелив, что было понятно и по несколько раздосадованному, напряженному выражению лица любимого. Моя жемчужина была слишком чувствительна сейчас. — Любимый, продолжай, — уставше произнесла я, не успев полностью отойти от предыдущего захода.       Устраиваю пытки самой себе, позволяя любимому развлекаться продолжительное время. Останавливаться не вариант, бурный секс не закончен. Это ожидание и дорогие духи, смешавшиеся с потом, пьянили меня в таком состоянии. И я поняла, что готова. Я готова пойти на неимоверную измотанность ради новых ощущений и его возбужденного, самодовольного взгляда, после чего он определенно будет гордиться собой и более чем доволен, ухмыляясь весь оставшийся день. — Что ж, возобновим действие, — аль-Хайтам прильнул к моей киске, так внезапно решив подарить еще один прилив дрожи и еще больше боли в области поясницы.       Мычание любимого от наслаждения мной заставляло еще больше расплываться в блаженстве. На контрасте с приглушенными звуками мои стоны могли быть чересчур громкими. — Я хочу слышать больше твоих стонов, Т/И. — Молю, продолжай...       Впиваясь в меня, аль-Хайтам заставлял меня издавать истеричные стоны, граничащие с моим стыдом. — Архонты, ты чертовски хорош, — едва переводя дух сказала я. — О да, и ты прекрасно это знаешь, — произнес аль-Хайтам улыбаясь.       Пребывая в неимоверном наслаждении, я совсем позабыла о том, что это должно было быть разогревом. Как бы зализнув одним движением все то, что он делал в заветном месте, аль-Хайтам снова стал дразнить клитор своим членом, проходя по нему вверх-вниз и задевая чувствительные зоны. — Мх, да, прошу...       Не успела я вдоволь насладиться ощущением пениса на себе, как вскоре он стал проситься внутрь. Настоящий риск. Без презерватива и практически на пределе. Но мы оба этого хотели. Резко расставив руки, аль-Хайтам навис надо мной, будто бы не позволяя видеть ничто другое. Мы оба стали прилично двигаться почти сразу. Оба сдвигали брови и тяжело дышали, но определенно ловили кайф и заглядывали друг другу глубоко в глаза, практически переставая отдавать отчет своим действиям. — Да, о да... Ох, черт! — контролировать слова получалось все хуже. — Кончи для меня, дорогая, — все тот же сексуальный голос вынуждал становиться меня все более возбужденной, хотя куда еще больше?       Тяжело дыша и слившись воедино, мы пребывали в самом настоящем парадизе, дорога в который была известна только нам. Несколькими пальцами я с силой стала стимулировать клитор и резко водить рукой из стороны в сторону по половым губам. Я основательно готова была снова разлиться от оргазма, выгибаясь до острой боли, которая от поясницы отдавалась по всему позвоночнику. Звучали действительно громкие и ноющие стоны. От стыда иногда приходилось закрывать ладонью рот. Аль-Хайтаму это не понравилось, он взял мою руку и прижал ее к постели, вцепившись железной хваткой. Он готов был отдать все ради изможденных, воющих вскриков и просьб остановиться.       Капля надежды на то, что любимый меня услышит, все же оставалась: «Аль-Хайтам! Пожалуйста...» — жалобно произнесла я.       В этот разгар ему пришлось выйти из меня и помочь высвободиться сперме на мой живот, для чего не требовалось особого труда после такого жаркого слияния. Завершающая струя достигла моей груди. Наконец я услышала и его стон. Он был настоящим, не сдавленным, а выражающим все то, что аль-Хайтам испытал сегодня. Это было поистинне ценно, ведь он тоже отдался целиком и полностью, позволив его видеть в разном состоянии.       Дав нам передышку, я смотрела любимому прямо в глаза, в то время как он продолжал нависать надо мной, чувствуя свою власть. Он смотрел на мой живот и прозрачно-белую жидкость. Измотанный, но удовлетворенный, и мне было крайне приятно это видеть. И ради меня он все так же эстетично выглядел в возбуждающе-черных штанах.       Дотянувшись до салфеток, которые было принято держать рядом с кроватью ради таких случаев, аль-Хайтам в первую очередь стал вытирать свою семенную жидкость. Он делал это успокаивающими, поглаживающими движениями, заодно выравнивая и свое дыхание. Будучи полностью сосредоточенным на процессе, он не забыл убрать остатки грязных дел и с моей киски. И только потом принялся приводить впорядок себя.       Наконец наши взгляды снова пересеклись. Я слабо улыбнулась и поманила любимого к себе. Он крайне деликатно взял меня за щеку и оставил подобие поцелуя на моих губах, рассыпав несколько таких же по щеке и шее. Он действительно любит меня. Любит заниматься извращениями, любит осторожные, щекотящие нервы действия. Он был способен на разные варианты. И несмотря на грубые предпочтения, он умудрялся находить место и для таких божественных ублажений, которые страшно было потерять. Его перепады вскружили мне голову и сегодня. — Безумно, до потери памяти люблю тебя, — прозвучало с моей улыбкой. — Ровно так же, как и я тебя, Т/И.