Chapter 1

      В замке зазвенели ключи, и Гермиона напряглась. Она методично сжимала и разжимала пальцы вокруг ножки бокала, безучастно глядя на входную дверь.       Копна рыжих волос Рона появилась первой, когда он нахмурился, глядя на ручку. Его ключи всегда застревали, и его разочарование было очевидным, когда он вырывал их из захвата ручки.       Гермиона обнаружила, что ей все равно.       Рон тихо закрыл дверь, повесил куртку и сумку на вешалку у входа и повернулся. У него перехватило дыхание, когда он увидел ее на диване с книгой на коленях и ледяным взглядом в глазах.       — Господи, Гермиона. Ты чертовски напугала меня, — он прижал руку к груди, его щеки вспыхнули от смущения. Она поставила свой бокал, сделала пометку на странице, отставила ее в сторону и встала.       — Где ты был, Рональд? — она смерила его взглядом с отвращением. Его костюм был помят, галстук развязан и безвольно висел на шее. Его рубашка была расстегнута, и от него пахло напитком, чем-то пряным и крепким. Скорее всего, виски. Его лицо было усталым, и она могла видеть темные круги у него под глазами, но его голубые глаза горели эмоцией, которую она не могла до конца расшифровать.       — Наша встреча затянулась, и я пошел выпить с парой парней с работы. Мы просто задержались, вот и все.       Она скрестила руки на груди и яростно посмотрела на него, ее ярость достигла непреодолимых высот. Это был не первый раз, и она знала, что это не последний раз, когда он отшил ее и поздно вернулся домой.       Вот уже несколько недель он был рассеянным и отчужденным. Они вращались друг вокруг друга, ни один из них не выходил за пределы орбиты другого. Она не могла вспомнить, когда они в последний раз сидели и ужинали вместе. Она скучала по его смеху и шуткам. Она скучала по его прикосновениям и нежным расспросам о ее проблемах на работе. Больше всего она скучала по своему лучшему другу, и отсутствие связи ранило больше, чем его опоздание.       Но сегодня все было по-другому. Гермиона вспомнила, как говорила ему неделю назад, что запланировала этот ужин. Она вспомнила, как говорила ему в понедельник и еще раз прошлой ночью, прежде чем они заснули, за много миль друг от друга, когда она обнимала край кровати.       Она задрожала от гнева, ее руки сжались в кулаки, когда она скрестила их перед собой. Она чувствовала, что поводок соскальзывает, и изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Потеря хладнокровия сейчас не помогла бы ни одному из них.       — У нас были планы на вечер, Рон, — она была удивлена, что ее голос остался ровным, если не сказать немного дрожащим. Она глубоко вдохнула через нос и выпустила воздух через рот, пытаясь успокоиться в этот момент. Она наблюдала, как он провел рукой по волосам, пряди которых странно торчали вверх.       — Черт возьми, Гермиона. Этот ужин был сегодня вечером? Прости. Это были сумасшедшие несколько недель, и я не могу держать голову в узде, — он подошел к ней и прижался губами к ее лбу. Сильный аромат виски перебил его обычный успокаивающий запах, и она почувствовала, как ее гнев сдулся, как воздушный шарик. Прежний жар, пробиравший до костей, остыл, и знакомая усталость нахлынула на нее, утопив в изнеможении. Рон отстранил ее на расстояние вытянутой руки и наклонил голову, чтобы заглянуть ей в глаза.       — Я заглажу это, я обещаю, — он всмотрелся в ее лицо, прежде чем сжать ее плечи и отпустить, — Я совершенно измотан. Я собираюсь принять душ и лечь спать.       Она смотрела, как он поднимается по лестнице в их комнату, и не двигалась с места, пока не услышала, как включился душ. Она рухнула на диван и уронила голову на руки.       Неудивительно, что он забыл о сегодняшнем вечере, но, казалось бы, совсем забыть об их годовщине? Это было непостижимо. Она покачала головой, проклиная выступившие слезы. Она устала плакать, устала бороться за то, чего, казалось, больше не хотел ни один из них.       Она почувствовала тяжесть их мира на своих плечах и прерывисто вздохнула, поскольку слезы потекли быстрее. Ее работой всегда было поддерживать их дружескую компанию вместе. Когда Гарри и Рон ссорились, Гермиона была той лентой, которая соединяла их снова. Она поддерживала мир и часто оказывалась в центре событий, и она была не против оказаться в таком положении.       Но когда она и Рон начали встречаться, это создало прецедент для их группы. Нужно было поддерживать баланс другого рода, который мог рухнуть так же быстро, как был построен. И все это было в ее руках.       Она не могла быть той, кто разлучил их друзей. Они были вместе с самого начала, преодолевали препятствия и выживали вопреки всему. Она не могла поступить так с ними сейчас.       Не после всего.       Гермиона уступила своей боли, позволив ей проникнуть в ее кости и душу. Она позволила себе почувствовать это, и когда выключили воду, она в последний раз тихо всхлипнула, прежде чем вытереть слезы и подняться по лестнице в ванную для гостей.       Она почистила зубы и умылась, прохладная вода приятно освежила ее припухлую, нежную кожу. Она посмотрела на себя в зеркало. Тусклые, безжизненные карие глаза печально смотрели на нее в ответ, область вокруг них была воспаленной. Она была бледна, ее обычно загорелое лицо поблекло в резком свете ванной. Ее нос порозовел, а губы пересохли. Она все еще была хорошенькой, но определенно выглядела так, словно что-то съедало ее заживо изнутри.       Гермиона вздохнула, вытерла лицо и выключила свет в ванной.       Она вошла в спальню, когда Рон устраивался под одеялом на дальней стороне кровати. Она мрачно уставилась на пространство между ними, когда тоже накрывалась одеялом. Она взмахом руки выключила свет и положила палочку на прикроватный столик.       Рон уже спал до того, как погасла лампа, его тихий храп действовал на ее хрупкие нервы.       Она заставила себя успокоиться, задача была почти невыполнимой из-за шквала мыслей, проносящихся через нее.       Она пыталась декламировать отрывки из своих любимых книг и считать числа, что угодно, лишь бы расслабиться.       В конце концов ей это удалось, и сон поманил ее, как давно потерянного друга. Она была почти без сознания, когда вспомнила, что их ужин все еще стоял нетронутым на обеденном столе. Идеальная, искусно расставленная посуда, графин вина и единственная красная роза в вазе.       Она лежала неподвижно, уставившись в потолок, прежде чем решила, что все это может остаться там и сгнить.  

***

        — Ты дерьмово выглядишь.       Голова Гермионы оторвалась от стола, и она прищурилась, увидев маленькую ведьму в дверях своего кабинета. Пэнси Паркинсон стояла с двумя готовыми чашками чего-то, блаженно пахнущего, как кофе.       Красные губы Пэнси растянулись в грустной улыбке, она прошла дальше в кабинет и опустилась в удобное кресло за столом.       — Извини, — сказала она, — Я собиралась пошутить, но, похоже, это не выход, — она протянула одну из чашек, и Гермиона обхватила ее холодными руками, впитывая тепло.       Она грустно улыбнулась в ответ и подавила тихий всхлип. Ее горло уже болело с прошлой ночи. Она не была уверена, как у нее еще оставалась способность плакать.       Она разыграла маффлиато в ванной, хотя Рон все равно бы этого не заметил, и заплакала. Когда она наконец вышла из смежной ванны, Рон не двигался, и она достала одеяло из их шкафа и уснула на диване. Когда она проснулась, его уже не было.       Она проделала свою утреннюю рутину вялой и отстраненной. Ее голова казалась тяжелой, а в глазах плыли слезы. Каждое действие было роботизированным, шаблонным, которое она выполняла каждое утро, и обычно комфорт заключался в однообразии всего этого. Душ, одежда, прическа и макияж; все это было элементарно.       Перед уходом Гермиона стояла, как вкопанная, в столовой, удрученно глядя на увядшую розу. Она была так отвлечена, что забыла выпить утренний кофе с Пэнси.       Сидя сейчас напротив своей подруги, Гермиона никогда не испытывала большей благодарности к Пэнси.       — Я так понимаю, твоя ночь прошла не так, как планировалось? — Пэнси осторожно отхлебнула из своей чашки, ее темные глаза были устремлены на Гермиону, как будто она могла одним взглядом выкинуть из головы все мысли.       Она тяжело вздохнула и опустила глаза, — Он вернулся домой почти в полночь, Пэнс. Он сказал, что собрание авроров затянулось, и они пошли выпить. Он забыл, — каким-то образом ее обезвоженное тело все еще было способно к слезам, и еще одна скатилась по ее щеке, попав на контур, над которым она работала.       Она смотрела, как чернила растекаются по пергаменту, прежде чем встретиться взглядом с Пэнси, — Он забыл о нашей годовщине.       Пэнси посмотрела вниз на руку Гермионы, все еще сжимавшую чашку, и быстро подняла взгляд.       Гермиона демонстративно проигнорировала металл, оставивший след на ее коже.       — И ты не порвала с ним? — Пэнси вопросительно приподняла бровь, в ее глазах вспыхнуло знакомое презрение.       Для Пэнси было приятным сюрпризом, когда Гермиона решила заняться другими делами, помимо Министерства и года наверстывания упущенного в Хогвартсе. Это казалось детским после всего, что они пережили.       Итак, она исследовала другие пути, работая над книгами о продажах Флориша и Блотта.       Гарри и Джинни поддерживали ее, и Рон сказал, что понимает ее потребность в покое. Но это было раньше, когда ей сказали, что она впустую тратит свой потенциал, работая в книжном магазине. Это было неуместно, но она справилась и вошла в рутину, приносящую удовлетворение.       Несколько месяцев спустя Пэнси зашла в магазин и после некоторого неловкого разговора извинилась за свое поведение в прошлом и спросила, нельзя ли им купить чего-нибудь выпить.       Гермиона предварительно, хотя и с любопытством, согласилась, и следующим вечером они встретились в "Дырявом котле".       Пара провела несколько часов, знакомясь друг с другом.       Ей было приятно обнаружить, что Пэнси начитанна, остроумна и с ней приятно находиться рядом. Между ними установилась приятная дружба, несмотря на ненависть Рона к бывшей слизеринке. Его предубеждения были гораздо глубже, чем она предполагала. Она надеялась, что он преодолеет свое детское притворство, но Пэнси, казалось, не возражала. Ее мнение о Роне соперничало с его собственным, и она часто говорила с ним впечатляющей игрой слов, которая часто ставила Рона в тупик.       Гермиона не вмешивалась, понимая, что если Рон когда-нибудь узнает, что Пэнси оскорбляла его при каждом удобном случае, это только сделает ее жизнь еще более несчастной.       Она не часто виделась с другими слизеринцами, и у Гермионы было тайное подозрение, что Пэнси держала их подальше ради нее. Она бы не возражала, если бы они все-таки появились, но она чувствовала, что Рон отдаляется от нее, а присутствие рядом членов их старого конкурирующего дома только усугубило бы ситуацию.       Несмотря на это, когда Гермиона вспомнила, когда все пошло наперекосяк, она почувствовала, что все признаки указывали на это.       Рон всегда чувствовал себя вторым после окружающих. Его братья, Гарри, а теперь и Гермиона. Он легко ревновал, и его вспыльчивость обычно брала верх над ним. Это, как правило, отдаляло его от самых близких. Она все еще пыталась планировать совместные свидания и ночи, но работа была загружена, поэтому в свободное время она обращалась к Пэнси.       Когда Гермиона почувствовала себя достаточно комфортно, она предварительно призналась в своем желании написать обновленный учебник по магловедению. Пэнси полностью поддержала Гермиону и помогла ей составить первый набросок, заявив, что сможет найти потенциального инвестора для публикации за нее.       Гермиона сомневалась в идее независимого издателя, но Пэнси заверила ее, что риск очень низок, и они искренне хотели помочь.       Благотворительница прочитала план и согласилась с ее условиями. Они предоставили ей уютный офис в одном из зданий, которыми они владели, на условиях сохранения анонимности, и Гермиона любезно согласилась. Это было щедрое предложение, и хотя она жаждала узнать, кто это был, хотя бы для того, чтобы поблагодарить их, она уважала их желания, общаясь с ними только через Пэнси. Которая, как ни досадно, так же молчала об их личности.       Она предположила, что могла бы посмотреть в общедоступном справочнике, кому принадлежит здание, но это казалось слишком очевидным, и они, вероятно, наняли бы отдельную компанию, чтобы представлять их интересы, и так далее, и тому подобное.       Так получилось, что это была кроличья нора, в которую Гермиона не могла полностью посвятить себя.       Итак, она работала во Flourish and Blott's, пока это не стало для нее невыносимым, и она уволилась, чтобы работать над своей книгой полный рабочий день.       Год спустя у нее была полная рукопись. В последнюю минуту потребовалась доработка, но в течение недели она отправит ее своему издателю.       Но она не могла найти в себе силы сосредоточиться.       Она ненавидела, что ее бурная личная жизнь закручивалась по спирали и создавала ментальный блок в ее творчестве. Она втайне обижалась на Рона за то, что он заставил ее так себя чувствовать, но она знала, что не была безупречна. Она знала, что сыграла свою роль в том, что их разделяло. Она просто отчаянно хотела сократить разрыв и двигаться дальше.       — Он просто был занят, — сказала Гермиона без особой убежденности. Это прозвучало слабо даже для ее собственных ушей, а Пэнси обладала сверхъестественным свойством всегда видеть ее насквозь.       — Это дерьмо, и ты это знаешь, Гермиона. Ты не можешь в это поверить? — она не поверила, но что тут было сказать? Она не хотела прекращать отношения между ней и Роном, но становилось все труднее и труднее просыпаться и переживать тот же печальный день заново.       — Это именно то, что он сказал мне Пэнс, — она отхлебнула кофе, позволяя отвратительно сладкому напитку успокоить ее расшатанные нервы.       — И это подтвердил Гарри? Он тоже был на той встрече, верно?       Гермиона пожала плечами и поставила свою чашку. Она не подумала спросить Гарри. Рон никогда не давал ей повода подозревать, что его слову нельзя доверять, и ей не нравилось, что в ее груди закрадывается подозрение, — Я этого не делала, — устало сказала она.       — Итак, откуда ты знаешь? — мягко спросила Пэнси. Она потянулась вперед, схватила руку Гермионы и мягко сжала, — Я не хочу задавать эти трудные вопросы так рано, но, детка, ни один мужчина в здравом уме не "забудет", что ты дома и ждешь его. Особенно в их годовщину. Ты умная, красивая и состоявшаяся. Любому повезло бы, если бы у него была ты, — она еще раз сжала руку Гермионы, прежде чем откинуться на спинку стула, — Кроме того, я бы трахнула тебя, если бы не положила глаз на твоего друга в очках.       Гермиона рассмеялась, — Я польщена, но ты не можешь нацеливаться на того, кто у тебя уже есть. Предложение подразумевает погоню.       Пэнси отмахнулась от нее своим собственным смехом, — Ты должна увидеть, чем мы занимаемся, когда остаемся одни, — Пэнси многозначительно покачала бровями, глядя на Гермиону.       — Ладно, гадость, мне не нужно думать о том, как вы двое трахаетесь. Он как мой брат Пэнс. Я люблю тебя и ценю кофе, но тебе пора идти. Пока меня не стошнило прямо на мою рукопись, — Гермиона обошла стол и крепко обняла подругу. Она оценила способность Пэнси успокоить любого и слегка задумалась, не подсыпала ли та чего-нибудь в кофе. Она была бы не против, если бы это прояснило ее голову.       Пэнси разняла их и обняла за плечи, — Просто поговори с Роном, хорошо? Возможно, это лучшее место для начала, — Пэнси дотронулась рукой до щеки Гермионы, прежде чем взять свою сумку и уйти, бросив, — Хорошего дня! — через плечо.       Гермиона, все еще улыбаясь, снова села, придвинула ближе перо и рукопись и принялась за работу с удвоенной энергией.  

***

        Когда Гермиона вернулась домой в тот вечер, в доме были признаки того, что Рона дома не было. Еда все еще стояла на столе, а роза полностью завяла, засыхающие лепестки неуклюже поникли.       Она вздохнула, повесила сумку и пальто на вешалку и побежала наверх переодеваться.       Устроившись поудобнее, она принялась убирать еду руками, предпочитая обычную маггловскую уборку. Это успокоило ее и придало ей целеустремленности. По локоть в мыльной пене, ей пришла внезапная мысль позвонить Пэнси и спросить, не хочет ли она разделить с ней ужин, но она не хотела быть третьим лишним для нее и Гарри.       Отношения Пэнси и Гарри шокировали некоторых, Гермиону меньше всего. Она видела горячие взгляды и обмены улыбками, так что это был только вопрос времени, когда они расскажут им все. Она любила Гарри и Пэнси вместе. Они хорошо хвалили друг друга, и она ценила терпение Пэнси по отношению к своей подруге.       После войны Гарри изо всех сил пытался примириться со своей новой жизнью. Их детство было сопряжено с таким количеством опасностей, что это не дало никому из них возможности просто жить.       Свобода выводила Гарри из себя, и он часто проводил дни, оглядываясь через плечо, что, в свою очередь, разлучало его с Джинни.       Джинни понимала свою травму и страдала от нее, но она не успокоила Гарри так, как ему было нужно, и Гарри тоже не был бальзамом на раны Джинни. Они расстались полюбовно и, так или иначе, были ближе как друзья.       Гарри получил помощь по просьбе Гермионы, и она постепенно увидела, как он меняется с течением времени. Она гордилась им и пройденными им этапами. Гарри никогда не был слишком горд, чтобы просить о помощи, и в конечном итоге хотел мирной жизни, и это побудило его исцелиться.       Пэнси была для него такой. Она увидела другую сторону войны, с более высокого пьедестала страха. Ее семья предпочла обойти грань между оппозицией и конформизмом. Пэнси чуть было не заставили принять метку вместе с Драко и служить Волан-де-Морту, но ее отец пожертвовал большой процент галлеонов, и это каким-то образом удержало его от того, чтобы забрать ее.       Вместо этого Пэнси была вынуждена наблюдать, как ее самые близкие друзья подчиняются воле безумца, беспомощного свидетеля жестокого обращения и резни.       Но Гарри и Пэнси вместе имели смысл. Там, где он колебался, она помогала. Там, где она боролась, он поддерживал. Они были полной противоположностью ей и Рону. Они не просто притягивались друг к другу, их орбиты слились, и они кружились как одно целое. Их любовь была прекрасна, и Гермиона не знала, сможет ли она провести с ними ночь. Она все еще была слишком грубой, а отсутствие Рона дома еще больше посыпало солью ее раны.       Она закончила уборку на кухне, приготовила себе чашку чая и устроилась на своем месте на диване с отложенной книгой.       Время шло, скоро пора было ложиться спать, и, не получив ни слова от Рона, она поплелась вверх по лестнице к их пустой кровати.