3. Истинное противоречие

      Прошло две недели после разговора Надежды и Тилля.       События шли своим чередом, но всё же небольшая неловкость сковывала обоих при встрече на парах или в коридоре университета. Девушка зарылась в заданиях и почти никуда не выходила из своей квартиры, кроме как на учёбу или в магазин.       В двери щёлкнул замок, и кто-то вошёл в обитель заучки. Пройдя в гостиную, гость увидел заваленный кучей бумаг, книг и папок журнальный столик, около которого Надя сидела на диване в позе лотоса. Её волосы были собраны в высокий пучок, а на носу, заменяя контактные линзы, в которых она ходила вне дома, были очки.       – Надюшкич! — окликнули её.       Тигрез вздрогнула и отложила листы, которые так внимательно изучала. Она посмотрела в сторону гостя и узнала в нём Софию, которая еле сдерживалась, чтобы не засмеяться.       — Боже, Соф, зачем так пугать? — приподняв очки, Надежда потёрла переносицу.       — Ты настолько утонула в своей учёбе, что даже если бы вместо меня зашли грабители и вынесли полквартиры, ты бы и не заметила, — Аккерман плюхнулась в кресло, стоящее напротив дивана. — Ты хоть куда-нибудь за эти две недели выходила? Или ток в универ?       Ответа не последовало.       — Значит, нет, — глубоко вздохнула рыжая.       — Вообще-то, говорят: "Молчание – знак согласия", и помимо универа я выходила в магазин, — отозвалась кудрявая.       — Надь, ты просто невыносима. Если ты считаешь, что поход в магазин за продуктами – это способ себя развлечь, то мне тебя искренне жаль, — говорила София и наигранно приложила руку к сердцу. — Так, а теперь серьёзно. Ты прямо сейчас встанешь, пойдёшь в душ, снимешь с себя этот балахон, наденешь самое красивое платье, которое у тебя есть, накрасишься, и мы пойдём в клуб на студенческую вечеринку университета! — скомандовала подруга.       — Софик, ты же знаешь, что я не люблю такое, — возражала Надя.       — Я сказала недостаточно понятно? Быстро вставай и иди одевайся. Я не хочу, чтобы моя лучшая подруга просидела всю студенческую жизнь за работой то над докладом каким-нибудь, то делая анализ картин неизвестных мне художников, о которых всё время трындит герр Шнайдер! — уже как-то обидчиво говорила Аккерман.       — Ладно, ладно. Уже иду.       — Вот и хорошо, поторопись.       Спустя час девушка вышла к Софие в синем, доходящем до колен платье и чёрных туфлях.       — Прекрасно, а теперь пошли, — сказала рыжая.       Надя закатила глаза и направилась за подругой к выходу.

***

      Музыка долбила по ушам, куча уже не совсем трезвых студентов зажигала на танцполе. Тигрез оглянулась и заметила Рихарда, Хайди, Тома, Билла и Пауля. Одним словом, вся компания была уже тут.       Аккерман и Тигрез подошли к друзьям.       — Мы тут, — крикнула София и, подбежав, поцеловала Цвена.       Том стоял, приобняв Хайди, а Билл внимательно слушал смешные анекдоты Ландерса.       — О, суслик выбрался из норы, — усмехнулся Круспе и обнял подругу.       Надежда снова закатила глаза, но улыбнулась.       — Да ну вас, — со смехом сказала она.       Все поднялись на верхний балкон, где стояли диваны и столики, и заказали себе выпить.       — Пойдёмте танцевать, — крикнула слегка подвыпившая Софи и потянула Рихарда за руку. — Надя, ты тоже!       — Нет, я лучше посижу тут, — отказалась девушка.       — Беда с тобой, — ребята ушли на танцпол, и Надя осталась совершенно одна.       — Что нибудь ещё? — спросил её официант,       — Мохито, пожалуйста.       — А Вам? — официант переключил своё внимание за спину Тигрез. Та нахмурила брови, ведь секунду назад она была совершенно одна.       — Односолодовый виски, — раздался голос за спиной.       Надежда повернулась и увидела там своего профессора психологии. Она удивленно подняла брови.       — Если хотите, я дам Вам попробовать, — усмехнулся преподаватель, смотря на выражение её лица.       — Как Вы ... Что Вы здесь делаете? - спросила удивлённая девушка.       — И Вам добрый вечер, фройляйн Тигрез. Я здесь в качестве смотрителя. Ваш любимый декан и по совместительству заместитель ректора отправил меня сюда, и теперь я должен присматривать за кучкой пьяных студентов, — объяснил профессор.       — Так Вам и надо, — сказала Надя и злорадно улыбнулась.       Мужчина поднял бровь и спросил:       — Почему же Вы одна? Где Ваши так называемые друзья?       — Они отправились танцевать. Я не люблю такого рода мероприятия, поэтому не пошла с ними, — проговорила она, рассматривая высокий потолок.       — Так почему Вы здесь? Могли спокойно остаться дома.       — Меня заставила одна очень упрямая рыжая бестия.       Тилль ухмыльнулся. К ним подошёл официант и поставил на столик их напитки.       — Кажется, я обещал дать попробовать.       — Спасибо, не надо.       — Маленькая девочка испугалась взрослых напитков?       Это её слегка задело, и Тигрез начала злиться. Казалось, будто профессор специально пытается вывести её из себя.       — Ладно, давайте свой виски, — резко сказала Надежда и протянула руку.       — Позвольте, я сам Вас напою.       — Мне достаточно лет для того, чтобы держать бокал, — возразила девушка       — А ведёте Вы себя совершенно наоборот, — опять съязвил в её сторону мужчина.       — Ну и ладно.       Надя подвинулась ближе к Тиллю, и он приставил стакан к её губами. Тигрез сделала глоток и закашлялась.       — Фу, какая гадость. Как-будто костёр пьёшь, — откашлявшись, сказала Надежда и поморщилась.       — К этому надо привыкнуть, или же Вы ещё малы для этого напитка, — произнёс педагог и опустошил бокал одним махом.       — Сомневаюсь, что к этой дряни можно привыкнуть. И я достаточно взрослая, профессор.       — Очень сомневаюсь. Вашу наивную детскую сущность трудно скрыть, фройляйн Тигрез.       — И что это значит, профессор Линдеманн?       — Вы краснеет каждый раз, как подросток.       — Я не понимаю, о чём Вы ...       — Мне по буквам произнести? Что ж ... — он склонился к её ушку, опаляя кожу горячим дыханием, и томно зашетпал. — Вашу невинность я за километр чувствую.       Лицо девушки изменилось, когда она поняла, о чём он. Видимо, ему всё-таки удалось вывести её из себя.       — Какой же Вы всё-таки ... — ей не дал договорить Себастьян, появившейся из-за угла.       — Эй, кудряшка, не хочешь потанцевать? — улыбался Тэгтгрен.       Надя яростно зыркнула на Линдеманна и ответила:       — Почему бы и нет? — подав руку парню, она спустилась вместе с ним вниз, где уже играла медленная музыка.       Тигрез положила руку на плечо Себастьяна, и они начали медленно кружиться. Через пару минут Надежда расслабилась.       — Урсула не будет против, что ты танцуешь со мной? — спросила она друга.       — А кто ей скажет? Тем более, это просто дружеский танец.       — Хорошо. Спасибо, что вовремя забрал меня оттуда, а то я была на грани того, чтобы вмазать твоему декану по самое "не хочу".       — Что он такого-то натворил, что навлёк на себя гнев Надежды Тигрез?       — Сказал то, о чём следует молчать. И вообще, это не его дело.       — Ну тогда я не буду спрашивать, что именно он сказал. Не обращай внимание, Тилль всегда такой. Поверь мне, ведь он – мой крёстный.       — Серьёзно?       — Да. Они с моим отцом давние друзья, хоть мой родак и старше его, но когда они вместе – ведут себя, как два идиота. Особенно под действием алкоголя, — рассказал парень.       Девушка рассмеялась.       Медляк закончился, и они разошлись к своим столикам. Когда Надя вернулась, преподавателя уже не было, а на столе лежала записка на салфетке от Софии.

«Тебя мы не нашли, поэтому подумали, что ты уехала домой. Мы тоже уехали, но если ты всё же ещё там и читаешь это, то прости. Софи»

      — Прекрасно, — пробормотала Тигрез и, оплатив счёт, направилась к выходу.       Сквозь прозрачную дверь она увидела, что на улице снова жуткий ливень. Достав телефон, чтобы вызвать такси, она увидела, что он полностью разряжен.       — Чёрт, — выругалась Надежда.       — Проблемы, фройляйн Тигрез? — раздался за спиной голос профессора.       — Какое Вам дело до моих проблем? — спросила всё ещё обиженная его словами девушка.       — Так-то я здесь за смотрителя и мне есть дело до проблем студентов.       — На улице ливень, телефон разряжен, и я не могу вызвать такси, довольны? — крайней раздражённо и быстро выговорила Надя.       — Более чем. Если хотите, я могу Вас подвезти, тем более, скоро мне на смену приедет один из моих коллег.       — У меня нет других вариантов, так что – да, хочу. Спасибо.       Они вышли на улицу под зонтом преподавателя, он вновь открыл ей дверь, и Тигрез села в машину. Они тронулись, однако никто из них не прерывал тишину.       — Так и будете молчать? — всё же спросил её мужчина.       — Мне нечего Вам сказать. Всё, что хотела, я сказала на балконе.       — Вы не договорили из-за герра Тэгтгрена.       Надежда тяжело усмехнулась.       — О, боже, — простонала она и уткнулась лицом в руки.       — Что-то не так, фройляйн Тигрез? — непонимающе спросил её профессор.       — Просто я Вас не понимаю. Сначала Вы, после произошедшего у меня дома, избегаете любого контакта и общения, а потом пытаете меня своими разговорами.       Они остановились на светофоре, однако улица была абсолютно пустой.       — Может, в тот вечер я не хотел говорить то, что сказал.       Оба смотрели куда-то вниз. Из радио, включённого Тиллем, еле слышно доносилась музыка.       Девушка осмелилась поднять голову и посмотреть на него.       — Что, простите? — почти беззвучно уточнила она.       — Я сказал то, что должен был, а не то, что хотел, — голос педагога стал хриплым, и он говорил очень тихо.       Линдеманн нерешительно поднял голову и в ответ посмотрел на Надю. Спустя мгновение они оба ринулись навстречу друг другу и их губы сомкнулись. В этот раз поцелуй был не такой, как прошлый. Он был более чувственный, более страстный и желанный. Тигрез только сейчас поняла, насколько хорошо целуется мужчина.       Надежда и Тилль молча сидели, прижавшись друг к другу лбами. Девушка усмехнулась.       — Что вас так рассмешило, фройляйн Тигрез?       — Удивительно ... А впрочем, не важно, — блаженно улыбнулась она.

***

      Следующий день в университете начался не с неловкого переглядывания, а с многозначительных взглядов профессора и студентки. Их можно было назвать парой, о которой никто никогда не узнает.       Надя и преподаватель решили провести первые совместные выходные. И вот стук в дверь. Сонная Тигрез поплелась к ней и, открыв, увидела Линдеманна. Надежда сонно моргнула и посмотрела на себя со стороны: она стояла в пижаме с Микки Маусом и чёрно-белых мохнатых носках.       — Подожди пять минут, — попросила девушка и закрыла дверь перед носом мужчины. — Чёрт-чёрт-чёрт! — шептала она.       Надя пулей побежала в ванну. За пять минут она успела принять душ и переодеться.       — Доброе утро. Я не думала, что ты придёшь так рано, — вновь открыла дверь Тигрез.       Педагог посмотрел на часы и рассмеялся. Это был второй раз, когда Надежда слышала его неповторимый бархатный смех с еле заметной хрипотцой.       — Доброе утро? Ладно.       Девушка отошла, чтобы Линдеманн прошёл в квартиру, и, закрыв дверь, повернулась и нахмурилась.       — Что? — спросила она, как маленький обиженный ребёнок.       — Ты время видела? — преподаватель перестал смеяться.       И действительно. Надя посмотрела на часы, которые показывали час дня. Она надула губы и, проходя на кухню, промямлила:       — В выходные утро начинается во столько, во сколько я захочу, — и поставила чайник. — Чаю? — повернулась она к нему.       Мужчина подошёл к ней и нежно поцеловал, аккуратно обхватив девичье лицо пальцами.       — Как скажешь. Ещё раз доброе утро, и да, мне кофе, — сказал он. — Я принёс обед, а в твоём случае – завтрак, — только Тилль повернулся к столу, чтобы сесть на стоящий рядом стул, как вокруг его ног обвился пушистый кот. — Что это за серое недоразумение с белым пузом? — искренне удивился педагог при виде животного.       Тигрез подошла и подняла компаньона на руки.       — Это не недоразумение, это – Арканум. Сокращённо – Арк, — сказала Надежда. — Он очень привередлив к незнакомым. Когда сюда пришёл Рихард, он напал на его ногу, — засмеялась девушка.       — Герр Круспе и правда неприятная личность, — Линдеманн выразительно выгнул бровь.       Надя прищурила глаза, а затем расслабила лицо и нежно улыбнулась. Налив кофе, она поставила кружки на стол, а сама села рядом с мужчиной.       — Какие у нас планы? — спросил преподаватель.       — Предлагаю весь оставшейся день проваляться на диване под марафон фильмов.       — Мне нравится твоё предложение, — проговорил он и отпил кофе. — Откуда ты знаешь, какой кофе я пью?       — Угадала, — улыбнулась Тигрез.

***

      Надежда и Тилль посмотрели уже три фильма и опустошили пять пачек попкорна. Несколько раз Линдеманн почти уснул.       — Бред какой-то, этого не могло случится в настоящей жизни, — возмущался он.       — Тилль, это всего лишь фильм, — засмеялась девушка.       — Мне он не нравится.       — И чем Вы предлагаете заняться, профессор, вместо просмотра этого, как Вы сказали, бреда? — спросила с ухмылкой Надя.       Педагог вновь посмотрел на экран телевизора, на котором главные герои танцевали, и в голову пришла одна очень интересная мысль.       — У меня есть идея, — сказал мужчина и встал. Он подошёл к старому музыкальному центру и включил его. Пришлось порядка трёх минут искать станцию, на которой крутят подходящую мелодию, и наконец преподаватель наткнулся на песню "Ohne dich". — Позвольте пригласить Вас на танец, — он протянул руку в приглашающем жесте.       — Да Вы романтик, профессор Линдеманн, — улыбка вновь появилась на её лице.       Они начали танцевать. Тилль плавно кружил девушку, а та тихонько посмеивалась. Когда педагог посмотрел ей в глаза, он увидел не просто зелёный оттенок радужки. В её глазах он увидел особенный блеск, заставивший его сердце биться чаще.       Для него это чувство давно было забыто. До недавнего времени.       Песня закончилась, Надя и преподаватель остановились, смотря друг на друга. Он привлек её к себе, и Тигрез закрыла глаза, отвечая на поцелуй, прикусывая его нижнюю губу и слыша, как прервалось дыхание профессора, а из его нутра донёсся подавленный стон.       Когда его руки опустились на женские ягодицы, их прервал звонок в дверь.       — Ты кого-то ждёшь? — раздражённо спросил Линдеманн.       — Да, это мой парень пришёл, — Надежда посмотрела в сторону двери. — Прячься скорее в шкаф!       — Чего?! — лицо педагога отражало искренние, очень сильное удивление.       — В шкаф, быстро! — взволнованно проговорила девушка. Мужчина залез в шкаф с глубоким недовольным вздохом.       Надя подошла к двери и открыла.       — Хайди? — удивилась она. — Что ты тут делаешь? Что-то случилось?       — Всё в порядке, мне просто нужна твоя помощь.       — Это срочно? — по лицу Тигрез было видно, что она явно нервничала.       Клум заглянула за спину подруги и увидела, что на столе стоят две чашки, а на вешалке висело мужское пальто. Сделав выводы, девушка хитро улыбнулась       — Так понимаю, я прервала свидание?       — Нет, ко мне заходила соседка.       — И оставила тебе мужское пальто?       Надежда нахмурилась.       — Хайди!       — Не хочешь – не говори. Придёт время, и расскажешь.       — Поговорим завтра, пока, — девушка закрыла дверь перед лицом Клум. За дверью послышалось глухое шутливое: «Как грубо», и стук ботинок, удаляющихся в противоположную сторону.       — Выходи из Нарнии, — крикнула Надя и рассмеялась.       — Боже, ничего глупее я в жизни не делал. Мне тридцать девять лет, а я прячусь в шкафу у своей студентки. Дожили, — ворчал преподаватель, поправляя одежду.       Тигрез подошла к нему.       — И что Вы предлагаете делать, профессор?       — Предлагаю встречаться у меня. Ко мне точно никто без приглашения не явится, — обняв Надежду за талию, сказал Линдеманн.       — Я не против, — Надежда поцеловала его в щёку.

***

      Шла пара по искусству, к девушке подсели сразу две её лучшие подруги – София и Хайди.       — Ну и кто он? — спросила рыжеволосая.       — Ты о чём? — не отрываясь от написания конспекта, спросила Надя.       — Хайди мне всё рассказала. Это Тэгтгрен? Я видела, как ты танцевала с ним на той вечеринке, — расспрашивала Аккерман.       — Не-е-ет, что ты несёшь? Себастьян мой друг и не больше. Вообще-то, у него есть девушка, — возражала Тигрез. — И вообще, отстаньте от меня, я вам ничего не скажу.       Надежда отсела за соседнюю парту и продолжила слушать лекцию Шнайдера. После неё Надю, Пауля и Себастьяна он позвал в свой кабинет.       — Так как вы являетесь самыми ответственными старостами своих факультетов, я бы хотел попросить вас взять на себя организацию рождественского бала. Сможете? — спросил мужчина. Тигрез и Ландерс переглянулись, и улыбка появилась на лицах обоих.       — Конечно, герр Шнайдер! — сказали хором друзья.       — А вы, герр Тэгтгрен? — перевёл свой взгляд на парня Кристоф.       — Если бы я хотел от этого отказаться, то Надя бы заставила меня отказаться от своего решения, так что я полностью "за", — проговорил он и улыбнулся, смотря на Надежду. За это она толкнула парня в бок, но тот лишь усмехнулся.

***

      — Все, кто учатся на твоём факультете, такие мерзавцы? — с издёвкой спрашивала девушка друга.       — Большинство – да, ты давно должна была это понять.       — Вообще-то, поняла ещё перед первым занятием, когда ваш декан врезался в меня и обвинил в эгоизме.       — Очень точно сказано, фройляйн Тигрез, — раздался голос за спиной. Лицо Себастьяна покраснело, он еле сдерживался, чтобы не засмеяться.       — Да ты попала, — прошептал Тэгтгрен и повернулся лицом к профессору. Надя последовала за парнем и тоже повернулась.       — Вы на самом деле эгоистка, — продолжил профессор.       — Да? Спасибо, я не знала, — она улыбнулась настолько приторно, что ей самой стало не по себе.       — За мной, — сказал мужчина и развернулся на пятках.       Тигрез обречённо посмотрела на друга и пошла за Линдеманном.

***

      Дверь в его кабинет закрылась за Надеждой.       — Хорошо держите планку взаимной неприязни, фройляйн Тигрез, — преподаватель стоя рассматривал какие-то бумаги на своём столе.       Девушка подошла и села на край стола.       — Правда, что ли?       — Да. Ты закрыла дверь?       — Разумеется.       Он подошёл к Наде и нежно поцеловал её, приподняв девичью голову за подбородок.       — Какие планы на следующие выходные? — спросила Тигрез.       — Никаких, а у тебя?       — Бал.       — Что?..       — Бал. Герр Шнайдер попросил старост каждого из факультетов взять организацию на себя.       — И ты, конечно же, согласилась.       — Пойдёшь со мной? — смущённо спросила Надежда.       — Нет.       — Почему?       — Надюш, я твой профессор. Тебе не кажется странным и неуместным, что мы пойдём вместе?       — Знаешь, мне всё равно. Я совершеннолетняя и имею право встречаться с кем захочу, хоть с герром Риделем. Хотя нет, с ним не хочу.       Педагог усмехнулся.       — Надь, если кто-то узнает, что я встречаюсь со студенткой, я потеряю работу.       — Да, прости. Ты прав, — девушка опустила взгляд и стала рассматривать свои руки.       Тилль моментально понял ситуацию, поэтому тут же прижал Надю к своей груди и стал бережно поглаживать её спину.       — Ты расстроилась?       — Нет.       — Меня не обмануть, фройляйн Тигрез. Будь добра, повеселись там, — Линдеманн склонил голову и легонько поцеловал Надежду в лоб.

***

      Организация бала шла полным ходом, спонсировать это событие взялся Петер Тэгтгрен.       Себастьян уже думал, как незаметно от Шнайдера протащить на бал алкоголь, стараста факультета, с которым ребята были не знакомы, руководил установкой светомузыки, а Пауль и Надя занимались декором.       — Рихард, подвинь эти ветки чуть левее. Нет правее. Теперь выше. О боже, Риша ... — Тигрез разочарованно провела рукой по лицу.       — Знаешь, Надь, когда вы с Паулем попросили нас с Биллом помочь, я не думал, что мы будем лазать на такую высоту, чтобы повесить гирлянду из ели и игрушек, — возмущался Круспе.       — Боже, Рих, так сложно сделать, что я прошу? — Надежда сделала щенячьи глазки и надула губы.       — Не делай так. Во мне просыпаться чувство совести, — пробормотал Цвен и закрепил гирлянду.       К вечеру зал был готов к празднику: множество украшенных рождественских елей радовали глаз, само помещение было украшено в серебряно-красном цвете, и все присутствующие должны будут иметь при себе маску. Пауль посчитал, что это добавит "волшебства".

***

      София, как обычно, заявилась к Наде без предупреждения, напугав выходившую из душа девушку до чёртиков.       — Господи, Соф, я уже пожалела, что дала тебе ключи от своей квартиры. Ты меня когда-нибудь до инфаркта доведёшь, — сказала Тигрез и села в кресло. — Что опять такого случилось, что ты пришла меня пугать?       — Я сегодня разбирала свой гардероб и поняла, что совершенно нечего надеть на бал, — рассказала рыжая.       — И? — вопросительно посмотрев на подругу, протянула Надежда.       — Блин, Надь, ты вроде умная, а иногда до тебя так долго доходит ... Я хочу, чтобы мы прошлись по магазинам, потому что я уверена, что у тебя тоже нечего надеть.       — Эх, ладно, пошли. Всё равно у меня нет дел, а бал уже послезавтра.       — А твой таинственный мужчина придёт?       — Нет! И хватит расспрашивать о нём, я ничего не скажу. Может быть, когда-то, но не сейчас. А теперь вставай и пошли.

***

      Надя и София приехали в самый большой магазин вечерних платьев и проторчали там около трёх часов. Аккерман купила себе белое платье по колено с серебристыми вставками на юбке и такую же маску, а Тигрез взяла синее платье, доходящее до середины бёдер, поверх которого висел длинный, доходящий до щиколоток чёрный сетчатый подол и такую же чёрную маску.       — Всё? Теперь ты от меня отвяжешься? — устало спросила Надежда.       — Нет, теперь мы идём за туфлями.       — А-а-а, ты меня в могилу сведешь ...       Девушка не любила походы по магазинам. Софие это давно уже пора понять.

***

      Настал день бала. Все в предвкушении торжества только и делали, что обсуждали предстоящее.       — Если у кого-то будет такое же платье, как у меня, я с ума сойду! — говорила на весь коридор Хайди Клум своим подругам.       — Рихард, я не умею танцеват! А что если Хай меня бросит из-за этого?— паниковал позади них Том.

***

      У входа в здание уже была слышна музыка из большого зала, где проходил бал. Небольшая часть студентов стояла в коридорах. Кто-то уже изрядно выпил, а кто-то прятался в аудиториях, целуясь в темноте, пока один из деканов не прогонял их.       — Пауль, Надя, это просто потрясающе, даже волшебно! — говорил Себастьян, приобнимая за талию Урсулу. — Не зря мой отец вложился.       — Ага. Хорошо выглядишь, Тэгтгрен. Урса, красивое платье, — сказала Тигрез.       — Спасибо, — Краузе даже не посмотрела в её сторону.       — Пойду проверю, всё ли в порядке, — Надежда удалилась.

***

      Почти весь вечер она провела в одиночестве. Все её друзья имели пару и развлекались со своей второй половинкой.       Девушка вышла из большого зала и зашла в свободную аудиторию. Единственная пустая аудитория была у Линдеманна – не каждый осмелится попытаться совершить акт любви на его территории, ведь если он узнает, то это конец. Надя села на парту и облокотилась на руки.       — Ты обещала веселиться, а не сидеть в одиночестве в моём кабинете, — раздался голос откуда-то из темноты.       Тигрез подняла голову. Ещё не привыкшие к темноте глаза не могли разобрать, где именно стоит человек, но Надежда точно знала, кто это. Этот бархатный баритон она узнает из тысячи.       — Тилль? Что ты здесь делаешь? Ты же не хотел появляться, — всё ещё смотря в темноту, говорила девушка.       — Я решил посмотреть, как всё проходит. На протяжении недели все студенты бубнили на лекциях о рождественском бале. Решил увидеть собственными глазами, — он, наконец, вышел из своего тёмного укромного места, и его осветил свет луны.       Надя улыбнулась и подошла к нему.       — А на самом деле?       — Чистая правда, фройляйн Тигрез.       — Врунишка, — она ласково улыбнулась ему.       В аудиторию донёсся тихий отголосок медленного танца.       — Фройляйн Тигрез, позволите? — подавая руку, спросил профессор.       — С удовольствием, профессор, — Надежда вложила свою руку в ладонь преподавателя, и они начали потихоньку двигаться.       — Ты очень красивая, — прошептал он ей на ухо.       — Спасибо.       — Я не мог не увидеть тебя сегодня.       Перед тем, как закончилась музыка, они остановились, смотря друг другу в глаза. Желанный с обоих сторон поцелуй не заставил себя долго ждать. Их губы слились в сладостном поцелуе, который педагог углубил, при этом сильнее прижимая к себе девушку.       — Давай уедем.

***

      Надя и Тилль сели в машину и катались по ночному Гейдельбергу, пока уставшая за день Тигрез не уснула.