8. Последствия

      Надежда сидела дома весь день, а мысли так и лезли в её голову, и, чтобы хоть как-то отвлечься, она решила прогуляться.       Бродя по улицам Гейдельберга, девушка пришла к кофейне Тилля и решилась войти. Хозяина сегодня не было видно, поэтому она всё-таки осталась выпить кофе и почитать. Надя заказала свой любимый чёрный кофе со сливками и тремя ложками сахара и поспешила с выбором книги. Остановилась она на Льве Толстом, взяв "Анну Каренину". Тигрез нашла самый уединённый уголок на втором этаже кафе-библиотеки с большим и мягким креслом, повёрнутым к окну, через которое можно было наблюдать парк.       На протяжении часа Надежда сидела и читала, пока её не прервали:       — Всё ещё увлекаетесь русской литературой, фройляйн Тигрез? — неожиданно прозвучал строгий мужской голос за спиной, отчего девушка вздрогнула. Линдеманн обошёл кресло и встал напротив Нади. — Ты заняла моё место, — сказал он и поднял свою знаменитую бровь.       — Здесь не написано, что оно твоё, — Тигрез передразнила его выражение лица и, с хлопком закрыв книгу, встала. — Но, так уж и быть, я тебе его уступлю – всё равно собиралась уходить, — она обошла Тилля и почти подошла к лестнице, ведущей на первый этаже, как вдруг он её окликнул.       — Надя, постой! Я бы хотел с тобой поговорить.       Надежда остановилась и удивлённо посмотрела на мужчину.       — О чём?       — Точнее не поговорить, а извиниться за то, что я тебе тогда сказал, — ему было сложно об этом говорить – это было и слышно, и видно по выражению лица. — Я не хотел тебя обидеть, я лишь ...       — Тилль, не надо, пожалуйста. Всё в прошлом. Как ты тогда сказал? Забудь. Просто забудь.

***

      Мысли вновь нахлынули на девушку.       «Зачем я туда пришла? Почему он вдруг решил извиниться? Чёрт! Я не понимаю ни собственных чувств, ни его. Один сплошной ком непонимания!»       Когда она вошла в квартиру, Арканум её не встретил, как это обычно бывало.       — Арк, ты где? Серое моё чудо, — кот не откликнулся на голос хозяйки.       Надя прошла в гостиную и нашла кота на диване. Он тяжело дышал, и Тигрез решила не медлить, а свозить его к ветеринару сию же секунду.

***

      — Фройляйн Тигрез, Ваш кот уже достаточно стар, так что это не болезнь. Я бы рекомендовал Вам усыпить его, чтобы не мучить. Процесс естественной смерти весьма тяжело переносится как животным, так и хозяином, — говорил ей ветеринар.       — Мне надо подумать, — ответила Надежда и подошла к лежавшему на специальном столе коту. — Ты у меня уже совсем старенький, оказывается, а я этого и не заметила, — она погладила его по голове и грустно улыбнулась. — Скоро ты уснёшь навсегда, но тебе уже не будет плохо. Я буду очень скучать по тебе, — по щеке девушки скатилась одинокая слезинка. Она поцеловала Арканума в мордочкуи обернулась к мужчине. — Если так будет лучше для него, то я согласна. Я подпишу всё, что необходимо, — ветеринар дал Наде нужный документ, и она подписала согласие. — Прощай, мой маленький комочек. Встретимся на небесах.       Тигрез заметила, как кошачьи глаза наполнились слезами, одна из которых всё же скатилась вниз.       Через мгновение он закрыл глаза, засыпая вечным сном.       Надежда вышла из вет клиники на грани истерики, набирая номер Себастьяна, чтобы он её забрал, но тот не брал трубку. После тщетных попыток дозвониться она набрала номер, который до сих пор помнила наизусть.       — Алло ...

***

      Через полчаса подъехала до боли знакомая машина. Девушка села на переднее сидение, поставив переноску на заднее, и, с полными глазами слёз, попросила Линдеманна отвезти её в летний домик родителей.       Надя похоронила Арка на заднем дворе, под старым дубом.       — Он был со мной с четырнадцати лет, — тихо говорила девушка. Арканум был для неё не просто котом – он был её семьёй. Другом, который мог выслушать в любой момент. — Я буду скучать ... — и Надя расплакалась, давая волю эмоциям. Сейчас она нуждалась в утешении. Осознавая это, мужчина тихо подошёл и обнял её. К его огромному удивлению Тигрез прижалась в ответ, и сильные мужские руки стали нежно сжимать хрупкое девичье тело и аккуратно поглаживать. Спустя пару минут Надежда перестала плакать и медленно отодвинулась от Линдеманна. — Прости, я не должна была, — тихо сказала девушка, пытаясь вытереть мокрые следы от слёз с рубашки Тилля.       Он остановил её и взял маленькие ладошки в свои.       — Всё хорошо, — Линдеманн с чувством посмотрел ей прямо в глаза и начал медленно склоняться, чтобы поцеловать, но Надя увернулась.       — Не нужно. Думаю, тебе лучше уйти. Спасибо за помощь, — Тигрез развернулась и, обняв себя за плечи, вошла в дом.       Мужчина молча проводил её взглядом и, тяжело вздохнув и проведя пятернёй по волосам, вышел за пределы участка. Сев в машину, он с яростью и ненавистью к себе ударил обеими руками по рулю и, не обращая внимания на сильную боль, уехал прочь.

***

      Как только Надежда вошла в огромный дом, на неё тут же накинулся с объятиями самый младший Тэгтгрен.       — Няня, ты пиехала, — раздался радостный детский голос.       — Привет, разбойник. Я по тебе скучала. Ой, а что это такое? — девушка протянула крестнику подарочную коробку, в которой был робот последней модели – именно такой, какой хотел Микаэль.       — Это мне? — глаза мальчика загорелись, а улыбка озарила маленькое личико.       — Конечно, всё тебе. С днём рождения, любимка, — она поцеловала его в щеку, и он убежал в зал, где, собственно, и проходил праздник.       — Папа, папа! Смоти, сто мне Няня подалила! — кричал он Себастьяну, указывая на нового робота.       — Чудесно. Положи к остальным подаркам, а позже всё разом распакуешь.       Надя осмотрелась. Кругом были одни лишь взрослые, ни одного ребёнка. Играла лёгкая незатейливая музыка, и все вокруг вели светские беседы.       — Эй, родители, вам не кажется, что это слишком официально для дня рождения четырёхлетнего ребёнка? — обратилась Тигрез к Тэгтгренам.       — Я тоже рад тебя видеть, кудряшка. На этом настояла мой отец: «Мы же всё-таки одна из самых влиятельных семей в Гейдельберге. Только так мы можем устроить детский праздник». Но ты не волнуйся, мы обещали Мику сводить его с друзьями в лазертаг, так что он не против. Надеюсь, на этом Ваша душа спокойна, тётя Няня, — парень ухмыльнулся и поклонился.       — Моя душа будет спокойна после того, как я узнаю, что мой единственный крестник провёл свой день рождения весело, а не в кругу взрослых богатых людей, которые разговаривают о том, как повысить их акции, — она так же, как и друг ухмыльнулась и сделала реверанс.       — Всё больше удивляюсь. Может быть, ты всё-таки моя тайная сестра? Уж больно много в тебе черт, присущих семье Тэгтгренов, — он приобнял Надежду. — Ну серьёзно, Урса, смотри – одно лицо ведь, — Себастьян посмотрел на жену, а потом на подругу. — Ну согласись же, — не переставал шутить парень. — Ну-ка иди сюда, маленький хулиган, — он побежал за Микаэлем, пытающемся, пока никто не видит, съесть кремовые цветы на торте.       В доме Тэгтгренов раздался звонкий детский смех.       — Иногда мне кажется, что у меня двое детей, — улыбнулась Урсула, смотря на то, как её муж посадил малыша себе на шею.       — Тебе не кажется, — девушки засмеялись. — Себ – хороший папа, вам с Миком повезло с ним.       Сзади к Наде кто-то подошёл и, закрыв глаза руками сказал:       — Угадай кто.       — Деро! — она развернулась и обняла друга. — Что ты здесь делаешь? Я, конечно, в курсе, что ты должен быть в Гейдельберге, но что ты делаешь у Тэгтгренов?       — Так меня Себ пригласил.       — Вы знакомы?       — Да, пару раз виделись на матчах, а потом стали работать вместе. Он нас спонсировал некоторое время.       — Почему я об этом не знаю?       — Как-то к слову не приходилось.       — Ну ладно, я очень рада тебя видеть, — Тигрез вновь обняла Гои.       — Тий! — раздался детский возглас.       Мальчик бежал к только что вошедшему Линдеманну и, настигнув, обнял его за ногу. Мужчина стоял некоторое время, а потом опустился на одно колено и потрепал малыша по волосам, вручил коробку с подарком и поднял на руки. Он подошёл к собравшейся компании с ребёнком на руках.       — Надеюсь, я не нарушил веселье, — сказал он своим бархатным баритоном.       Надежда, всё ещё находящаяся в объятиях Гои, резко отпрянула от него.       — Здравствуй, Тилль, — Себастьян протянул крёстному руку для рукопожатия. — Мик, слезь с него, а то он ещё спину надорвёт, — усмехнулся парень.       — Я не настолько стар, чтобы быть не в силах удержать ребёнка, — проворчал бывший профессор и опустил Микаэля на пол.       Тот не расстроился и проворно подбежал к Наде.       — Няня, пойдём, я показу тебе свои иглушки, ты зе их есё не видела!— он схватил Тигрез за руку и потянул в сторону лестницы на второй этаж.

***

      Вечер уже подходил к концу, когда Деро нашёл Надежду, сидящую в полном одиночестве во внутреннем дворике и крутящую что-то в руках.       — Почему одна? — спросил парень.       — Хочется побыть в тишине. Мик здорово меня вымотал, — Гои сел рядом с девушкой.       — Надь, мы можем поговорить? О том предложении.       — Да, конечно.       — Знаешь, я давно хотел обсудить это с тобой. Тем более после того, как в СМИ начали об этом говорить. Так вот, Надя, ты мне очень нравишься. Я бы хотел, чтобы ты стала моей девушкой в реальной жизни, а не только в жёлтой прессе, — с этими словами он наклонился и поцеловал Тигрез.       Она, удивлённая его действиями, выронила предмет из рук.       — Деро, пожалуйста, не надо. Ты хороший парень, но я не могу ответить тебе взаимностью. Прости.       Гои сел на корточки, чтобы поднять то, что уронила Надежда – кольцо. Он поднял его и надел обратно на её пальчик.       — Да, прости. Мне не следовало этого делать. Но мы же можем оставаться друзьями?       — Конечно, — улыбнулась девушка, и обрадованный парень обнял её.       Всё это время за ними наблюдала пара зелёных глаз, покрасневших и наполненных слезами.

***

      Надя уже ехала домой, когда на её телефон позвонили с неизвестного номера.       — Здравствуйте, фройляйн, Вам звонят из городской больницы, — заговорил женский голос. — Герр Линдеманн попал в аварию, и нужно, чтобы кто-то из его родственников приехал для заполнения документов. Мы позвонили его матери, но её нет в городе, поэтому она дала Ваш номер и сказала, что именно Вы сможете помочь, — объясняла женщина, и Тигрез, гонимая переживаниями и волнением сердца, круто развернулась и направилась в больницу.

***

      Надежда ворвалась в здание. Множество врачей сновали туда-сюда по коридорам, мельтеша перед глазами и не давая быстро пройти к стойке регистрации.       — Здравствуйте, мне нужно к Тиллю Линдеманну! — взволнованно говорила девушка.       — Минуточку … А, это наш только что поступивший после аварии. Вам нужен доктор Менгеле, он всё объяснит. Можете найти его в палате 158, — сказала женщина, сидящая за стойкой.       Надя быстро пошла к лифту, но тот слишком долго спускался на первый этаж, поэтому она побежала по лестнице. Тигрез несколько минут искала нужную палату, в которой доктор Менгеле стоял к ней спиной и что-то говорил стоящей рядом медсестре, а та, в свою очередь, всё записывала.       Подойдя ближе, Надежда увидела его. Тилль лежал на больничной койке без сознания с перемотанными руками, головой и с большой повязкой на шее. В некоторых местах на бинтах проступила кровь, а там, где их не было, можно было увидеть отдельные участки кожи, покрытые гематомами и царапинами разной глубины.       Девушка в ужасе закрыла рот руками от увиденного.       — Здравствуйте, Вы знакомы с пациентом? — спросила заметившая Надю медсестра, на что та кивнула. Тогда к ней повернулся сам доктор.       — Вы, должно быть, фройляйн Тигрез, если я не ошибаюсь. Меня зовут Йозеф Менгеле, я – лечащий врач герра Линдеманна. Пожалуйста, пройдемте со мной, нам следует поговорить.       В кабинете доктора было уютно. Много полок с книгами о медицине, повсюду документы, различные бумаги, справки, а на столе стояла фоторамка с изображением счастливой семьи.       — Фройляйн Тигрез, кем Вы являетесь герру Линдеманну? Если Вы не член его семьи, я не могу разглашать Вам любого рода информацию, — сказал Йозеф с максимально серьёзным лицом.       — Я его невеста, — произнесла Тигрез и, незаметно поменяв за спиной место расположения кольца, показала ему безымянный палец правой руки.       — Хорошо, тогда начнём. Фройляйн Тигрез, герр Линдеманн попал в серьёзную аварию, но Вы не волнуйтесь, с ним всё будет хорошо – он почти не пострадал, не считая осколков стекла, которые мы тут же нейтрализовали. Самый большой осколок прошёлся по горлу, и пациенту повезло, что он не задел жизненно важные артерии, иначе мы бы с Вами сидели не здесь, а у морга, — на последнем слове доктор усмехнулся, а вот Надежде было совсем не до смеха. — Через пару дней его можно забрать домой, но ему нужно будет каждый день принимать лекарства и обрабатывать порезы мазью. На шее два раза в день нужно будет менять повязку, чтобы не произошло заражения. Около недели, а может и двух, он не сможет говорить из-за повреждённых тканей – ему попросту будет больно, а также при сильной нагрузке может произойти частичная, а затем и полная потеря голоса. Все указания мы дадим Вам при выписке в виде списка, а сейчас, если хотите, можете пройти к нему в палату. Только не долго – уже достаточно поздно, и герру Линдеманну нужен покой.       Девушка выдохнула, её нервозное состояние понемногу начало сходить на нет. С Тиллем всё будет в порядке, а это главное.       Когда Надя пришла, мужчина всё ещё лежал без сознания. Таким спокойным она видела его только спящим, но это было совсем давно, да и в другой ситуации. Тигрез села на край больничной кровати и взяла его за руку.       — Тёплая, — Тигрез грустно улыбнулась и погладила большим пальцем тыльную сторону мужской руки.       Неожиданно конечность Линдеманна чуть сжала тонкие девичьи пальцы в ответ, и, посмотрев на его лицо, Надежда встретилась с ним взглядом.       — Надя ... — девушка не дала ему продолжить, бережно накрыв его губы указательным пальчиком.       — Ч-ш-ш-ш... — нежно улыбнувшись, она чуть сместила руку на его лице и погладила щеку, покрытую маленькой щетиной, отросшей за день. — Тебе нельзя разговаривать – доктор запретил.       Не разрывая зрительного контакта, мужчина с трудом поднял свободную руку и, взяв ею Надю за запястье, поднёс её пальцы обратно к своим губам и трепетно поцеловал.

***

      Прошла неделя после аварии, и Тилля выписали, но прописали строгий домашний режим и молчание на протяжении ещё одной недели, до осмотра доктора. Также ему нужна была ассистентка, которая должна была менять повязки и следить за соблюдением всех рекомендаций.       «Что?! Какая, к чёрту, ассистентка?! Мне не нужны няньки!» — написал разгневанный Линдеманн на листе бумаги.       Он наотрез отказывался выписываться – не хотел, чтобы за ним наблюдали, как за маленьким ребёнком. Тогда Менгеле позвонил его матери. Бригитты всё ещё не было в Гейдельберге, но она должна была вернуться в него через несколько дней. Мужчину всё равно не устраивала идея нахождения какой-то незнакомой женщины в своём доме, даже со столь коротким сроком.

***

      Тигрез приехала домой поздней ночью, хотела хорошенько отдохнуть после тяжёлого дня и принять прохладный душ, но её планы сорвал телефонный звонок. На телефон высветилось имя Бригитты Хильдегард.       — Алло, — голос Надежды был уставшим из-за бессонных ночей.       — Здравствуй, моя дорогая. Надюша, милая, у меня к тебе есть просьба, — голос женщины звучал взволнованно.       — Гитта, у Вас всё в порядке?       — Да, у меня всё хорошо. Я хотела спросить, не могла бы ты побыть с Тиллем до моего приезда? Он категорически отказывается от предоставленной больницей медсестрой. Я просто не знаю что мне делать. Ах, ты же знаешь, он такой упёртый!       — Я, конечно, могу, но не больше недели – мне нужно будет лететь обратно в Нью-Йорк.       Изначально девушка хотела отказаться, но не смогла. Хильдегард всегда хорошо к ней относилась, и после её расставания с мужчиной они даже пару раз общались.       — Спасибо, дорогая. Забери его, пожалуйста, завтра вечером из больницы. Я предупрежу доктора Менгеле. Ещё раз спасибо.       Разговор закончился, и, устало вздохнув, Надя пошла в душ.

***

      Вечером следующего дня Тигрез заехала в больницу за Линдеманном. Она зашла в больничный холл, где он уже ждал её.       — Привет, — Надежда подошла к мужчине и встала рядом. Вид у него был не очень, но лучше, чем при попадании в больницу. Волосы торчали в разные стороны, а белая футболка и синие джинсы-бананы хоть и были помяты, но на совесть отстираны персоналом больницы от крови. Теперь для него это стало обычным – строгая профессорская одежда осталась в прошлом. Он стал простым мужчиной, владельцем книжного магазина-кафе. — Ну что, поехали домой? — она нежно улыбнулась ему.       «Не нужно разговаривать со мной, как с ребёнком», — написал Тилль в блокноте. Что ж, колким он так и остался.       Линдеманн встал со стула и, не дожидаясь девушки, пошёл к выходу. Она догнала его, когда он укладывал свои немногочисленные вещи в багажник.       — А ты не веди себя, как ребёнок! — Надя села за водительское место, хлопнув дверью, и стала ждать.       Мужчина вскоре тоже сел в машину на соседнее место и протянул ей блокнот с запиской.       «Мне не нужна нянька! Если бы меня оставили в покое, я бы не вёл себя так!»       — Не волнуйся, моя компания не будет тебе в тягость. Всего неделя – и ты меня больше не увидишь, я улечу в Нью-Йорк. Если бы не твоя мать, которой я не могла отказать, я бы давно была там, — Тигрез сама не поняла, откуда в ней взялся такой гнев. Тяжело вздохнув, она нажала на педаль газа, и они выехали со стоянки.

***

      Надежда остановила машину у большого дома, из которого она когда-то убежала в слезах. Именно тогда она в последний раз видела Тилля. Эти воспоминания причиняли некоторый дискомфорт, когда она думала об этом, тем более в присутствии самого мужчины.       Они вошли в дом. В нём ничего не изменилось: даже такие вещи, как книги, остались на своих местах. Всё было в пыли; цветы, за которыми девушке так нравилось ухаживать, завяли.       Как будто здесь никто и не жил.       — Почему здесь так грязно? — Надя была в откровенном шоке из-за увиденного.       «Я здесь не живу»       — А где ты живёшь?       «В маленькой квартирке над кофейней», — в тишине раздавались лишь звук пишущей по бумаге ручки и голос Тигрез.       — А почему ты не живёшь здесь?       «На то есть свои причины. И слишком много вопросов»       Надежда закатила глаза.       — Ну раз та квартира всё равно маленькая, то ты останешься здесь. Доктор сказал, что тебе нужен простор и свежий воздух. Будешь ходить гулять на задний двор, — девушка взглянула на грязные окна и помотала головой. Видимо, он действительно давно не появлялся здесь. — Ладно, тебе надо отдыхать. Увидимся завтра, приеду утром, — Надя хотела пойти к выходу, но Линдеманн схватил её за руку.       «Разве не будет лучше, если ты останешься здесь? Тем более уже достаточно поздно», — написал он и протянул ей блокнот.       — Ты считаешь это хорошей идеей?       Вновь звук письма.       «Ты собираешься каждый раз ездить туда-сюда? Это глупо. Места хватит, дом не маленький»       — Ладно, — ответила Тигрез после минутного молчания. — Но мне всё равно завтра придётся съездить за вещами.       Надежда поднялась на второй этаж, чтобы подготовить комнату и себе, и Тиллю. Она стянула белую пыльную ткань с кровати и застелила её новым постельным бельём. Также она стянула ткань с остальной мебели.       «Он даже оставил почти все вещи на своих местах», — удивлённо заметила девушка.       В шкафу лежали вещи мужчины. В комоде, в котором Надя брала постельное бельё, тоже всё было нетронутым. Даже книжные полки, которых в его доме было так много, были до ужаса пыльные, поэтому Тигрез вошла в ванную, нашла тряпку, намочила её, протёрла все пыльные поверхности в доме и приоткрыла окна, чтобы проветрить.       Наведя небольшой порядок, хотя бы пока что, Надежда решила принять холодный душ – то, что нужно в конце сложного дня.       «И вот я снова с ним, в одном доме. В его доме. В том самом», — каждое воспоминание, связанное с этим местом, причиняло боль. Когда-то они, около камина, вместе читали, и девушка постоянно засыпала под звук его чарующего голоса. А сейчас он молчал. За эти дни она почти забыла, как звучал его голос.       «Всего неделя, и ты улетишь обратно в Нью-Йорк, вы больше не встретитесь. Всё будет так, как раньше», — говорил её внутренний голос.       Надя вдруг услышала, как хлопнула дверь предоставленной ей комнаты. Она вышла из ванной, обёрнутая лишь полотенцем, и, подойдя к кровати, увидела аккуратно сложенную белую футболку и клетчатые пижамные штаны, в которых она, скорее всего, утонет, лежащими на подушке. Тигрез посмотрела в сторону двери и улыбнулась краешком губ.

***

      В доме наступила полнейшая тишина. Ночь – время для собственных мыслей. Линдеманн долго не мог уснуть. Мысли заполняли его голову, давя на черепную коробку.       «Хах, она спросила, почему я здесь не живу», — хоть мужчина и не ответил ей на этот вопрос, но сам он знал ответ.       Он не мог жить там один. Без неё стало пусто. Тот Тилль, которым он был до встречи с ней, с лёгкостью мог жить один в большом доме. Однако тот Тилль, которым он стал после встречи с ней … Он не мог. Он изменился. Он не мог спать, зная, что её нет рядом. Он думал, что так будет лучше для неё, поэтому он тогда сказал ей те слова, причинив боль им обоим. Если бы она только знала ... Знала, насколько он жалеет. Знала, как ему было сложно говорить те слова. Знала, как он её любил, любит и будет любить.       Именно поэтому он переехал в маленькую квартирку над кофейней.       Через какое-то время Линдеманн всё-таки уснул – наверное, подействовало снотворное, выписанное ему в больнице.       А вот Надежде не спалось от слова совсем.       Знание о том, что он в соседней комнате, почему-то не давало ей покоя. Ей хотелось обнять его и, прижавшись друг к другу, уснуть.       «Боже, хватит! — ругалась на себя девушка от таких мыслей. — Всё в прошлом и для меня, и для него. Для него уж точно».       Наде так и не удалось уснуть. Она встала и тихо, на цыпочках, пробралася в библиотеку. Взяла первую попавшуюся книгу и, открыв её, чихнула от скопившейся пыли.       — Так не пойдёт, — Тигрез взяла в кладовке всё, что ей нужно, и начала уборку.       Таким образом, она убралась во всём доме.       Когда Надежда закончила протирать последнюю полку на кухне, уже начинало светать. Расположившись в кресле, она открыла книгу. Оказалось, что девушка вытащила "Красавицу и Чудовище".       «Не знала, что у Тилля есть сказки», — подумала Надя и принялась читать.       Прочитав несколько страниц, она уснула, и книга выпала из её рук на пол.

***

      Тилль проснулся, провёл все утренние процедуры и, постучав в дверь Тигрез, открыл её, но увидел лишь пустую помятую постель. Он спустился вниз и удивился, что везде чисто, а Надежды нигде нет. Тогда он вернулся наверх и увидел немного приоткрытую дверь библиотеки.       «Мышка в норке», — ласково пронеслось в его голове.       Зайдя туда, он увидел спокойно спящую в кресле девушку и лежащую на полу книгу. Мужчина поднял книгу и вернул на место, а Надю бережно накрыл пледом и ушёл.

***

      Тигрез проснулась спустя несколько часов. Телефон показывал 11:03.       — Чёрт! Тиллю нужно менять повязки! — взволновано вскрикнула Надежда и только потом заметила, что укрыта пледом. — Когда это я успела укрытся? А книга где? — она прибывала в негодовании.       Умывшись холодной водой, девушка пошла на поиски Линдеманна. Она, постучавшись, открыла дверь его спальни, но там никого не оказалось. Ни в гостиной, ни в кабинете его тоже не было. У них получились некие кошки-мышки: сначала мужчина искал Надю, а теперь она искала его, вот только Тилль нашёл свою пропажу, а она – нет. Тигрез даже написала ему, однако ответа не последовало, поэтому она собралась и хотела было поехать на его поиски по знакомым местам, но, выйдя на улицу, не увидела машины на месте. Надежда начала волноваться. Она бы могла вызвать такси, но, пока оно приедет, а она потом будет искать на нём Линдеманна, он сам вернётся домой. Оставалось только ждать.       Девушка вернулась в библиотеку, вновь взяла с полки "Красавицу и Чудовище" и, спустившись в гостиную, стала читать, чтобы отвлечься от дурных мыслей.

***

      Прошло два часа, прежде чем Надя услышала звук подъезжающей машины, а потом и открывающейся двери.       — Где ты был? — спросила Тигрез и недовольно хмыкнула. Тилль не дал ответа, а просто прошёл на кухню и налил себе стакан воды. — Линдеманн! — он посмотрел на Надежду и с трудом сдержал нежную улыбку: она выглядела слишком мило в его огромных штанах, которые свалились бы с неё, если бы не завязки на талии.       Бывший профессор протянул руку, чтобы девушка передала ему блокнот, с помощью которого он "говорил", и она, со вздохом возмущения, передала ему предмет. Раздался звук письма.       «Я ездил в кафе. За время моего отсутствия там скопилось много дел», — написал Тилль и посмотрел на Надю.       — Ну, во-первых, тебе нельзя за руль – ты слишком слаб для поездок. Во-вторых, мог бы и меня попросить тебя отвезти, — сложив руки на груди, сказала Тигрез и нахмурилась.       «Во-первых, ты спала. Во-вторых, почему здесь так чисто? Когда ты успела убраться?»       — Во-первых, не переводи тему, Тилль Линдеманн. Во-вторых, мне просто не спалось.       «Во-первых, не отчитывай меня, словно ребёнка. Во-вторых, мне пора менять повязки, так что успокойся и помоги мне», — яростно написал мужчина, а затем молча прошёл в гостиную и сел на диван в позу ожидания.       Надежда глубоко вздохнула и выдохнула, пытаясь унять своё недовольство от произошедшей ситуации. Спор опять окончил он. Взяв нужные предметы для перевязки, девушка встала между широко разведённых ног возмутительно спокойного Тилля и начала свою работу.       Большой порез у сгиба его руки выглядел уже не так страшно, как в больнице. Перемотанная ладонь уже почти зажила, а с предплечья можно и вовсе убрать повязку.       — Сейчас я сниму бинт с шеи, будет немного неприятно, — сказала Надя и протянула руки к горлу.       Маленькие женские пальчики аккуратно сняли старую повязку. Она протёрла шею обеззараживающей жидкостью и начала нежными движениями наносить мазь. Линдеманн издал тихий-тихий стон.       — Тебе больно? Прости, пожалуйста! — заволновалась Тигрез и убрала руки от его шеи. Мужчина посмотрел ей в глаза, положил руки на заднюю сторону её ног выше колена, поглаживая большими пальцами переднюю часть бёдер над коленными чашечками, и ласково улыбнулся, прежде чем помотать головой. Щёки Надежды покрылись румянцем, и она, смутившись, закончила. — Не забудь выпить таблетки, они на кухонной стойке, — пробормотала девушка и чуть ли не бегом ретировалась наверх.

***

      Вечером Надя съездила за своими вещами и, вернувшись, заметила на столе вазу с букетом из полевой лаванды. Приблизившись, она почувствовала её запах. Как в детстве, когда она с бабушкой гуляла в лесу у её дома и они наткнулись на поле с лавандой. Именно тогда Тигрез полюбила полевые цветы. Надежда поднялась на второй этаж с детской улыбкой на лице.       — Ты опять выходил? — спросила она Тилля, сидящего за рабочим столом в спальне.       «Ты сама сказала, что мне нужны прогулки на свежем воздухе».       — Наконец-то, ты начал ко мне прислушиваться, — улыбнулась девушка. — Почему именно лаванда? — поинтересовалась Надя, на что мужчина пожал плечами. — Что ж, ладно. Спокойной ночи.       Линдеманн подарил ей именно лаванду, потому что всё ещё помнил, что её любимые цветы – полевые.       Да и не только поэтому.