9. Знала бы ты, как я умирал без тебя

      Неделя шла своим чередом. Надежда и Тилль более-менее уживались всё это время. Происходило много разных моментов: хороших, а также неловких – почти все перевязки сопровождались неловкостью с обеих сторон. Ссоры, если говорить точнее, были немые: в доме звучали только женский голос и тяжёлые мужские вздохи, означающие ярое недовольство. Он всё ещё был недоволен тем, что ему нужна сиделка. И каждый раз девушка говорила ему, сколько осталось дней, прежде чем она уйдёт и не будет больше докучать ему своим присутствием.       И вот осталось всего три дня.       За эти три дня они могли сказать друг другу о своих чувствах. Но в чём смысл этих слов, если чувства односторонние? Правильно – смысла нет. Так считал и Линдеманн, и Надя, поэтому оба упорно молчали.       «Ты выпил таблетки?» — каждое утро начиналось с одного и того же вопроса от Тигрез, если она вставала чуть позже мужчины. Ответом служил его недовольный взгляд, обозначающий что-то по типу: «Я, по-твоему, тупой?» или «Думаешь, у меня проблемы с памятью?», на что она просто закатывала глаза и шла на кухню готовить завтрак. Если посмотреть со стороны, всю эту неделю они жили, как пожилая сварливая пара, которым жутко наскучило общество друг друга.       Надежда делала обычную утреннюю перевязку, после чего они оба сидели либо в библиотеке, либо Тилль в своём кабинете, а девушка опять-таки в библиотеке. И всегда молча, только периодически бросая друг на друга тоскливые взгляды, но так, чтобы – не дай Бог! – второй этого не заметил.

***

      В очередной раз, когда они сидели в библиотеке, уткнувшись в книги, Наде в голову пришла гениальная идея.       — Тилль, — позвала она мужчину. Тот поднял голову и посмотрел на неё сквозь линзы очков, выгнув бровь в немом вопросе. — Как ты смотришь на то, чтобы сходить в кино, а то безвылазно сидеть в четырёх стенах уже как-то надоело. Что скажешь? — Тигрез уже почти месяц в Гейдельберге, а так никуда и не сходила.       Бывший профессор, немного подумав, взял свой блокнот и написал:       «Считаешь это хорошей идеей?»       — А почему нет? Ты больше не мой профессор, причём очень давно, и мы же не на свидание идём, — ответила ему Надежда и передразнила его, подняв, как он, бровь.       «Как хочешь, только я ни за что не пойду на мелодраму», — Линдеманн встал и пошёл за кофе, а девушка взяла ноутбук и начала бронировать билеты.       Она выбрала фильм ужасов, сама не понимая почему, ведь ненавидела их, потому что попросту боялась, но в этот раз решила попробовать – всё-таки уже взрослая.       Итог: она пожалела о своём выборе.       Сеанс кончился, когда уже наступил вечер и на улице начало темнеть. Тилль и Надя шли по небольшому скверу домой и говорили о фильме. Да, именно говорили – в этот вечер ему в край надоело молчать и он не выдержал.       — Зачем ты выбрала ужастик, если половину фильма сидела с закрытыми глазами?       — Ну, во-первых, я думала, что выдержу ужастик, потому что боялась их, когда была ещё совсем маленькая, а во-вторых, может, ты всё-таки вернёшься к ручке и бумаге? Не стоит напрягать связки до осмотра доктора, — Тигрез не нравились эти своевольничества мужчины, но, видимо, отговорить его не получится – это же чёртов Тилль.       — Ты и сейчас маленькая, — поддел её психолог, проигнорировав слова насчёт связок.       — Ах ты … — Надежда не договорила, взвизгнув и отскочив в объятия мужчины, потому что кто-то резко выскочил из кустов.       — Это всего лишь кошка, Надюш, — он едва сдерживал смех. — Просто кошка, — Линдеманн всё-таки тихо засмеялся.       Девушка отстранилась от крепкой мужской груди и ударила его в плечо.       — Да ну тебя.       Они шли домой какое-то время в тишине, пока Надя не начала потихоньку смеяться.       — Что смешного? — спросил Тилль с хрипотцой в голосе.       — Я испугалась кошки, — Тигрез заливалась смехом, пока бывший профессор смотрел на неё с теплотой в глазах и слегка посмеивался.       Они обсуждали идею сходить на другой фильм, который ни в коем случае не будет ужастиком, пока телефон Надежды не завибрировал. Ей написал Деро.

«Привет, малышка. Как ты?»

      Мужчина тоже увидел, от кого пришло сообщение.       — Отвечу позже. На чём мы остановились? — девушка убрала телефон и улыбнулась, только потом заметив, что лицо её собеседника стало мрачной маской.       — Я устал, пойдём домой, — Линдеманн рванул вперёд и шёл настолько быстро, что Надя не успевала за ним, понимая, что что-то не так.       — Тилль, что случилось? — спросила она его, когда они оба уже вошли в дом. Психолог лишь без слов прошёл на кухню и налил стакан воды. — Линдеманн!       — Я же сказал, что просто устал.       — Я знаю тебя. Знаю, когда ты врёшь. Что, мать твою, случилось?       — Ничего.       — Чёрт возьми! Я тебя не понимаю! Всё было хорошо, а ты вдруг резко меняешься в настроении и отвечаешь своими любимыми односложными ответами!       — Отстань от меня. Иди лучше ответь своему жениху.       — Кому?! Что ты несёшь?! Какому, нахрен, жениху?!       — Боже, Надя, не держи меня за идиота, я всё видел. И то интервью с Рид – тоже.       — То интервью – просто жалкий монтаж.       — Вы целовались, а потом он сделал тебе предложение в особняке Тэгтгренов. Не смей держать меня за идиота! — он, наконец, поднял взгляд на Тигрез и повысил голос.       — Во-первых, не кричи – тебе нельзя напрягать связки. Во-вторых, я не держу тебя за идиота – ты и сам с этим прекрасно справляешься. С чего ты всё это взял?       — Плевать я хотел на мои связки! А как ты объяснишь кольцо?       — Господи, Тилль, это кольцо, которое ты подарил мне в наше первое Рождество! Я крутила его в руках и уронила, а он просто его поднял и надел на мой палец. А поцелуй ... Да, он меня поцеловал, но я отказала, потому что не люблю его. Да и какая тебе, вообще, разница! Почему я должна отчитываться перед тобой? Мы с тобой не в отношениях!.. И в этом не я виновата, — последнее предложение Надежда сказала почти шёпотом. — Я не понимаю тебя. Ты то отталкиваешь меня, то позволяешь приблизится, то вновь отталкиваешь.       — Потому что ты играешь моими чувствами, словно игрушкой! — заявил мужчина.       Девушка подошла ближе и, взмахнув рукой, оставила яркий красный след на его щеке.       — Не смей так говорить! Это не я бросила тебя, сказав, что просто воспользовалась тобой! — Надя всхлипнула, а по её щекам потекли слёзы. — Ты хоть сам понимаешь, что говоришь?       — Я ... В ту ночь, когда я попал в аварию, я был в ярости из-за того, что увидел у Тэгтгренов. Я ехал на огромной скорости и намеренно потерял управление. А в ту ночь, когда я сказал тебе … Кхм, ты знаешь, что я сказал, но я не хотел этого. Я солгал.       — Да зачем же, Господи?!       — Я хотел лучшего для тебя, но ты бы не уехала без меня! Тогда я не мог просто так взять и покинуть университет! Поэтому я тебе всякого наговорил – не хотел препятствовать твоей мечте!       — Почему ты всё решил за меня?       — Я хотел … Я просто хотел …       — Реши сначала, что ты хотел, а потом уже посмотрим. Сегодня я переночую у себя, — Тигрез развернулась и хотела было уйти, но Линдеманн не дал ей этого сделать, схватив за руку.       — Я уже не знаю, что хотел тогда, но знаю, чего хочу сейчас, — он притянул Надежду к себе и впился в губы страстным поцелуем, изголодавшись за несколько лет по её нежному телу, ласке и чувствам, которые она в нём пробуждала.       Она ...       Только она ...       Сначала девушка пыталась вырваться и била его своими маленькими кулочками по груди, но через некоторое время ярость в ней угасла, и она ответила ему. Тилль почувствовал на губах солёный вкус её пролитых слёз. Он аккуратно приподнял и посадил её на стол, продолжая свои профессиональные ласки. Мужчина целовал её в губы, в шею, в щёки и вновь возвращался к губам.       Она с готовностью отвечала ему, со всей страстью обнимая, сминая в безжалостном, почти болезненном поцелуе губы. Воздуха не хватало, они оба делали рваные частые вздохи, задыхаясь ещё и от эмоций. Надя обхватыватила его язык, слегка посасывая, а потом прикусила нижнюю губу, вызывая у Линдеманна тихий рык.       Тигрез застонала от удовольствия, когда он задрал её футболку и добрался до груди, требовательно сжимая и заставляя Надежду хотеть большего. Бывший профессор отстранился от неё, наклонил голову и накрыл один сосок губами, а рукой переместился к другой груди. Обвёл языком, подразнил и чуть прикусил нежную вершинку.       Это было слишком хорошо, слишком горячо ...       Слишком желанно …       Она развела ноги, когда Тилль стянул с неё джинсы, накрыл чувствительное местечко сквозь тонкую ткань кружевного белья и порочно ухмыльнулся с соском во рту, когда почувствовал влагу.       Она посмотрела ему в глаза затуманенным взором, сдвинула брови и замычала от наслаждения. Внизу живота, благодаря его умелым пальцам, затянулся тугой узел. С губ срывалось частое дыхание, ноги начало покалывать. Надя судорожно цеплялась руками за столешницу, чтобы не упасть, но от глаз мужчины была не в силах оторваться.       Он прожигал её своим взглядом насквозь, смотрел с наслаждением, желанием и интересом. Линдеманн одним резким движением отодвинул бельё в сторону и проник в её жаркое лоно пальцем. В этот же момент он прислонился губами к её виску и шумно выдохнул.       Тигрез застонала, когда он добавил второй палец к первому и начинал ими двигать.       — Знала бы ты, как я умирал без тебя, — с горечью прошептал он, и воздействие его голоса на неё было просто чем-то невероятным. — Каждый раз, когда Себастьян рассказывал о тебе и твоих успехах на нашем общем семейном празднике, я был безумно горд за тебя и при этом безумно хотел встать из-за стола и выйти в окно от того, как поступил с тобой ... Прости меня, любимая, ты только прости ...       Она обняла его, желая придвинуться ещё ближе, поцеловать, но он удержал её на месте, печально помотав головой. Надежда вновь свела брови, но уже возмущённо, и тут же издала стон. Когда возбуждение и удовольствие накрыли её от приближающегося оргазма, девушка бесстыдно задвигала бёдрами, насаживаясь на его пальцы и сжимая массивные плечи.       — Ну уж нет, так дело не пойдёт.       С влажным хлюпающим звуком он достал пальцы и обхватил ими щёки Нади, поглаживая их и заставляя её посмотреть на себя, откинув голову. Она чувствовала влагу на своём лице и собственный запах, который казался весьма соблазнительным.       — Хочешь кончить?.. — его голос звучал так, будто он был змеем-искусителем во плоти.       Она кивнула, жалобно всхлипнув:       — Тилль …       Он коснулся её носа своим, втянул запах, а потом слизнул влагу со своих пальцев, задевая языком её щеку и оставляя на ней мокрый след.       Тигрез не выдержала и сжала ноги, чтобы удержать ускользающий оргазм, и это привлекло его внимание.       — Позволь мне вкусить тебя, любимая.       Она изумилась. На её лице отразилось замешательство, поэтому он пояснил:       — Твой вкус всегда помогал мне забыть то, что я когда-либо творил.       Мужчина наклонился, чтобы нежно поцеловать её грудь, а затем полностью раздел и стал медленно целовать ниже, покусывая и всасывая кожу, двигаясь дальше, к её гладкому плоскому животу. Рукой он медленно раздвинул ей ноги, которые с такой же лёгкостью и готовностью раскрылись для него. Длинный палец скользнул между них, найдя её влажную и податливую плоть. Надежда закрыла глаза и выгнулась дугой ему навстречу. Её мгновенно поглотило острое желание.       Он нежно проложил дорожку поцелуев на её бёдрах, а затем она почувствовала горячее дыхание на своём бритом лобке. После этого последовало прикосновение его рта, впивающегося в складки, чтобы впитать её эссенцию, и тёплый влажный язык, лениво поглаживающий её набухший бутон. Девушка невольно дёрнулась, и его рука тут же легла ей на живот, удерживая на месте. Она резко вдохнула, стараясь сосредоточиться на том, чтобы продлить удовольствие как можно дольше. Посмотрев вниз, она увидела его темноволосую голову, мерно покачивающуюся у неё между ног, пока он вытягивал из неё все соки.       К языку присоединился палец, который исследовал её, поглаживая стенки, и вызывал ещё большее наслаждение. Внизу живота уже в который раз скрутился горячий узел, и по всему телу стало распространяться приятное покалывание. Ради него она хотела продержаться подольше, но из-за настойчиво ласкающего языка напрочь потеряла контроль над собой. Её клитор пульсировал под его прикосновениями, и она знала, что долго не протянет. Следом за этим, когда ей показалось, что она больше не выдержит, Надя ощутила кое-что ещё – то, что она чувствовала лишь однажды, когда они решили поэкспериментировать в своей интимной жизни незадолго до расставания.       Он аккуратно просунул сначала кончик, а потом и весь свой влажный палец в её тугой задний проход.       Её глаза распахнулись. Боже, это было так приятно! Тигрез никогда не интересовалась чем-то подобным, но теперь, когда это происходило вновь, как в тот первый раз, удивилась, почему это вызвало у неё столь быстрое и сильное возбуждение. Его палец был недостаточно большим, чтобы причинить боль, но так восхитительно поглаживал изнутри, входил и выходил из тугого чувствительного прохода, что она не могла держать себя в руках и безостановочно стонала.       Она так сосредоточилась на его действиях там, что какое-то время игнорировала другие ощущения. Внезапно они стали ярче, когда ещё один палец присоединился к первому. На этот раз проникновение сопровождалось лёгким дискомфортом, так как её мышцы непривычно растягивались, чтобы приспособиться. Линдеманн двигал пальцами ритмично, но нежно, и каждый толчок приносил ей несказанное наслаждение.       Затем его язык вернулся к прежней задаче.       — Боже!.. Как же мне не хватало тебя все эти годы!.. Не останавливайся … Пожалуйста … Не останавливайся!..       Он и не собирался. Теперь его язык с нажимом скользил вокруг клитора, в то время как пальцы размеренно двигались внутри заднего прохода. Бывший профессор полностью обхватил губами её спелый бутон и в последний раз сильно всосал его в рот, одновременно проводя по нему языком.       Надежда судорожно вздохнула, широко раскрыв глаза. Её тело застыло. А потом она разлетелась на кусочки, когда экстаз снова и снова пронизывал её насквозь. Слова были выше её возможностей, поэтому она издавала только стоны глубочайшего восторга, переполнявшего её тело, которое отказывалось оставаться неподвижным, несмотря на попытки Тилля прижать его к столу. Какое-то время девушка безудержно дёргалась, пока последняя капля не покинула её глубины и он не слизал этот спасительный сладковатый нектар.       Не успела Надя и дух перевести, отдавшись этому безумному ощущению, как внутри снова разгорелся огонь, когда она почувствовала его влажный от предэякулята член, прижимающийся к её бедру и подрагивающий. Тигрез выгнула спину, чтобы быть ещё ближе к нему.       Этот огонь в них напоминал безумие. Она почти не соображала, сгорая от желания. Ей хотелось раствориться в нём, хотелось, чтобы он был в ней. Надежда застонала в его губы и задрожала всем телом, когда он наклонился и со всей своей безудержной страстью поцеловал её.       Мужчина приспустил её, поставил на пол и развернул спиной к себе, наклоняя, укладывая животом на стол, и, любовно проведя рукой по бархатной спине, вошёл в неё одним плавным заполняющим движением. Оба замерли от удовольствия, тяжело дыша. Девушка начала тихо постанывать, когда он стал двигаться в ней. Его темп был властным, страстным и родным – таким же, как и раньше. Она выгнула спину, всхлипнула и прикрыла лицо руками, но тут же почувствовала пальцы в своих волосах, которые нежно пробирались сквозь прядки и массировали кожу головы. Линдеманн наклонился к ней, прижавшись упругим торсом к её спине и остановившись, и хрипло произнёс:       — После тебя у меня никого не было, — он оставил на её виске короткий, но такой необходимый поцелуй. — Я не мог вступать в отношения и заниматься сексом с другой женщиной, зная, что она – не ты ... В моём сердце и голове всегда была лишь ты ... Ты ... Только ты ...       Надя что-то неразборчиво промычала, приподнимая попку и подаваясь ему навстречу, но бывший профессор крепко схватил её за бедро, фиксируя.       — Что ты скажешь на это? — его дыхание опалило её ухо, и он легонько прикусил мочку.       Сильнее выгнувшись к нему, она мазнула губами по слегка отросшим волоскам на его щеке, в ответ направляясь к мужскому уху.       — У меня не было мужчин, Тилль. Ты стал моей первой и единственной настоящей любовью, — шептала Тигрез, очерчивая языком ушную раковину. — И, несмотря на то, что ты себе там навыдумывал, знай, что с Деро меня ничего не связывает, — он уже было хотел что-то на это ответить, но Надежда не дала ему этого сделать, приложив пальчик к его губам. — Пожалуйста, Тилль, займись со мной любовью ...       Дважды его просить не пришлось – с хриплым стоном он снова начал ритмично двигаться в ней, но уже более чувственно.       Они оба были на грани.       Линдеманн откинул голову назад, когда по телу девушки прошла очередная волна дрожи, а стенки её влагалища сжали его ещё сильнее. Она вскрикнула, что-то неразборчиво пролепетав и, кажется, выругавшись. Тилль ещё несколько раз отрывисто толкнулся в неё и кончил, ощущая оглушающий шум в ушах.       И всё вокруг замерло.       Надя лежела на влажной от их пота столешнице, пытаясь отдышаться. Бывший профессор тоже восстанавливал дыхание, нежно поглаживая её по пояснице и покрасневшим ягодицам.       Аккуратно подняв Тигрез на руки, он бережно перенёс её на второй этаж, в когда-то их общую комнату, и, уложив на кровать, лёг рядом.       — Я люблю тебя и всегда любил, — мужчина уткнулся носом в любимое плечо, нежно, трепетно целуя бархатную кожу.       — Я тоже всё ещё люблю тебя, Тилль, — послышался слабый голос Надежды.

***

      За окном раздавалось щебетание птиц, шумел августовский ветер, где-то в соседнем доме слышался звук газонокосилки и лай собак.       Наступил последний день лета.       Девушка неожиданно проснулась и почувствовала, как её талию обвила тяжёлая мужская рука, а в шею кто-то уткнулся носом, и его горячее дыхание обжигало кожу. Надя нахмурила брови и тяжело вздохнула.       — Чёрт! — прошептала она.       Тигрез аккуратно убрала руку Линдеманна, изо всех сил пытаясь его не разбудить, тихо встала и спустилась вниз, разыскивая там свою одежду.       Надежда пыталась обдумать произошедшее. Что это было? Как это произошло и что делать дальше? Он сказал, что любит её. Неужели это правда? Но почему он же всё решил за неё? Они же могли всё решить вместе! Но, видимо, Тилль об этом не подумал, сделав такой опрометчивый поступок.       Девушка сидела за столом и пила кофе, когда он спустился вниз и вошёл в кухню. Она потупила глаза в стол, не зная, что сказать. Психолог же налил себе стакан воды и молча опёрся бедром о кухонную стойку.       Повисла неловкая тишина.       — И? Что это было? — набравшись смелости, спросила Надя.       — А что это, по-твоему, было? — задал ответный вопрос мужчина.       — Если бы я знала точный ответ – не спрашивала бы, — огрызнулась она.       — По-моему, я вчера всё достаточно ясно сказал, — он отставил пустой стакан и скрестил руки на груди.       — Тебе не кажется, что это было ошибкой? Это всего лишь старые чувства, всплывшие на поверхность. Что-то мимолётное.       — Ты хоть сама веришь в то, что говоришь? — горько усмехнулся Линдеманн.       — Я не знаю. Я уже ни в чём не уверена, Тилль. Тем более сегодня я улетаю, — Тигрез пожала плечами.       Вновь воцарилось молчание. Она поняла, что разговор лучше закончить прямо сейчас, поэтому встала, пошла к раковине и, помыв кружку, поставила её в висящий на стене шкафчик для посуды. Надежда уже хотела уйти, но бывший профессор резко схватил её за руку и развернул к себе.       — Зато я уверен, — и впился ей в губы.       Он целовал её нежно, но в то же время по-хозяйски, запуская пальцы ей в волосы и притягивая ближе.       Их прервал звонок в дверь.       — Должно быть, это доктор Менгеле, — пробормотала девушка и, смущённо опустив глаза в пол, пошла открывать дверь.

***

      Спустя некоторое время, когда Йозеф закончил осмотр и сказал, что всё в порядке, Тилль чуть ли не бегом спустился вниз, но Нади нигде не было.       — Надя! — позвал её мужчина, но она не откликнулась.       Из кухни внезапно вышла его мать, приехавшая незадолго до окончания осмотра       — Её здесь нет, — лицо Бригитты было полно печали, а глаза – невыплаканных слёз.       — Где она?!       — Она просила передать тебе это, — женщина протянула ему письмо.

***

Некоторое время назад:

      Тигрез сидела на диване и ждала обоих мужчин, чтобы узнать, всё ли хорошо. А ещё очень много думала. Прошедшая ночь, этот утренний поцелуй, его слова ... Она совсем запуталась!       Надежда посидела ещё немного и, тяжело вздохнув, тихо и быстро, насколько это было, вообще, возможно, поднялась в свою комнату и забрала чемодан. Она спустилась вниз и уже протянула руку, чтобы взяться за ручку, но её опередили с противоположной стороны. Дверь открылась, и в дом вошла Хильдегард.       — Здравствуй, Надюша, — сказала она и нежно улыбнулась. Взор женщины пал на чемодан, ручку которого очень крепко сжимала девичья рука. Гитта мгновенно изменилась в лице. — Ты уезжаешь?.. Сейчас?..       По щеке девушки скатилась одинокая слеза.       — Я … Я просто … Я не уверена, простите, — сказала Надя и посмотрела на женщину грустным взглядом.       — В чём ты не уверена, дорогая? — она подошла к Тигрез и бережно стёрла слезу с щеки.       — Во всём. Пожалуйста, просто передайте ему это, — Надежда вложила ей в руку письмо. — Рада была снова Вас видеть, но мне уже пора, — она обошла женщину и вышла за дверь.

***

Дорогой Тилль,

Мы прошли с тобой очень многое, ты мне безумно дорог, ты – самое лучшее, что было у меня в жизни. Я люблю любила тебя самой искренней, настоящей любовью, но сейчас я уже не уверена. Нет, не так. Я боюсь. Боюсь снова обжечься от любви. В прошлый раз мы расстались с тобой на не очень хорошей ноте, поэтому в этот раз мы лучше никак не расстанемся. Я просто исчезну. Позволь, в этот раз я решу за нас обоих. Спасибо тебе за всё.

Твоя Надя.

***

      Линдеманн дочитал письмо. Он тут же подошёл к журнальному столику и одним мощным движением перевернул его. Он был ужасно зол и в то же время растерян.       — Возьми мои ключи на полке, — послышался голос его матери.       — Что?..       — Если ты её любишь, то возьмёшь ключи, сядешь в эту чёртову машину, поедешь и остановишь её.       Бывший профессор пару секунд смотрел на мать, а потом рванул за ключами. Бригитта услышала только хлопок двери её машины и визг колёс.       Тилль мчал на такой скорости, за которую точно прилетит куча штрафов, но ему было всё равно. Остановившись на светофоре, он набрал номер крестника.       — Да?       — Во сколько у неё рейс? — грозно спросил мужчина.       — Ты о чём?       — Себ, не держи меня за идиота!       — Она просила не говорить тебе.       — Пожалуйста, скажи. Мне это нужно.       — Но нужно ли это ей, Тилль?..       — Себастьян! — вновь рявкнул бывший профессор, но тут же смягчил тон и почти шёпотом продолжил. — Пожалуйста. Я люблю её ...       — В 15:40, — коротко ответил парень и положил трубку.

***

      Линдеманн проезжал улицы одну за другой, торопясь на встречу со своей судьбой. Подъехав к аэропорту, он вышел из машины и побежал.       Проходя через толпы людей, психолог приблизился к пропускному ходу.       — Извините, герр, но без билета нельзя, — сказала ему работница аэропорта.       — Пожалуйста, я должен успеть! Там сидит моя девушка, и, если я её не остановлю, то рискую навсегда потерять!       — Простите, но нет.       Тилль ушёл к кассам и купил билет, чтобы его всё-таки пропустили, но, когда он пришёл, самолёт уже взлетел.       Он опоздал.

***

      Заканчивалась вторая неделя сентября. Девушка полностью погрузилась в работу и даже начала писать новую книгу. Каждый день начинался и заканчивался одинаково. Ей было невыносимо одиноко – теперь даже кот не встречал её, и она просто приходила в пустую квартиру и шла спать в свою холодную постель.

***

      Надя пришла домой, как обычно, поздно, сняла верхнюю одежду и пошла на кухню. Достав из одного шкафчика бокал, а из другого бутылку ликёра, она налила себе выпить.       — И как часто ты пьёшь после работы? — послышался голос из темноты.       Тигрез вздрогнула и обернулась. Она протянула дрожащую руку к стене и включила свет в гостиной.       — Тилль?.. Что ты здесь делаешь? И как ты меня нашёл? — Надежда была удивлена и полностью расстеряна.       Мужчина поднял руку, и девушка заметила связку знакомых ключей, висящую на его пальцах.       — Себ, — ответил бывший профессор.       — Чтоб я ещё раз дала этому засранцу ключи от своей квартиры, — пробубнила Надя, ставя бутылку и бокал на свои места.       — Не он мне их дал. Малыш Микаэль весь в деда в плане денег – его можно купить за приличную, исключительно по его меркам, сумму. Твои ключи стоили мне пяти евро и пачки ирисок, — усмехнулся он.       — Понятно. Так что ты здесь делаешь? — вновь спросила Тигрез.       — Надя, я долго думал и решил, почему бы мне не спросить тебя прямо сейчас, — Линдеманн подошёл ближе и встал перед ней на одно колено. — Надежда Тигрез, я уже потерял тебя однажды и не хочу делать это снова. Надя, окажи мне честь и стань моей женой.       — Тилль, встань сейчас же, — тихо сказала Надежда. — Пожалуйста.       — Надя …       — Уйди, — перебила его девушка.       — Но, Надя ...       — Опять ты решаешь за меня! Пожалуйста, просто уйди, — она подошла к двери и открыла её. Психолог поднялся на ноги. Он ещё раз пристально посмотрел на Надю. — Тилль, пожалуйста, — Тигрез была в шаге от того, чтобы заплакать.       Мужчина вышел за дверь, но, когда она уже почти закрыла её, выставил свою ладонь вперёд в качестве преграды.       — Ай, — на выдохе прошептал бывший профессор и втянул воздух сквозь зубы.       — Что ты делаешь?!

***

      Они сидели на кухне, и Надежда бинтовала ему руку.       — Ты придурок, Линдеманн. Я могла сломать тебе руку! — отчитывала его девушка.       — Но не сломала ведь.       — Придурок.       — Знаю. Узнал ещё после первого занятия с тобой и твоими дружками.       — Я тебе уже сто раз говорила, что не я писала.       — Но ты ведь всё равно так считала, — Тилль поднял глаза с их рук на Надю. — И считаешь по сей день, — она лишь цокнула языком и помотала головой.       — Тилль, что ты от меня хочешь?.. — Тигрез закончила бинтовать его руку и, отпустив её, сложила свои на коленях.       — Надя, я люблю тебя.       — Нет, Тилль.       — Надежда …       — Я не верю тебе.       — Да дай ты мне сказать! Дай мне шанс. Позволь мне всё тебе доказать, дай мне неделю.       — И что тебе даст эта неделя? — теперь уже Надежда посмотрела прямо в зелёные глаза мужчины.       — Тебя.       Девушка усмехнулась.       — Боже, Тилль, ты ведёшь себя, как подросток.       — Я знаю, — он выдержал паузу. — Надя, пожалуйста. Я больше не могу без тебя ...       Она молчала втечение пары минут.       — Ладно. Одна неделя – и отстанешь от меня, если ничего не получится.       — Обещаю.       — А сейчас уйди, пожалуйста. Уже поздно, и я хочу спать, — Тигрез встала и прошла к двери через весь коридор. Психолог шёл следом.       — До завтра, любовь моя.       — Пока, — когда он ушёл, Надежда закрыла дверь и сползла по ней на пол. — Боже, неужели он это всерьёз?..