10. И так будет всегда

      Надежда сидела весь день дома и пыталась что-то написать, но ничего не выходило – в её мыслях витал один Линдеманн, заявившийся к ней без спроса в квартиру.       Неожиданно раздался звонок в дверь.       Девушка встала с дивана, потянулась и пошла открывать. На пороге она увидела молодого парня в жёлтой униформе.       — Здравствуйте, Вы мисс Тигрез? — спросил её парень.       — Здравствуйте, да, — расстерянно ответила она.       — На ваше имя заказана доставка. Распишитесь, пожалуйста, — сказал курьер.       — Но я ничего не заказывала ...       — Мисс Тигрез, даже если и так – просто заберите.       Надя расписалась и забрала большую коробку с красным бантом. Закрыв за парнем дверь, она поставила доставку на стол и развязала ленту. Перед Надеждой предстало очень красивое красное платье и записка:       «Вспомним тот самый день»       Тут же на телефон девушки пришло сообщение:

«Сегодня в 19:00. Будь готова, я за тобой заеду»

      Надя улыбнулась краешком губ и пошла готовится.

***

      Когда подошло семь вечера, в дверь постучали. Тигрез открыла дверь и увидела Тилля, стоящего в полностью чёрном одеянии: рубашка, брюки и туфли – похожим образом он одевался, когда работал профессором в университете.       — Ты ещё не готова? — спросил он, оглядев Надежду: она стояла в пижаме с маленькими щеночками и пушистых тапочках.       — Ты написал, что заедешь в семь, — возразила девушка.       — Ну, так уже семь.       — Сейчас без пятнадцати семь. У меня есть целых пятнадцать минут!       — Ты хочешь сказать, что успеешь?       — Ждите меня в машине, мистер Линдеманн.       Мужчина ушёл на улицу и стал ждать свою пассию, и спустя десять минут она вышла. Выбранное ии платье элегантно подчеркивало фигуру, а аккуратные локоны обрамляли лицо. Надя уже села в машину, пока психолог продолжал молча рассматривать неё.       — Я успела даже меньше, чем за пятнадцать минут, — в ответ она услышала молчание. Тигрез в недоумении повернулась к Линдеманну. — Может, хватит на меня так смотреть? — она изогнула бровь в его стиле.       — Прости. Просто ты очень красивая, — он отвернулся и завёл машину.       — Куда мы едем? — через какое-то время спросила Надежда и осмотрела улицу за окном. Это была какая-то другая часть Нью-Йорка, которую она не посещала.       — Сейчас увидишь, — они завернули к небольшой улице, на которой находились маленькие ресторанчики и магазины.       Тилль остановил машину и вышел. Открыв дверь девушке, он повел её в ресторанчик "Recette".       — Снова французский? — усмехнулась Надя.       — Это не просто французский ресторан, — они вошли в здание, где их встретил старый знакомый.       — Ноэ? — она улыбнулась и обняла мужчину. Они с бывшим профессором часто ходили в его ресторан, когда были вместе, и сейчас, по истечению пяти лет, их снова будет обслуживать Дюран. — Что Вы тут делаете?       — Несколько дней назад Тилль позвонил мне и попросил прилететь. Я не мог отказать старому другу, — с акцентом говорил мужчина. Тигрез посмотрела на Линдеманна боковым зрением и, улыбнувшись, смущённо помотала головой. — Пройдёмте, — маленький француз провёл их к столику в самой глубине помещения и дал им два меню.       — Позволь мне выбрать вино, — попросил психолог.       Пока они сидели в ожидании заказа, Надежда начала разговор.       — И что ты пытаешься сделать? Воссоздать, так сказать, наше "первое свидание"?       — Типа того.       — Ты думаешь, это поможет?       — Я покажу тебе, как и за что ты полюбила меня, а я – тебя. Начнём с этого.       Ноэ принёс им заказ.       — Merci, — сказала ему девушка, и он, обворожительно улыбнувшись, ушёл. — А дальше что? Мы будем весь день смотреть фильмы, а потом ты спрячешься у меня в шкафу?       — Должен признаться, у меня была такая мысль, но я убрал её в сторону. Однако многие моменты мне бы хотелось воссоздать, особенно значительные.       — Ну тогда мне стоит называть тебя профессором Линдеманном, — улыбка коснулась губ Нади.       — Как хочешь, — усмехнулся мужчина.

***

      — Ты серьёзно попросил Ноэ прилететь сюда ради одного вечера?       Они говорили уже где-то около часа, медленно потягивая вино, и вечер шёл достаточно хорошо.       — Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне, — он положил руку поверх её и нежно сжал, погладив большим пальцем тыльную сторону ладони.       — Дюран тебе в этом точно не поможет, — Тигрез опустила взгляд, закусив губу. — Отвези меня домой, пожалуйста.       — Да, конечно. Пойдём.       — Уже уходите? — француз встретил её у выхода из ресторана.       — Да, ведь уже достаточно поздно. Спасибо Вам за всё, была очень рада Вас видеть, — Надежда попрощалась с мужчиной и вышла на улицу, где стала ждать своего спутника.       Бывший профессор оплатил счёт, попрощался с другом и вышел через пару минут после девушки.       Они ехали всю дорогу молча, и лишь лёгкая музыка из радио заглушала тишину.

***

      Закрыв за Надей дверь машины, Тилль проводил её прямиком до квартиры.       — Кажется, в прошлый раз ты пригласила меня на чашку чая, — прервал молчание мужчина.       Тигрез слабо улыбнулась.       — Не сегодня. Извини, я немного устала, — она встала на носочки и легонько поцеловала психолога в щеку. — Спасибо за вечер, — Надежда открыла дверь, переступая порог. — Тем более чай мы тогда так и не попили, — и, попрощавшись, скрылась в недрах тёмного коридора.

***

      Девушка проснулась от звонка будильника. Полежав в постели ещё несколько минут, она встала и пошла в ванну, в которой холодный утренний душ прибавил ей бодрости. После Надя налила себе чашку чёрного кофе и поймала себя на мысли, что ей интересно, что придумал Линдеманн на сегодня. Чтобы не тратить время зря в период ожидания, она взяла первую попавшуюся книгу и села читать.       В два с чем-то часа дня её отвлёк звонок в дверь.       На пороге стоял мужчина.       — Что ты придумал на этот раз? — спросила Тигрез.       — Ничего, сегодня мы просто погуляем. Покажи мне Нью-Йорк, — пожав плечами, ответил он.

***

      — Сегодня ты не особо оригинален, — они шли мелкой поступью по выложенной дорожке и держались за руки.       — Ты же всегда говорила, что тебя раздражает то, что мы не можем гулять, как обычные люди. Теперь есть возможность, и я хочу пользоваться ей при каждом удобном случае.       Линдеманн привёл её в какой-то бар и заказал Мартини и односолодовый виски. Когда всё принесли, Надежда отпила глоток из бокала.       — И что теперь? Ты предлагаешь сидеть тут до вечера? — спросила девушка.       — Нет, просто нужно воссоздать ещё один момент, — он пододвинул к ней свой бокал с виски. — Будешь? Прошло не мало времени с того момента, когда ты попробовала его у меня впервые.       Надя настороженно взяла напиток и, пригубив самую малость, закашлялась.       — Боже, какая гадость, — она скривила губы, недовольно протягивая виски обратно. — Как было, так и осталось. Пошли отсюда.

***

      Тигрез привела его к своей любимой набережной, у которой она часто сидела, записывая свои мысли, или просто думала.       На берегу стояла пожилая пара и, держась за руки, наблюдала за беспокойной водой. Надежда увидела их и невольно улыбнулась. Психолог заметил это, немного поразмыслил и осторожно взял её за руку. Девушка удивлённо повернулась к нему, но ничего не сказала.       Гуляя по улице, они наткнулись на уличных музыкантов, которые играли «Send me an angel». Мужчина, не долго думая, положил ладонь на талию Нади и притянул её вплотную к себе.       — Тилль, мы же на улице, — прошептала она ему.       — И что? — игриво подмигнув ей, профессор оставил мимолётный поцелуй на самом кончике её носа.       — Ты сумасшедший, Линдеманн, — смеясь, сказала Тигрез.

***

      Надежда и Тилль забрели в какой-то сквер, в котором девушка ранее не бывала. Усаженый цветами сад и вход в зелёный лабиринт ошаломлял своей красотой.       — Не знала об этом месте, — осматриваясь по сторонам, пробормотала она. — Интересно, куда ведёт лабиринт?..       — Так давай проверим, — бывший профессор посмотрел на Надю, поймал её взгляд, тепло улыбнувшись, и они вошли в лабиринт.       Тигрез разглядывала стены, сделанные из высоких кустов, проводя параллель с лабиринтом Красной Королевы из «Алисы в Стране чудес». Добравшись до перекрестка проходов, Надежда и Тилль увидели большой фонтан с некой нимфой, стоящей посреди воды, с которой стекала вода, тем самым заменяя волосы, а небольшие колонны, державшие навес из деревянных перекладин, были обвиты лианами.       — Здесь очень красиво, как будто волшебство в воздухе витает, — девушка повернулась и посмотрела на мужчину.       Он, не отрываясь, рассматривал плавно стекающие струйки воды по телу каменной статуи.       — Хватит пялится, — нахмурила бровки Тигрез, но уголки губ упорно двигались вверх.       Линдеманн, подойдя чуть ближе, положил одну широкую ладонь на талию Надежды, а вторую – на затылок.       — Надюш?..       — М-м-м?       — Можно я тебя поцелую?       — Попробуй, — с некой хитрицой сказала она. Психолог, обрадованный, потянулся навстречу её мягким губам, но его планам не было суждено сбыться – девушка резко выскользнула из его объятий и толкнула прямо в воду. Раздался звонкий смех Нади и напряжённый, смешанный с разочарованием вздох мужчины. Он лежал в фонтане весь мокрый, с его волос капала вода, а влажная одежда неприятно облепила тело. Смех Тигрез, казалось, было слышно на другом конце города, а бывший профессор в это время сидел в фонтане и смотрел на неё в недоумении. — Попытка была неудачной, — сказала Надя, перестав смеяться, посмотрела на Тилля и протянула ему руку, чтобы помочь подняться. — Ладно, прости. Давай помогу, — он протянул руку в ответ и, когда их пальцы сомкнулись, резко потянул Тигрез к себе, отчего она тоже оказалась в воде. Теперь уже тихо посмеивался мужчина, а Надежда сердито вздыхала. — Зачем ты это сделал? — возмутилась девушка.       — За тем же, за чем и ты. За неудачную попытку. Помочь, — пожал плечами Линдеманн и стал потихоньку вставать. — Если ты опять бросишь меня в воду, будешь вылезать сама, — пригрозил он, когда вылез из фонтана, и протянул руку Наде.       Она закатила глаза, взялась за ладонь психолога и в следующую секунду оказалась на дорожке.       — Давай найдём выход из этого лабиринта и пойдём домой сушиться, — Тигрез завернула в первый попавшийся проход, и они вместе начали искать выход, который нашли лишь спустя полчаса.       Всё это время они шли под возмущения Надежды, которую нервировала противная, прилипшая к телу одежда. На все претензии у Тилля был один и тот же ответ: «А кто в этом виноват?».

***

      Девушка, уже вымытая, высушенная и переодетая в домашнюю одежду, наливала в две чашки горячий чай, чтобы хоть мало-мальски согреться. Она поставила одну из чашек на журнальный столик перед мужчиной, сидевшим на диване.       — Не думал, что у Себа со мной один размер и что он носит детскую пижаму. Насколько нелепо по десятибалльной шкале я выгляжу? — бывший профессор был в когда-то забытой Тэгтгреном тёмной пижаме с меткой супермена на груди.       — Ну что ты? Ты бесподобен, — хихикнула девушка. — Я поставила нашу одежду стираться, завтра она уже высохнет, — Надя села на диван рядом с Линдеманном.       — Ты предлагаешь мне идти до отеля в этом? — он вновь взглянул на выданный ему пижамный комплект. — В Нью-Йорке, конечно, много чудаков, но я не хочу быть одним из них.       — Можешь остаться у меня, я постелю тебе в гостевой комнате. Она маленькая, но места хватит, — пожала плечами и сделала глоток из чашки.

***

      После вечернего разговора девушка и мужчина отправились спать, но Наде не спалось. Её стала часто посещать бессонница, и она просто лежала в кровати или выходила на балкон, где подолгу наблюдала за звёздами. Сейчас Тигрез сделала то же самое. Она вышла на балкон, села на небольшой диванчик и начала выискивать созвездия.       Был уже час ночи, а Надежду всё так же не клонило в сон.       — Почему не спишь? — раздался шёпот за спиной.       Девушка обернулась и увидела психолога, который, судя по всему, тоже давно не мог заснуть.       — Не спится, — и вновь отвернулась к ночному небу.       — Согласно древнегреческому мифу, когда Кассиопея однажды похвалилась, что её дочь Андромеда превосходит красотой нереид, разгневанные богини обратились к Посейдону с мольбой о мщении. Он послал морское чудовище, которое грозило гибелью подданным Кефея. Оракул Аммона объявил, что гнев божества укротится только тогда, когда Кефей принесёт Андромеду в жертву чудовищу, и жители страны принудили царя решиться на эту жертву, — поведал Тилль, смотря на таинственное тёмное небо.       — Есть хоть что-то, чего ты не знаешь?       Он хмыкнул и улыбнулся краешком губ.       — Давно у тебя бессонница? — спросил Линдеманн.       — С недавних пор, — Надя вздохнула. — Раньше я засыпала под тихое мурчание Арка, а сейчас мне этого очень не хватает, — она скучала по своему лохматому серому другу, ей было одиноко без него. Бывший профессор, видя состояние любимой, сел рядом с ней и притянул в свои объятия, ласково поглаживая спину. — Расскажи ещё что-нибудь, пожалуйста, — попросила Тигрез.       Так она и уснула на плече мужчины под рассказ о Андромеде, героине древнегреческой мифологии.

***

      Надежда проснулась на диване в гостиной, заботливо укрытая мягким пледом, из-за звука открывающейся двери. Это был Тилль, в руках которого был маленький бумажный пакет.       — Хотел приготовить завтрак, пока ты спала, но в холодильнике у тебя лежат только пара бутылок ликёра и сыр, поэтому я сходил в пекарню за углом и купил круассаны, — он приподнял пакет и указал на него взглядом.       — Я не ем дома и уж тем более не завтракаю – всегда спешу на работу, — девушка потёрла глаза и, потягиваясь, встала.       — Зато обильно пьёшь ликёр, — усмехнулся Линдеманн и поставил пакетик с круассанами на кухонную стойку.       — Я просто люблю ликёр, — смущённо пробормотала Надя.       — Я знаю, — ухмыльнулся он.       — Кстати о работе ... Какой сегодня день?       — Среда, а что?       — Боже, я уже опоздала! У меня же было только два дня выходных, — и понеслась в свою спальню.       Из неё Тигрез вышла уже в стильном брючном костюме чёрного цвета с собранными в высокий пучок волосами и лёгким макияжем.       — Какая разница, когда ты придешь? Ты ведь начальница.       — Хочу быть наравне со своими подчинёнными, — сказала она и схватила один из круассанов с тарелки, на которую психолог положил выпечку. — Когда будешь уходить, не забудь закрыть дверь на ключ, — Надежда, не подумав, в спешке и по привычке подошла к мужчине и поцеловала в губы, а потом, поняв, что сделала, смущённая выбежала из квартиры.       Как только девушка покинула его, Тилль не смог сдержать ликующей улыбки, а на душе у него в миг стало легко и тепло.       Наводя порядок в Надиной обители, он увидел на одной из полок старое фото ещё маленького Арканума, и внезапно ему в голову пришла одна очень интересная идея.

***

      — Соф, представляешь, я убежала, как маленькая девочка! Зачем только я его поцеловала?.. — говорила Тигрез, рассказывая теперь-уже-Круспе утреннее проишествие.       — Я тебя категорически не понимаю: если любишь, то почему бегаешь от него? — спросила подруга. — Почему бы тебе просто не поговорить с ним? Зачем изводить себя и давать ему ложные надежды? Да, он когда-то поступил с тобой плохо, но всё же извинился и объяснил ситуацию, а теперь пытается всё вернуть и прикладывает к этому все усилия.       — Я не могу, я боюсь. Он словно огонь, и я очень боюсь снова обжечься об него.       — Не попробуешь – не узнаешь. Ну серьёзно, ты взрослая женщина, хватит бегать от проблем. А теперь прости, мне надо забрать Киру из садика. Разберись в себе и своих чувствах! Пока, — второпях выпалила фрау Круспе и сбросила звонок.       Надежда сидела в лёгком шоке: она никогда не слышала, чтобы София вот так яро боролась за чужое счастье и оправдывала чужого мужчину.       Немного посидев в раздумьях, она вновь взяла телефон в руки и начала печатать сообщение.

«Прости, но сегодня не получится увидеться – много работы. Вернусь поздно, так что увидимся завтра. Нужно поговорить»

***

      Девушка вернулась домой почти в час ночи и, как только её голова коснулась подушки, забылась тревожным сном, как бывает перед грядущим трудным днём.

***

      И всё же, когда проснулась, почувствовала, что действительно выспалась впервые за долгое время.       На сегодня она решила взять заслуженный выходной. Выйдя из спальни и пройдя на кухню, Надя налила кофе и, открыв холодильник, увидела, что Линдеманн накупил ей чёртову тучу продуктов и оставил записку:

«Лучше ешь дома, а не перехватывай что-то по дороге на работу.

Тилль»

      Тигрез улыбнулась и тут же услышала, как открывается входная дверь её квартиры. Оставив всё на своих местах, она побежала навстречу бывшему профессору, буквально набросившись на него с объятиями и поцелуями. Психолог несколько секунд стоял от неожиданности как вкопанный, но потом прижал Надежду к себе одной рукой и с удовольствием ответил на поцелуй.       — Если бы я знал, что ты так отреагируешь на еду, – купил бы тебе весь магазин, — отшутился он, когда увидел у неё в руках свою записку.       — Это, безусловно, очень смешно, но нам нужно поговорить, — девушка, когда мужчина снял с себя уличную обувь, взяла его за руку и повела к дивану, как вдруг услышала тихое мяуканье. — Что это было?.. — она шокированно посмотрела на Линдеманна не в силах поверить в своё мгновенное предложение.       Он достал вторую руку из-под куртки, которую всё это время прятал, и на его широкой ладони оказался маленький серенький комочек. Это был котёнок. Он хлопал своими маленькими голубыми глазками и, увидев нового человека, негромко пискнул.       — Я подумал, что тебе нужен маленький друг, — сказал бывший профессор и аккуратно погладил котёнка по голове одним пальцем.       Глаза Нади заблестели от слёз, но те так и не покатились вниз по её слегка покрасневшему лицу. Она вновь прижалась к психологу, выражая через объятия свои истинные эмоции.

***

      Тигрез и Линдеманн сидели на диване, а котёнок, которого она решила назвать Дымком, спокойно спал в углу кресла.       — Тилль, я вчера долго думала и решила: давай начнём всё сначала и забудем, что было ранее, но при одном условии. Всё, что мы решим сделать, сначала обсудим вместе, хорошо? — Надежда сидела и, не отрываясь, смотрела на свои руки, не зная, куда их деть.       — Я готов на всё и полностью с тобой согласен, но всё же давай начнём не сначала, а продолжим то, что у нас было, потому что я хочу помнить всё, через что мы прошли, и учиться на своих ошибках, — мужчина придвинулся ближе и взял обе её ладони в свои.       — Договорились, — девушка счастливо улыбнулась.       — А теперь давай обсудим моё решение?       — И какое же?       — Я решил, что хочу тебя поцеловать.       — Я решила, что тоже хочу, — бывший профессор потянул Надю на себя и, бережно приподняв девичью голову за подбородок, слился с ней в нежном поцелуе.       Он прижался к ней так, чтобы она смогла ощутить, какой эффект на него оказывала и как сильно он этим наслаждался. То, как Тигрез задержала дыхание на несколько секунд, стало для него самым лучшим ответом на его действия. Второй рукой психолог скользнул к её груди и сжал. Надежда застонала сквозь поцелуй.       — Да, моя сладкая, вот так, — шептал он томно. — Мне продолжать?       — Да, — выдохнула девушка в его ненасытные губы. — Да, пожалуйста ...       Он взялся за край её спальной футболки и медленно стянул, оставив девушку в кружевном топе кремового цвета и шортах. Некоторое время Линдеманн с нескрываемым наслаждением разглядывал её тело в отражении зеркала, пока пальцы неспешно исследовали каждый дюйм шелковистой кожи.       — Какая же ты красивая, Господи ...       Его ладони спустились на её талию, коснулись пояса шорт и замерли, словно спрашивая разрешения. Дождавшись едва заметного кивка, Тилль потянул ткань вниз, которая с тихим шелестом опустилась на пол. Он провёл кончиками пальцев по её промежности, с удовольствием отмечая, что на трусиках уже красовалось небольшое пятнышко.       — Такая влажная, и это лишь от моих прикосновений.       Он сказал это таким голосом, что Надю пронзило острое желание одновременно растечься по полу, опереться о ближайшую твёрдую поверхность и быть оттраханной до беспамятства. Но в следующее мгновение она почувствовала разочарование оттого, что он всё ещё был полностью одет.       — Я тоже хочу тебя видеть, — попросила она, ухватившись за пояс его брюк.       С видимой неохотой бывший профессор поднялся, отступил на шаг назад и стянул через голову джемпер. Вслед за ним отправилась и рубашка, которую он не посчитал нужным даже полностью расстегнуть. Затем он резким движением пальцев расстегнул брюки, которые упали на пол к его ногам.       Наконец, нарушив воцарившуюся тишину, он спросил, растягивая слова:       — Ну, как? Я прошёл проверку?       — Не знаю. Думаю, мне придётся рассмотреть поближе.       — Как пожелаешь, — проворчал он, чем вызвал у неё улыбку в ответ.       Она поднялась со своего места и протянула ладони к его груди. Прослеживая шрамы кончиками пальцев, её руки двинулись вверх, минуя поросль волос на груди, и поднялись к шее.       — Да, прошёл, — сообщила она голосом, в котором безошибочно угадывалась едва сдерживаемая страсть. — Я ставлю тебе высший балл.       И с этими словами она притянула его к себе, прижавшись к любимым губам. Этот поцелуй дарил ещё большее наслаждение, чем предыдущий.       Мужчина, не прерываясь, легонько подтолкнул её в сторону спальни, на ходу снимая топ и отбрасывая его в сторону. Пару мгновений спустя за ним последовали и её трусики. Тигрез тем временем подцепила пальцами край резинки его боксеров и медленно потянула вниз, освобождая его давно уже эрегированный член. В тишине комнаты послышались его вздох облегчения, а её – восторга.       — Всё ещё уверена? — ухмыльнувшись, спросил он.       — Абсолютно, — прошептала она, прижавшись к его груди.       Он переступил через боксеры и снова подтолкнул её спиной к кровати, вынудив сделать пару мелких шагов.       Надежда опустилась на одеяло, а Линдеманна навис над ней, аккуратно разведя девичьи ноги. Он расположился между её бедер и несколько раз провел твёрдым членом вдоль влажных складок.       — Идеальна, — хрипло выдохнул он. — Я когда-нибудь говорил тебе, что ты идеальна?       — Нет, — всхлипнула девушка, извиваясь под ним и пытаясь насадиться на его член.       — Идеальна, — повторил Тилль.       Она собиралась что-то ответить, но слова застряли у неё в горле, потому что в этот момент он медленно ввел в её лоно головку и замер. Спустя мгновение психолог осторожно двинулся дальше, нежно входя в неё на всю длину.       Несколько секунд она лежала под ним, насаженная на его член. Тепло её узкого лона обволакивало его, даря ни с чем не сравнимые ощущения. Бывший профессор был уверен, что умер и попал в рай, потому что такое неземное удовольствие он испытывал только с ней, с Надей.       С губ его сорвался тихий стон.       Тигрез же изучала его лицо и думала о том, как приятно видеть его таким. До этого она наблюдала, как он улыбался, и была уверена, что улыбка преображает его, несомненно, в лучшую сторону, делая его лицо таким красивым и родным. Но сейчас оно стало просто невероятным. Мужчина прикрыл глаза, губы его разомкнулись, и было слышно учащённое хриплое дыхание. На его лице застыло выражение чистого, ни с чем не сравнимого удовольствия.       Надежда с силой напрягла внутренние мышцы, сжимая и без того тугое лоно ещё сильнее. Эффект от проделанного трюка был мгновенным. Глаза его тут же распахнулись и вперились в её собственные, полуприкрытые. На губах застыла полуулыбка, и он начал двигаться внутри неё, постепенно наращивая темп и наслаждаясь каждым звуком, который она издавала. Пальцами Линдеманн ласкал её грудь, экспериментируя с тонкой гранью между удовольствием и лёгкой болью, вознося её всё выше и выше на вершину блаженства. Каждый раз, когда он толкался в неё, девушка сильнее сжимала мышцы и двигалась навстречу. Он жадно смотрел на её губы. Приоткрытые и изогнутые от наслаждения, они казались ему ужасно сексуальными, а тихие стоны, которые с них срывались, были очень возбуждающими.       Она водила кончиками пальцев по его груди и животу, вырисовывая одной ей известные узоры на его коже. Тилль наклонился к её лицу и захватил губы в плен своих. Надя переместила ладони с его груди на шею, притягивая ближе, а потом подтянула бёдра и обвила ногами его торс. В такой позе член входил под другим углом, задевая внутри неё определённую точку, и Тигрез застонала громче, почувствовав приближающийся оргазм.       — Я уже близко, — прошептала она.       — Тогда кончи для меня. Дай мне почувствовать это, — он взял её ладонь в свою и провёл вниз между их телами. — Ласкай себя.       Надежда коснулась пальцами своего клитора. Движения психолога стали хаотичными, дыхание рваным. Она стала массировать клитор, ища разрядки, и через пару минут громко застонала, выкрикнув его имя, а тело её содрогнулось от волны мощного оргазма. Почувствовав, как стенки её влагалища сжимаются вокруг него, бывший профессор ускорил темп, ощущая, что уже прошёл точку невозврата. Спустя мгновение он последовал за ней, заполняя её густым потоком семени. Мужчина склонился над ней и поцеловал, замедляя темп и всё ещё чувствуя дрожь её тела после оргазма. Дождавшись, когда волна наслаждения, затопившая их обоих, поутихнет, он выскользнул из неё и лег рядом, не выпуская из своих объятий и продолжая покрывать её плечо и шею поцелуями.

***

Семь лет спустя

      Они подождали спада полуденного зноя, но, когда выходили из квартиры, всё ещё было очень тепло. Это был последний день их короткого отпуска.       В Гейдельберге кипела жизнь: подростки были заняты шоппингом, семьи гуляли, дети бегали, какой-то дедушка с широкой доброй улыбкой играл на гитаре, добавляя к фоновому шуму живую музыку.       Малыш, сидевший у женщины в слинге, в свои три месяца был очень любопытен. Маленький сын Нади ужасно пинался ножками и, широко раскрыв глазки, вертел головой во все стороны.       Мужчина как раз вернулся с двумя рожками мороженого в руках, их шестилетняя дочка с перемазанным шоколадом ртом шла рядом с ним со своей порцией. Её каштановые кудри были заплетены в косички, одна прядь выбилась и спадала ей на лицо. Когда девочка сдувала её со своих зелёных глаз, на её маленьком личике возникло раздражённое выражение, отточенное ею до совершенства очень рано. И так похожее на эмоцию недовольства отца.       — Спасибо, дорогой, — Надежда мимолётно поцеловала мужа в губы.       Они гуляли уже несколько часов, и она знала, что здесь стало слишком многолюдно для него. Тем больше теперь-уже-Линдеманн удивилась, когда он, заметив, что их дочка очень захотела мороженого и смотрела на витрину, сразу же предложил купить его. Надежда была счастлива наблюдать, как Тилль и их дочь, стоя в длинной очереди, одинаково нахмурились, когда другой малыш заплакал и устроил истерику, потому что очередь двигалась недостаточно быстро.       Психолог не успел отклониться, и малыш схватил его за футболку. С глубоким грудным смешком он осторожно отцепил маленький кулачок, отвлекая сына поцелуями в щёчки, отчего тот залился звонким детским смехом.       Женщина наслаждалась мороженым, пока они продолжали свою неспешную прогулку. Бывшему профессору пришлось несколько раз придержать дочь за плечо – она так увлеклась мороженым, что почти не замечала, что происходит вокруг, и совсем не смотрела, куда идёт. Это изменилось, когда она доела свой рожок и они подошли к большому скоплению людей. Девочка схватила отца за руку, чтобы не оказаться слишком близко к незнакомцам.       Малыш тоже был ошеломлён таким количеством людей. Он начал суетиться и уткнулся лицом Наде в грудь вместо того, чтобы осматривать окрестности, как делал раньше.       — Давайте пойдем сюда, — предложила Надежда, и они свернули в менее людный переулок.       — Книги! — воскликнула их маленькая дочка, возбуждённо запрыгав на месте.       Они проходили мимо яркой витрины магазина книг. Как раз в этот момент оттуда вышла другая семья. Дочь потянула мужчину за руку, увидев толстый сборник детских сказок, который радостно нёс мальчик, выглядящий чуть постарше Мии.       Тилль и Надя переглянулись.       — Мы можем зайти, если хочешь, дорогая, — сказала женщина.       Их дочь громко взвизгнула от восторга.       — Можно подумать, мы не покупаем для неё книги, — прошептал муж ей на ухо.       Магазин оказался больше, чем выглядел снаружи, и в нём почти не было людей, что их вполне устраивало после суматохи на улице. Психолог последовал за дочерью, которая сразу же побежала вглубь магазина.       Надежда немного задержалась и встала в уголке, чтобы укачать малыша, который начал хныкать от усталости. Её сын Фалко утомлённо моргнул отяжелевшими веками, глядя на неё усталыми глазами. Она тихо напевала малышу, поддерживая его голову одной рукой, а другой нежно гладила по спинке. Он медленно успокаивался, пока не задремал, изредка издавая сквозь сон сладкие детские звуки.       Женщина отправилась искать мужа и дочку. Сначала она нашла Тилля, чью высокую фигуру было легко найти даже среди заставленных полок. Увидев, что она приближается, Линдеманн подошёл к ней и, положив руку ей на талию, отвёл туда, где до этого стояла их дочь.       — В чём дело? — спросила она.       — Кажется ... У меня случился флешбэк, — ответил бывший профессор, немного грустно улыбнувшись.       — О чём? — Надя проследила за его взглядом.       Они находились перед полкой, на которой ровной стопкой стояли несколько экземпляров её книги «Шрамы на моём сердце», из-за которой супруги так некрасиво закончили свои отношения много лет назад.       — Это всего лишь книга. И пройденный этап нашей жизни.       — Всего лишь книга, — с сарказмом повторил он. — Из-за этой книги и своего опрометчивого поступка я чуть не лишился тебя. И наших детей, — мужчина тяжёло вздохнул и опустил взгляд. — Я никогда не смогу искупить свою вину перед тобой.       — В этом нет необходимости, любимый, — она обняла его одной рукой и, встав на носочки, поцеловала в уголок губ.       — Папочка, пожалуйста! — их дочь подбежала к ним с книжкой в руках. — Мамочка, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!       Надежда заметила, как взгляд мужа смягчился.       В конечном итоге важно было лишь то, что они вместе, любят друг друга и у них двое прекрасных детей.       Психолог вздохнул.       — Миа, — обратился он к дочке, которая выжидающе смотрела на них, — как ты смотришь на то, чтобы мы сейчас купили эту книжку, а потом пошли на колесо обозрения?

***

      В тот день Линдеманн уложил дочку спать с большим трудом. Перед сном девочка позволила ему поиграть с ней, и он с лёгкой улыбкой пил импровизированный чай из маленькой игрушечной чашечки. Тилль просто ни в чём не мог отказать своей малышке.       Теперь она крепко спала, и он тихо закрыл за собой дверь. Его жена сидела на диване и, нахмурившись, писала что-то в блокноте. Их сын лежал в своей кроватке и, потягиваясь, постепенно просыпался. Широкая улыбка озарила лицо психолога, когда он наклонился и взял Фалко на руки.       Бывший профессор сел рядом с любимой, обнимая сына, и шептал ему на ухо всякие глупости, а тот хихикал каждый раз, когда отец тыкался в него носом.       Так они просидели довольно долго, пока малыш не проголодался и не начал капризничать, чмокая губами и размахивая маленькими кулачками.       Когда её сын заплакал, женщина закрыла блокнот, ловко расстегнула блузку, приняла ребёнка и привычными движениями прижала его к груди. Надя тихонько напевала, а на её губах играла усталая улыбка. Затем она подняла глаза на мужа.       — Она наконец-то уснула?       — Да, но не без взаимных уговоров.       Его жена понимающе улыбнулась.       — Она уговорила тебя почитать ей.       — Да, она уговорила меня почитать ей, — подтвердил он.       Покормив сына и подержав, чтобы он отрыгнул воздух, Надежда позволила мужчине укачать его.       Когда Линдеманн положил спящего Фалко обратно в кроватку и вернулся к любимой жене, она села к нему на колени и поцеловала. Он вдохнул её запах, ставший до невозможности родным, и позволил её языку вовлечь себя в игривое сражение, от которого они оба раскраснелись и тяжело задышали.       — Иногда я задаюсь вопросом, чем я всё это заслужил, — шёпотом признался он.       — Заслужил что?       — Нашу семью. Тебя. Наших маленьких хулиганов.       Она убрала тёмную прядь волос с его лба.       — Ты заслуживаешь нас так же, как мы заслуживаем тебя.       — Ну ...       Надя заставила его замолчать, приложив палец к мужским губам, и закатила глаза. В ответ он нежно прикусил её палец и искренне сказал:       — Я люблю тебя.       От его слов её глаза засияли теплом, вызывая у него такую же горячую и эйфорическую реакцию, как и много лет назад.       — Я тоже люблю тебя ...       И так будет всегда.