Часть 13

      Местные сразу заинтересовались приехавшей в городок колоритной парочкой.       Сразу насели на уши с расспросами, а Мао Мао только отмалчивалась, все насущные вопросы с новыми соседями решал Джинши. Он же занялся закупкой мелочей в дом, правда, постоянно переспрашивал: «а это нам зачем?»       «Это нам зачем» оказались: метла, постельное белье, домашняя обувь.       — Н-да, многое же пролетело мимо тебя, многое… — покачивала головой Мао Мао.       Опасения подтвердились, когда Джинши решил сам, похоже, впервые в жизни, приготовить на завтрак кашу. Поставил на огонь и отошел, а о каше и вовсе позабыл. Проснулась Мао Мао не от аппетитного запаха свежей еды, а от гари от сгоревшей до углей каши.       — И кашу придется тебя научить готовить…       Однако, запах гари, на удивление, сыграл на руку.       Он заменил собой затхлость и старость и за несколько дней выветрился полностью. Осталось только окурить дом благовониями и, если закрыть глаза, станет совсем неотличимо от императорского дворца.       Пока Мао Мао шуршала по дому, Джинши изучал город. То и дело приносил всякую мелочь: то сковороду найдет по-дешевке, то специи, то семена.       Кстати, о семенах…       Сад за домом находился в запустении. Но душу Мао Мао грела постоянно пополняющаяся сумка семян лекарственных трав. Что-то Джинши прихватил из лавки до побега, что-то нашел во время пути.       У Мао Мао руки чесались, как хотелось приступить к посадкам.       Однажды он принес домой женский ханьфу. А вот это уже интересно…       — Красиво. Откуда?..       — На окраине пожилая пара продает. Как тебе?       — Примерить надо…       Платье выглядело уж больно красивым. Точно не шелк, но материал был очень мягок и хорошо соткан. Аккуратно скроен. Элегантно украшен. В таком не выйдешь в поле, но в люди — очень даже.       Мао Мао разделась догола и хотела было примерить, как Джинши снова отвернулся. Снова пунцовый, снова неровно дышал.       Хочет взять в жены, сует сладкие пальцы в рот, но краснеет от обнаженного женского тела?       Мао Мао хотела бы проверить свои догадки прямо сейчас, но яд еще полностью не покинул ее тело, множество простых и привычных движений давались с трудом. Чтобы не травить душу, Мао Мао наспех оделась.       — Мне идет?       — Тебе идет, — тихо сказал Джинши.       — Ты весь красный, — Мао Мао прильнула к нему и провела рукой по груди.       — Н-не заметил.       Ладно. Хватит мучать человека.       Спустя некоторое время дом было не узнать. Мао Мао вымыла его, насколько это вообще возможно, поставила в единственную вазу свежие цветы и принялась за мастерскую.       Горы битого стекла и старых заржавевших инструментов отдала Джинши.       — Может, купит кто. Не знаю.       — Попробую что-нибудь сделать.       В последнее время он часто пропадал за городом, все крутился у той лавки с одеждой, о чем-то с кем-то договаривался, пока без конкретики.       А вечером вернулся домой и вывалил на стол жирный такой кошель. Звон монет ласкал уши.       — Внезапно.       — В соседнем городе живет несколько богатых семей. Денег — едва хватает на слуг, но сами вычурные, до невозможности. Будто весь мир лежит у них в ногах.       — Так.       — Помнишь то платье? Синее?       — Помню. Красивое.       — Вот и они так посчитали. После нескольких часов примерок. И захотели еще.       — Так, — Мао Мао постепенно начала улавливать суть разговора.       — Чжоу Лин помнишь? Ну, того, у которого двух зубов передних нету?       — Ага, — припоминала Мао Мао, — он каждый раз придумывает новую историю, как их лишился.       — А еще у него есть две лошади и крытая повозка. За процент от изначальной цены он согласился развозить одежду. Я ставлю тройную наценку…       — Тройную?! — Мао Мао подавилась чаем.       — Тройную. Такие задешево принципиально не возьмут. Хоть шелка-жемчуга предлагай.       — А у тебя, я смотрю, талант.       — Сам не ожидал, — пожал плечами Джинши и глупо улыбнулся.       В этот момент внутри Мао Мао что-то щелкнуло. Эта улыбка показалась ей такой доброй счастливой. Такой… родной?       — Если дело пойдет, то мастерскую можно будет немного переделать. Смастерить пару ящиков, пару полок, положить на пол бамбук…       Сердце колотилось просто как сумасшедшее. Неужели, он собирался сказать это вслух?!..       — И мы сможем обустроить тебе кабинет. Сможешь, как и раньше, принимать пациентов, если захочешь. Здесь полно болячек, а толкового лекаря нет. Если совсем умирают — едут в соседние города.       Чашку с чаем Мао Мао выронила.       Она совершенно не знала, куда себя деть. Сначала обняла Джинши, затем метнулась в мастерскую, представила, что к левой стене поставит ящики, у правой — можно сколотить небольшой стол, на окно тоже можно повесить бамбук, поставить ширму…       С ума сойти!..       Время шло, а маленький росток попыток Джинши в торговлю уже начинал пускать корни.       К одной семье мелких аристократов присоединились вторая, третья… И увесистые денежные кошельки на столе начали становиться чем-то до одури привычным.       Мао Мао не ожидала, что скажет это, но вырвалось само:       — Я горжусь тобой, — сказала она, когда Джинши прибивал последнюю ножку к ее новому рабочему столу.       Может, он вышел немного кривоватым, немного неустойчивым, но… Вышел ведь.       Вдоль стены уже стояли ящички, которые постепенно начали заполняться травами, Мао Мао нашла на чердаке почти новую, только жутко пыльную ступку. Оставалось закупить всего-ничего и можно пробовать приготовить простейшую настойку. Когда столик был закончен, Мао Мао не находила слов. Они будто разом испарились, сердце бешено колотилось, а вдохнуть получалось только через рот.       Она снова прильнула к Джинши.       Привычно провела рукой по его груди. Отодвинула одежду. Провела пальцами по шее, щеке, подбородку…       — Ты загорел.       — Н-немного…       Он сам потянулся к губам Мао Мао, а она и вовсе не противилась. Наоборот, жадно ответила на поцелуй, обхватила руками его затылок.       А когда прервала поцелуй, то увидела привычный румянец на щеках Джинши.       Одним движением руки она спустила одежду с его плеч.       — Т-ты…       — Да.       Она продолжила. И вот, он стоял перед ней, уже весь нагой, возбужденный и такой неловкий.       — Я, — он облизал губы, — не говорил тебе, но…       А это уже давно было понятно.       — Не был с женщиной?       — Не был.       Мао Мао скинула с себя одежды и подтолкнула его к стене. Полки стукнулись о стену под его весом.       Она опустилась на колени и погладила его член, налитый кровью. Провела языком по пульсирующей венке, и Джинши издал протяжный стон.       Недолго думая, он резко повалил ее наземь, на новые бамбуковые коврики и принялся целовать все ее тело. Шея, грудь, живот…       Его движения были немного неловкими, она осязала, как дрожало все его тело, но руки — такие теплые.       Мао Мао никогда бы не подумала, что Джинши не был героем-любовником, с момента, как увидела, что от евнуха там было одно название.       А тут.       Схватила его за волосы и направила ниже.       Горячий язык коснулся половых губ. Слишком осторожно, слишком нежно.       Пришлось впечатывать.       — И чуть выше. Еще немного.       Нашел.       Одна полка, которую Джинши задел, видимо, когда опускался, выпала, и ромашка рассыпалась. Защекотала нос.       Их первая близость пахла ромашкой.       Она направляла его, как и полагалось правильной куртизанке. И как неправильная, она сжала его голову между ног и позволила себе расслабиться.       Вставил он резко. Слишком рано, но уверенно. Уверенно толкнулся бедрами несколько раз и тут же обмяк. По ногам полилось теплое семя.       — Я… Прости, я…       А Мао Мао и объяснять не надо. Она села, крепко обняла его за плечи и снова поцеловала. На этот раз долго. Гладила по шее, трогала за щеки.       А может, она не просто приняла его, но и могла ответить на его чувства тем же?       — На это нужно время. Ты привыкнешь. Обещаю.       А сама чувствовала, как тоже медленно начала растворяться в этом новом для нее ощущении нежности.       Спустя примерно месяц почти все симптомы отравления исчезли.       Осталась только мелкая ломота в суставах и редкие головные боли. Мао Мао боялась, что эти гости теперь никуда не уйдут, и ломала голову над тем, что это мог быть за яд.       Может, лечение такое простое и кроется на поверхности?       Один из ядов, например, полностью терял свои свойства, если контактировал с сахаром.       Той ночью Мао Мао долго не могла уснуть, ворочалась из стороны в сторону, и Джинши тоже из-за этого не спалось.       Он потрепал ее за плечо.       — Все в порядке?       — Да. Просто мысли о том яде никак из головы не выходят. Я так и не поняла, что это было. Ни вкуса, ни цвета, ни запаха… До того как ты заболел, ты не находил ничего подозрительного?       — Да нет вроде, — ответил он. — Мы были заняты уборкой тел и прочего. Жгли еще мусор. Одеяла, одежду зараженных, кто-то даже выкинул зеркало.       — Кто-то решил, что все личные вещи заразны теперь, что ли?       — Или просто испортил. Оно какое-то обшарпанное было. Поцарапанное.       — Вот и решили сжечь, — подумала Мао Мао.       — Спи, — сказал Джинши и укрыл ее одеялом. — Завтра твой первый новый рабочий день.       Аптекарская лавка впервые открыла свои двери на утро.       Они повесили около мастерской простенькую табличку: аптека, медицинские услуги.       Мао Мао заготовила впрок много настоек и мазей от самых распространенных болезней.       В первые дни люди заходили с осторожностью и опаской. Смотрели, но ничего не покупали.       А спустя несколько — от пациентов и покупателей не стало отбоя.       Настои целебных трав, выращенные в саду за домом, расходились получше горячих баоцзы. И пусть Мао Мао больше не ломала голову над причудливыми болезнями наложниц, она находила радость и в простом вскрывании нарывов, обработке ожогов и принятии родов.       Работала допоздна, бывало, Джинши возвращался из поездок раньше, чем Мао Мао освобождалась.       Этим летом она принимала роды у жены того самого Чжоу Лина, а они взяли да зачастили потом ходить к ним в гости. Дарили чай, Джинши играл с Чжоу Лином в сеги, иногда они приносили домашнее вино.       Их маленькая семейная пара с каждым днем обрастала новыми знакомствами и новыми связями, а жизнь будто приобрела новый виток.       Одним прохладным летним вечером Джинши и Мао Мао сидели на веранде в саду, укрывшись одеялами, слушали стрекотание цикад и пили крепкое рисовое вино.       Развозило знатно.       И Мао Мао снова клонило в сторону мерзких анекдотов:       Отправили строителя на объект в понедельник. Сегодня пришел, отчитался:       — Ну, как успехи?       — Дерьмово — ни помыться, ни в туалет сходить…       — В смысле?! Там нет туалета?!       — Есть, новенький, только он на замок закрыт и ключа нет ни у кого.       — Это еще почему?       — Не поверите… Чтоб не насрали!       Джинши хрюкнул от смеха над очередной ее глупой шуткой.       А затем вдруг положил руки на ее щеки и серьезно спросил заплетающимся языком:       — Так ты станешь моей женой?       — Дурак ты. Конечно стану.       Мао Мао положила голову на плечо Джинши, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Она действительно этого хотела.