Часть 12

      Повозка успешно покинула стены дворца.       Вот так просто?       Мао Мао высунула нос на поверхность и почувствовала, как тело обдувал ледяной ночной ветер. Ее била мелкая дрожь, но лежащий рядом Джинши молча гладил ее по спине и прижимался крепче. В рамках приличия, если они, конечно, существовали в такой ситуации.       Повозка остановилась за городом.       — А теперь самое интересное, — сказал Джинши.       Он вышел из повозки, отряхнулся, отстегнул пухлый кошель извозчику и что-то очень тихо ему прошептал. Тот побелел и побрел в сторону города, не сказав ни слова.       «Самым интересным» оказалась другая повозка, которая уже ждала их на месте остановки.       — Лучше не смотри, — тихо сказал он и побрел в сторону повозки.       И что она тут не видела?..       А.       А-а-а…       Ситуация наклевывалась интересная.       Во второй повозке под слоем сена скрывались два трупа. Один — мужской, второй — женский. Мужчина был высоким, а женщина — очень низкой, ростом с Мао Мао.       — Интересно, интересно, — бормотала себе под нос Мао Мао, пока Джинши перетаскивал трупы в повозку.       — Я же сказал, не смотри. Не смотри на меня так.       — Как не смотреть?       — Будто я их и убил.       — Мне было бы интересно узнать, откуда ты достал трупы, — с усмешкой ответила Мао Мао. — Товар, знаешь ли, не ходовой.       — За деньги можно купить все, — ответил он. — Так. Теперь нужно переодеть их в нашу одежду.       — Думаешь не отличат?       — Во дворце гораздо меньше гениальных детективов, чем тебе кажется.       Нарядить уже окоченевшие трупы оказалось задачей не из самых легких. Особенно, когда руки дрожали. И пойми-разбери, отчего дрожь не унимается.       Когда женщину нарядили в одежду Мао Мао, дело оставалось за малым — приодеть и мужчину. Вряд ли он носил столь дорогую одежду при жизни, но…       Что-то внутри передернуло. Мао Мао схватила Джинши за руку и сказала:       — Все. Хватит. Спасибо тебе. Правда спасибо, — она нервно облизнула губы. — Возвращайся во дворец. Твоя жизнь — там. Ты не должен идти на это ради прислуги. Ты должен сидеть в теплом кабинете, получать солидное жалование, а не одевать труп в шелковые одеяния.       — Дура, — отрезал Джинши. — Вернуться — значит потерять тебя навсегда. Вернуться вдвоем — тот же результат. Оба меня не устраивают.       Мао Мао судорожно растирала между рук его ладони. Мягкие и нежные, никогда не знавшие тяжелой работы руки.       — Со временем, — сказала она, указывая на его ладонь, — здесь появятся мозоли. Сначала — водяные пузыри, затем они лопнут. И будет чертовски больно. А затем еще и еще, пока кожа не загрубеет. Тело будет чесаться от колючей дешевой одежды. Ты познакомишься с голодом, от которого тошнит. С холодом, с…       Джинши вырвал руку и молча продолжил одевать мужчину. Так же молча сделал несколько порезов на трупах, перерезал им горло, пару раз ткнул в бок. Распотрошил всю повозку, оставил в ней пустые дорожные сумки. Достал из-за пазухи промасленную спичку и ловким движением руки чиркнул о сухие стены повозки.       Пламя разгорелось моментально.       Сено и старые тряпки породили за собой густой черный дым.       Горело знатно. Всем на зависть.       — Садись, — Джинши махнул Мао Мао рукой и взял в руки вожжи. — Путь неблизкий. Нужно поскорее отсюда убираться.       Повозка ритмично покачивалась то вправо, то влево. Мао Мао закуталась в сено, чтобы согреться.       — Надеюсь, ты не пожалеешь о своем выборе.       — Если я когда-нибудь упрекну в этом тебя — можешь меня убить.       — Пф, — усмехнулась Мао Мао. — Как самонадеянно.       В дороге страшно укачивало. Или это все еще действие яда?..       Ехали они до самых сумерек.       То и дело Мао Мао поглядывала на дорогу позади, все ожидая, что вот-вот их нелепый план раскусят, что за ними уже мчится погоня, раз за разом представляла, как их схватят и все усилия, громкие речи, все — зря.       Но никто не дышал им в спину.       Уже затемно они въехали в маленький провинциальный городок, нашли единственный постоялый двор. Бедненький и обшарпанный, в таком точно не стали бы искать изнеженного евнуха, служащего при императорском дворе.       Наверное.       Владелица постоялого двора, по ощущениям, была вдвое старше этого здания.       Ее лицо обвисло складками от морщин, а ярко красные губы сливались в одну тонкую нитку. Она сидела у входа, задрав ногу на ногу, и курила трубку.       — Чего изволите?       — Мы бы хотели снять комнату, — спокойно сказал Джинши. — И поскорее. Жене нездоровится.       Бабка сощурила глаза и пристально посмотрела на Мао Мао.       — Она хоть не заразная? Выглядит паршиво.       — Беременность не заразна.       — Вот оно что… — протянула бабка и снова затянулась трубкой. — Ну, вам не повезло. Осталась только комната на одного. Больше футонов у меня нет.       — Берем.       — Да пожалуйста, — фыркнула она.       Пока они поднимались на третий этаж, где их ждал вожделенный ночлег, Мао Мао бубнила себе под нос:       — А не рановато ты меня в жены записал?       — Стоило сказать правду?       Вопрос чисто риторический.       Старуха не соврала — футон и правда оказался один.       — Ложись. Я посплю сидя.       Сил, чтобы спорить, у Мао Мао после тошноты, длиною в день, не оставалось. Она разделась почти догола, оставив только панталоны. Тело и без того страшно чесалось, а уж после этого шерстяного балахона и вовсе хотелось выпрыгнуть из кожи.       — Т-ты чего творишь?! — выпалил Джинши.       — Переодеваюсь?       Стоило только повернуться к нему лицом, как Мао Мао увидела, что Джинши густо покраснел, принялся отворачиваться, закрывать глаза руками и тяжело дышать.       — Ты там помереть собрался? — Мао Мао прильнула к нему и приложила ладонь ко лбу. — Хм. Жара нет.       — П-предупреждать надо!..       — Ты только что окрестил меня своей женой. Не предупредив, — пожала плечами Мао Мао. — Это всего лишь тело.       — П-прикройся! — выпалил он и протянул ей простынь.       — Все настолько плохо? — Мао Мао оглядела себя сверху вниз. — Ну да, сыпь, ты вроде знал о ней.       — Я-я сейчас с ума сойду!.. Я ведь живой человек!       Живой человек, похоже, совсем не ожидал, какая жизнь ждала его впереди, и с кем он связался на долгое-долгое время. Мао Мао укуталась в простынь, залезла было в футон, как Джинши сел рядом с ее головой и похлопал себя по коленям.       — Ложись. Будет мягче.       — Будешь спать сидя — будет болеть голова, — пробурчала Мао Мао.       — Спи уже.       Как Мао Мао провалилась в сон, она уже не помнила. Зато помнила пробуждение. Во сне к ней неожиданно вновь подкатила тошнота, она даже проснуться толком не успела, и только когда ее немного отпустило, то вполне закономерно, вся рвота оказалась на коленях Джинши.       — Я сейчас все уберу! — выпалила Мао Мао. — Прости.       Но Джинши мягко толкнул ее обратно в футон.       — Спи. Я все уберу. Тебе нужен сон, чтобы бороться с ядом.       Сон… теперь даже засыпать стало неловко.       Все повторялось бессчетное количество раз.       В городах Джинши уже трижды продавал или менял повозку, представлял Мао Мао то своей дочерью, то сестрой, то женой. В одном из постоялых дворов их искусали клопы, в другом — какой-то пьяница упорно ломился в дверь. А путь-то и не близился к завершению. Никогда не выезжавшая за пределы города Мао Мао и представить себе не могла, насколько все далеко. Ее привычный максимум в поездках — день, может два. А тут…       А тут вдруг она поймала себя на мысли, что кашель начал проходить. Что тело чесалось от укусов клопов, а не красных пятен. И что тошнило ее в два раза реже.       Она ела сушеное соленое мясо руками, лежа на сене, и рассуждала вслух:       — Похоже, отравлена была лавка. Или комната. Или одежда.       — Тебе лучше?       — Да. Яд медленно выводится из тела. Похоже, мы поспешили.       — Не поспешили, — отрезал Джинши. — Если его подложили незаметно, ничто не мешало провернуть этот трюк еще раз. И еще… И все закончилось бы тем, что тебя, как ценного лекаря императорского двора, поместили бы в закрытый двор. Без права его покидать. Но, так как ты — все еще ценный лекарь, больные продолжили бы к тебе ходить… Понимаешь, о чем я говорю?       Конечно, Мао Мао понимала. А еще она понимала, что у избалованного ребенка, выросшего при дворе, однажды сдадут нервы. И ему окончательно надоест замазывать успокаивающей мазью укусы блох.       Спустя некоторое время Мао Мао потеряла счет дням.       Неизвестно, когда они добрались до небольшого провинциального города и остановились около лавки стеклодува.       — Что-то не похоже на очередной постоялый двор, — протянула она.       — Это дом. Наш дом.       — Наш?!.. Как ты вообще умудрился за два дня добыть дом?       — Он всегда был моим. Давний знакомый работал здесь стеклодувом. Несколько лет назад он умер, наследников у него не было, и дом перекочевал мне. По бумагам он все еще принадлежит старику. Он о нем и не знает. Останется выполнить мелкие формальности, и он наш.       — Вот так, просто?       — А ты хотела сложно?       Еще бы знать, а чего она хотела-то вовсе?..       В доме пахло старостью и пылью. Здесь давно никто не бывал. По углам пищали мыши, птицы свили гнездо на крыше, а запах затхлости придется выветривать еще несколько дней.       Они стояли на входе как два придурка и просто пялились на жилище. Никто не решался войти внутрь.       Джинши наклонился и положил голову на плечи Мао Мао.       — Нам придется выбрать новые имена. И пожениться.       — Именно придется?       — Желательно. Если ты примешь мои чувства, конечно.       Сложно сказать, когда это произошло на самом деле. В какой момент Мао Мао перестала воспринимать Джинши как назойливую муху, а увидела в нем кого-то большего. Но одно она знала наверняка — все, что произошло между ними за последние месяцы, не могло не оставить следа на ее сердце.       — Я, похоже, давно их приняла.