Мороженое

Летом мороженое, что-то такое же святое, как ириски за подвиги. Быстро-быстро тающее, вечно пачкающее и лицо, и руки, и одежду — и все-все-все. Волшебно холодное, иногда аж до ноющих зубов — но так даже лучше. Самое-самое разное, пломбир и замороженный лед, с кусочками фруктов, карамелью, шоколадом и всем-всем самым вкусным, что только может придумать человечество. Особенно Гарри с Дадли любили лакомиться стаканчиками мороженого сидя на старой-старой качели в леске на окраине Литл-Уиннинга. Они даже вдвоем на ней помещались одновременно! Когда-то. А потом однажды они пришли — а качели сломаны. Кому-то она так мешала, что аж не поленились переломать перекладину сидушки и срезать цепь, с одной стороны. И остались Гарри с Дадли без качели. Пусть и с мороженым, но ведь теперь все было не так, не правильно. На следующий день они взяли инструменты дяди Вернона и пошли качели чинить. И даже починили, пусть и слегка криво, пусть и скрипела та теперь, но… А через день качели вновь были сломанные. Опять починили — уже через два дня кто-то испортил все их усилия, а ведь с каждым разом у них получалось все лучше и лучше! И… так обидно было. Почти до слез — они же мальчики, мальчики не плачут, тем более, когда им уже целых семь лет! А через неделю весь их городок обсуждал новость, что, дескать, пара мальчишек, которых раньше домой не загонишь, теперь со слезами боятся выходить из дома. И каются во всех возможных грехах: и парик они у учительницы украли, и мусорный бак перевернули у магазина, и качели сломали… три сразу, одну из которых даже не по одному разу. И когда Гарри с Дадли пришли после этого вновь к своей качели — та была занята. Занята демоном с тремя руками, одним глазом и иголками вместо волос. Впрочем, этот демон был так любезен, что за их мороженое согласился не только уступить им качели, но и даже раскачать на них! Так в их семье появился новый демон. Дэс — демон-сломанной-качели. Последний из демонов. А мороженое поселилось в морозилке на круглый год.

***

Гарри с изрядной долей недоумения смотрел как на полу корчится и извивается профессор Квиррелл. Как-то он не ожидал, засыпая в собственной кровати, проснуться в непонятно каком зале в компании скучающе жующего мороженое — из трех креманок сразу — Дэса, прыгающего на какое-то зеркало в виде кота Дика, и профессора Квиррелла. — Будешь? — протянул Дэс ему одну из креманок. — Нет, спасибо, — покачал на автомате головой Гарри. — Ну и правильно, мне больше останется, — кивнул Дэс, облизывая ложку. — А, ты… — нахмурился Гарри, пытаясь поймать какую-то мысль — возможно даже достойную звания «умной». — Что ты здесь делаешь? Возможно, с «умной» это он себе польстил. — Мороженое ем, — недоуменно повернулся к нему Дэс. — А он? — ткнул Гарри пальцем в Квиррелла, уже просто воющего на одной ноте, скрючившись. — Вспоминает, — пожал всеми плечами сразу Дэс, исключительно чудом в процессе не перевернув ни одну креманку (одна лапа у него ведь росла со спины и была аж сразу трехсуставная! То есть с двумя локтями одновременно). — Что вспоминает? — Все вспоминает. Абсолютно все. — Но почему ему тогда так… плохо? Больно? — Что для тебя воспоминания, Гарри? — Прошлое. — Он все еще не понимал, куда же клонит демон; смотрел на него недоуменно и только косил изредка глазом на профессора Квиррелла. — Прошлое, — повторил вслед за ним Дэс. — Прошлое скрывает демонов, боль, страх и смерть. Прошлое — это гниющая рана, бездонная яма, полная жалящих ос. — Но ведь без прошлого не было бы настоящего… — Поэтому люди и предпочитают забывать. Чтобы двигаться дальше. Он, — Дэс кивнул на профессора, — тоже забыл. И за себя, и за второго. А теперь вспомнил. Сразу за двух. — За двух?.. — Гарри запутался окончательно и бесповоротно. Но Дэс больше не собирался ничего объяснять, вновь вернулся к поеданию мороженого. А Дик все еще старательно нападал на зеркало — то даже сдачи ему давало; приглядевшись, Гарри заметил, как время от времени из зеркала высовывалась полупрозрачная когтистая лапа и била Дика. Тот отлетал, а затем с хищным «мяв» вновь прыгал на зеркало. И опять. И снова. На профессора Гарри больше не смотрел. Не смотрел, когда тот окончательно затих, больше не всхлипывая даже. Не смотрел, когда внезапно похолодало, завыл непонятно откуда взявшийся ветер. Не смотрел, когда обжег внезапной болью шрам. Гарри сквозь выступившие слезы смотрел на Дича. Которого ведь не было здесь еще пару минут назад! Но Дич сидел перед ним и ласково-ласково гладил по голове. — Спи, Гарри. Спи. И пусть тебе приснится лето. И Гарри действительно уснул. И снилось ему яркое-яркое лето. Полное тепла, солнца… спокойствия. Проснулся он у себя в кровати. Рядом Дик гонял лапами какой-то красный камень. А на тумбочке рядом лежала плитка шоколада, завернутая в фольгу. Дич…