Бумажные звезды

Сколько себя Гарри помнил — с потолка их комнаты всегда свисали бумажные звезды. На тонких-тонких нитках, которых и вовсе почти не заметить было, они будто парили. Они дарили веру в чудо, в счастье, они были… Для Гарри, того маленького мальчика, который боялся закрывать глаза — под веками всегда было слишком много зеленого, который был много страшнее что темноты, что черноты — эти звезды были спасением. Он засыпал, до последнего не отводя взгляд, и продолжал видеть их во сне, любоваться тонкими гранями, неземным сиянием, плавным парением. В бумажных звездах были спрятаны колокольчики, и они тихо-тихо звенели на ветру, словно пели колыбельную. Самую лучшую в мире колыбельную — наверное мама пела бы ему такую же. Бумажные звезды — это дом. Защита и тепло. Бумажные звезды — это Дом. Его руки, его уста, его суть. Дом — старший из всех демонов, пусть никто никогда и не скажет это вслух. Дом единственный не имел — или не хотел иметь — хоть какое-то подобие тела. Он был самим домом, всей громадой коттеджа на Тисовой улице, участок четыре. Гарри касается стен и мягко улыбается. Он говорит «спасибо» и «до встречи» каждый раз выбегая за порог. Гарри — ребенок. Гарри — живет. Живет в доме номер четыре на Тисовой улице. Живет в Хогвартсе. Бежит, растет, учится и наслаждается самой возможностью жить. Детством. Он смеется и танцует под тихий звон бумажных звезд. Он торгуется за ириски с Дишем, чешет за ухом Дика, зачарованно слушает Дэка. Дзе, Дэд, Дно, Дич, Дэс, Дэпк — они все его семья. И Дурсли, конечно же Дурсли. Тетя Петуния, дядя Вернон, Дадли… Гарри — ребенок и он живет.

***

Гарри — старик и он умирает. Рядом с ним только Кричер, старый-старый верный Кричер. Впрочем, Гарри его давно не помнит, не видит, не осознает. Гарри умирает, уже очень-очень долго умирает, что даже не вспомнить, когда в последний раз он открывал глаза. Приходил в сознание или хотя бы просто шевелился. Гарри сидит в кресле, уже очень-очень долго сидит, одетый в полосатую пижаму и укутанный в мягкий теплый плед. Гарри не видит реальности, не помнит ее. Зато Гарри видит себя-ребенка, видит десять демонов — девять и три четверти! — ставших семьей маленькому магу. Гарри раз за разом ест мороженое, качаясь на качели, бегает наперегонки с Дадли, идет в первый раз в Хогвартс. В Хогвартсе магия, в Хогвартсе волшебство — в Хогвартсе с ним его демоны, уводят беду в сторону, и маленький мальчик остается маленьким мальчиком, а не сломанным-переломанным недо-взрослым. Гарри — старик, давно запертый в доме на площади Гриммо, двенадцать. Ведь давно уже сгорел в пожаре дом на Тисовой улице, четыре. Был разрушен и заново построен Хогвартс, да не тот. Рядом с ним остался за годы лишь верный Кричер — и иллюзии демонов, что видит он в своем сне. Иллюзии пропитывают весь дом на площади Гриммо, двенадцать, иногда кажется, что сам дом уже — иллюзия. Может поэтому его никто и не помнит, никто и не ищет. А может никому и не нужен давно вышедший в тираж герой. Мастер иллюзий — смешной вояка; вопреки, а не благодаря. Гарри — старик и он умирает. Гарри — ребенок и он живет. Ведь иллюзии реальны, пока вера в них не угасает.