Пари

      Ангел сидит одиноко на облаке, поглядывая на людской мир, покрытый снегом. Маленькие снежинки в вальсе падают на землю. И такое чудо природы можно увидеть лишь тут, на земле. Танец снежинок завораживает своей красотой и легкостью.       Людишки в теплой одежде идут по своим делам, пока за ними следуют их хранители. Так горько и больно видеть, как простые смертные с добротой и теплотой обращаются к ангелам, как к друзьям.       Январское солнце медленно покидает горизонт, окрашивая небо в нежные оттенки розового цвета, переходящие в золотистый с нотками оранжевого. Такая палитра цветов цепляет глаз и хочется любоваться подобной красотой остаток вечера.

«Я правда сейчас уйду?..»

«Я… Я… Не могу вернуться в таком виде…»

«Таким слабым, жалким, никчемным…»

«Вернуться, чтобы стать всеобщим разочарованием?»

«Вот так возьму и брошу Пика?»

«Чем я буду лучше остальных?»

«Я последняя надежда все исправить…»

«Нет! Я должен остаться с ним!»

«Но… Мне сказали идти домой…»

«Я ведь должен быть послушным..»

«Покорный ангел — лучший ангел»

«Хочу помогать и оберегать людей»

«А для этого надо быть кротким и покорным..»

«Так мне говорили все…»

«Почему я не могу просто слушаться?»

«Просто быть как все?!»

«Но… Если я сейчас послушаюсь Пика…»

«То этим издевательствам не настанет никогда конец…»

«С меня хватит унижений!»

«Надо с этим покончить раз и навсегда!»

«Только как?..»

«Пик вроде как любит споры, если я правильно помню из досье»

«Не уж то я на серьезных вещах таким займусь?»

«Выбора у меня не много..»

«Лучше крыльев лишусь, чем продолжу бездействовать»

      Вытерев с лица остатки слез с глаз, юный ангел приподнимается с облака. Оглядывает на прощание вороты из злата и возвращается обратно к своему подопечному, идя против указа. Взгляд полыхает огоньком уверенности. Настойчиво и упрямо идет по своему пути, закрыв глаза на все наставления, которые ему внушали всю сознательную жизнь.       Холодные зимы совсем нипочем созданиям из чистого света. Ангельский свет сохраняет при любых условиях комфортную температуру тела. Не будь люди склоны к похоти и прелюбодеяниям, святые могли бы расхаживать обнаженными. Но в то же время одеяния скрывают различные недостатки внешности, делая всех равными.       Долетев до дома Пика, хранитель осторожно приземляется на белую землю. Снег под ногами приятного хрустит, оставив след маленькой ангельской ножки. Феликс чуть приподнимает уголки губ от ходьбы по снегу. Кристаллики воды тают на нежной кожи ангела, скатываясь обратно на землю.       — Божечки, как же приятно ходить по снегу! Мир людей такой удивительный. Интересно, а у них всегда падает снег? — ангел слегка по детски восхищается таким мелочам, как снег, ранее не видя ничего подобного в своем райском мире. — Как же быстро темнеет. Надо поспешить. — смотря, как солнце скрывается за горизонтом, создавая темноту, Феликс ускоряет шаг.       Проходит спокойно через стену, все еще привыкая к своей маленькой особенности. Оказавшись в доме подростка, маленький хранитель оглядывает все комнаты, пытаясь найти покои хозяина.       Пиковый спокойно сидит за письменным столом под тусклым светом лампы, что-то записывая в толстую тетрадь в клетку. Усталый взгляд изредка падает на синий экран смартфона с чужой фотографией задания, которое юноша наглым образом списывает. Не сразу и замечает пришедшего святого, что осторожно подходит со спины.       Ангелочек разглядев слегка прибранные покои, как минимум нигде не валяется грязная одежда, сохраняет дистанцию с Пиком, все же поглядывая на его записи. Увидев своего воспитанника за списыванием, лишь слегка нахмуривает светлые бровки, даже и близко не одобряя подобное.       — А своей головушкой подумать над заданием не желаешь? — слегка хрипло и в пол голоса вопрошает Феликс, но с яркими нотками осуждения.       — ТЫ?! — голос наполнен чистыми нотками удивления и негодования. Юноша аж вздрагивает, чуть не упав со стула. Слегка влажные волосы на свету переливаются всеми оттенками фиолетового. Переводит испуганный взгляд на невинную улыбку ангела, что стоит прямо за спиной. — Ты что тут забыл?! Я ж сказал тебе пойти домой! — удивление перерастает в злость, и это прекрасно слышится в басистом и низком голосе.       — К чему так злится? — невинно интересуется ангелочек, хлопая большими солнечными глазами.       — Да ты чуть меня до сердечного приступа не довел! — грубовато отрезает на повышенных тонах Пик       — Прости, я не хотел тебя пугать. — виновато поглядывает на пол ангельскими глазками, цвета первых лучей солнца.       — Так, живо сказал, нахера явился, иначе снова отлуплю! — грозно кричит Пиковый, стукнув рукой по письменному столу.       — Предложение к тебе есть, — решает из далека зайти обладатель белых крыльев, внимательно следя за реакцией своего подопечного.       — И какое же? — обладатель фиолетовых волос вопросительно поднимает брови, смягчив свой пылкий нрав. Во взгляде пробегает искра азарта.       — Я как слышал, ни один из ангелов даже месяц не смог продержаться. И ты явно будешь только рад, если избавишься от меня, как можно быстрее. — Феликс внимательно следит за взглядом подростка, что лишь постукивает пальцами, оставаясь в предвкушении.       — Давай к сути! — поторапливает Пик, закатив глаза.       — Суть проста: Ты имеешь право надо мной изгаляться, как только твоя душа испорченная желает, но если я продержусь 30 дней, то ты обязан начать меня слушаться. А это значит тебя ждет долгий воспитательный процесс, пока ты не станешь шелковым. — на лице ангелочка появляется слишком широкая улыбка, о которой по коже бегают мурашки.       — И какой мне в этом смысл? Я хоть сейчас готов тебя порвать в клочья! — скептически отзывается юноша, сузив подозрительно янтарные глаза.       — Если я не выдерживаю, то ты больше меня не увидишь, и скорее всего больше никто к тебе не придет. Лишь от твоего имени все шарахаются в раю, повествуя о твоей жестокости. Не думаю, что найдутся смельчаки. — высказывает свои размышления ангелочек, пытаясь найти правильный подход к своему подопечному.       — Тебя и так ждет эта судьба, — с усмешкой и слишком самоуверенно заявляет Пик. — Даже не интересно с тобой заключать пари.       — Тем более, если ты уверен в своей победе, то для тебя пари ничего не стоит? — нащупав нужную почву, Феликс продолжает невинно улыбаться, решив играть на гордыне короля. — Или ты боишься проиграть какому-то новичку, что только вчера сидел за школьной партой, когда ты успел довести всех высших святых? — от каждого вопроса хранителя, зрачки обладателя фиолетовых волос полыхают от ярости и негодования. Явно неприятно такое слышать про себя любимого и это только на руку блондину.       — Завались! Ничего я не боюсь! — упрямо заявляет Пиковый, хлопнув со всей дури по столу.       — Конечно-конечно, так я тебе и верю. Я все пойму, если ты просто боишься перспективы исправления. Упаси Господь, если тебе придется каждый божий день, не только учиться по новой манерам, про которые ты явно забыл, в придачу, начинать ухаживать за своим телом. А если мыло в глазки тебе попадет? Щипать же будет неприятно тебе. Хотя, это пол беды. Вот если придется не просто каждый день, но и дважды в день, зубы чистить — то точно катастрофа для тебя. Чем тебе так неугодили щетка с пастой? Слишком ты крутой, чтобы на такое занятие тратить свое драгоценное время? Не королевское это дело? Или, ты дрожишь от страха, только от мысли о перспективе постоянно чистить зубы? — смотря на желтые зубы подростка и вспоминая его сальные волосы, слова сами вылетают из ангельских уст, очень удачно цепляя Пика за его завышенную самооценку и гордыню, что не терпит никакой критики.       — Чушь собачья! Хочу чишу, хочу не делаю! Это сугубо мое дело! И вообще, у меня от природы эмаль темная! — оскаливает яростно зубы, сжимая от гнева кулаки, явно желая поскорей заткнуть ангела, что только невинно улыбается.       — Чего ты злишься? Правда глаза колит? К чему так психовать, если ты прав? Может стоит признаться себе, что ты способен лишь пускать пыль в глаза? Грозный и ужасный Пик, сгубивший триста девяносто девять ангелов, даже самих серафимов, сомневается, что способен ли избавится от маленького ангелочка? Или, что ещё более абсурдно, боится зубной щетки и зубной пасты? — накаливает ситуацию до предела Феликс, видя, как парня начинает трясти от гнева, что бежит по его венам.       — Хватит! Хватит нести полнейший бред! Ты у меня и трех дней не проживешь! Да, тебе мало будет башку оторвать! — сквозь скрип зубов выпаливает Пик, сгорая от злости, что медленно его пожирает из внутри каждой новой фразой обладателя нимба.       От крика готов аж голос сорвать, пока руки во всю трясутся, а зрачки пульсируют с бешенной скоростью. Встает с кресла так резко и быстро, что ангел не успевает заметить, как прилетает ему со всей дури хлесткая пощечина, и прожимают к полу, наступив ботинком на грудь, так сильно, как только это возможно.       — Если ты так уверен в своей правоте, то к чему руки распускать? Возьми и докажи! Или только ты горазд языком трепать? — гнет до последнего свою палку юный хранитель, не собираясь отступать.       — Черт с тобой! — Пик убирает свою ногу с ангела, став потихоньку сбавлять свой гнев, предварительно прописав смачный поджопник святому. — Будет тебе пари. Только ты об этом ещё горько пожалеешь — столь пафосное заявление от Пика вызывает лишь усмешку у дитя света.       — Поживем и увидим, — хранитель с трудом встает на ноги, стараясь не обращать внимание на противную грязь, что готова вьется в нежную кожу.       — Пари — дело серьезное, особенно при нынешних обстоятельствах. — на столе оказывается чистый листок бумаги, который Пик принимается заполнять на скорую руку. — Поэтому все будет на бумаги с нашими подписями. Можем еще кровью договор заключить, чтобы точно никто не мог отвертеться.       — Кровью так кровью, — даже слишком уверенно говорит ангел, лишь горько сглотнув. Единственное, что забывает Феликс, так это подумать над словами. Перспектива пролить хоть каплю кровушки малость напрягает обладателя белых крыльев.       — Характер прорезается? А ты начинаешь мне нравится, пусть я тебя и ненавижу всей душой. — сложно судить маленькому ангелочку, является ли это чистой издевкой, или за ней скрывает похвала.       Пик слегка убавляет свой горячий нрав, позволяя себе вновь улыбаться злорадной улыбкой, не забывая говорить свои любимые колкости в адрес святого. Договор почти готов, остается поставить подпись и пари заключено.       — С тобой иначе нельзя, если я хочу сохранить остатки достоинства. — лишь демонстративно с рук убирает грязь, вытирая их об серый сарафан, потерявший свою белизну.       — Знаешь, пари выглядит для меня слишком скучным. Так уж и быть, добавлю парочку условий. Можешь сколько твоя душа хочет пилить мне мозг своими нравоучениями, хоть будет за что тебя каждый день пиздить по полной. И в подарок тебе, если вдруг ты меня раньше времени задолбаешь до чертиков, что не будет больше сил тебя терпеть, то отдам победу тебе. Я человек слова, стану для тебя таким шелковым, что все ангелы будут нервно курить в сторонке при виде меня. — такая снисходительность от хозяина, на пару с ухмылкой, вызывают лишь смех от ангела.       — Это так мило с твоей стороны, аж готов расплакаться от твоей доброты — многому смог научиться у Пика и это прекрасно читается в манере общения Феликса.       — Быстро научился язвить. Твое любимое мыло ждет с нетерпением новой встречи с твоим языком. — кидает последнюю колкую фразу Пиковый, отдавая законченный договор со своей подписью ангелу.       — Теме «Чистота» я посвящу недельку минимум специально для тебя. — сладко лишь улыбается Феликс, читая внимательно составленный даже очень грамотно документ, к которому очень сложно придраться. Это явно не первое его подобное пари. — Значит, мне надо продержать до пятнадцатого февраля… — вчитывается внимательно в договор, акцентируя внимание на дате. — Стоп… У тебя же в эту дату День рождения? — перед глазами появляется досье, где черным по белому была указана дата рождения юноши.       — Изумительная память для ангела, что всего один раз прочитал мое дело. Для меня огромным подарком будет, если ты пропадешь нахер из моей жизни. — восхищение моментально перетекает в грубость, что более привычно слышать из уст Пика.       — Как понимаю, про существование расчески ты и вовсе не знаешь, — быстренько оглядывает лохмотья парня, заметив, что колтуны никуда не делись — я тебе подарю отличный набор ухода за волосами. Так по мелочи: расческа с спреем для легкого расчесывания, парочку шампуней для глубокого очищения и блеска, кондиционер, бальзам, маску для волос, резиночки, можно еще плойку с термозащитой для волос. Чтобы завить красивую прическу: волосы выпрямить иль коль пожелаешь могу кудряшки сделать специально для тебя. Самолично помогу избавится от колтунов и держать волосы в ухоженном виде на постоянной основе. Мне совсем не сложно заботится о тебе. Вместо этой соломы запутанной, будет у тебя великолепная прическа с мягкими и шелковистыми волосами. — во всех красках описывает Феликс с неподдельным предвкушением и восторгом, что аж в глазах заискрились звездочки, становится как-то не по себе.       — Губу закатай, тебе еще надо дожить до этой даты. — отрезает в привычной манере Пик, даже не желая представлять в своей голове, как всем этим барахлом будут пользоваться на его патлах, забывшие банально про существование чертовой расчески.       — Я буду с тобой всегда, пока твоя смерть не разлучит нас. — довольно жутковато слышится столь обыденная, для святых, фраза со слов миленького ангелочка для обычного смертного.       — А я гадал откуда эта фраза пошла во время свадеб. Мы точно не брачный договор подписываем? — все сводит лишь к дурацкой шутке, немного задумавшись над серьезностью своих слов.       — Ни в коем случае. — Феликс ставит долгожданную подпись на договоре, не до конца веря, что реально идет на такие жертвы ради своих целей.       — Раз мы договорились еще и на кровь, — юноша достает из точилки желанное лезвие и легким движением руки ранит указательный палец, смотря, как он становится алой с отличительными нотками железа. Ноль реакции, словно это обычно дело. Оставляет на листке опечаток пальца, слизав быстренько кровь с пальца. — руку дай — в приказном тоне произносит Пик, видя, как хранитель застывает на месте, смотря пораженными глазами на все происходящие.       Феликс неуверенно протягивает дрожащую руку, слегка опасаясь увидеть свою кровь и тем более почувствовать боль. Воспитанник быстренько протыкает указательный пальчик, смотря, как зарождается маленькая капелька, цвета золота и с характерным приторно-сладким ароматом меда. Ангелочек чуть взвизгнул от боли, сожмурив солнечные глаза. Пик утыкает палец в бумагу, пока не остается отпечаток пальчика.       — Больше боялся. — усмехается Пик, капнув на палец ангела перекись и приклеив пластырь. Все необходимое находится на столе и явно частенько используется хозяином покоев. Перекиси во флаконе остается совсем на донышке, а пластырь и вовсе оказывается последним.       — С-спасибо — хранителю аж не верится, что его подопечный в самом деле оказал маленькую, но заботу к его персоне.       — Спасибо на хлеб не намажешь — кровавый палец благополучно возвращается в рот, на что Феликс брезгливо поглядывает.       — Хоть бы руки помыл — лишь качает устало головой, понимая, что работать с ним предстоит очень долго и трудно.       — И так сойдет — с довольной улыбкой слизывает с губ остатки крови, пока святой во всю морщится.       — Не против, если у тебя дома руки отмою с мылом? И желательно бы полностью помыться. Сарафан тоже надо отстирать.. — слегка неловко просить о подобном человека, что во всю пренебрегает подобными вещами. Хотя, его влажные и чистые волосы заявляют об обратном. В рай уж точно в ближайший месяц ни на ногой, особенно в таком виде.       — А если против? — злорадствует с хищной ухмылкой Пик, убирая договор в тумбочку, где виднеется целая стопка подобных договоров. — Ты дома хоть был? — более серьезно интересуется юноша, столкнувшись с подобной ситуацией впервые.       Феликс лишь отрицательно качает головой, стыдливо опустив взгляд в пол. Настолько жалкое зрелище хозяин впервые встречает за лет так семь уж точно. Сразу видно совсем юный ангелочек перед ним.       — Как со мной тут спорить — смелости хватило, а как домой вернуться — так все, сдулся святошенька. — не упускает возможности подколоть ангела, что заливается стыдливой краской — Ты чего скис? Совсем стремно к своим возвращаться? Поверь, после меня и не такими уходили. — вот что, а такую реакцию на возвращение в рай встречает впервые в жизни.       — Я не спорю, но я не хочу таким возвращаться. Я и так для всех ребенок, которого вечно надо направлять, наставлять и воспитывать. Мне всего-то сто восемьдесят пять лет, совсем твой ровесник, если переводит свои годы на ваши, а я им с трудом нет могу сказать. Многие ангелы совсем не умеют идти против правил, точнее практически все за очень редким исключением… Представь, если начнут уговаривать меня отказаться от тебя? А у нас так-то уговор и не хочу, чтобы они видели меня таким ничтожным. Мне лучше там совсем не появляться. Я не хочу видеть их переживающие лица. Я и так хожу по тонкой грани, каждый раз, когда перестаю слушаться, я не знаю, как долго они будут закрывать глаза на мое непослушание. — признается в своих переживаниях ангелочек, ели как сдерживая свои слезы, вспомнив, как все чуть не посидели, когда Феликс чуток побледнел, а тут и страшно думать, что начнется.       — Девиантный ангел. Святой, умеющий идти против правил — несуществующие явление, как я думал до встречи с тобой. Да, все нимбоголовые, наподобие тебя, были очень покорными и со мной не устраивали словесные перепалки. Это объясняет многое. Мне казалось, они избавляются от бракованных ангелов. — рассуждает в слух Пик, внимательно оглядывая обладателя белых крыльев, что лишь ожидает итоговый вердикт. — Да похер, че там у них творится. Все равно я их небесную контору ненавижу всей душой. Не хочешь — не иди, ты все равно меня хреново слушаешься, а сам явно туда не попрешься в ближайшие время. — Феликс облегчено выдыхает, пока подопечный постукивает пальцами, все оглядывая святого с ног до головы. — Ванная знаешь где?       — Найду, не переживай. — с неловкой улыбкой уверяет ангелочек, словно пропевая каждое слово.       — Все, пиздуй с глаз моих. Мне ещё три предмета списывать, а мне завтра рано вставать. Ты то свое отсидел за школьной партой, а мне еще пол года срок мотать. Или пиздюлей желаешь на ночь глядя? — выражения становятся более грубыми, как и количество нецензурной лексики возросло.       — Днем надо все уроки делать и желательно самому — в сторону ангела летит учебник по русскому языку, от которого тот уворачивается весьма удачно. — Перед сном не забудь почистить зубки. — последние, что успевает проговорить Феликс, покидая чужие покои, когда в него закидывают остальные учебники и один из них попадает прямо в голову. — Ай! Хоть учебники пожалей!       — Сожгу нахуй их вместе с тобой! — готов благим матом материть одного ангелочка, что наконец-то скрывает с глаз хозяина комнаты. — Наконец-то… — Пик поднимает с пола все учебники, слегка их отряхивая.       Ночь предстоит очень долгая для юноши. Весь вечер проговорить с ангелом — это немыслимо. Особенно когда завтра надо вновь возвращаться в проклятую школу, которую мало будет сжечь к чертям собачьим. Так ещё одну ангелочку доставучему надо бы прописать хорошенько по его жопке. И сна видимо не видать сегодня Пику…