Новая методика

      Оставшись в полном одиночестве, ангел хранитель вытирает с лица остатки таких противных и жгучих слез, потирая параллельно отшлепанные до адской боли ягодицы. В душе горит жгучие чувство стыда и позора. Никогда не был униженным, а тут познал во всех красках столь неприятное чувство. Щеки полыхают насыщенным и золотым огнем, как и заплаканные глаза. Возвращает одежду на законное место, поправляя испорченный сарафан.       Заприметив, как дверь в комнату открывается, Феликс нервно сглотнул. В груди все сжалось, а по телу пробежал тамбур противных мурашек по коже. На пороге в покои виднеется гордая фигура хозяина. Пик чуть усмехнулся, смотря прямо на ангела.       — Никуда не сбежал даже, — с неподдельным удивлением заговорил обладатель фиолетовых волос — не уж что дома тебя никто не ждет? — злорадно усмехается Пик, величаво и высокомерно присаживается на свою кровать, подходящую больше на рванные тряпки.       — Я сам выбрал тебя и знал про твою, так сказать, любовь делать больно другим, так что я просто так не собираюсь отступать. — пытался хоть немного уверенно заявлять Феликс, подняв свое хрупкое тело на ноги. — Дома есть родные и близкие, которым я очень дорог, и конечно они меня ждут. — признается ангелочек, немного не понимая к чему такие вопросы. Судя по ехидной улыбке, это очередная попытка принизить.       — Ты явился ко мне меньше, чем через час. Ты явно новичок, который вот только что закончил обучение. Потому что, только такие наивные ангелочки, как ты, что пять минут сидели за партой, могут искренне верить, что у них получится поладить с человеком и ни в какую не хотят принять поражение. Дай-ка угадаю, как только ты явился в распределительный центр, то сразу увидел серафима, который был в слезах. Того лишили крыльев, а ты увидел мое досье и захотел мне помочь, не смотря на все отговоры старших. Ты стал хранителем после долгих уговоров и сразу поспешил ко мне, не став никому рассказывать. Ты ждал этого дня так долго, как и другие наивные дурачки крылатые, и хочешь мне сказать, что не желал всем уши прожужжать про такое памятное событие? Про событие, которое ты ждал мать твою всю свою жизнь?! — голос постепенно становится громче и более грозным. В Пике так и кипит непонимание от поведения ангела.       — Да, ты все верно поведал в общих чертах, Господин. — соглашается горько Феликс, прикусывая слегка тонкую губу. — Да, я, долго ждать этот день. Все мои знакомые знали точную дату и время, когда я закончу обучение. Для меня специально нашли мою первую подопечную, что была бы чуть ли не идеальной. Все знали, что я хочу стать серафимом и для этого мне надо много трудиться и не сметь отказываться от человека не при каких условиях. Я шел к этой цели не для повышения статуса и уважения к себе, а для того, чтобы начать помогать людям. Это наша прямая обязанность. Мы для этого и существуем. И тебе, большего всего нужна помощь. Я не буду, как все, убегать в слезах и просить избавиться от тебя, только потому что с тобой очень сложно находится. Какой я тогда хранитель, если не могу выполнить свою главную цель? — немного призадумался юный ангел, став рассуждать над словами своего первого подопечного. Никогда не сомневался в своих целях и сейчас лишь больше в них убедился.       — Аж тошнит от твоих речей. — брезгливо прошипел с легким подозрением Пик. — Да вы все так говорите. Клянитесь в верности, а сами готовы предать при первой же возможности! От меня все ангелы открестились, как от самого дьявола! Никому я не сдался! И ты не будешь исключением! — с яркими нотками агрессии и злобы закричал юноша, сжав крепко кулак. Своим взглядом так и прожигает несчастного ангела.       — А как же твои родители? — своей попыткой утешить подопечного, лишь вызвал новую волну гнева.       — Не смей их упоминать! — довольно сильно реагирует Пик, сузив от злости свои зрачки. — Вот скажи мне, ты самоубийца? Зачем тебе это головная боль? Или жить надоело? — продолжает так же негодовать обладатель фиолетовых волос, не став продолжать столь противную для себя тему.       — Думай, как хочешь — с открытыми нотками обиды прошептал хранитель, проведя кулачком по курносому носику. Убедить его сейчас навряд ли выйдет в правоте ангела.       — Грубить мне тут не смей! — моментально от Пика прилетает хлесткая пощёчина, чьей звонкий удар остался в ушах звенеть. Щека залилась золотой краской. — Знаешь, ты больно разговорчивый и борзый для святоши, — Феликс напряжённо следит за каждым движением хозяина, лишь гадая, что этому садисту пришло на ум. — и надо бы это исправить! — Пиковый нагло хватает ангелочка за шиворот, притянув к себе в плотную.       — Ты что творишь, негод… — не успевает договорить с открытым возмущением Феликс, как во рту оказывается душистый кусочек мыла, мешающий хоть словечка пропеть.       — Мне твое предложение даже очень приглянулось. — издевательски, прямо над ушком, прошептал Пиковый, обжигая дыханием ухо ангела. С довольной, даже с дьявольской, ухмылкой юноша, принявшись неторопливо двигать пальцами постепенно размягчающий мыльный брусок по языку.       — М-м-м! М-м! М-м-м-м-м-м! — слышится в ответ лишь недовольное мычание с активной попыткой выплюнуть жгучие до боли мыло, оставляющие мерзкий вкус.       — Как же я сам не догадался до такого необычного способа наказываться подобных тебе? — наиграно интересуется хозяин ангела, лишь подчеркивая гениальность наказания. — Что мычим? Мыло не по вкусу? — садистская улыбка заиграла на лице Пика, смотря, как морщится обладатель золотых локонов от кислой мыльной пены.       Крупные пальцы безжалостно водят брусочек душистого мыло по языку и в целом по ротику ангелочка. Невесомые, белые облака быстро заполняют маленький ротик, стекая пузырчатой и тонкой струйкой по подбородку. Столь противный вкус мыльных хлопьев пощипывает язычок, вызывая неописуемое отвращение. Даже не до конца понятно ангелу, что противней: чужие и грязные пальцы или самое обычное мыло с отдушкой ванили.       Как только сопротивление ангела достигло абсолютного послушания и покорности, Пик вынимает мыльный кляп и отпускает грубо ангела, позволяя ему избавиться от белой пены. Рот неприятно щипает, а язык лежит мертвым пластом, не в силах шевелиться и издать хоть звук. Губы предательски дрожат, запомнив на век этот мерзкий вкус.       — Что притих? Язык онемел? — словно сыпя соль на раны, Пик любезно интересуется, открыто издеваясь. — Ты бы знал, как приятно слушать тишину. Буду чаще пользоваться таким мерзким способом. — легким движением руки об джинсы убирает так все остатки пены с пальцев, свободной рукой убрав кусочек мыла в карман. — Хотя, куда приятней использовать старую-добрую порку в качестве наказания. Не переживай, у меня огромный список очень разнообразных видов порки, и каждая отличается своей степенью извращения и жестокости. Ты у меня все опробуешь, если раньше времени не сбежишь… — зловещая улыбка царствует на гордом лице Пика, что выглядит и ведет себя хуже любого черта.       Вдоволь поиздевавшись над беззащитным ангелом, Пиковый притих, принявшись заполнять блокнот, напоминающий самый обычный ежедневник, изредка бросая взгляд на перепуганного до чертиков Феликса. Старательно расписывает свои наблюдения и чувства к новому хранителю, не жалея на него страницу другую.       Белокрылый ангел стирает с губ остатки мыльной пены, ощущая дикое жжение на языке, что будет еще долгое время преследовать. Из любопытства подходит на носочках к своему хозяину, поглядывая краешком глаза в записи. Приятно удивляет довольно ровный, читаемый, и, можно сказать, красивый почерк Пика.       — Чего побледнел? — усмехается юноша, переведя взгляд на обладателя нимба, что пораженными и испуганными глазками поглядывает в блокнот. Дрожащей рукой неуверенно указывает пальцем на свое имя и на число рядом с ним. — А! Да, юбилейный ты у меня ангел, спорить с этим глупо. Четырехсотый ангел за мою короткую земную жизнь, самому аж не вериться — заметные нотки спокойствия в голосе парня вызывают лишь недоверие и тревогу на светлую душу со стороны ангела. — Пойди-ка лучше ты к своим. Хоть пожалуешься им об своем ужасном первом опыте, на который ты сам добровольно согласился. При условии, если сможешь! — злобно усмехнулся хозяин ангела, закрыв прямо перед личиком блондина блокнотик — Знаешь, не очень люблю, когда перед глазами мельтешат. Больно ты любопытный. Есть одна любимая пословица. Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! — резко прихватил за носик Феликса, сильно дернув, попутно смеясь над ним. — А теперь брысь с глаз моих, пока не получил вновь по жопе! — Шикнул злобно Пик, ожидая ухода надоедливого Феликса.       Ангел-хранитель тяжко вздыхает, отходя от подопечного и потерев носик. Взлетает смело в потолок, спокойно пройдя преграду. Резкая невыносимость и прозрачность малость поразила блондина.       Летит все выше и выше, пока не пролетает сквозь пушистые облака. Оказавшись перед заветными золотыми вратами, Феликс замешкался, не торопясь идти обратно в город. Один шаг и ты дома. Только... Совсем не желает являться в дом родной...