Глава 12. Свидание с анимагом

      Она собрала кудрявые волосы в хвост, надела свитер с длинным рукавом, юбку и сапоги, затем достала прозрачный блеск, чтобы увлажнить губы, и заварила чай с мятой на двоих, ставя на стол белые фарфоровые чашки.       — Можно? — мягкий голос звучал непринуждённо и в то же время напористо. Этот вопрос был задан чисто из вежливости, так как Том мгновенно занял ближайшее кресло.       — Я как раз хотела предложить тебе выпить чай, — Гермиона указала взглядом на дымящиеся чашки.       Она не могла отвести взгляд от брюнета и пристально разглядывала его, мысленно ругая себя за невежливое поведение. Грейнджер решила как-то оправдать такой душевный порыв, поэтому решила попробовать продвинуть движение против рабства эльфов-домовиков.       — Ты не хочешь вступить в Г.А.В.Н.Э? — она протянула значок и с энтузиазмом стала рассказывать про миссию спасения домовиков.       — Нет, спасибо, я к своим домовикам хорошо отношусь, — подчеркнул парень, замечая её неожиданно возникшую нервозность. — Я хочу, чтобы ты рассказала про свои кошмары. Так я смогу скорректировать лечебную терапию.       Котёл гнева медленно закипал всё это время, а потом неожиданно взорвался, ведь она случайно замкнула электрическую цепь, выпуская на волю тщательно скрываемые и подавляемые эмоции.       Девушка со всей силы швырнула свою чашку в стену, наблюдая, как фарфоровые осколки разлетаются будто в замедленной съёмке.       — Как тебе это поможет, Том?! — голос срывался, а карие радужки глаз потемнели. Она закатала рукава до локтей, обнажив пару шрамов на руках. — Смотри, запоминай и записывай в свою блядскую историю болезни. У тебя будут лишь сухие слова, которые не смогут описать и доли того, что я испытала, — Гермиона с ядовитой усмешкой склонилась над ним, замечая, что он внимательно наблюдает за её действиями.       — Я могу их залечить, если ты хочешь. Я умею исцелять шрамы от Сектумсемпра, — он аккуратно провёл рукой по белой полосе.       — М-м-м, — Грейнджер задрала рубашку и показала длинный глубокий шрам, который по диагонали шёл от низа живота до левого бока. — У тебя в таком случае будет большой объём работы.       Она заметила, что голос Тома так и остался безэмоциональным, он только аккуратно коснулся шрама.       — Мне очень жаль, Гермиона, — он крепко обнимал, пока Грейнджер плакала, убирая внутреннее напряжение. — Я тебе не враг, я хочу помочь.       — Если бы ты не был так красив, то мы бы не сработались, — с усмешкой произнесла Грейнджер, вытирая последнюю слезинку. — Ты можешь попытаться залечить следы от ран, я сделала всё что смогла, но я не целитель.       — Эти отметины не главная причина твоих кошмаров, — убедительно сказал он.       — Правда ещё страшнее, Том, — рваный вздох.       Она не сможет никогда ему рассказать о том, что убила встретившихся по пути кентавров всего лишь за то, что они посмели ей сказать о том, что в их реке нельзя купаться.       Он правильно подумает, что она чудовище. Так и есть.       Она убила тех кентавров, потому что была на грани: долго шла без еды, воды, отдыха, да ещё и в рваной и грязной одежде.       Все думали, что она умерла, но она смогла продержаться месяц и всё-таки сбежала, отправив Лестрейндж на тот свет.       — Твои кошмары связаны с повторяющимся эпизодом? — колдомедик упрямо продолжал тему, казалось, его спокойствие никто не мог разрушить.       — Да, только в разных вариациях, однако участники неизменны, — призналась Грейнджер, благоразумно опустив подробности.       — Что ты чувствуешь в этих снах? — он почуял, что нащупал верный след главного травмирующего события.       — Там нет положительных эмоций, — резко ответила она, опять скатываясь в агрессию.       Как же тяжело ей давались эти психологические разговоры, кто бы знал. Пожалуй, это было хуже Круциатуса.       — Как часто у тебя возникали мысли о насилии по отношению к кому-либо? — Том словно не заметил её грубости и продолжил.       — Часто. Вот сейчас я думаю о том, что если бы у меня была моя волшебная палочка, то я бы непременно применила к тебе заклинание, — шоколадные глаза задорно заблестели.       — Какое заклинание ты бы выбрала? — он решил проверить, насколько она придерживается моральных принципов.       — Силенцио, чтобы прекратить поток раздражающих вопросов, — легко ответила она.       — А запрещённое заклинание смогла бы применить ко мне? — вкрадчиво поинтересовался Том.       — Нет, я не применяю их так легко, только к тем, кто заслужил, — объяснила Грейнджер, слегка отходя назад от него.       Он медленно подходил к ней, словно змея, которая хотела совершить последний бросок.       — Тогда Рон заслужил Круциатус из-за какой-то веской причины? — он убавил громкость до шёпота.       Они теперь стояли очень близко. Пауза, чтобы дать время на подготовку.       Зелёные змеиные глаза против карих. Яд и шоколад. Только иногда они сплетаются вместе и гармонично существуют, влюбляя друг в друга.       Грейнджер с обидой рассказала про то, как вынуждена была сразу начать работать после окончания войны, в то время как Рон взял отпуск. Про то, как он обесценивал её проблемы.       Некогда добрый Уизли стал срываться на ней, считал, что она всё себе придумала, потом его стали раздражать её странности, в конце концов они стали спать в разных комнатах.       И в очередной ссоре он признался ей в том, что ему неловко выходить с ней в общество.       — Всё уже закончилось, — Том обнял её, поглаживая по кудрявым волосам, которые переливались на свету. — Я позабочусь о тебе.       Он не ошибался, когда думал, что Уизли ухудшал её душевные проблемы, а так как Гермиона имела ментальные трудности, то не могла уйти без веской причины.       — Потом Рон пришёл пьяным и специально назвал меня «грязнокровкой» при гостях в книжном магазине. Я не смогла сдержаться и не хотела его прощать. Я устала, Том, — честно призналась Грейнджер, отмечая, что хоть один камень упал с души. — Я уже не могу вечно всех спасать. В самой себе бы разобраться, — этот разговор навеял грусть с оттенком безысходности.       — К тебе сегодня вечером придут подруги, — колдомедик решил, что пришло время слегка смягчить правила, так как новые положительные эмоции девушке однозначно не помешают.       Настроение Грейнджер мгновенно стало улучшаться, поэтому та слегка отпустила свой вечный самоконтроль.       — Что нового ты узнала на этом сеансе? — Том задал уже ставший привычным для неё вопрос.       — Я достаточно адекватна для того, чтобы не использовать непростительные заклинания в ответ на неудобные вопросы. И Рон значительно усилил мои… — Грейнджер застряла на слове «проблемы», словно мозг специально допустил осечку.       — Я понял тебя. Ты не должна говорить какие-то слова через насилие к самой себе. Ты всегда можешь пропустить их, если они вызывают у тебя чувство отторжения или внутреннюю борьбу, — хладнокровно объяснил он.       Грейнджер расслабила плечи, испытав огромное облегчение от удачного разрешения такой тонкой ситуации, так как если бы легилимент стал настаивать и перекручивать вопрос про Рона, она бы сорвалась в истерику или паническую атаку.       — Спасибо, Том, — она выразила признательность.       Может быть, она слишком строга к легилименту? В конце концов он никогда не заставлял её чувствовать себя глупо, не вынуждал отвечать через силу на те вопросы, к которым она пока не была готова. Всегда вёл себя корректно, понимающе, дружелюбно, будто был реально заинтересован в её проблемах, а не использовал формальный подход.       — Всё хорошо, ты молодец. До завтра.       Он ушёл, а она с наслаждением вдыхала оставшиеся от него аромат сигарет и ванили, признавая, что, кажется, она влюбилась в двух парней: в анимага и мозгоправа.

***

      Грейнджер схватила самую большую книгу, чтобы с пользой скоротать время до прихода Пэнси и Полумны.       К счастью, сегодня ей разрешили посещения, как нельзя вовремя, иначе она бы умерла со скуки.       — Гермиона! — они кинулись её обнимать и бросили на кровать множество всяких гостинцев: книги, косметику, одежду, бутылки с водой.       — Это не вода, а замаскированный огневиски, — прошептала Полумна, вручая смешные яркие серёжки. — Я по тебе соскучилась. В книжном магазине всё нормально, не волнуйся.       — Ты нашла себе тут парня? — одобрительно протянула Паркинсон, оглядывая её комнату. — Вполне мило, не похоже на бездушную комнату, ощущается атмосфера домашней обстановки.       — Ага, он такой же, как и я. Ненормальный, — хихикнула Грейнджер, отпивая из бутылки огневиски.       — Никогда не помешает последить за душевным здоровьем, — успокаивающе проговорила Пэнси. — Кстати, это единственная частная клиника, где соблюдаются полная анонимность и высокие стандарты лечения.       — Так, хватит ныть! Сейчас будем собирать кудряшку на свидание! — Паркинсон сняла полотенце с мокрых волос Грейнджер и отвернула её от огромного зеркала.       — Будет сюрприз, тебе понравится, — уверенно произнесла Луна, распрямляя кудряшки и расчесывая волосы Гермионы.       Грейнджер взахлёб рассказывала последние новости, отпивая огневиски и ощущая себя на слизеринской вечеринке, которые часто проводились в Хогвартсе.       — Что за таинственный парень-анимаг? — протянула Пэнси, впиваясь в неё взглядом.       — Не знаю, я его видела только в образе пантеры. Мы с ним мило общаемся по ночам в лесу, это так романтично, а осознание того, что я нарушаю правила, приятно щекочет нервы, — она мечтательно представила его образ. — Мне Том ещё нравится, но он немного подбешивает своими вечными психологическими вопросами.       Паркинсон отметила тот факт, что Грейнджер стала выглядеть более расслабленно и даже из глаз исчезла болезненность, кажется, план друга пока успешно работал.       — Встречайся с двумя, а потом выберешь одного, — посоветовала Луна, осматривая временное жилье. — Жизнь одна, попробуй всё.       Пэнси оценила сад и приказала подругам расположиться на лавочке, чтобы отметить их встречу на свежем воздухе.       — А Гарри почему не пришёл? Обиделся? — Грейнджер получала от него кипу писем каждый день, но так и не добилась чёткого ответа, приедет он или нет.       — К тебе разрешили посещение только нам, Гарри получил отказ, — виновато уведомила Паркинсон.       Легилимент сообщил ей о том, что присутствие мужских лиц пока нежелательно из-за высокого уровня тревожности и излишней эмоциональности. Присутствие Гарри могло бы ещё больше обострить симптомы ПТСР, так как Грейнджер сильно травмировали события, связанные с Роном.       — Странно, если это, конечно, не элемент лечения, — в недоумении пробормотала она.       Луна крепко обняла девушку, выражая искреннюю радость после долгой разлуки.       Гермиона не забыла про маленькие подарки, которые им приготовила, поэтому быстро вернулась в гостиную и свернула картины, чтобы отдать их подругам.       — Ничего себе, ты опять стала рисовать? — Паркинсон не могла вспомнить, когда заставала в последний раз Грейнджер с карандашом в руке, склонившуюся над холстом.       — Да, я великодушно нарисовала Тома и вручила ему рисунок, кажется, он оценил.       Они беззаботно шутили, вспоминали прошлое и даже сделали множество колдофоток со смешными лицами.       Гермиона уже который час крутилась перед зеркалом и старалась не мешать, пока Пэнси и Полумна занимались образом.       Пэнси притащила чёрное мини — платье с грубыми ботинками, кожаную куртку, а Полумна решительно открыла внушительный кейс с волшебной косметикой.       — Ты должна выглядеть на все сто, детка, — самоуверенно пропела Пэнси, укладывая ей кудряшки и помогая облачиться в платье.       — Закрой глаза, — попросила Лавгуд, и девушка почувствовала, как её век коснулось что-то прохладное и жидкое.       Пока подруги собирали на свидание, а это определённо было оно, Гермиона думала над тем, что она идёт на романтическую встречу с каким-то таинственным анимагом, которого едва знает, но который уже вызывал волнения в истерзанном сердце.       — Гермиона, открывай глаза, ты готова! — девушки улыбались и горделиво приосанились, ожидая реакции от Грейнджер.       — Это я?! — изумлённо прошептала девушка и даже потрогала зеркальную гладь. — Это великолепно.       На неё смотрела великолепная шатенка с красивыми гладкими волосами, длинными ногами и точёной фигурой.       Карие глаза были подчёркнуты смоки-айс, а тонкие губы украшал бесцветный бальзам. Платье струилось по телу и было таким тонким, будто вторая кожа.       Это была хищница. Роковая девушка. Может быть, она могла бы быть девушкой популярного музыканта-рокера.       Пэнси запихнула в клатч кучу противозачаточных зельев, отчего маленькая сумочка еле застегнулась, затем уверенным жестом вручила Грейнджер.       — Пэнси, я точно не собираюсь заниматься сексом на первом свидании, — с возмущением произнесла Грейнджер.       — Ты просто не встречалась с нормальным парнем, поверь моему опыту, — ухмыльнулась Паркинсон. — С тебя бы тогда трусы слетели в момент.       Луна согласно кивнула и посоветовала отбросить все существующие стереотипы.       — У тебя в астральной карте Юпитер в пятом доме, а Луна ушла из второго дома, это означает, что пришло время перемен и экспериментов, — добавила Лавгуд.       Они поцеловали её в обе щёки и пожелали удачи.       — Раньше утра не возвращайся, — хихикнула Луна.

***

      Джокер пригласил её на пикник в лесу на их обычном месте, отметив, что в его собранной корзине алкоголя явно было больше, чем еды.       Издалека он увидел хрупкую бегущую фигурку. Волосы растрепались от бега, а глаза лихорадочно блестели.       Ей так шло платье. Оно подчёркивало красивую грудь и соблазнительные ноги.       Анимаг вручил одну розу и совершенно по-старомодному поцеловал руку. Милая Харли теперь сломанная игрушка, которую он фанатично хотел починить.       Они пили вино и кормили вечно голодного кракена, который жил в холодном море.       Морской бриз хулиганисто трепал их волосы и элементы одежды, взывая к более решительным действиям. Гермиона с каждым глотком алкоголя становилась всё чуднее и чуднее, поэтому она с энтузиазмом принялась рассказывать про магловские вещи.       Из всего потока сложных и разнообразных слов он запомнил всего лишь парочку:       «Тилевизор» — такая штука, которая показывает изображение и видео. «Тостеръ» — дьявольская машина для подсушивания хлеба, в ней куски подпрыгивают, когда уже готовы.       Он уже с ужасом представил, как ловил бы подсушенные кусочки хлеба по своей шикарной кухне и пренебрежительно закатил глаза: домовики будут в шоке от этой опасной машины, созданной для убийства чистоты и порядка       — А работает это всё от?.. — она рассмеялась и слегка ткнула его в плечо, состроив вид строго экзаменатора.       — «Эликричества», — с видом знатока протянул Джокер. — У волшебников это магия, а у маглов непонятная и опасная штука, которая может поджарить, если прикоснуться к ней руками.       — Э-лек-три-чес-тво, — по слогам повторила Гермиона. — Все электрические приборы у маглов работают от силы тока на основе законов физики. Ток в двести двадцать вольт может убить, поэтому не стоит совать пальцы в розетку, — Грейнджер опять хихикнула.       Он решил не спрашивать, что такое «вольт» и «розетка» и остальные незнакомые слова, так как сегодня магловской информации было явно достаточно для одного чистокровного волшебника.       — Прости, я увлеклась, — Грейнджер нахмурилась, — мои друзья говорят, что я много болтаю, — она сделала глоток вина.       Его сердце замерло, когда так близко увидел соблазнительные губы с капельками вина. Эмоции — на разрыв, а сердце просто летит в любовную пропасть.       Джокер обожал в ней детскую наивность, безудержную жажду знаний и любовь к жизни. Она умела радоваться привычным мелочам, будто бы видела их в первый раз.       Анимаг нервно сглотнул и подумал, что весь мир уронил бы к её восхитительным ногам, и сам бы упал туда же.       — Я хочу завязать тебе глаза, — хрипло пробормотал он. — Ты доверяешь мне?       Гермиона согласно кивнула и тут же ощутила чёрную ленту на своих глазах.       Парень наклонился к ней ближе и взял двумя пальцами за подбородок, неприличным образом слизнул капельки вина с её губ.       Секунда. Впился в губы, целуя властно и напористо, дразняще захватывая зубами то нижнюю, то верхнюю губу, проникая языком в рот и сплетаясь с её.       Джокер ласкал тело, выводил ладонями бессмысленные рисунки и с наслаждением отмечал, что ткань платья была довольно тонкой, но при этом оставляла простор для воображения.       Эйфория и эндорфины так резко схватили в плен, что впору было кричать о помощи и помогать своему замутнённому рассудку вернуться в реальность, но в этой тишине он хотел только быть с ней и вновь наполнить её жизнь красками.       Поцелуй. Мягкие податливые губы. Едва уловимый запах сигарет и ментола. Распустившаяся омела и летающие светлячки. Шоколадные глаза, которые так тепло и с обожанием смотрели на него, их переплетённые пальцы рук, красиво переливающиеся в лунном свете.       Они сейчас как самые яркие звезды на небосводе, но правда в том, что звезды долго не живут.       Пьяный рассвет и жаркие поцелуи.       — Ты просто смотри в глаза и ничего не говори, — тихо прошептал он, бережно сохраняя в памяти этот момент.       Влюблённый идиот, который так быстро потерял остатки рассудка и эгоистично утянул её в свой личный ад.