Глава 13. Два влюблённых ветра

      Зелья без-снов и успокоительные в минимальной дозировке пока успешно справлялись с поставленной задачей, поэтому Грейнджер была вынуждена признать, что Том действительно являлся профессионалом и, возможно, хорошо владел зельеварением.       Благодаря зельям, она заметила, что уровень тревожности немного снизился, а кошмары исчезли, хотя на первую проблему, может быть, повлияли сигареты и контрабандные огневиски от подруг, сложно было сказать однозначно.       Гермиона подготовила сборник комиксов по Харли Квин и Джокеру, чтобы ночью передать анимагу, — пусть ознакомится.       Том аккуратно постучался и одобрительно кивнул. Получив приглашение войти, он внимательно смотрел на неё, вальяжно прислонившись к стене.       — Как ты себя чувствуешь? — он решил проверить, стало ли ей лучше. Судя по магической диагностике, состояние Грейнджер очень медленно, но улучшалось.       — Лучше, твои зелья, надо признать, довольно эффективные. Теперь ты мой личный дилер, — довольно произнесла Грейнджер, делая шаг к нему и заглядывая в глаза. — Если ты не против, то я подарю тебе комиксы про Харли Квинн и Джокера, на память.       Он с готовностью взял журналы, как ей показалось, даже с какой-то радостью. Кажется, ему было приятно получить знак внимания.       Они уже привычно расположились в креслах друг напротив друга. Том, как обычно, сменил яркое освещение на полутьму.        Гермиона решила вести себя максимально хорошо, чтобы её отпустили погулять по деревне, поэтому была готова ответить даже на неудобные вопросы.       — Почему у тебя новая волшебная палочка? — Том вернулся к моменту, когда в её воспоминаниях увидел этот фрагмент.       — Я потеряла волшебную палочку в лесу, — это была ложь с элементом правды. На самом деле, Беллатриса сломала её в том проклятом лесу.       — Твоя тревожность связана только с ночными кошмарами? — острый вопрос.       К несчастью для Тома, у неё давно был заготовлен правдоподобный ответ:       — Совершенно верно, — точно так же она сначала отвечала друзьям, пока ситуация не зашла слишком далеко и панику уже нельзя было скрыть или контролировать.       — Ты чувствуешь вину, когда это происходит? — колдомедик особо точно задавал вопросы.       — Да, — Грейнджер сжала подлокотник кресла. — Это означает, что я не справляюсь.       Сегодня она ни разу не ответила честно, кроме последнего вопроса. Том сделал об этом пометку, оставив отрицательные знаки на пунктах, в которых она ответила уклончиво либо солгала.       Последний ответ содержал в себе отголоски комплекса отличницы и чужого губительного мнения.       — Кто вызывал постоянное чувство вины за твоё необычное поведением? — он замер, вновь замечая летающее напряжение, исходящее от Грейнджер.       — Рон, он постоянно говорил о том, что мне должно быть стыдно за то, как я себя веду, — даже сейчас она испытывала боль, выплёвывая слова. — Я старалась как могла, но так и не получила от него какого-то понимания. Он считал, что это всё мои фантазии или побочное действие популярности.       Том был разъярён, хотя внешне выглядел невозмутимым. Токсичный и толстокожий рыжий к огромному списку проблем добавил ещё и чувство вины.       Почему у девушки, которая никому не причиняла зла, сложилась такая печальная ситуация?       — Это неправильно, Гермиона. Ты не должна испытывать стыд за то, что сейчас находишься в нестабильной эмоциональной ситуации, — спокойно объяснил он.       Возникла затяжная пауза. Грейнджер хотела задать вопрос, но почему-то тянула время, лишь глаза выдавали её нерешительность.       — Ты можешь всегда задать мне любой вопрос, — легко обронил он. — У меня нет цели посмеяться над тобой или унизить.       — Я хорошо себя вела и, кажется, заслужила один выход в город, так ведь? — вопросительно поинтересовалась Гермиона. — Прошло уже четыре месяца, за это время я ни разу не нарушила никаких правил.       — Конечно, у меня есть подходящий сопровождающий, — чересчур легко согласился Том, — в субботу ты и Тео сможете побродить по деревне Уилтшир.       — Благодарю. Касательно нашего сеанса: я поняла, что не должна ощущать вину за своё неустойчивое психологическое состояние, — она опередила его привычный вопрос, которым завершалась каждая их встреча.       Грейнджер легла на кровать, думая, что за Тео пойдёт с ней, даже не заметив, что колдомедик ушёл.       Она никак не могла дождаться ночи, поэтому специально погрузилась в чтение самого большого фолианта по тёмным искусствам, чтобы хоть как-то ускорить течение времени.

***

      Она пришла на их секретное место встречи и с облегчением увидела, что чёрная пантера на месте.       — Привет, я тебе принесла небольшой подарок, — она передала ему журналы и ласково чмокнула в щёку, — комиксы магловского мира, я их так тщательно собирала, теперь пригодились. Ты идёшь в субботу в город? Я иду с Тео, надеюсь, он приятный парень, — засмеялась Грейнджер, вытаскивая бутылку огневиски из кармана с наложенным незримым расширением.       — Да, иду с какой-то девушкой. Я знаю один бар средней степени паршивости, там хотя бы никто не узнает меня, — лениво протянул он. — Откуда у тебя огневиски? — восхищённый возглас.       — Подруги принесли, замаскировав под бутылки с водой. Благодаря им я и держусь, — засмеялась Грейнджер и отвернулась, разливая огневиски по стаканам, как внезапно почувствовала мужские руки на талии.       — Я думаю, что мы завтра пойдём убивать в образе Джокера и Харли, устроим мини-вечеринку на берегу моря, а сейчас я хочу поцеловать тебя.       Он развернул к себе и взял двумя пальцами за подбородок, аккуратно коснулся губ, слегка захватил зубами нижнюю губу и оттянул, затем дерзко скользнул языком в рот, углубляя поцелуй. Его руки блуждали по её телу, срывая стоны.       Она зарылась руками в его кудрявые волосы, ощущая, как ноги трясутся, и если бы не объятия, то она давно бы упала от нахлынувших чувств.       Гермиона прервала поцелуй и изучающе провела рукой по скулам.       Он вдохновил её на очередной вдох, убавив привычный крик души до шёпота.       Джокер — безрассудный и кровожадный маньяк, влюбился в Грейнджер, некогда хорошую и добрую девушку.       Осознание этого факта резало вены, сильнее, чем любой кинжал или тем более волшебная палочка.       — Ты мне нравишься, Гермиона, — он улыбнулся и провёл рукой по щеке, затем спустился к шее, коснулся губами нежной кожи, ощущая судорожное биение сонной артерии.       Он облизнул это место и слегка укусил, оставив след от зубов, убирая острым языком выступившие капельки крови.       — Ещё сильнее укусить, и ты бы уже истекала кровью, — со знанием дела произнёс Джокер, пальцами обхватывая шею, сильнее, чем следовало.       — А потом ты бы спрятал мой труп в море? — вопросительно поинтересовалась Гермиона, ощущая, как он нежно душит её, лаская кожу подушечками пальцев. — Или растворил бы в кислоте?       — Нет, я бы умер вместе с тобой. Ты только моя, Харли, — колдовские глаза притягивали и дарили неизлечимую зависимость.       Джокер искушал её, словно падший ангел, девушка молилась о том, чтобы не упасть в секс и потом жалеть об этом.       Ей хотелось сначала изучить и погрузиться в его душу. Каждый его поцелуй был кислородом для неё. Он стирал ушибы на сердце, выдавая бессрочный пропуск на получение любви и обожания.       Снова и снова кусал её губы до крови, сильно, но не жестоко.       — Мы делали амортенцию на последнем курсе, чем это зелье пахло для тебя? — Грейнджер прижалась к нему, кутаясь в мужские объятия.       — Запах бумажных книг, пергамент, ментол, — Джокер изогнул бровь, стараясь говорить более туманно. — А у тебя?       — Моя амортенция — терпкий табак и ваниль. Я была влюблена в одного брюнета и он пах именно так, — пробормотала Грейнджер, вспоминая общий урок с профессором Снеггом. — Я случайно врезалась в него и уткнулась в его пресс, успев почувствовать сумасшедший запах, который снёс мне голову. Я понимала, что между нами ничего не может быть, ведь тот парень был со Слизерина — богатый, красивый, умный аристократ, чистокровный волшебник. Он пользовался успехом у девушек, его поклонницы преследовали везде, даже пытались пробраться в подземелье змеиного факультета. Таких я ловила пачками и снимала с них заработанные баллы, чем расстраивала их, — девушка засмеялась.       — Ты разве не участвовала в Дне Святого Валентина на последнем курсе? — поинтересовался он, опасно зашёл чуть дальше, чем следовало, ведь его до сих пор волновал вопрос, почему он отправлял ей валентинки, а они оставались без ответа.       — Участвовала, мне только Рон вручил валентинку, — Гермиона покраснела, вспомнила, как плакала в подушку, получив только одну Валентинку, в то время как у других девушек их был целых ворох. — Наверное, виноват мой образ заучки и кудрявые непослушные волосы.       Джокер сжал кулаки: вот почему его валентинки не доходили до Грейнджер — Рон Уизли, видимо, перехватывал их и уничтожал, в то время как безответно влюблённый Джокер глушил своё горе огневиски и вереницей девиц, которым дарил только лишь секс без чувств.       В прошлом Джокер с мстительным удовольствием рассматривал валентинки, которые до краёв заполняли внушительную плетёную корзину и случайно выбирал следующую секс-игрушку.       — Ты должна была получить особенную валентинку от меня, но кажется, Рон уничтожал мои признания прежде, чем ты успевала заметить, — с некоторой досадой выпалил он, ещё крепче обнимая Грейнджер.       — Главное, что мы встретились, — девушка поцеловала его в основании челюсти. — Джокер, я люблю тебя.       Его темноту чуял её демон. Он довольно рыкнул и одобрительно прошептал «хозяин», даже мысленное «заткнись» не успокоило его.       Они были как два влюблённых ветра, которые сейчас робко изучали друг друга.       — Крепко обнимай, будто в первый раз, — обнажённые эмоции тянулись, будто сигаретный дым, постепенно рассеиваясь в воздухе.