Часть 1

Их шизунь — занятой человек. Это факт, который знает каждый ученик и мастер зала на Ань Дин; Шан Цинхуа — человек, который никогда не имеет свободной минуты не то что на сон, но порою даже на еду. Он не проводит уроки, как другие лорды пиков, кроме, может быть случая раз в квартал или вообще раз в полугодие. Но он может посмотреть на любого из них и назвать их имя правильно; неважно кто это, из тех учеников, что пришли первым к моменту того, как их шизунь стал лордом, или те, кто пришли в этом году — их шизунь знал их имена и мог сопоставить их идеально с каждым из них. На Ань Дин шесть тысяч семьсот тридцать три ученика, включая мастеров залов и шизуня — Шан Цинхуа помнит каждого. Однако… вне Ань Дин, он не помнит никого, кроме других лордов, из-за чего некоторые главные ученики с других пиков могут становится пренебрежительными. Следует отметить, что эти люди быстро учатся, что на Ань Дин: ты не смеешь сквернословить об их лорде, — простое правило, которое довольно легко запомнить. Хотя, главный ученик Цюн Дин назвал их мелочными, ну, что же, они готовы быть, кем угодно для своего шизуня; четверть из них Шан Цинхуа вытащил из мест, о которых не говорят даже культиваторы, из жизней, которым таковыми не считались, и привёл в мир, где есть что-то, кроме боли, пустоты или смерти. Большинство учеников Ань Дин не великие культиваторы и никогда ими не будут по многим причинам: позднее начало совершенствования, слабое тело, отсутствие времени для медитаций и тренировок, но им плевать, если они все ещё могут вставить палки в колеса тем, кто не уважает их шизуня (а таковых, на самом деле, поразительно много), и, поскольку, они не могут пойти ни за одним из шибо, ни за шишу или шигу, то они идут за каждым, кто достаточно глуп, чтоб прогневать их. Они предпочтут объединятся против общего врага, потому что, в противном случае, они начнут грызть друг друга. Конечно, их шизунь просит их жить мирно, но даже он не мог ожидать, что если он соберёт множество жестоких детей вместе, то они мгновенно поладят. На самом деле, Ань Дин разделён на так много секторов, что едва ли можно посчитать. У них есть свои внутренние авторитеты, изгои и группировки, которые умудрились затеряться внутри пика; нет, правда, шизунь не обрадуется, если узнает, что они не могут досчитать шестьдесят восемь человек, и эти люди просто в какой-то момент пропали с радаров, а не на задании. Им просто повезло, что у шизуня нет любимчиков, иначе бы началась настоящая внутренняя война. Ученики Ань Дин — жестокие люди, у которых никогда ничего не было, пока не пришёл Шан Цинхуа; их слишком много, чтобы они могли делиться им; поэтому лучше всего, если никто по-настоящему не получает его. Это было прекрасное внутреннее соглашение без шизуня, но с мастерами залов, соглашение, которое существовало почти двадцать лет. Ровно до того момента, когда шизунь решил поругаться с Шэнь-шибо. Ради какого-то мальчишки. Мальчишки, которого шизунь забрал к себе, поселил в своем доме, дал еду, дал временные одежды Ань Дин, которому улыбался и которого звал ласково, словно знал его всю жизнь мальчика. Они знают, что должны радоваться. Они должны быть счастливы, что есть кто-то, кого их шизунь любит, кого выделяет среди всех… но они не хорошие люди. Им проще убить мальчика, чем отдать ему то, чего они так жаждали.

(Справедливости ради, этот мальчик не менее жадный, чем все они — он не умирает, сколько бы они ни пытались).