Устал

      Идя по дорожке, Се Лянь лениво взбалтывал энергетик в своей руке и не заинтересованным взглядом осматривал людей, что встречались ему на пути. Шествуя твёрдым и размеренным шагом, он невольно погрузился в свои размышления.       Прошло всего ничего с тех пор, как "Бестии" и "Крысы" разошлись по разным берегам. Сутки или около того. Никто из товарищей больше не пытался искать с ним встреч. Не сказать, что юношу это хоть как-то огорчало. Просто он ожидал куда большего рвения от тех, кого считал своими друзьями не так давно. От Хуа Чэна – в частности.       Пусть Се Лянь и не видел вырождение лица этого человека, зато прекрасно слышал. Тот молебный крик в какой-то момент даже на мгновенье заставил его сомневаться в правильности своих действий. Однако собственное ноющее сердце быстро отрезвило ум, удерживая от порыва обернуться. Так хотелось взглянуть на него, но при этом так не хотелось видеть.       От подобных разветвлений голова Се Ляня чуть ли не разрывалась на части. Что делать, когда сердце говорит простить, а разум – бросить? Есть ли истинно верный вариант?       Находясь в крайне расстроенных чувствах, юноша лишь в последний момент приметил, что идёт уже не один, а в компании какого-то человека. Новоявленный попутчик не произнёс ни слова, просто идя с ним рука об руку. Се Лянь бы поинтересовался, что тому нужно, но в место этого достаточно грубо фыркнул, сделав глоток энергетика: – Если я правильно помню, никого из "Крыс" я видеть не желал. Если для тебя закон не писан, то это не значит, что я не пошлю тебя по известному адресу, Уюн. – Сяньлэ, ты пожелал не видеть никого из "Крыс", – подтвердил Бай Усян, впервые за всё время подав голос. – Однако я к ним не отношусь. То, что я пробрался в ваш чат, не делает меня членом этой гнилой компашки. – Допустим, – сухо бросил Се Лянь. – Что хотел? – Тебе даже не интересно, как я тебя нашёл? – усмехнулся мужчина. – Зачем мне эта информации? – юноша скептически поднял бровь. – Нашёл и нашёл. Что дальше то? – Резонно, – Уюн пожал плечами. – Тебе правда не интересно?       Казалось, он был даже слегка разочарован. – Если захочешь – сам расскажешь. Это уже дело десятое, – Се Лянь потряс пустой банкой и выбросил её в урну. – Зачем искал то? – Вопросы накопились. Много, – Бай с прищуром посмотрел на него. – Соизволишь ответить? – А если скажу, что нет? – юноша с вызовом глянул на него в ответ. – А если я расскажу, как обстоят дела после твоего ухода? Как на это отреагировали твои товарищи, – с усмешкой парировал мужчина. – Или... что стало с Хуа Чэном после того, как ты разорвал связи. А рассказать там есть что, уж поверь мне.       Как бы Се Лянь не пытался скрыть истинные эмоции, брови его всё равно слегка дрогнули. Он остановился и взглянул на товарища, склонив голову в бок. – И что же с ним? – О, так на остальных тебе плевать? – хохотнул Уюн. – Не ожидал, Сяньлэ, не ожидал. – Отвечай на поставленный вопрос, – припечатал юноша, доставая сигареты. – Нет уже, – хмыкнул Уюн. – Сначала ты ответишь на мои. Если же нет, то, увы, мой рот на замке.       Се Лянь долго смотрел на него, а потом цокнул, поджигая сигарету. – Какой же ты всё-таки гад, Уюн. – Мы с тобой одного поля ягоды, мой дорогой друг, – Бай отмахнулся от сигаретного дыма и похлопал его по плечу. – Пройдёмся? – Ну пошли, – Се Лянь пожал плечами.       Несмотря на всё то, что произошло накануне, разговор между ними шёл крайне непринуждённо. Пообсуждали насущные темы. Пару раз послали друг друга. Один огрызнулся на другого. Второй поддел первого. Казалось, ничего и не случилось. Но подобное настроение царило лишь до тех пор, пока Бай не задал вопрос по конкретно интересующей его теме. – Сяньлэ, почему Цинсюань рассказал про твою работу не только Хуа, но и мне? – Хм... – однако Се Лянь не слишком торопился отвечать на него. – А это имеет значение? – А как же, – Уюн хмыкнул. – Сяньлэ, я достаточно долго общаюсь с "Крысами", а также приличное количество времени знаю тебя. Думаю, Цинсюань не стал бы говорить о "Бестиях" во всеуслышание, если бы ему не было это дозволено. – Почему же? – юноша не собирался так просто сдаваться. – Ты ведь и сам говорил, что он очень болтлив. – Болтлив, – подтвердил мужчина, – но не предатель. Он бы ни за что не рассказал мне или Хуа Чэну твои секреты, даже если бы ему очень сильно этого хотелось. Он мог раскрыть правду только в том случае если...       Уюн посмотрел Се Ляню в глаза и с усмешкой на губах закончил: – ...ты ему это и приказал.       Юноша вдохнул сигаретный дым, задумчиво взглянув прямо перед собой. – Я ничего не приказывал ему. Однако знаю, почему он всё рассказал. Вернее, полагаю, – сказал он в конце концов. – Вероятно, ты и сам уже догадался, что к чему. – Стыдно признаться, но я не смог понять твоих мотивов. Уж слишком запутанно всё выглядит, – Бай Усян пожал плечами. – Ну? Поведаешь мне о них?       Се Лянь пару раз стукнул пальцем по сигарете и, выкинув окурок в урну, пояснил: – Около недели назад мы с Ши Цинсюанем повторно обсуждали предстоящий концерт и я изъявил желание рассказать Хуа Чэну о том, где я на самом деле работаю. Цинсюань согласился со мной. – Ага. А я тут причём? – Так уж получилось, что разговор в последствии зашёл и о тебе, – продолжил юноша. – Я, в какой-то момент, захотел позвать ещё и тебя. – Какая честь, – усмехнулся Уюн. – Однако, как могу судить, ты всё же решил не звать меня. Почему? – Так уж вышло, – Се Лянь слегка склонил голову. – Мне просто хотелось, чтобы этот вечер стал чем-то особенным. Хотел сделать сюрприз Сань Лану, а тебя позвать на следующее выступление. Но обвинения испортили все мои планы. – Если так посмотреть, то вечер и правда стал особенней некуда. Ладно, с этим разобрались, – хмыкнул мужчина, кивнув головой. – Однако я так и не понял, почему Цинсюань рассказал именно мне? Ты говорил, у тебя есть предположения. – Думаю, он решил, что я больше всего доверяю тебе и не буду против, чтоб ты узнал обо всём. А мой порыв позвать тебя на выступление лишь укрепил его веру в это, – Се Лянь потёр точку между бровей. – Если честно, я знал, что он кому-то да расскажет. Не мог не рассказать. Уж такой он человек. – Какое доверие, – хмыкнул Бай Усян. – Сяньлэ, я польщён. – Не обольщайся особо, – фыркнул юноша, закатывая глаза. – Не стоило меня искать. Пусть я и не злюсь конкретно на тебя, это не значит, что ты так легко можешь со мной общаться. Мало ли какие-нибудь хитрые морды решат, что проследить за тобой – ахеренная идея. Мне хватило того, что все заклеймили меня изменщиком и насильником. Хватит. Я устал от этого. – Что ж, могу понять твои подозрения, – мужчина кивнул. – Однако, как по мне, ты слегка перегибаешь. – Обвинение в изнасиловании; клевета на то, что я распространяю слухи; влезание в мою личную жизнь; чтение дневников, – огрызнулся Се Лянь, резко остановившись. – Уюн, мне надоело всё это! Каждый раз, когда я кому-либо доверяюсь, мне всегда бьют ножом в спину! Каждый! Чёртов! Раз! Почему я вообще кому-то должен что-то объяснять, когда все всё и так, блять, знают лучше?! – Мне ты тоже не доверяешь теперь? – тихо, но серьёзно спросил он.       От этих слов юноша слегка потерялся и увёл взгляд в сторону, задумавшись. А кому теперь он может доверять? Есть ли вообще такие люди? Ведь, если быть честным, даже «Бестиям» он верит не настолько, насколько показывает. Страшно. Больно. Каждый, специально или нет, может солгать. Обмануть. Предать… Се Лянь тихо цокнул и тяжело опустил плечи, грустно вздохнув.       Бай Усян пристально следил за его метаниями, не говоря ни слова. Словно ему и правда было важен его ответ. Юноша долго молчал. Очень долго. Непозволительно. Однако через время всё же кивнул самому себе, придя к какому-то выводу. – Если… – неуверенно начал Се Лянь, поднимая взгляд на него. – Если бы не доверял, не отдал бы дневники.       Первые пару секунд мужчина тупо на него смотрел, а потом на его лице расцвела мягкая и довольная улыбка. Судя по всему, ответ юноши пришёлся ему по вкусу.       Однако это радостное выражение тут же испарилось, сменившись на мрачное осознание. Се Лянь внутренне содрогнулся. Это ещё что такое? – Уюн…? – Кхм… К слову о дневниках, – Бай прищурился. – Сяньлэ, ты должен многое мне объяснить. Особенно про дневник того периода, когда тебе было семнадцать.       Се Лянь запустил ладонь в волосы, испустив сиплый вздох. Да, объяснить и правда стоит многое. И желательно при этом не удариться в истерику. По возможности. – Ох… Да, ты прав, – юноша посмотрел на небо. – Разговор будет долгим. – У меня есть время, – спокойно взглянул на него Уюн. – Присядем?       Се Лянь присел на ближайшую скамейку и, откинувшись назад, поджог ещё одну сигарету. Закурив, он выдохнул дым и спросил: – Что ты хочешь знать? – Всё, – мужчина присел рядом. – От начала и до конца.

***

– … и я ушёл. В общем-то, всё, – спустя полчаса закончил Се Лянь, выкидывая уже третий окурок в урну. – После того, как я через год вернулся в родительский дом, спрятал этот дневник в вольере. А когда мы с А-Жуном приехали на похороны, нашёл его. Моей ошибкой было оставлять его на видном месте. Напившись, я в порыве эмоций бросил коробку с дневником прямо на стол. Ци Жун нашёл его и прочитал. – Полагаю, без твоего ведома? – Естественно, – саркастично усмехнулся юноша. – Напомни-ка, когда люди в последний раз спрашивали у меня, а не самовольно копались в шкафу со скелетами? – Поверить не могу, что ты мог скрывать от меня подобное, – мрачно проговорил Бай Усян, проигнорировав его колкое высказывание. – Я думал, ты мне всецело доверял. Неужели… это было не так? – Не совсем, – поправил его Се Лянь. – Так уж вышло, что я не не доверял тебе, а боялся себя. Вернее… М-м-м… Чёрт. Как бы это правильнее сказать то…?       Он потёр точку между бровей, недовольно нахмурившись. – М-м-м-м… Я боялся того, к чему могут привести мои действия, – наконец-то нашёлся юноша. – Видишь ли, к тому моменту, как у меня уже начала ехать крыша, я не только людям верить перестал – глазам свои поверить боялся. А уж за свои решения после падения «Юнань» вообще не смел ручаться. Я не хотел вредить ещё и тем, кому дорожил. – Твоя самоотверженность порой пугает меня до ужаса, – вздохнул Уюн. – Скажи, и долго ты собирался скрывать от нас весь этот ужас? – Скрывал бы до самого конца, если бы кое-кто не совался не в своё дело, – рыкнул Се Лянь, зло прищурившись. – И вот жилось вам плохо разве без этой информации?! – То, что описано в этом… – мужчина попытался подобрать более цензурное слово, но не смог. – Кхм… В общем, твой дневник стал бы очень занятным чтивом для психиатров и правоохранительных органов. – Сам знаю, – фыркнул юноша. – Я не хочу продолжать этот разговор, но у тебя, судя по всему, ещё остались вопросы. – Если ты не хочешь говорить об этом, то я не стану заводить эту тему, – Уюн спокойно посмотрел на него. – Сяньлэ, зря ты сказал, что все лезут в твои секреты без спроса. Я не лезу. Никогда не лез. Именно поэтому и не был рядом, когда это было необходимо.       Се Лянь несколько секунд смотрел на него задумчивым взглядом. Там не было благодарности или уязвимости. Нет. Там не было ничего. Лишь спокойствие и принятие. – Да какие уж тут секреты, – вздохнул юноша, отвернувшись. – Тайны дневников теперь раскрыты всем. Есть ли смысл вообще об этом говорить, если мои общажные товарищи в курсе того, что я чуть не стал убийцей? Или сумасшедшим? А точно ли не стал? О, если ещё маньяка в маске сюда приписать, что носиться за мной уже какой месяц! Есть о чём подумать на досуге. Согласен? – Уж не знаю, кому там что теперь известно, но про то, что находится в дневниках никто ничего не знает, – Бай серьёзно взглянул на него. – Что…? – Се Лянь опешил. – Никто. Ничего. Не знает, – медленно повторил Уюн. – Ты меня услышал? – …       Юноша уставился на него немигающим взглядом, переваривая услышанное. Он… ничего никому не рассказал? – Ты… сейчас серьёзно?       Нет. Се Лянь не мог поверить в то, что это правда. Не снова! – Я прочитал их прежде, чем принять какое-либо решение, – терпеливо пояснил Бай Усян, положив руки ему на плечи. – Не решился действовать так, как ты того хотел. Информация, что описана в дневниках, слишком личная и… опасная. Ты точно уверен, что хочешь, чтобы она вышла в свет? Безликий Бай, поджог школы, покушение на Му Цина, смерть Ла Ита, твоя собственная попытка уйти из жизни и много чего ещё – всё это может стать для тебя приговором. Ты уверен, что хочешь пойти на такой риск? – Мне… – Се Лянь положил ладонь поверх его. – Ха… Мне уже всё равно. Тайное рано или поздно всё равно станет открыто всем. Уж лучше я сам покажу свои секреты, нежели меня потом обвинят во лжи и недосказанности. Я устал от всех этих интриг, понимаешь? – Но…! – Уюн, расскажи им, – юноша посмотрел на него твёрдым взглядом. – И о моём прошлом, и о Безликом. Настала пора раскрыть карты. А дальше… уже не нам решать. Если примут правду, какая она есть – хорошо. Если нет… Что ж. Они хотели честности. Я им её даю. – Ты можешь просто всё скрыть… Никто об этом не узнает, – процедил мужчина, прикрывая глаза. – Ты и так достаточно уже настрадался. Хватит себя мучать. Ты… Почему? Зачем им знать про это? Эти болваны прикончат тебя своими необдуманными действиями. Ты хоть представляешь, что они могут натворить?! – Так тому и быть, – легко согласился Се Лянь. – Скоро меня тут не будет, так зачем беспокоиться понапрасну? – Я надеюсь, ты сейчас не про то, о чём я подумал? – лицо Уюна потемнело. – Что? – юноша вскинул брови. – Если ты про самоубийство, то можешь выдохнуть. Я не собираюсь пока отправляться к родителям. – Фу-х… – Бай Усян не смог держать облегчённый вздох. – Тогда… о чём ты? – Как только заберу документы из универа и общаги, я уеду из этого города. Ненадолго. Всё равно следующее выступление лишь через пару месяцев. – Так ты всё же не лукавил, – мужчина покачал головой. – А я то думал, ты запугиваешь. – А смысл подобных запугиваний? Уюн, теряешь хватку, раз не смог понять, блефую я или нет, – Се Лянь скептически поднял бровь. – Мне, по-твоему, заняться больше нечем? – Раньше я мог бы предположить, что ты не лжёшь, однако сейчас, когда ты настолько непостоянен в своих решениях, это стало не так-то просто, – заявил Бай Усян. – Кто знает, что вбредёт в твою шальную головушку на эмоциях. А взбрести может многое, судя по дневнику.       Се Лянь фыркнул, ничего на это не сказав. – Когда ты планировал забрать документы? – мужчина решил не заострять внимание на этом. – Через неделю-полторы, – уклончиво отозвался юноша. – Изначально в планах было сходить в универ завтра, но я решил повременить. Дождусь, когда волнения утихнут. А то, знаешь ли, не хотелось бы оказаться в центре внимания в очередной раз. – Разумно, – кивнул Бай. – А общежитие? – Дождусь, когда все свалят на пары или просто позвоню коменданту, – Се Лянь пожал плечами. – Придумаю что-нибудь. – Если ты планируешь дождаться ухода всех, то, боюсь, это в ближайшее время не является чем-то возможным, – хмыкнул Уюн. – Хм? Это ещё почему? – Помнишь, я обещал рассказать тебе про Хуа? – напомнил мужчина. – Ну так вот, он сразу после нашего приезда засел в вашей комнате. Никого слушать не желает. Чуть не избил Черновода, но я успел его остановить. Потом впал в похожее состояние, что было у тебя. Прежде чем уйти сегодня, я проверил его и, к сожалению, особо ничего не изменилось. Сидит у тебя на кровати, да смотрит в угол в компании твоей кошки. Боюсь, твой уход накрыл его огромной волной. «Крысы» пытаются привести его в чувство, но бесполезно.       Се Лянь выслушал его с мрачным выражением на лице и, в конце, тихо выдохнул, хмуро взглянув на собеседника. – Что остальные? – Все потрясены твоим внезапным уходом, – Уюн сунул руки в карманы. – Хуа Чэн убит горем. Фэн Синь с Му Цином и Ци Жуном винят во всём Хуа, а Ши Цинсюань пытается всех угомонить. Остальные ни сильно показываются мне на глаза, но в вашем чате волнения до сих пор не угасают. – Как обычно, – фыркнул Се Лянь. – Что-нибудь ещё? – За всё время, что тебя нет в общежитии – нет, – Бай Усян задумчиво на него взглянул. – Хотя… То, что ты гитарист в группе теперь известно всем. – А это как получилось? – юноша изогнул бровь. – Если бы я знал, – мужчина пожал плечами. – Судя по всему, Цинсюань растрепал. Или Хуа Чэн. А может вообще Хэ Сюань. Не знаю, короче. – Бля… – Се Лянь потёр точку между бровей. – Ну и? – В шоке были все. Особенно твои подопечные. Видел бы ты физиономию Тайхуа, когда он об этом узнал, – хмыкнул Уюн. – Настолько ошарашенным я его давно не видел. – М-да, – юноша провёл рукой по волосам. – Нарвался на фаната, называется. – На удивление, он воспринял эту новость спокойнее, нежели я ожидал, – заметил Бай. – Уж не знаю, что там за закрытыми дверьми, но парень очень расстроился именно твоему уходу. Не было сильного удивления или радости, как, собственно, и разочарования. Может, из-за слишком большого объёма информации реакция была не столь яркой. – Удивительно, – Се Лянь тяжело вздохнул. – Ладно, думаю, даже хорошо, что ты меня нашёл. Хоть информацией обменялись. – Ты так и не собираешься включать телефон? – поинтересовался Уюн. – Собираюсь, – юноша с прищуром глянул на него. – Собираюсь заблокировать всех, чтоб не лезли. – И меня? – Нет, – Се Лянь покачал головой. – Тебя не стану. А также некоторых в чате тоже. Я же не идиот, чтоб обвинять всех направо и налево. – Недавно ты именно этим и занимался, – хмыкнул мужчина. – Однако это хорошее решение. В конце концов, не каждый из «Крыс» виноват. – Не люблю, когда страдают невиновные, – просто сказал юноша. – Мы уже достаточно долго стоим. У тебя разве нет дел? – Есть, к сожалению, – буркнул Бай, недовольно прикрывая глаза. – После того, как Хуа Чэн выбыл из строя на некоторое время, мне приходится в одиночку разбираться со всей этой бумажной волокитой. Спасибо Инь Юю, вызвался помочь. Однако дел всё равно навалом. – За столько короткое время столько навалилось? – удивился Се Лянь. – Это старые документы, – вздохнул мужчина. – Разобрать их нужно, но это не к спеху.       Юноша кивнул и ненадолго замолчал. На его лице застыло мрачное выражение. Словно решался что-то сказать, но никак не мог собраться с мыслями. – Думаешь… он на долго… Ну… выбыл из строя? – Се Лянь увёл взгляд в пол. – Не знаю, – честно признался Уюн. – Может, пару дней похандрит и вернётся в адекватное состояние. Может и нет. Сам то вспомни, сколько в забытье после смерти родителей провалялся.       Се Лянь не ответил. Теперь на его лице было сложное выражение, которое Бай определил как что-то среднее между беспокойством, раскаянием и злостью. – Не спеши пока с забором документов. Если хочешь, я могу позвонить Мэй-Мэю и попросить пустить тебя погостить у него месяцок, – внезапно предложил мужчина, решив внести хоть какой-то вклад в этот дурдом. – Отдохнёшь. Переваришь всё, что случилось. Думаю, компания Госпожи Юйши и Мэй-Мэя пойдёт тебе на пользу. Сам подумай. Лес. Частный домик. Адекватные люди рядом. Заманчиво, не находишь?       Се Лянь нахмурился, всерьёз обдумывая его предложение. Перспектива оказаться в глуши, вдали от всех людей и проблем его очень даже привлекала. А Юйши Хуан и Мэй Няньцин, казалось, самая лучшая компания, которую только можно пожелать. Тихие. Спокойные. Умные. Что может быть лучше? Да, конечно, на юношу будет давить близость родительского дома, но это мелочи. Мертвецы не будут капать на мозги. Они молчат. Так есть ли весомые причины отказываться? – Знаешь… – произнёс Се Лянь спустя несколько долгих мгновений тишины. – Я был бы тебе очень признателен. – Значит разобрались, – Уюн довольно улыбнулся. – Я в ближайшие пару дне позвоню ему. Надеюсь, этот старый ворчун согласится. – Посмотрим, – хмыкнул юноша. – Мне пора идти. Да и тебя задерживать не хочу. – Не беспокойся об этом, – Бай Усян похлопал его по плечу. – Удачи, Сяньлэ. Надеюсь, ты сможешь отдохнуть в ближайшие пару дней, пока я разбираюсь с Мэй-Мэем. – Надеюсь, – Се Лянь испустил протяжный вздох. – Тебя подбросить? – Пешком пройдусь, – фыркнул юноша. – Иди. Я ещё немного погуляю. – В таком случае, позволь откланяться, – Уюн слегка кивнул головой. – Пиши мне хоть иногда. Я беспокоюсь. – Хм, – хмыкнул Се Лянь, улыбнувшись ему. – Постараюсь.       Мужчина усмехнулся и, развернувшись, пошёл в обратную сторону. Се Лянь ещё долго смотрел ему в след. Когда широкоплечий силуэт совсем пропал из виду, юноша отвернулся и рассеянно последовал дальше. На душе было тяжело. Как он и полагал, Хуа Чэн находился сейчас не в лучшем состоянии. По его вине.       Руки сжались в кулаки. Он был обижен на этого человека, но… Кто сказал, что ему не больно от того, что они разошлись? Естественно, Се Лянь не бессердечный. Ему тоже больно. Просто он устал горевать. Все слёзы выплаканы. Сил злиться больше нет.