Крик в пустоту

– Иди-иди, – Мэй Няньцин встал у палаты Се Ляня, спроваживая Хуа Чэна куда подальше. – Полагаю, тебе комнату для отдыха выделили, чтоб ты тут не ошивался. – Ага, – фыркнул парень. – Выделили уж. Диван в палате Лан Цяньцю и Пэй Су. – Радуйся, что вообще спишь не на коврике у входа, – мужчина хмыкнул. – Луше бы разрешили в палате Гэгэ остаться, – буркнул Хуа. – Диван и там есть. – А ещё тебе чего? – Мэй Няньцин расставил руки по бокам. – Губу закатай и иди отдыхать. Не мешайся. Я сам зайду за тобой. Ну… если не потеряюсь в коридорах. – Если потеряетесь, спросите у Уюна маршрут, – посоветовал Хуа Чэн с лёгкой улыбкой. – Он точно знает, где находится палата этих двоих. – Ага. Непременно, – мужчина прищурился. – Вали уже.       Парень слегка качнул головой, развернулся и, бросив последний тоскливый взгляд на дверь палаты Се Ляня, пошёл дальше по коридору, скрываясь за поворотом. Мэй-Мэй проводил его взглядом и, едва заметно вздохнув, тихо зашёл внутрь. Как он и ожидал, Бай Усян обнаружился сидящим на стуле у постели Се Ляня спиной к двери. Он даже не шелохнулся, когда Мэй Няньцин закрыл за собой дверь. Словно и не услышал вовсе, что теперь в палате не один. Его сгорбленная и скорбная фигура заставила сердце мужчины невольно сжаться. Каким же несчастным и забитым сейчас выглядел этот человек.       Неслышно подойдя, Мэй Няньцин аккуратно заглянул за плечо товарища и увидел, что глаза того были плотно закрыты. Бай Усян прижимался лбом к ладони Се Ляня и что-то нашептывал. Однако мужчина не смог разобрать ни слова, как не старался. Фразы были столь неразборчивы, что напоминали бред во время горячки.       Решив бросить столь бесполезную затею, как разгадывание шарад в исполнении старого друга, мужчина хотел подать голос и оповестить Уюна о своём присутствии, однако тот его опередил. – Как думаешь… – Бай Усян приподнял голову и устало взглянул прямо перед собой, не выпуская перебинтованную ладонь из руки, – он выкарабкается?       И вот уже второй раз за последние полчаса Мэй Няньцин слышит этот вопрос. И всё так же не знал на него ответа. Однако, как оказалось, Бай его и не ждал. Он отстранился от больного и холодно посмотрел на его ладонь в своей руке. – Как я и думал, тебе нечего ответить, – подобные слова прозвучали обвинением в адрес Мэй Няньцина. – Снова.       Мужчина немного напрягся от таких слов, но виду не подал. – Что ты хочешь этим сказать? – сухо спросил он, не спуская глаз с товарища. – Ничего. Мне просто интересны твои мысли, – так же чёрство ответил Уюн. – Что ты думаешь на счёт всего этого? – Разве мои размышления имеют хоть какой-то смысл? – Мэй Няньцин слегка склонил голову. – Мне нечем тебя утешить. – Ты так спокоен… Словно ничего и не случилось. Почему? Совсем не боишься за него? – Считаешь меня бессердечным? – на его лице даже мускул не дрогнул. – От меня сейчас ничего не зависит. Что я могу сделать? Я не врач. Буду я лить слёзы или нет, что это изменит? – Ты его учитель, – Бай впервые с начала разговора поднял на него взгляд. – Ради приличия мог хотя бы сделать вид, что обеспокоен! – А разве я не беспокоюсь? – Мэй Няньцин прикрыл глаза, заведя руки за спину. – Что-то не видно, что ты действительно за него переживаешь. С того момента, как ты сюда приехал, единственное, что хотел сделать – это вломить Хуа Чэну по первое число. Однако про Сяньлэ даже не вспомнил, – съязвил мужчина, прищурившись. – Разве так поступают люди, которые о ком-то волнуются? Или так выглядят те, кто лишь хочет сделать вид, что волнуются за кого-то? Что скажешь?       Мэй Няньцин молча смерил его спокойным взглядом, всем видом показывая, что эти слова его ни капельки не задевают. Однако всё, что было сказано Уюном, ударяло по сердцу, причиняя физическую боль. Ему было плохо. Запах лекарств в палате дурманил сознание, а к горлу подкатила тошнота. В какой-то момент ему показалось, что он вот-вот потеряет сознание, но ничего не говорил. Просто молчал, выслушивая обвинения от человека, что до этого так стойко выносил все его ошибки и колкие комментарии. – Почему ты молчишь? – Бай Усян угрожающе посмотрел на него исподлобья и свёл брови к переносице. – Почему ты так равнодушен? Неужели он для тебя ничего не значит?!       Не получив ответа и на эти вопросы, мужчина резко поднялся с места и в мгновенье оказался прямо перед Мэй Няньцином, возвышаясь над ним, словно скала. Однако даже это не смогло смутить старшего. Он просто смотрел на него без каких-либо действий. Ладони Уюна сжались в кулаки. – Ты… – Всё… в порядке, – чуть сиплый голос прервал его. – Ты можешь не играть на публику. Не при мне.       Бая словно ледяной водой окатило. Эти слова были сказаны так по родному мягко и внезапно, что вся злость растворилась в одно мгновенье, сменяясь чувством вины и беспомощности. Мужчина низко опустил голову и зажмурился. Почему… Почему он вообще стал кричать на него? Мэй-Мэй же не виноват… – Я-Я… Мэй-Мэй, я… Я не… – его руки затряслись, а на лице проступили нотки паники. – Всё в порядке, – уже более твёрдо сказал мужчина.       Мэй Няньцин пересилил себя, грустно улыбнувшись. Он положив руку на плечо старого друга, и мягко, но твёрдо повёл его в сторону небольшого дивана, что стоял у окна. Усадив его, мужчина сел на пол перед ним. Смена положения помогла Мэй Няньцину немного прийти в себя. Сбросив наваждение, он взял чужие ладони в свои руки, став ненавязчиво и успокаивающе поглаживать их большими пальцами.       Уюн же запоздало понял, что вообще произошло и, уже готовый вскочить с места, воскликнул: – Что ты…?!       Его прервал спокойный и ровный, но тихий голос Мэй Няньцина. – Ты устал, – мужчина слегка прищурился и повторил. – Всё в порядке. Ты сделал всё возможное в наилучшем виде. Никто не смог бы сделать больше. Пора отдохнуть, Уюн.       Бай Усян затаил дыхание, совсем растерявшись. – Я… не хотел кричать… – прошептал он с дрожью в голосе. – Не знаю, что на меня нашло… – Ты просто перетрудился, – ласково продолжил настаивать Мэй Няньцин. – Всё хорошо. Мы обсудим все проблемы позже. Сейчас же тебе нужно отдохнуть. – Но… – Обещаю, мы всё обсудим позже. Ты мне веришь? – мужчина рукой приподнял голову Бая за подбородок и взглянул ему в глаза. – Уюн, не мне тебе говорить, что бывает с людьми, когда они на взводе. Посмотри на Хуа и Се Ляня. Неужели ты хочешь повторения того, что произошло у них?       Бай Усян прикрыл глаза и тихо выдохнул, прижавшись щекой к тёплой и мозолистой ладони. – Не хочу, – его голос прозвучал надломлено. – Я верю тебе, Мэй-Мэй. Прости за это. Я наговорил тебе того, чего не стоило… Всё хорошо? – Всё в порядке, – Мэй Няньцин едва заметно поморщился. – Так сложились обстоятельства. Я не злюсь. – Не обманывай, – Уюн сам взял его ладонь в свою и отвёл от себя. – Тебя укололи мои слова. Ты точно не обиделся? – Не буду лукавить, было неприятно, – хмыкнул мужчина. – Но я знаю природу этих слов. Ты на эмоциях. Я могу понять почему. – Это не оправдывает меня, – фыркнул Бай. – Я обвинил тебя в том, в чём ты не виноват… – Ты спросил меня, почему я так спокоен, – Мэй Няньцин задумчиво глянул на него. – Лучше задаться вопросом, зачем мне наводить панику. Сейчас я ничем не могу помочь Се Ляню. У меня нет медицинского образования. Я не знаю, как вытащить его комы. Но я точно знаю, что есть люди, которые могут это сделать. Пока мальчишка жив и дышит, есть шансы всё исправить. Зачем лить слёзы понапрасну? Зачем забивать голову мыслями о том «что было бы если…»? Се Ляню этим не поможешь. А вот то, чем мы действительно можем ему подсобить, так это добиться справедливости и разобраться с виновными. Ты так не думаешь? М? – Ох… Да. Ты прав, – Уюн покачал головой. – Я и сам об этом думал и даже смог кое-что разузнать. – Хм? – мужчина заинтересованно склонил голову в бок. – Что именно? – Я расскажу, но чуть позже, – Бай тяжело вздохнул. – Прости. Совсем не соображаю сейчас. – Всё в порядке, – Мэй Няньцину за последние часы эта фраза уже осточертела, о чём он и не постеснялся сказать. – Тц, надоело. Короче, иди отдыхай, а вечером всё обсудим за ужином. У тебя есть отдельная комната для отдыха или вам с Хуа один диван на двоих выделили? – Очень смешно, – усмехнулся Уюн. – Я сумел выкроить для себя комнату отдыха для персонала. – А бедного парня отправил спать на коврике, – в тон ему поддел Мэй-Мэй. – За этим пройдохой присмотр нужен, – фыркнул мужчина. – Мало ли что натворит. А с ребятами ему будет не скучно. – Сложно спорить, – вздохнул Мэй Няньцин. – Ладно. Я немного посижу тут, если ты не против. – Погоди, – Бай Усян прервал его. – С Сяньлэ посидишь позже. Скоро должны прийти врачи для проведения процедур. И тебе надо бы отдохнуть. Дорога была долгой. Да и ты выглядишь бледно. С тобой всё хорошо? – Просто устал. Да и запах лекарств тут очень сильный. Немного мутит, – мужчина слегка вздёрнул бровь. – Тебе плохо? – тут же нахмурился Бай. – Может мне позвать доктора? – Выйду на улицу, и всё будет нормально, – фыркнул Мэй Няньцин. – Мы отошли от темы. Ты предлагаешь пойти отдыхать с тобой? – Что-то типа того, – Уюн пожал плечами. – Когда передохнём, можем съездить перекусить куда-нибудь вдвоём. За одно поговорим без лишних ушей. – Зачем такая скрытность? – прищурился Мэй Няньцин. – Ты что-то серьёзное отрыл? – Если это можно так назвать, – уклончиво ответил Бай. – Мне нужно тебе кое-что рассказать. Это касается Сяньлэ, пусть он этого и не одобрит. Хотя… некоторое время назад сам пытался всё обнародовать с моей помощью. – Что именно? – напрягся мужчина. – Пока не могу сказать, – упёрся Бай Усян. – Не сейчас и не при нём. – Ты ж… Ладно. Будь по-твоему, – цокнул Мэй Няньцин. – Подождёшь пару минут? Я хочу…        Он не договорил и бросил взгляд через плечо в сторону Се Ляня. Уюн понял его без слов. – Я подожду, – он поднялся с места и помог ему подняться с пола. – Не задерживайся.       Мэй Няньцин ничего не ответил, лишь сильнее сжав чужую ладонь. Его лицо оставалось всё таким же невозмутимым. Бай Усян покачал головой из стороны в сторону и вышел из палаты. Мужчина остался один на один с бывшим учеником.       Он присел на стул, что стоял рядом с койкой, и сложил руки на коленях. – Вот как всё повернулось, дружок… – взгляд Мэй Няньцина опустился на бледное лицо ученика, что было скрыто кислородной маской. – Кто бы мог подумать, что ты окажешься настолько близок к своим родителям. Кто бы мог подумать…?       Он протянул дрожащую руку и бережно погладил его по каштановым волосам, убирая с лица пару локонов. Пальцы невольно коснулись бинтов на его голове. Запах медикаментов кружил голову. Дышать было тяжело, а на душе стало тошно. Однако мужчина на это внимания не обращал. – Прости, мальчик мой, –ласково прошептал Мэй Няньцин. – Я ничем не могу тебе помочь. Лишь присматривать за твоим непутёвым влюблённым дурачком, да быть рядом с тобой…       Он прервался на мгновенье. – …Не покидай нас, – уже тише сказал мужчина. – Я только нашёл тебя. Мы только во всём разобрались. Неужели… всё это пройдёт зря?       Мэй Няньцин сглотнул образовавшийся в горле ком. Он спокойно среагировал на то, что Се Лянь в коме? Если бы всё действительно было так просто! Да, сейчас он спокоен. Но лишь потому, что уже успел свыкнуться с этой мыслью. Никто не видел, как мужчина рыдал, как только новость о случившемся дошла до него. Только одна мысль о том, что ученик находится на грани жизни и смерти привела его в ужас.       В какой-то момент ему стало настолько плохо, что пришлось вызывать скорую. И только при поддержке Юйши он смог оправиться от столь страшной новости. Сейчас же от тех чувств осталось только пепелище, да головная боль от пережитого потрясения. Теперь Мэй Няньцин с точностью знал, что он мог сделать, а за что бесполезно было даже браться. Зачем тратить время и возможности на бесполезную скорбь по тому, кто ещё жив? Правильно. Незачем. – Мы… Я буду ждать твоего возвращения. Так что не подведи, паршивец.       Мужчина поднялся с места и вышел из палаты. Там его уже поджидал Бай Усян. – Закончил? – Уюн отлип от стены, которую подпирал. – Тогда пошли. Я покажу тебе место, где ты сможешь передохнуть. – Погоди, – остановил его Мэй Няньцин. – Давай лучше съездим куда-нибудь. Не могу долго находиться в больнице. Голову кружит от запаха медикаментов. – Хорошо, – мужчина сразу же согласился. – А как же знакомство с Пэй Су и Лан Цяньцю? – У нас ещё будет время, – отмахнулся Мэй-Мэй. – На ночь можешь остаться у меня в номере. – Приглашаешь в гости? – усмехнулся Бай. – Не боишься, что переступлю черту? – Я всегда могу вызвать охрану или просто вытворить тебя из номера своими силами, – фыркнул Мэй Няньцин, пусть в последнем был уже не сильно то и уверен. – Поехали. – Будет сделано, мой повелитель, – Бай Усян поклонился и пошёл в сторону выхода из больницы. – Слушай… Не уверен, что ты одобришь, но… – Не мямли, – мужчина закатил глаза. – Что хотел? – Ты не против выпить сегодня? – Уюн неуверенно взглянул на него.       Мэй Няньцин вздёрнул бровь. – Прости? – Это лишь предложение, – спокойно продолжил Бай. – Но если ты простив, то… – Давай.       Мужчина прервался на полу слове. Ему не послышалось? – Что? – Мэй-Мэй остался невозмутим. – Ты… уверен? – осторожно поинтересовался Уюн. – В смысле… – А что тебя так удивляет? – Мэй Няньцин пожал плечами. – Мы с тобой уже давно взрослые люди. – Просто… ты раньше весьма радикально относился к выпивке, – заметил Уюн. – И сейчас так же отношусь, – сухо бросил Мэй-Мэй. – Я всё ещё считаю, что алкоголь – та ещё пакость, но… сегодня можно. Пойдём.       Он подхватил Бая под руку и потащил к выходу. Уюн, ошарашенный подобным рвением, безропотно последовал за ним, мысленно отметив, что за сегодняшний день действия старого друга уже дважды поставили его в тупик. А также в его голове невольно промелькнула мысль, что выпивка сейчас необходима даже больше не ему, а самому Мэй Няньцину. Видимо, слова Бая всё же задели за живое… Или есть ещё что-то, о чём Уюн даже не догадывался?       Так или иначе, ответ он планировал узнать в ближайшее время. А пока не стал задавать лишних вопросов и быстрым шагом последовал за Мэй Няньцином.