Приятная тяжесть

Эмили лежала на их с Вилли огромной кровати, утопая в шелковых простынях и пуховых подушках. Она расслабленно растянулась, прислушиваясь к шуму воды из ванной. Вечером девушка намекала на совместное купание, надеясь на близость, но Вонка снова засиделся в различных цехах, пропустив ужин, и её планам не суждено было сбыться. Ожидание становилось томительным. Тиканье настенных часов отмеряло секунды. Наконец дверь открылась, и появился Вилли. На нём был длинный, сшитый на заказ халат из тёмного шёлка, а на лице читалась глубокая усталость. Целый день, проведённый в роли восторженного шоколадного магната для Баккетов или тех же умпа-лумп, выматывал. Как только он лёг, Эмили мгновенно прижалась к нему, обвив руками его стройное тело. — Я скучала... — прошептала она, беспокойно шевелясь рядом. Вонка повернулся к ней. Его карие глаза, отливавшие в свете фиолетовым, смягчились, наполнившись теплом и нежностью. — И я скучал. Безумно, — тихо выдохнул он, и Эмили почувствовала, как дрогнул его голос. Она не упрекала его, зная, как трудно ему даются эти простые слова. Хитро улыбнувшись, она прижалась сильнее. Затем, притворно невинно похлопав ресницами, Эмили жадно прильнула к его губам. Вилли вздрогнул от неожиданности, на мгновение застыв, но тут же ответил, притягивая её ближе. Девушка запустила пальцы в его тёмные, густые волосы, доходившие до подбородка, — её личную привилегию, дозволенную лишь в редкие, особые моменты. В ответ он лишь тихо, почти гортанно, пробурчал что-то прямо в её губы. Через мгновение он отстранился, чтобы перевести дух. — Боюсь, на нечто более... энергоёмкое у меня сил не осталось, — сказал он, и в его голосе прозвучала неподдельная усталость. Прежде чем Эмили успела надуться, его палец легонько коснулся её губ. Он ничего не сказал, лишь одарил её своей фирменной, чуть вымученной, но всё же ослепительной улыбкой. — Но я могу предложить альтернативу. Если хочешь. Обескураженная, но уже захваченная игрой, Эмили лишь кивнула. Её желание было сильнее гордости. Глаза Вилли странно блеснули. Он медленно провёл большим пальцем по её нижней губе, придерживая подбородок, а затем усадил её верхом на себя. Полы его халата разошлись, и он тут же почувствовал на коже тёплую влагу, исходящую из промежности девушки. — О-о... Неужели так сильно соскучилась? Бедняжка моя... — протянул он с притворным сочувствием, растягивая слова. Эмили смущённо отворачивалась, не в силах выдержать его насмешливый, пожирающий взгляд. — Ну что ты? Смущаешься? Или просто не знаешь, куда девать всю эту... преданность? Он погладил её щёку холодной ладонью, а другой без труда развязал пояс её кружевного пеньюара. — На насмешки время находится, а на серьёзное — нет? — выпалила Эмили, чувствуя себя марионеткой в его руках. Вонка мгновенно нахмурился и легко шлёпнул её по бедру. — Тише-тише, моя капризная конфетка, — властно прошептал он, и его руки начали своё путешествие: ласкали грудь, щипали чувствительные соски, скользили по изгибам талии, сопровождаемые тихими, витиеватыми комплиментами. Девушка зажмурилась, невольно сжав бёдра, ощущая нарастающую пульсацию внизу живота. Её дыхание сбилось, и вскоре Вилли услышал своё имя, сорвавшееся с её губ. Он понял, что она на грани, и это знание наполнило его тихим торжеством. Видеть, как она тает от его прикосновений, было слаще любой изобретённой им сладости. — Ну что, я всё делаю правильно? — в его голосе звенела игривая издевка. Ответ был очевиден, но поддразнивать её доставляло ему особое удовольствие. Он неспешно, с театральным видом, снял свои перчатки и, облизав длинные пальцы, ввёл их внутрь неё. Татьяна вскрикнула, и её тело напряглось. Но такая позиция была неудобна. Вытащив пальцы под её разочарованный стон, Вонка улыбнулся. — Давай не будем терять время зря. Садись выше. — Что? — не поняла она. — На моё лицо. Ну же! Смущённая и покорная, Эмили переместилась. Вилли не стал ждать, когда она сообразит, как именно. Он сам направил её, мягко, но настойчиво опуская её на себя, пока не ощутил всей тяжестью её гладкую, обжигающе влажную кожу. Он тут же принялся за дело, его язык нашёл клитор и принялся за неторопливую, мастерскую работу: лаская, покусывая, доводя до дрожи. Эмили заёрзала, но он крепче сжал её бёдра, беря контроль на себя. Его язык был настойчив, а чавкающие звуки, которые он не скрывал, заставляли её краснеть ещё сильнее. Внезапно его осенило: в этот момент он получал удовольствие не столько от процесса, сколько от самого факта — от возможности вот так, абсолютно властно, растворяться в своей женщине. Что до Эмили, то она уже не могла сдерживать стоны. Каждый раз, когда его язык касался особо чувствительного места, её тело вздрагивало. Она инстинктивно пыталась опуститься ниже, глубже, но Вилли искусно удерживал её, откладывая главное на самый финал. В забытье она вцепилась в его волосы, которые обожала, чувствуя, как сладостная волна накрывает её с головой...