Глава 5. Завтра начинается сегодня

      16 ноября муравейник Токио шумел новостями и заявлениями — налаженный цикл его работы разворошил огромный жук.       В вихре гула радио, криков разносчиков газет, шумов телевизоров, экранов Сибуи, заявлений политиков и военных на внеплановых пресс-конференциях, на встречу своей необходимо важной работе на зелёный свет по пешеходным переходам, тротуарам, ступеням, холлам, коридорам, отвечая кивками головы на поклоны подчинённых, шёл секретарь заместителя директора Департамента разоружения, нераспространения и науки Японии, а также начальник и по совместительству связной Особого штаба внешней разведки РФ в Японии, господин и товарищ Китоси Катахаба.       Пока в министерстве иностранных дел все вокруг бегали в мыле от несметного количества поступаемых запросов из правительства, пока взвинченно набирали и брали номера телефонов коллег союзнических стран, стараясь выиграть время для разработки нового плана дипломатических действий, пока обсуждали результаты вскрытия, спорили до хрипоты о целесообразности запроса о помощи у крупных международных организаций в расследовании убийства и деталей раскрытия подковёрных игр убитого, пока сам господин Китоси Катахаба совершал механические действия разбора поступающих на его стол бумаг, отвечал на звонки и докладывал начальству о ходе работы сегодняшнего дня, его мысли были заняты не только тем, что было на уме у его подчинённых.       Понимая, что два дня он точно проведёт за бумаготворчеством в Министерстве, вечером 15 ноября, покинув квартиру Чехова, он отправил специалисту закодированный запрос на зачистку информации видео-камер в порту. Через два дня он придёт к нему осведомиться о результатах работы. А пока Китоси должен был решить одно дело.       Его вместе с заместителем внезапно вызвали в кабинет начальства. Вошедши в кабинет, Китоси поклонился директору, окружённому телефонами, документами и бегающими по кабинету во все стороны секретарями с бесконечными бумагами в руках. Он подозревал, что его официальному начальству поступил некий важный запрос, но услышанное заставило его сильно задуматься.       — Послезавтра в Ханэда прибудет спецрейс 84-20. Я отпраляю вас от нашего департамента встретить очень важных гостей. Отказать нельзя, — оборвал директор, заметив признаки появления вопроса на лице господина Китоси. — Там будут все от МВД до информационного центра, это крайне важный визит.       — Можем ли мы узнать имена этих важных гостей, господин директор? — голос заместителя первым словом выдал его сильное замешательство.       — Нам сообщили, что это генерал-майор, действующий президент Интерпола Джордж Оруэлл вместе с подчинёнными.       «А вот это мы надолго влипли…» — Китоси Катахаба сохранял рассудительность и спокойствие, но данная новость тоже значительно сбила его с толку.       Джордж Оруэлл. Имя этого человека не слышал разве что глухой. Президент Интерпола, дважды герой Великобритании, лично от королевы получивший звание сэра и ею же посвящённый в рыцари, он был такой же влиятельной политической фигурой, как и главы ведущих государств на мировой шахматной доске. Снискавший славу великого военачальника, благодаря многочисленным победам британских войск на Ближнем Востоке с минимальными потерями, захватчика и миротворца, сэр Оруэлл по одному приказу восстанавливал мир или подавлял восстания, с его приходом Интерпол не только стал международной полицейской организацией, а перешёл в разряд сильной армии, с которой считались, которую восхваляли, хулили и боялись.       До произошедшего Китоси вместе со своим отделом активно работал над тем, чтобы добиться внимания этой организации к проблеме терактов на территории Японии, однако никто в департаменте не ожидал непосредственного вмешательства её руководителя. Данное обстоятельство теперь значительно усложняло работу неофициальных подчинённых товарища Китоси. И всё же волновало его далеко не только оно.       — В мире сейчас спокойствия нет, убийства министров перестали быть чем-то выходящим из ряда вон, однако вчерашнее событие начинает открывать много ящиков Пандоры. Сейчас не только мы валимся под горами этих документов, почти все министерства в данный момент точно в таком же состоянии. Этот прохвост, ***, сделал то, за что его в любом случае покарали бы смертной казнью. Его деятельность выходит далеко за пределы Японии, и быть может, какой-то очередной террорист по его пособничеству в эту самую минуту готовит покушение на гражданских или очередного политика где-нибудь в Бразилии. Понимаете, почему этот визит так важен?       — Безусловно, но если вы не встретите такого важного посланника лично, это может рассматриваться другими министерствами и самими гостями как знак неуважения. Почему бы вам не поехать в аэропорт лично?       Президент поднял уставшие глаза на начальника Китоси и, показывая широким жестом на все документы, которые ему быстро нужно просмативать и согласовывать для подписи с тремя секретарями, уже без формальностей задал прямой вопрос:       — Ты видишь? Я не справлюсь здесь и за три дня, даже если ночевать тут буду. Все люди заняты, никого нельзя оторвать, поэтому я отправляю тебя, моего заместителя, как личного моего представителя и официального представителя всего нашего департамента. Возьмёшь с собой его, — директор ручкой показал на Китоси. — Поэтому не смейте жаловаться! В данной обстановке это всё равно, что я даю вам отпуск.       — Понял, господин директор.       Китоси с начальником поклонился, вышел из кабинета и, получив дополнительные указания для работы и проследив глазами за удаляющимся обескураженным заместителем, отфыкнувшись, крепко задумался, поставив руки в боки и подняв голову к потолку. «Хорош отпуск». Всё было намного серьёзнее, чем можно было предполагать даже этой ночью. Если сюда прилетает собственной персоной президент Интерпола, это значит только одно — верхи что-то недоговаривают. Причём как японские, так и российские. Агенты СВР действуют по всему миру, внедрены в государственные организации всех стран первого мира, тем более в городах стратегического и политического значения, и как они могли пропустить мимо такую весомую информацию? Но если люди не подвели Штаб, тогда почему ему не сообщили сразу же? Почему его телефон всё ещё молчит?       Прибытие делегации Интерпола — ожидаемое и закономерное явление, тем более что Катахаба сам участвовал в переговорах с этой организацией насчёт их участия в расследовании терактов на территории Японии, однако речь шла о более позднем сроке и в империи не было предпосылок к убийству министра и по совместительству важного политпреступника. Незадолго до данного события Китоси как секретарю директора Департамента разоружения и нераспространения пришло письмо от неизвестного с информацией о махинациях министра *** на чёрном рынке оружия и просьбой рассмотреть дело этого человека, но так как Китоси задолго до этой посылки уже разведал достаточно сведений на министра и передал их в Штаб, он решил отложить это послание на более поздний срок. Дело министра было их нитью к поимке террористов, орудующих в Японии и России, так что в тот момент разоблачать его перед широкой общественностью не было целесообразно. К тому же он мог вывести их на более высокий уровень организации международного терроризма, так как за такими, как он, всегда стоит кто-то более могущественный и способный управлять своими наёмниками одним движением пальца, словно кукловод марионетками. Товарищ Китоси отправил в Штаб данную информацию с просьбой об охране министра, на случай, если кто-то захочет совершить над ним возмездие, но его просьбу отклонили, решив, что данное послание не стоит такого внимания. Ограничились тем, что за министром установили видеонаблюдение. Но несмотря на такой сухой ответ начальства, Китоси позаботился, чтобы в охране министра был завербованный человек, который вчера тоже оказался убит.       В этот момент товарищ Китоси вновь ощутил тяготы работы с новым начальством. «Шеф никогда бы подобного не допустил. Какая фатальная небрежность. Судя по всему, в последнее время в Штабе происходит что-то странное. Будто кто-то намеренно не даёт полную информацию. Уж не завелись ли у нас крысы?» Он выдохнул. «Ладно. Приступаю к запасному плану». Теперь нечего было прохлаждаться, всё стало понятно, и он направился в свой кабинет, попутно давая рекомендации сотрудникам департамента, бегающим взад-вперёд с бумагами в руках. Очень давно перед вылетом в Японию Шеф дал ему зелёный свет на самостоятельные решения в случае непредвиденной ситуации внутри Штаба. «Ты поймёшь сам, когда запахнет плесенью», поэтому теперь он будет действовать на своё усмотрение. Но сперва он должен закончить свой официальный рабочий день, постараться уложиться в 12 часов, при этом не забыть перекусить и поспать. «Подкинули же нам проблем, гады».       Через 14 часов 17 минут.       23:25. Товарищ Китоси ехал по широкому шоссе за рулём серого автомобиля.       Он направлялся в специальный район, туда, где возле моря и международного аэропорта располагалась секретная база организации, которой он служил верой и правдой всю свою сознательную жизнь.       Он был погружён в свои мысли, когда вдалеке показался едва заметный огонёк. Китоси хорошо знал это место, и, доехав до фонаря, развернулся налево, заехав в широкий проезд между длинных рядов больших гаражей — это был аэродром. Здесь было темно, и свет фар озарял большие белые цифры, нарисованные на воротах. «Двадцать четыре, двадцать шесть, двадцать восемь… тридцать».       Автомобиль остановился перед тридцатым гаражом. Порывшись в бардачке, Китоси вышел с ключом в руках, открыл замок и загнал в распахнутые ворота машину. Гараж был большим и широким (по правде, он был рассчитан на автобусы и большегрузы), и представлял собой самое типичное зрелище, когда речь заходит об укромном уголке автолюбителя. Здесь были бесконечные ящики с инструментами, жидкости для стёкол и охлаждения, вентилятор, запасные дворники, аккумулятор, летние шины, колпаки, домкрат, бутылки с маслом и бидоны с бензином, технической водой, коврики, полотенца, щётки и всё, чего только пожелает душа водителя, любящего свою машину самой нежной любовью. Рядом с этим хозяйством стоял самолёт с алыми солнцами на крыльях, которым не пользовались со времён Первой великой войны. Он в своё время немалыми усилиями через знакомого коллекционера достался Китоси: это был один из двух уцелевших аппаратов данной модели. Всякий раз, когда Китоси смотрел на него, он чувствовал смесь удовлетворения и сожаления — будь у него больше возможностей и полномочий, он бы приобрёл более современную модель. Однако на безрыбье и рак щука, и даже старый самолёт в самом крайнем случае не будет лишним.       Закрыв за собой ворота на замок, Китоси настроил радио на песенный канал. Заиграла жизнерадостная музыка. Он подошёл к стене, нашёл нужную щель, просунул в неё пальцы и, нащупав нужную выпуклость, несильно надавил. Стенд с полками перед машиной тихо отъехал назад, отодвинулся, и в том месте, где он ранее стоял, раскрылся пол, явив Китоси спуск в подвал с четырьмя лестницами по бокам у каждой стены. Он спустился, плита тихо закрылась. Потом повернулся направо, подошёл к стене, достал из кармана карточку, провёл ею в щели: плита подалась вперёд, отодвинулась, и перед ним предстал широкий лифт. Он зашёл в открывшееся перед ним пространство. Когда стена задвинулась обратно, сверху двери лифта высветился белый экран, где приглушённым голосом спросили:       — Пожалуйста, назовите код!       — 161512561429.       — Пожалуйста, покажите ваше удостоверение и приложите правую ладонь к сканеру.       Китоси насупленно подошёл к контрольному скану, подставив свой глаз для сверки, и положил руки на подсвеченные стёкла в двери. Его всегда раздражал этот приторно-механический голос.       Спустя пять секунд обработки информации компьютер отчеканил:       — Ответ принят. Добро пожаловать! Подождите две минуты десять секунд. Мы опускаемся.       Лифт тронулся. Китоси в очередной раз подумал, что в отделе безопасности объектов люди славно заморочились. Каждые две недели нужно разучивать новые коды, чтобы попасть сюда, что для его возраста было невероятно надоедливо, и всё же он понимал, что по-другому нельзя, как бы ни хотелось упростить процесс.       Наконец лифт остановился и двери открылись. Китоси оказался в просторном подвале, напоминающем формой длинный восьмигранник, с высоким потолком, под которым находилась вентиляционная труба. На доброй половине этой комнаты полукругом стояли работающие мониторы, к компьютерам витиеватыми змеями проползли провода всех толщин, подключённые к бесконечным удлинителям или попросту высовывающие свои длинные тела из толщи стен. В каждую стену были встроены аварийные двери с запасными выходами и смежными комнатами.       Данное помещение является секретной цифровой базой Штаба в Японии. Ещё одна, похожая на эту, находится на севере страны, для удобства в логистическом перемещении агентов. Через эти две базы Штаб забрасывал своих людей в Японию для разного рода нелегальной разведки и для экстренной связи с материком. Хоть укрытие и является подпольным, официальные представители сего ремесла имеют сюда доступ в случае необходимости, какую в данный момент имел товарищ Китоси.       Её построили очень искусно с помощью эспера, обладающего способностью с нуля создавать архитектурные проекты, от которых бы отвернулись самые знающие инженеры. В то время здесь находился аэродром, который решили перенести в другое место: при строительстве аэропорта планировщики не рассчитали возможные изменения силы ветра (так как такое природное явление является не таким уж частым) и двадцать лет назад пришлось найти другое место для взлётной полосы из-за появления ветра, ставшего боковым для взлетающих и приземляющихся самолётов. Дабы избежать аварийных ситуаций и чтобы территория не пропадала зря, городское управление решило провести здесь строительные работы по обустройству гаражных мест для таксопарка и рейсовых автобусов, а также отдать часть гаражей для клуба авиалюбителей. Конечно, здесь ставили просторные гаражи, но как эспер-иженер, не имея бумажного плана, смог создать практически подземный город, для Китоси до сих пор остаётся непостижимым. Не каждая способность требует от её владельца особых познаний в своей функциональности, однако, чтобы сделать нечто подобное, даже эспер, человек, который попирает одним своим существованием все законы физики, должен чётко представлять и понимать, как будет выглядеть конструкция его творения. Такое под силу лишь истинному гению.       Китоси зашёл внутрь помещения, дверь за ним задвинулась, и он направился прямо к полукругу из мониторов — это была техническая лаборатория. Там, в синем свете экранов на маленьком вертящемся стуле, сидел лохматый невысокий паренёк в наушниках, белой полосатой рубашке с короткими рукавами и в потёртых джинсах, вертя в одной руке карандаш, а в другой держа газету с кроссвордами, постоянно ёрзая ногами в кожаных кроссовках и напевая себе под нос и выпуклые велосипедные очки какую-то беззаботную мелодию. Кажется, её же Китоси слышал по радио, когда заехал в гараж.       Катахаба посмотрел на стол: всё такой же педантичный порядок как и в прошлый его визит. Стопка отчёта с ручкой лежат чётко на столе в месте выдачи, рядом стоит принтер, где этот отчёт только что был распечатан, всё как полагается для соблюдения формальностей. «Молодец! Как в министерстве», подумалось Китоси; тут он вспомнил Чехова с его микроскопической конурой. «Если бы я не пришёл вчера на квартиру и не проверил бы каждую щель на наличие жучков, он бы ещё долго жил в таком бардаке».       Стоит отметить, что товарищ Китоси до фанатизма любил порядок всегда и во всём, между тем как его нерадивый подопечный мог складировать на кухонном столе и в прихожей всё, что можно и нельзя: от чеков за рамёны или рекламных листовок до телефонов на случаи экстренных вызовов или медицинских справочников на японском и русском, в содержании которых хранились ключи к шифровкам. И именно прибытие товарища Китоси само собой принесло в квартирку безответственного ученика порядок и чистоту, поразившие Мори. Можно было сказать, что только сам Чехов знал, где лежит то, что ему нужно, потому что, несмотря на внешнюю неряшливость, он никогда не терял важные вещи.       А этот ребёнок был другой породы, хоть и не без определённых изъянов. Китоси в своё время постарался с его муштрой и теперь спокойно выдыхает, что ему не приходится мучаться с двумя балбесами. На не самом чистом и малость экстравагантном рабочем месте не было ничего лишнего, только самые необходимые предметы, банка витаминов D и гарнитура, расписание велось на календаре, прикрепленном под камерой для видео-связи, причём неделя в календаре начиналась не как в привычных расписаниях с понедельника, и даже не с воскресенья, а по какой-то неясной причине именно с субботы. Китоси как-то раз спрашивал этого своеобразного мальчика, почему он составляет такой календарь, на что тот ответил: «Для нас с братом понедельник всегда начинается в субботу. Ведь так гораздо приятнее работать». Больше он ничего не добавил и Китоси осталось довольствоваться таким загадочным ответом.       Таким же загадочным был для Китоси и старший брат мальчика. Аркадий Стругацкий (брат уже знакомого нам Бори) был ещё своеобразнее. Этот гений дипломатии так любил своего младшенького, с которым по долгу службы в Северном японском отделении ему приходилось видеться нечасто, что при любом удобном случае отправлял тому внутренней почтой всё, что находил интересным в новостях о технических новинках. Этот его интерес часто доходил до абсурда, и поэтому в информационном помещении, где чаще всего сидит его ненаглядный братишка, каждый компьютер был окружён со всех сторон кактусами самых разных видов. Боря уже не обращал внимания на многие посылки непросвещённого родственника, изредка поливая обиженные кактусы.       — Как дела, малец? — он громко окликнул.       — О, добрый день, товарищ Китоси!       — Вообще-то уже ночь, — Китоси постоянно подлавливал мальчика на дезориентации во времени.       — Да ладно? А я проснулся только три часа назад, думал, что утро.       — Так ты наконец-то научился спать? Молодец, — Китоси слегка удивился. Боря в увлечении работой мог не спать сутками, что потом мешало его трудоспособности.       — Да, четырёх часов хватило, чтобы я поднялся огурчиком!       «Всего четыре часа? Ну… во всяком случае уже не так плохо».       — Правда я думал, что проснусь через три часа, и из-за сбитого графика потерял время, а так мог перед работой без спешки настроить Экселенца на новую программу.       «Точно, он же теперь здесь не один». Китоси повернул голову в левую сторону экранного полукруга. За двумя аппаратами, активно перебирая клавиатуру, сидел робот. Точнее, если точно так же увидеть его впервые, сидящим за работой, можно подумать, что это обычный человек. Но это был робот-андроид, похожий на взрослого мужчину, непонятно каким образом (для Китоси) сделанный этим мальцом в подвале. Говорить он не умел, был тихим, и единственное, что привлекало к нему внимание, был ритмичный стук железных пальцев по кнопкам и одетые на худую конструкцию брюки и белый халат с эмблемой пятиконечной звезды, заключившей в себе земной шар, который Боря отказался носить, напрочь игнорируя требования дресс-кода Научного отдела Штаба. Экселенц же за неумением разговаривать никак не мог протестовать против правил, так что в отличие от своего малолетнего создателя был действительно совершенным работником.       — Ты всё выполнил из указаний?       — Да, начальник! — Боря показушно-исполнительно вздёрнул руку ко лбу, продолжая вертеться на стуле. — Было сложно в таких условиях обойти систему безопасности, но я успел. Чехов всё-таки плохой прогрессор, не чета Вам. Зачем только главный его сюда направил?       — Но-но! Поговори ещё тут! Ты сам тоже не подарок. Не говоря уже, что ты вообще ещё ребёнок, которому надо учиться в школе.       — Эй! — Боря опустил ноги на пол и прекратил крутиться, выказывая этим своё большое возмущение. — А это тут при чём?       — А при том, что у нас не самые простые времена, знаешь ли, людей после войны не хватает даже в Штабе на материке, поэтому Шеф вынужден задействовать все работоспособные кадры, а это значит, кадры, знающие язык региона. А японский знает у нас не так много людей, чтобы позволить им бездельничать, — Китоси твёрдо посмотрел на Борю. — Так что думай, прежде чем говорить!       — Ладно-ладно, понял.       Мальчик недовольно поджал губы, отвернулся к рабочему месту и, достав из ящика плеер, надел на голову наушники. Китоси задумчиво наблюдал за ним, когда подловил себя на странном чувстве, относящемуся к самому младшему на его веку сотруднику Отдела. Этот мальчик был невероятно одарён, уже в свои 10 лет он освоил школьную программу по физике, досрочно сдав экзамены в 5 классе по сложнейшим дисциплинам, и был принят в технический институт в качестве особого исключения, произведя впечатление своим усовершенствованием гидравлической системы для автомобилей на приёмную комиссию и самого ректора. Благодаря стараниям Шефа и ректора, пресса не узнала о существовании юного гения, но Китоси всё время казалось, что было неправильным отправлять в эпицентр подпольной войны за влияние ребёнка, едва начавшего осознавать свою исключительность. Боря был воспитан своим старшим братом, который так же как и он, учился с ранних лет, и как поговаривают, не менее гениален в своей профессии. Их родители погибли в начале Великой войны, и так как они служили дипломатами в Японии, их смерть едва не послужила началом войны, однако министерство смогло добиться компенсации от Японии и взяло на себя заботы о детях. Старший сын проявил недюжинные способности к японскому языку, а младший — к механике, но, помимо этого, у братьев обнаружили дар, который странным образом был разделён между ними. Пусть это и попирало все законы природы даже в мире одарённых, но такое явление изредка встречалось даже между людьми, не связанными кровным родством, а на особом, так называемом духовном уровне. Это стало тем, что определило дальнейшую судьбу Аркадия и Бориса Стругацких.       Что поделать, участь выдающихся детей нелегка. Китоси выдохнул, отгоняя лишние мысли, сел за стол и принялся читать отчёт. Всё должно быть строго в соответствии с инструкцией.       «Отчёт за 15 ноября агента Чехова А.» Всё правильно. Перебирая строки с последовательностью событий прошлой ночи в порту с этим зелёным дураком в главной роли, Китоси вспоминал его досье. Всё, что Антон написал в резюме, было чистой правдой от первого до последнего слова. Обыватель решил бы, что оно и хорошо, только Китоси вовсе не принадлежал к этой прослойке общества. Он как никто знал, что жизнь состоит из мелочей. Однако здесь были не мелкие проколы, а огромные дыры. В папке были только те сведения, которые касались периода обучения любого агента в академии Штаба и его высшего образования, а детство было как будто вычеркнуто из жизни этого человека. Что ещё говорить, когда в графе «дата рождения» стоит прочерк. А в графе «способность и ранг» указан только ранг: Иной, предвысший. Выходит, что этот недотёпа, худший из агентов по убеждению Китоси, имел силу, почти равную силе Шефа. «Это всё очень странно».       Товарищ Китоси Катахаба предчувтвовал всем естеством своим надвижение чего-то масштабного, что может смести все предыдущие устои. Этого парня сюда забросили не только из-за нехватки кадров. За всем этим стоит нечто куда серьёзнее терактов, и как следствие возникал вопрос, чего от них хочет начальство. «Информации катастрофически не хватает».       Китоси в горечью вспомнил свои выводы. «Что же происходит на материке?»       — Малец, нам нужно связаться со Штабом.       Боря сразу оторвался от безделья и пришёл в боевую готовность. Без лишних слов встал, направился к одному из компьютеров, ввёл пароль безопасности, и, открыв систему внутренней почты, стал ожидать, пока Китоси не завершит формировать цифровое послание на бумаге. «Старый динозавр». Для Бори Китоси Катахаба походил именно на динозавра с его манерой речи, способом мышления, привычками, даже слегка пружинящей походкой, которая иногда пробивалась сквозь массивную защиту из спокойствия, которую он не снимал невесть как много лет. Ему хотелось бы узнать, когда он начал работать в разведке. Он думал, что, может быть, этот человек работает здесь так же, как он, с самого детства — другого занятия для него Боря не мог представить. «Однажды я стану таким?» Ему стало смешно от одной мысли о таком повороте событий, но прерывать Китоси нельзя, поэтому он тихо улыбался, пока начальник заканчивал писать запрос.       — Готово, — Китоси неуверенно подошёл к мальчику, вручив маленький лист бумаги, расписанный цифрами. — Отправь это не в общий отдел информации.       — Тогда какой отдел нужен?       Китоси нахмурился. Мальчик впервые видел, как тяжело ему давалось решение.       — Передай это напрямую Наталье.       — Что? Секретарю главного?       — Да. Это послание не должно быть увиденным третьими лицами. Я написал адрес его внутренней почты. Постарайся над шифром безопасности.       — Принято… — Боря почесал затылок, смотря на лист бумаги. — Это будет долго. Думаю, чтобы обойти другие посреднические системы, понадобится 1 час 15 минут.       — Не так долго, как я думал, — Китоси в очередной раз испугался ходу мыслей Бори.       «Этот ребёнок опасен, ему взломать Штаб или компьютер вице-президента США всё равно как вынуть конфету из фантика». Китоси слегка улыбнулся. «Как хорошо, что у нас есть такой опасный товарищ».       — Да, малец, ты проследил за Чеховым?       — Естественно, как я мог ваш жучок пропустить?       Покидая квартиру подчинённого, Китоси решил не доверяться одному кивку головы этого балбеса и незаметно прикрепил к его ботинку свой жучок.       — Чем он сегодня занимался?       Боря вдруг заметно повеселел, хоть и пытался безуспешно скрыть мелкий смешок в плечах и придать лицу более спокойный вид.       — Как бы это сказать… он выбирал себе новые очки.

***

      — Нет! Ты совсем ничего не понимаешь, дубина! Как тебя угораздило стать разведчиком?!       В то утро, позавтракав, вся странная компания из двух побитых мужчин, нарядной девочки и женщины в деловом костюме вышла на Китайскую улицу. Пунктом их назначения был универмаг. Марина, вопреки просьбе Чехова, не взяла с собой очки, которые теперь нужно было купить: линзы на старых были разбиты, а левая дужка согнулась в подобие треугольника; однако она принесла с собой на всякий случай зонтик. Не понимая, зачем, она с недовольством отдала его Антону.       Элис семенила рядом с Мариной, держа ту за руку и лепеча про негодяя-Чехова и глупого Ринтаро. Марина только кивала и поддакивала, полностью разделяя чувства этого маленького творения. Мужчины шли позади и наблюдали всю сцену с лёгким умилением. Приятно видеть, как у детей появляются новые друзья и когда женщина так тепло смотрит на ребёнка, держа его маленькую ручку. Можно сказать, это зрелище приравнивается к роскоши, более ценной, чем все произведения искусства в мире.       — Марина! Через два дня у тебя же выходной? Давай пойдём в кино?       — А давай я сообщу Китоси, что ты увиливаешь от работы?       В разочарованных глазах Чехова можно было заметить бегущую строку «Ну как можно быть такой жестокой женщиной?»       Мори решил вступить в бой:       — Марина-сан, я вижу, что вы очень занятая женщина, поэтому прошу прощения от себя и Элис за причинённые неудобства. Если вам потребуется медицинская или какая-либо другая помощь, можете обратиться ко мне, — голос Мори лился елеем.       — Спасибо, но у меня есть муж и в помощи от вас я не нуждаюсь.       «Нет, она действительно слишком жестока». На переносице Мори была написана именно эта фраза. Вдобавок Мори был удивлён — Марина совсем не казалась замужней женщиной.       Марина дала им полчаса и отпустила их в магазин: хоть она официально и была хозяйкой русского ресторана, но не любила лишний раз соприкасаться с людьми. Торговый центр, несмотря на войну, недостаток средств у населения и даже раннее утро, уже кипел своей потребительской жизнью. Он принимал в своё распоряжение самые разные товары, а в свой приход — людей всех сословий и достатка, предлагая каждому одинаково завышенные цены на вещи, которые многим из этих людей были не нужны, но полки которых становились пустыми при первой выгодной скидке из обывательского страха перед химерами ещё более страшных будущих экономических обвалов. Ювелирные лавки, магазины одежды, мебели, антиквариата, продовольственные и технические отделы — всё работало в привычном режиме, хотя людей явно было не так много, как в более спокойные времена, всё больше женщин и военных. Чехов заметил про себя, что война даёт возможность со всей явностью увидеть абсурдность существования подобных заведений. Когда людям в обществе потребления нужен свет в конце туннеля, он, в конечном итоге, теряется за горой никому ненужного хлама. А как иначе, если за него были уплачены весомые суммы пошлин, которые обязательно должны быть окупившимися ничего не понимающим в торговле и политике народом. Им для счастья предоставляют только две отрады: врага для поднятия патриотического духа и всевозможные развлечения для поддержания иллюзии комфорта. Именно поэтому даже в такое тяжёлое время народ паствой ходит в эти храмы купли-продажи.       Так как нужно было успеть всё и сразу и при том не потерять друг друга из виду, ребята решили сыграть в «камень, ножницы, бумагу».       — Озабоченный! Мухлевал, гадина! — Чехов был уверен, что Мори считывал движения его мускулов на руке.       Так как из этой битвы победителем вышел Мори, первым пунктом их остановки стал магазин одежды. Мори так увлёкся подбором наряда для своей способности, что за самые долгие пятнадцать минут в жизни русского интерна набрал столько же нарядов. Не поволоки Антон уже замахнувшегося на шестнадцатую минуту Мори к кассе, всё оставшееся время было бы подло украдено. Следующей точкой стал книжный магазин. Чехов не слишком сильно разбирался в детской литературе, к тому же время не располагало к вниканию во вкусы девочки, поэтому Элис достались атлас анатомии человека для студентов медицинских институтов и мультфильм о древней героине Китая. Девочка с энтузиазмом приняла книгу, в отличие от своего скорченного хозяина. Однако книжка была действительно с картинками и продавец о мультфильме отозвался положительно.       Далее по пункту у них значился магазин оптики. Как только они вошли внутрь, Чехов потерялся в выборе очков на любой вкус, цвет и размер. Несмотря на скептическое отношение к обществу потребления он готов был скупить всё, что стояло на витринах, даже не глядя на толщину линз. Мори тяжело было наблюдать за муками растерянного консультанта, пока Антон описывал тому свои предпочтения:       — Мне, знаете, нужны такие очки… они должны быть удобными, не давить на голову и держаться крепко, если я решу сделать тройное сальто назад. Зачем вы показываете мне эти спортивные модели? Не хочу я их! Разве вас не проверяли перед тем, как нанимать сюда работать, вы что, не видите? Они же уродливые! И моё лицо не должно выглядеть так закрыто! О! Покажите те! Нет, они слишком перетягивают внимание с моей неотразимости на себя. Мне нужно что-то попроще. И ещё, у меня лёгкая дальнозоркость, +1, поэтому…       Мори достал телефон из кармана Чехова, настолько озадаченного непростым выбором, что тот даже не заметил пропажи. Открыв экран, Мори зашёл в контакты и набрал Марину.       — Денег не дам.       — Это не Тону-кун, — Мори немного передёрнуло от такого неожиданного начала разговора. — Это я, Мори. И нам очень сильно нужна ваша помощь.       Марина прибыла на помощь без лишних вопросов. В телефоне на фоне голоса Мори она услышала непонятные звуки, исходящие из чьего-то горла, а едва увидев батарею очков, лежащих на стеклянном шкафчике перед Чеховым, выплясывающим перед ними танец счастливого попугая, перенося вес тела с одной ноги на другую, ей стало всё окончательно ясно.       — Что это?       — О! Марина! Чудо моё! Помоги выбрать что-то из них!       — Ты же мог просто взять каталог.       — Но не могу же я выбрать очки только по картинке! Они отражают индивидуальность!       — Какой же фигнёй ты страдаешь, — Марина закатила глаза.       — Поддерживаю, — Мори еле держался, чтобы не упать от скуки.       — Эй! — тут неожиданно Чехова за рукав снизу кто-то подёргал. Ребята посмотрели на источник звука. — Если ты не против, я могу тебе выбрать очки.       На него снизу смотрела явно заинтересованная таким странным поведением Элис. Мори с Мариной посмотрели на малышку с надеждой.       — Если ты хочешь, давай.       — Тогда как тебе эти?       Девочка показала пальцем на модель в задней витрине. Это были двойные очки: овальная железная оправа с прозрачными линзами, и прикрепленные поверх них тёмно-зелёные пластиковые. Чехов остолбенел, не понимая, как не смог сам раньше заметить такую удобную вещь.       — У тебя заканчивается время, — Марина показала на часы.       Ещё несколько секунд Чехов помялся, пока наконец не крикнул:       — БЕРУ!       Консультант с облегчением достал Антону очки из витрины. На удивление, они оказались нужного показателя и хорошо сидели на нём. Чехов решил больше не смотреть по сторонам: гнев Марины был страшен, особенно когда её затаскивают в ненавистный торговый центр. Но только услышав цену, он закричал:       — ЧТООО? — Нулей в стоимости этой модели было столько же, сколько букв в этом возгласе «чтооо?» — Ты, рожа узкоглазая! — Тут он обратился к Мори. — Ты вообще учил её считать?       — Да, но я так рад, что моя малышка уже выбирает дорогие вещи! — Мори светился от счастья за спиной довольной Элис. — Я обещаю, что буду зарабатывать очень и очень хорошо, чтобы покупать тебе самые лучшие вещи и сладости, моя милая.       Чехов сжал зубы, чтобы случайно не напороть чепухи. Делать было нечего. Марина не терпела людные места, к прочему, как назло, завыла сирена, и врачу ничего другого не оставалось, кроме как расплатиться за покупку и поспешить к выходу.       Марина была в рабочих разъездах и в этот раз отправилась на очередную встречу, а Мори с Чеховым, осчастливленным и финансово разбитым, пошли в больницу, дабы незамедлительно передать письмо господину Нацумэ, пока нет лишних глаз.       

***

      В больнице было на удивление спокойно. Господина Нацумэ в палате не оказалось, медсестра же ответила, что медперсонал целую ночь не может его найти. Войдя в свой кабинет, Мори заметил на столе запечатанное письмо. Когда он прочёл его, его лицо говорило само за себя: Чехов не соврал. В обеденный перерыв Мори подошёл к кабинету Чехова, и тот по скупому кивку головы понял, что тот хотел сказать. Они вышли в подворотню, и Мори начал набирать номер того самого человека, который сможет помочь им войти в ряды врачей Портовой мафии. На вопросы Чехова он отвечал: «Это надёжный человек, он у меня в долгу и должен нам помочь».       — Алло? Мори-сан, слушаю.       — Добрый день, господин Хироцу! — приветливо начал свою речь Мори. — Звоню вам по одному делу. Но сперва мне хотелось бы узнать, как чувствуют себя ваши ребята после позавчерашней стычки?       Далее Чехов не смог разобрать, каков был ответ того человека на проводе, но, судя по удовлетворённой улыбке Огая, он понял, что с людьми мафии всё в порядке.       — Рад слышать это! Сегодня я буду работать в своей подпольной больнице, поэтому пусть придут, сделаю перевязки. У Саэгусы глубокое ранение, мне нужно осмотреть его. И хотел бы пригласить вас к себе. Да, понимаю, время будет позднее, но хочу вам представить одного полезного человека. Он иностранец, из наших. Да. Много врачей не бывает, правда?       Очевидно Огай рассмеялся вместе с Хироцу.       — Добро. Тогда приходите после работы, место знаете. Спасибо вам и до свидания!       — Всё в порядке? Мы довольны?       — Вполне, — Мори захлопнул экран телефона. — Теперь главное, чтобы он одобрил тебя.       — Отлично! Интересно, какая проверка меня ждёт от преступной группировки. Не хотелось бы наткнуться на кучу громил-мафиози.       — Не строй из себя неженку, очкарик Тону-кун. При твоих-то кривляниях ты просто обязан не провалиться. Или мне позвонить моему приятелю и сказать, что ты не сможешь прийти, потому что обкололся чем-то?       В некоторой степени Мори был прав насчёт Чехова. Когда тот получил задание внедриться в преступную организацию, имеющую колоссальное влияние на внутреннюю, торговую и преступную жизнь страны, он уже был готов к любым поворотам событий. Для любого агента внедрение и дальнейшая работа в мафиозных структурах — не самое желанное занятие даже в сравнении с поиском секретных документов о планах вражеской стороны. Риски есть всегда и везде, а в подобных местах они возрастают куда выше, даже по сравнению с внедрением в центр принятия решений. Это же чувство отторжения касается террористичеких организаций, наркокортелей или сферы торговли незаконными товарами.       Впрочем, для Чехова задание не прозвучало так пугающе. Сам Шеф порой не понимал, что происходит в его голове, но агент принял его без какого-либо проблеска неготовности. В то же время его безропотность была как раз вовремя к подобному заданию. На самом деле он не соврал Мори — ему действительно было всё равно. Именно поэтому это задание дали ему.       Чехов словно посмотрел в пустоту и слегка улыбнулся.       — Не сомневайся во мне, озабоченная сволочь.       Взгляд Антона удивил Мори, хотя подобного он уже успел насмотреться за время работы подпольным врачом. Когда человек смотрит так, он либо обречён на скорую смерть, либо действительно отвечает за то, что говорит. «Что ж, пожелаю ему удачи».

***

      После работы они встретились так же, на том же месте, что и в прошлый вечер. Однако, выйдя из больничной территории, они побрели совсем другим маршрутом. До встречи с представителями мафии оставалось 2 часа 45 минут.       Мори спешно шёл, по пути уже одиннадцатый раз за день размышляя о том, как будет правильней представить Чехова руководителю нескольких боевых подразделений Портовой мафии. Поговаривали, что он некоторое время назад был личным советником Босса, неоднократно устранял угрозы мятежа внутри организации, был суровым человеком старой закалки, что не мешало его репутации волевого, рационального и порядочного человека среди мафиози. Все были уверены, ему хватило бы сил столкнуть Босса с насиженного трона и занять это место, однако он по собственной воле решил уйти в работу на передовой. Хироцу неглупый человек, иначе бы не занимал такую ответственную должность и не пользовался бы уважением у подчинённых, поэтому его уход в низы, такой непредвиденный для верхушки организации, был сродни отказу от излишних амбиций. Своё добровольное понижение он объяснял нехваткой специалистов по воспитанию молодых исполнителей, что в будущем может возыметь негативные последствия; в конце концов, он тоже начинал с низов. Может, он уже не обладал резвостью молодых мафиози, когда дело касалось физической выдержки, тем не менее его чувство людей и ситуации не раз выручало в сложных условиях организацию и её людей, и поэтому риск, что он заметит нечто необычное в поведении нового врача, автоматически возрастал до красного уровня опасности.       Чехов тем временем насвистывал под нос песню и учил свистеть Элис, поглядывая, как шея Мори заметно покрывалась мурашками. «Кажется, я его слишком переоценил»: Мори становилось не по себе.       Помимо этого ощущалось ещё что-то…       — Мори-кун, скажи, ты умеешь петь?       — Чего? — Мори оборвался на мысли.       — Я говорю, ты петь умеешь? — для Мори вопрос оказался куда страннее, чем в первый раз.       — К чему эти глупые вопросы?       — Просто у Элис отлично получается свистеть! — Казалось, что Чехов был в восторге. — Я подумал, что её способности полностью копируют твои умения.       — Нет, не пою. И тебе не советую. Сейчас, во всяком случае.       — Понимаешь, у меня есть один приятель, он любит петь. — Чехов не унимался.       «Ведёт себя так, будто эта встреча нужна больше мне». Хирург в голове уже вообразил картину, как он сдаёт этого идиота головорезам мафии, как те затаскивают его в грузовик, затем по дороге выбрасывают в море большой чёрный полиэтиленовый мешок. Однако эта картина была только в его воображении. Не более. «Мне его внедрение тоже важно, придётся помучаться».       — Поёт он ужасно, хуже любого пьяного, и его невозможно слушать, вянут уши от его мычащего тенора. Так однажды мы ходили в поход, остановились на ночлег, собрали ветки для небольшого костра, а он не хотел гореть, одна спичка только теплилась. Так вот вон решил, что надо в походах петь, закрыл глаза и начал мычать. Не знаю, как это сработало, но пока он мычал, костёр от чего-то начал разгораться. Думаю, он подействовал на огонь воздушными волнами своего ужасного голоса.       — И зачем мне эта информация?       — Разрядить обстановку.       — Хочется тебе врезать. Но ваша Марина страшный человек. Не хочу получить от неё выговор.       — Мысли мои читаешь. А? Эй! — Антон внезапно спохватился. — Ты чего вдруг про неё вспомнил? Она тебе понравилась, да? Уже представляешь. как вы встречаетесь, да? Отвечай давай!       — Как ты можешь меня подозревать? — Мори ухмылился. — Для меня не существует других женщин, кроме моей дорогой Элис.       — Просто признай, что ты…       Чехов произнёс слово, заставившее сначала подёргиваться бровь на невозмутимом лице Огая, потом открыть стеклянные глаза, схватить одной рукой за ворот и наконец, нацелить кулак на печень своего коллеги. Антон в мгновение отреагировал, в свою очередь заблокировав удар встречным ударом ладони.       Продолжения не последовало. Одовременно с хлопком от столкновения кулака с ладонью в нескольких сантиметрах от ребят оземь ударились три шприца и девятимиллиметовый кусок свинца молнией врезался в асфальт. За долю секунды до этого часть тени под ребятами отскочила в сторону назад, отделившись от них. Они стояли в узенькой улочке, освещавшейся холодной луной.       — Ты тоже заметил?       — Раньше тебя.       Не сговариваясь, они повернули головы в сторону, откуда шли. Там была темнота. Такая же, какая обычно бывает ночью в подобных местах. Свет луны освещал старую поломанную мебель, навес над входом в подъезд, ящики, оставленные у чёрного хода какого-то магазина, мусор, разбросанный возле контейнера, лопасти работающих вентиляторов. Пахло сыростью. Кто-то из жильцов громко ругался, был слышен выхлоп проезжающей машины на противоположном конце улицы и рыдающий звук сирены.       Ребята смотрели в сторону мусорного бака. Элис вышла вперёд в боевой готовности. Там стояла фигура человека. Точнее, в этой фигуре можно было угадать человека. Стоя в тени дома, она не имела лица, очертаний одежды, а больше была похожа на антропоморфный сгусток чёрной сажи.       — А я впечатлён, — сгусток начал говорить. — Чуть не повёлся на вашу постановку. Но думал, что вы так и не обратите на меня внимания.       — Вот тебе и издержки нашей профессии. Шпионов, похитителей информаторов, наёмных убийц тут предостаточно. Но такого гражданина я вижу впервые, — голос Мори резал воздух холодным рассуждением. — О тебе бы уже ходили слухи, обнаружь ты себя хоть на долю секунды. Такой ловкий проныра, что не оставил о себе ничего, чем заинтересовались бы наши круги. Ответь, человек в тени, ты гастролёр или кто-то так сильно интересуется теневой жизнью нашего города?       — И правда, кто же я? Признаться, сам точно не знаю, — тень начала подходить. — Меня многие не видят, но я же существую. Хотя если подумать более логически, вам тоже нет резона знать это.       — Ты похож на наёмника. Кто же это приказал тебе следить за нами? — Чехов был сосредоточен.       Тень остановилась. Казалось, что она думает, как поступить дальше. Опустила голову.       Между ними пролегала полоска тени от столба. Она зрительно отсекала их друг от друга.       — Извините, я буду действовать по инструкции.       Тень ринулась в атаку. Элис успела взмыть вверх, чтобы зайти ему за спину, у Чехова мгновенно в руках появился второй револьвер, Мори принял оборонительную позицию, выхватив скальпели из рукавов. У обоих в голове вертелась одна мысль: «Не дать ему коснуться тени». Человек сначала подался к Антону, тот сделал три выстрела, Мори метнул в него два скальпеля, но он увернулся. Поменяв на ходу движение, опершись на руки и развернув тело так, чтобы оно находилось в одной линии с Чеховым и Мори, эспер попал в зону тени от ребят и ударил со всего размаха ногой Чехова в подбородок. Тот предплечьем заблокировал удар, но он был такой силы, что блок не выдержал. Потом Чехов ещё долго не понимал, как не произошло перелома, но сила удара пришлась на голову и чуть не вывихнула челюсть Чехова. Ему показалось, что всё внутри его черепа встяхнулось, словно желе, на мгновение его глаза ослепли и из них брызнули слёзы. «Он целился в горло». Тень нанесла второй удар в живот. Антон перегнулся пополам и его отбросило под навес, а тем временем Мори, уже предвидя такой поворот, успел сгруппироваться и кувыркнуться в сторону, чтобы не столкнуться с Антоном, сразу встать и обеспечить Элис хорошую зону для атаки. Он метнул скальпели, тень вкрикнула, Элис послала в неё пять шприцов. Тень схватила ветхий стул, послав его навстречу шприцам, но тут же что-то хлопнуло. Чехов хоть и дежался рукой за ушибленное место, но в другой мог держать дымящийся револьвер. Ребятам показалось, что человек из тени как будто сбросил с себя часть чёрной пыли. Пуля попала в бок противнику, он был загнан в угол с трёх сторон и его оставалось только добить.       — Мы тоже извиняемся, человек в саже, однако мы вынуждены тебя хорошенько проучить.       Видно было, как человек стиснул в досаде зубы. Тут он собрал все силы и бросился на Чехова. Тот выстрелил в его плечо, смог увидеть, как тень перекосило от боли, но она всё равно неслась на него. Ещё сантиметр и она будет у его горла. Вдруг что-то сбоку сверкнуло, смяло и отбило тень вперёд на улицу. Элис использовала свой шприц как биту. Человек отлетел на несколько метров, рухнув на бок и перекатившись несколько раз. Он попытался подняться, опершись руками о землю, но тут же упал, лишённый сил. Из ран шла кровь.       — Ты теперь такой же, как я, — Мори отчасти доставляло удовольствие смотреть на встающего Чехова. — Элис спасла тебя, так что ты в долгу. Если ты не заметил, я не из тех, кто работает в группах.       — Да… я заметил. — Чехов будто не слышал его. Мори увидел на его лице лишь озадаченность. — Что это было вообще?       Они подошли к этому человеку. Он был молод, почти их ровесник, у него были длинные русые волосы, белая кожа, вытянутое европейское лицо, деловой костюм из хорошей ткани. Если встретишь такого днём на улице, никак не скажешь, что он может убивать людей. Теперь он лежал без каких-либо признаков жизни. Из бока растекалась лужица крови. Чехов пощупал пульс на сонной артерии.       — Потерял сознание.       — Сам вижу.       Чехов осмотрел человека. Ему в живот попали два скальпеля Мори, одна пуля в левый бок, одна — в правое плечо. Бинтовать придётся много.       — Что ж… — Чехов почесал затылок, смотря на часы. — До встречи остаётся полтора часа.       — Да. Поэтому берём его сейчас. Я практически довёл нас до места назначения.       Только сейчас Чехов увидел, что впереди в улице виднеется дом с большим полукруглым окном из стеклянных квадратов и с бронированной дверью.       Он про себя отметил: «Повезло этому чудаку».

***

      «Как ярко». Человек лежал на чём-то твёрдом лицом вверх, когда сверху вспыхнули шесть кругов. Он невольно поморщился. Сначала он не понимал, что произошло, а когда вспышка памяти пронеслась по его сонному сознанию, первыми его мыслями одновременно были «Провалил задание» и предположение, что его взяли в плен.       В ухе больно заиграла песня. Значит, здесь работало радио. Послышались течение и плеск воды из крана. Значит, здесь кто-то моет руки.       Он не чувствовал своей руки. Попытался пошевелиться, но его руки и ноги будто сковало. Медленно приоткрыл глаза. На него сверху смотрела огромными белыми кругами хирургическая лампа. Один её вид поверг его в сковывающий ужас. Перед глазами встал грязный кабинет врача-барыги. Но видение рассеялось, когда он понял, что это не сон. Он лежал на операционном столе. Его тело было закреплено ремнями к столу, поэтому он мог лишь повернуть голову в поисках людей.       — О! Проснулся! Доброе утро! — чей-то не совсем японский голос прогудел над ухом. — Мори, я ж говорил, что надо ему нашатыря нюхнуть.       — Помолчи, разноцветная заноза, — этот голос звучал тише, и всё равно отдавался эхом в голове пациента.       Парень открыл глаза, с горем пополам вернув себе сознание. Он поднял шею и посмотрел на себя. Его раздели до пояса. На бок и живот был наложен бинт, а плечо было перемотано жгутом.       — Да, ты у нас первый совместный пациент, возрадуйся! — Чехов улыбался над ещё ошарашенным человеком. — Причём не какой-нибудь жалкий бандюга, а целый журналист-репортёр французского «Лё Монд Политик». Это надо отметить, Мори-кун!       — Отличная мысль! Сдадим его Хироцу в качестве подтверждения твоих и моих честных намерений о вступлении в Мафию, — Мори, ещё моя руки, повернулся к Антону со светлой улыбкой и закрытыми глазами. — Они найдут ему применение в мисках для кормёжки своих собак.       — Идиоты!       Два врача изумлённо остановились, вопросительно уставившись на лежащего журналиста, подавшего голос.       — Ваши угрозы для меня ничего не значат. Если вы меня убьёте, сделаете хуже только себе. Исчезновение иностранного журналиста не только вас на плаху отправит, так ещё и ухудшит отношения между нашими странами и так в условиях Великой войны.       — Да-а-а? — Чехова, судя по всему, позабавила такая реакция. — Ты правда очень интересный человечек. Только вот ты перепутал сферы деятельности, как это говорят… ты ошибся дверью, когда поступал в университет. Да и что-то мне подсказывает, журналистов в аудиториях не обучают рукопашному бою.       — Ты не только дверью ошибся, но и целью, — Мори закончил вытирать руки о полотенце и подошёл к операционному столу. — Странные пошли журналисты, убивают врачей, государственных служащих, как-никак, когда надо сеять зёрна идей о свободе слова и бороться против коррупционеров. Ты можешь долго валять дурака, однако то, что ты не журналист, поймёт даже ребёнок.       Молодой человек молчал, отведя расфокусированный взгляд в стену.       — Так, значит, тебя зовут Ги де Мопассан? Меня Антон Павлович Чехов, а этого месье — Мори Огай, он тут главный на районе.       Чехов надавил на его руку в месте ранения. Плечо пронзила жуткая боль, и пациент с криком скорчился.       — Пулю мы так и не вынули, если что, — в голосе Антона было садистское желание подрастянуть удовольствие. — Нам не хочется долго с тобой возиться, тем более у нас тут деловая встреча почти через час. Невовремя ты на нашу голову свалился, знаешь ли.       — Ну какой же ты жестокий человек, Тону-кун! На больное давишь, а ещё называешься врачом. Надо же сначала обезбол вколоть, а тогда уже вдавливать, потом ощущения наступят незабываемые.       — Пара мерзких тварей… чтоб вы…       Далее последовал ряд предложений на французском языке, принадлежащих к непереводимому фольклору, который двум врачам понять было не дано. Но общий смысл был читаем.       — Кажись, он нас матом кроет.       — Несомненно. Кстати, я у него ещё заметил подозрение на увеличенную печень, в таком-то возрасте! Надо бы пересадить бедняге другую. Тут неподалёку есть мясная лавка, зайдём и купим свиную для такого случая.       — Да ради бога!       Ги едва не плакал, произнося эти слова. Видно было, как ему не хотелось иметь дел с этими сумасшедшими последователями Гиппократа. Холодный пот на его теле подтверждал, что, вопреки своим словам, ещё чуть-чуть и он готов расколоться, лишь бы его больше не трогали. Что странно, такая реакция последовала после слов Огая.       — Ну что думаете, коллега? — Чехов скрестил руки в задумчивости. — Вы здесь главный, от вашего слова всё зависит. Будем оперировать, или пусть живёт?       Ги с ужасом смотрел на Мори. Тот приложил ладонь к подбородку, явно думая об этом серьёзно.       — Свиная печень сейчас должна быть по акции, время вечернее. Пойду, захвачу скидочную карту.       И тогда Ги не выдержал:       — Arrêtez-vous ! — Завопил Ги. — Я вам всё расскажу, только развяжите меня и вытащите эту чёртову пулю! Не хочу умирать со свиной печенью! Я вор и эспер! Работаю на французское правительство и временно на Интерпол! Способность " Hors-là " ! Меня тошнит от вида высоких башен! Вкусы в женщинах: высокая, фигуристая, желательно похожая на Сальму Хайек! Любимая еда: вода и молоко…       — Погоди! — Мори остановил возбуждённого пациента. — Так значит, твоя способность помогает тебе сливаться с тенью человека и так незаметно за ним шпионить?       — Ну… так можно сказать, но это звучит слишком вульгарно! Моя способность даёт мне возможность стать тенью и с её помощью следовать за человеком, куда бы он ни пошёл, проникать в труднодоступные места и использовать её в качестве оружия. Я так выживал, когда в детстве сбежал из подпольной больницы, куда меня сдали мои новые родители, едва забрав из приюта, чтобы наживиться на продаже органов, когда обитал под мостами и было нечего есть. Меня однажды поймали на этом и пригласили на службу, чтобы я мог избежать тюрьмы…       — Да ну, какого-то мелкого воришку нанимают в такую серьёзную контору вроде правительства или Интерпола? Ты нам тут не затирай, — Чехов пожирал Ги холодным взглядом сверху.       — Вы не верите? Тогда откройте секретный карман в пальто! Он в воротнике!       Ребята взяли пальто Ги. Действительно, если отогнуть застёжку на воротнике, там виднелся ещё один карман. В такие же, только поменьше, шпионы обычно закладывают для себя капсулы с ядом на самый крайний случай. Из кармана упала пластиковая карточка. Это было удостоверение сотрудника Интерпола. Мори и Чехов её тщательно изучали. Чехову приходилось раз в жизни видеть подобное оригинальное удостоверение и оно было практически таким же, как это.       — Как докажешь, что это оригинал?       — Смотри на голограммы под фотографией и над местом выдачи. Там фирменный знак Интерпола.       — Действительно. Какой номер удостоверения?       Мопассан в точности правильно назвал номер.       — Ладно, тогда другой тебе вопрос: как зовут президента Интерпола?       — Сэр Джордж Оруэлл.       — Хорошо. Его зам?       — Мистер Редьярд Киплинг.       — Понятно, кто твой начальник?       — Полковник Гюстав Флобер, его начальство — правительство Французской Республики, начальник Отдела регулирования дел одарённых во Франции Виктор Гюго. Он хорошо знаком с миссис Агатой из Часовой башни, знаком с крупнейшими лидерами международных организаций, состоящих из одарённых.       — Откуда жалкому воришке знать такого важного человека?       — Это он меня поймал, я чуть не ограбил его дом, но он дал мне возможность жить без воровства, выучиться и стать журналистом, чтобы под этим прикрытием узнавать достоверную информацию. Я здесь по его приказу.       — О… — ребята переглянулись. — То что надо! Этот парень настоящая находка! — Про себя они добавили «для шпиона». — И что же тебя дёрнуло решить напасть на нас?       — Это было по инструкции. Если ты окажешься в непосредственной опасности, применяй равнозначные действия в сторону угрозы. Если же мне грозит опасность, я должен сделать всё, чтобы меня не раскрыли.       — Какой дурак!       — Ты забыл кое-что важное.       Мори достал из пальто Ги ключи от своей квартиры. Именно их он прошлым вечером потерял в схватке с Чеховым.       — И ты не забыл, что пуля ещё в твоём хиленьком тельце? — Чехов смотрел на Ги как на муху.       У француза внутри что-то ёкнуло.       — А, ну да! Мне же сказали расследовать дело об утечке оружия за рубеж. Вы тоже говорили об этом. От природы я любопытный человек, вот за вами и увязался, поскольку нашёл вас, Мори-сан, пока изучал, кто может быть наиболее близок причастным бандформированиям, — Ги тараторил без умолку. — Я следил за вами! Вчера я шёл за вами, видел, как вы разбушевались в порту, и когда ушли, нашёл в луже ваши ключи. Я знаю, где вы живёте, поэтому не упустил возможность зайти к вам на дом в поисках информации. Мне удалось незамеченным проникнуть в вашу квартиру и узнать, что здесь часто бывают очень полезные мафиози, которые между делом вспоминают про свою работу. И вот я здесь.       — Ты что, только за ним и следил? — Глаза Чехова стали бильярдными шарами. «Сталкер какой-то».       — Нет, я одновременно просматривал варианты связей других людей с мафией. Понимаете, есть вероятность, что пара наших людей в криминальных кругах замешана в этом деле, хотя их задание заключено в чём-то другом, точно не знаю. Они пропали из-под нашего наблюдения и их мне тоже нужно найти. Так получилось, что Мори оказался в поле моего зрения именно вчера, поэтому я решил незамедлительно отправиться на место его официальной работы, чтобы проследить его путь. Но ты мне помешал, — Ги метнул в сторону Чехова недовольный взгляд. — Собственно, почему вы туда пошли и чего дрались-то?       — Да я у вас на расхват, прямо как горячий онигири, — японец с досадой поёжился. — То есть, ты хотел прокрасться сюда, залечь в тени и просто наблюдать, как я лечу пациентов, пока те рассказывают новости?       — Собственно, да… То есть, нет, — только сейчас Ги осознал, что наговорил много лишнего, — я хотел отправиться вслед за теми, кто вызовет большее подозрение и найти улики на месте.       В воздухе парила неловкая пауза. Ребята обменялись полными понимания уставшими взглядами и с разочарованием выдохнули. «Надо дожимать».       — Какой глупый журналист! Да ещё и трусливый. Что будем делать с этим придурком? Он меня лично достал. —Чехов уже зевал.       — А есть варианты? — На удивление, от обычно спокойного Мори исходили злобные флюиды. — Этот человек видел совершенно новую коллекцию зимних нарядов Элис, её не видел никто, кроме нашей четы, она должна была поразить всех моих коллег, а этот идиот слишком болтлив для хранения тайны, посему он не достоин жизни. Отдадим Хироцу, пусть решает. Наверняка пустит в расход.       — Не-не-не-не-не! Не надо в расход! Я ничего не видел, ничего не знаю! Нет! Я знаю много! Больше, чем вы думаете! Мне вовсе не нравится работа с этой гнилой фараонской конторой! Послезавтра сюда приезжает президент, он будет лично вести дело об убийстве министра *** и терроризма в Японии! Все ваши шишки его встретят! У вас есть шанс успеть замести следы! Отпустите меня только!       — Что? — Чехов не ожидал такого и впервые сосредоточенно посмотрел на Ги. — Откуда ты знаешь это?       — Хоть на вид я и обычный человек, и должность у меня невысокая, но я достаточно близок к сэру Оруэллу, у меня хорошие поручители. Мой начальник сказал мне докладывать об этом деле. Думаю, из-за этого сэр Оруэлл и отправил меня сюда раньше себя.       «Товарищ Китоси сообщил бы о таком, Марина тоже могла, если бы знала. Значит, они или не знают, или журналюга тянет время».       На его мобильный пришло сообщение. Китоси. «Очень вовремя», подумал Чехов. СМС состояло из четырёх коротких предложений: «Послезавтра в Ханэда прибытие Интерпола. Их босс. Расследуют наш вопрос. Работай осторожно». Голова Чехова стала быстро соображать, как повернуть ситуацию. Они с Мори поняли, что Ги знает о них только то, что должен знать: они два вздорных друга-врача, работающих с мафией. Про нелегальную деятельность Чехова судя по всему он не имел понятия. Данный факт слегка успокаивал. Как говорится, если секрет знают три человека, его знает весь мир, особенно если третий становится слишком болтлив под напором угроз. И судя по его настроению, работа на Интерпол ему явно не по душе, ему интереснее водиться в своей естественной среде среди таких же отбросов общества, как он. «Тогда делаем вид, что даём ему шанс».       Чехов отозвал Мори в сторону на короткий разговор. Изложив тому все доводы и новость от господина Китоси, он резюмировал: «Нам надо взять его к себе». Мори согласился. Они уже поняли, что Ги не так глуп, как пытается показаться. А такой человек может пригодиться в самый неожиданный момент.       — Ну что, наш милый друг! Даём тебе шанс выйти отсюда живым. Чтобы быть честными друг перед другом, расскажем тебе нашу цель. Мы вступаем в мафию по той же причине, что и ты. Откровенно говоря, война дело не самое приятное, тем более когда её подогревают терактами. Наша цель — закончить распространение оружия. Теперь о тебе. Мы вытаскиваем пулю и ты будешь работать с нами, станешь частью нашей прекрасной дружной команды, или мы сдаём тебя господину Хироцу, который не так разборчив в наказаниях, как мы. Тогда твоё исчезновение будет наверняка объяснено гибелью, несчастным случаем во время бомбёжки. Тебя похоронят с честью как героя в закрытом гробу под флагом и со всеми почестями, наверняка даже устроят пышное прощание в редакции твоей газетёнки. Конечно же, есть третий вариант, но если ты выберешь его, ты не найдёшь, что тебе нужно, и ты явно понимаешь это, так что мы о нём помолчим. Поэтому советуем правильно расставить приоритеты. С нами ты достанешь ту информацию для своего поручителя, которая поможет ему в борьбе против терроризма, возможно, даже наткнёшься на своих приятелей, и все останутся довольны. Что скажешь?       По лбу Ги бежала уже не первая капля холодного пота, его загнали в угол, и теперь от его решения зависит не только его жизнь. Новость, что они хотят того же, что и он, сбила его с толку. Однако сейчас, смотря на этих людей, он почувствовал, даже не понял, а именно прочувствовал, что с ним говорят открыто. И в глазах этих двух чудовищ теперь не светился огонь издевательства, а скорее они были наполнены желанием дать лучший из вариантов для его основной деятельности и своей выгоды. На удивление, ему стало легче. «Может, меня сюда послали именно за этим?» На минуту он закрыл глаза, обдумывая всё услышанное.       — Ну как там? Времени у нас не так много.       Ги с тяжестью выдохнул через нос струю воздуха.       — Я запарился работать в одиночку. Мне не нравится работать на полицию, но я принимаю это как приказ от моего непосредственного поручителя. Если ему нужно, я переступлю через себя, чтобы достать нужные материалы. Это не какое-то желание выслужиться, я хочу дойти до сути и не жить в постоянном страхе быть пущенным на органы или выброшенным в канаву. Я хочу такого мира всем людям. Поэтому — да! При одном условии! — Ги открыл глаза и сурово посмотрел на врачей. — Вы никому не расскажете то, что я вам открыл о моём прошлом до вступления в Службу. Если кто-то из вас посмеет сделать это, я не стану останавливаться.       — Отлично! — русский врач воссиял от услышанного. — Да, дружище, мы определённо сработаемся. Ты такой же отбитый, как и мы.       — Добро пожаловать в наш интернациональный коллектив! — теперь на лице Мори появилась приветливая улыбка хозяина операционной.       Ребята отстегнули ремни, державшие журналиста в тисках и впервые за вечер улыбались, приступая к операции. Чехов подумал, что ему повезло с Мори: он быстро учится находить у человека болевые точки, чтобы всё из него вытащить. Мори же думал, что русский интерн хорошо вписался бы в ряды мафии: его интуиция пока не дала сбоев. А Ги... снова потерял сознание: слишком много для него произошло за последние полтора часа. «Мы точно сработаемся.»       В 23:53 прибыл господин Хироцу вместе с несколькими подчинёнными. Описать почтительность Мори по отношению к этому человеку было бы затруднительным занятием, тем не менее при первом взгляде стало бы ясно, что такие же настроения относительно врача имел и сам Хироцу. Чехов наблюдал всю сцену церемонностей поодаль, пока к нему не обратились.       — Добрый вечер! Это тот самый доктор, о котором вы упоминали, Мори-сан?       — Именно он.       Чехов представился, низко поклонившись статному криминальному авторитету.       — Терапевт Антон Чехов к вашим услухам, Хироцу-сама!       Хироцу с прищуром окинул новичка.       — А вы хорошо владеете нашим языком. Мори, я только за появление в наших рядах новых отличных врачей, но можете ли вы поручиться за иностранца? Наш бизнес держится только на доверии.       — Конечно, я понимаю ваше замешательство, Хироцу-сама. Однако я готов поручиться за моего друга. Мы давно знаем друг друга, ещё со времён моего обучения в Германии. Он надёжный человек, можете быть спокойны.       — Раз лучший подпольный доктор так отзывается о человеке, его слова чего-то да стоят. Хорошо. Пусть работает.       — Благодарю, господин Хироцу! — Чехов подал голос. — Мы с Мори-куном имеем ещё одну просьбу.       — Какую же?       Чехов понял, как следует действовать. Вместе с Мори они опустились в поклоне перед одним из самых влиятельных людей Йокогамы.       — Мы просим вас принять нас на полноправной основе в ряды Портовой мафии.       Хироцу закурил. Пуская кольца дыма, он минуту стоял, сверху рассматривая врачей и раздумывая о их неожиданной просьбе. Чехов всем нутром невольно чувствовал, что сейчас от одного слова этого человека зависит немалая часть успеха их плана и это давало ему больше сил на борьбу за своё дело. Мори думал похожим образом. Он понимал, как много весит доверие Хироцу, и всем существом надеялся, что этот человек примет их под своё покровительство. Тот глазами сверлил в них дыру.       — Мы всегда рады вам, Мори-сан, но вашему другу придётся пройти наш испытательный срок. При всём уважении он должен заслужить не только ваше, но и наше доверие.       — Как скажете. Для меня честь работать с вами.       Хироцу закрыл глаза и кивнул. Первое одобрение было получено.       — Саэгуса, пора! Давайте осмотрим вас! Садитесь на топчан, снимите одежду в местах ранений.       У них в висках ошалело стучала кровь. Они рассчитывали на более сложный исход. Так или иначе, сложно было утихомирить адреналин, когда за полчаса до важной встречи ты оперируешь человека. Чехов осматривал раны, выписывал с Мори препараты, которые поспособствуют более скорому восстановлению сосудов и мышечных тканей, и тем же временем думал, что то, к чему его так долго готовил учитель, началось.       Наступает завтра, несущее в своей неивестности новые опасности и возможности, завтра, которое приближает их к достижению не только цели задания, но и к воплощению их амбиций, их стремлений и к знанию правды, влияющей на жизни миллионов людей.       23:59. Завтра началось сегодня. Они делали своё дело.