30 • Нетронутый солнцем

Карасгу́р был молод. Старый император заложил его всего сорок лет назад, одержав свою первую победу. С тех пор новая столица Харада росла на глазах, питаемая богатствами побеждённых. Широкие прямые улицы и высокие дома из светло-жёлтого песчаника делали Карасгур одним из самых просторных и красивых городов Харада. Приток реки Харнен соединял его с сердцем южной торговли — корабли ходили в Умбар и назад почти постоянно, потому слухи о приготовлениях Гондора добрались сюда быстро. Купцы привезли их с собой с севера и посеяли на рыночных площадях. Всем было ясно, что, если Гондор переправится через Порос, Харад двинется ему навстречу из-за Харнена. Много лет Харо́ндор оставался свободен от власти обоих государств. Хотя люди селились на опустошённых прошлыми войнами землях с обеих сторон, чёткой границы между ними не было. Поселенцы не очень хорошо ладили и часто ходили друг на друга мелкими набегами, но войной это было не назвать. Гондор не мог воевать, оставив за спиной Мордор, полный орков, а Хараду хватало войн на юге. Понадобился не один десяток лет, чтобы присоединенные императором земли обрели покой, беспокойства на юге и востоке то и дело требовали внимания столицы, не оставляя времени на относительно мирный север. Тем не менее, неизбежность войны с Гондором была ясна. Должно быть, с мыслью о ней император в последние годы строил в Умбаре корабли. Воевать с Гондором предстояло не только на земле, но и на море. Армия императора была сильна, но и у Гондора хватало отважных воинов. — Не кажется ли тебе, что в последнее время в мире происходит что-то странное? На склоне лет боги всё же подарили императору сына, и дар их был щедр. В отличие от сестры, принц обладал удивительно добрым нравом и к четырнадцати годам успел проявить много полезных для наследника качеств. Иди́р был терпелив, умён и усерден, но беспокоил наставников мягкостью, ничуть не походя этим на отца. — В мире всегда происходит что-то странное, — пожал плечами Алату́м. Сопровождая принца во всём: от уроков до прогулок и путешествий, он больше походил на его тень, чем на друга. Высокое положение семьи не оставило на юноше следов. Его дед был близким советником императора, а отец правил Кхандом от его лица, но Алатум не походил на родичей ни характером, ни внешностью. Третий сын, слишком тихий и слабый на фоне братьев, как бельмо на глазу. Лорд Ша́рку давно бы отправил внука с глаз долой, если бы не расположение принца. Многим при дворе это казалось странным и жалким зрелищем, но принц был искренне привязан к своему тихому приятелю и удивился бы, если бы кто-то осмелился предложить ему найти друга получше. Они шагали в сторону пристани, втаптывая в пыль собственные длинные тени. Сумерки здесь были короткими и поздними, будто выжженные солнцем стены до последнего старались рассеять темноту. — Думаешь, всё, что говорят во дворце правда? О Мордоре и Сауроне… Идир вопросительно взглянул на друга, но тот только неопределённо качнул головой. — Не знаю, в это сложно поверить. — И всё же, странные вещи случаются, — улыбнулся принц. — Война на севере — вот, что будет вовсе не странно, — невесело отозвался Алатум. — Отец выиграл множество войн, — беспечно пожал плечами Идир. — Выиграет и эту. «Странные вещи случаются, — подумал Алатум. — Даже императорам иногда приходится платить…» Вслух он не позволил бы себе об этом даже намёка. — Если бы ты был Сауроном и действительно вернулся бы именно сейчас, что бы ты делал? — с интересом спросил Идир. Он не боялся говорить возмутительные вещи не только об императоре, но и о самом Сауроне. На юге его почитали едва ли не богом, и Алатум чувствовал, что не должен отвечать на этот вопрос. Чувствовал, но всё равно ответил: — Я бы убедился, что не повторю старых ошибок и расправился бы с теми, кто может мне помешать. Идир не обернулся по сторонам, чтобы проверить, слышит ли их кто-нибудь, а вот Алатуму очень хотелось это сделать. — Думаешь в мире есть те, кто может ему помешать? — Не поодиночке, конечно, — скованно отозвался Алатум, отводя глаза. — Не думаю, что нам стоит продолжать. — Будь я Сауроном, я бы захотел побывать здесь, — заметил Идир. — На севере он всегда будет врагом, а здесь мог бы стать правителем над всеми… — У юга уже есть правитель, — перебил его Алатум. Принц внимательно взглянул на него и хитро улыбнулся. — Не бойся моих слов, они не обернутся змеями и не ужалят тебя. — Ты слишком беспечно относишься к словам, однажды кто-то может использовать их против тебя. — Зачем кому-то это делать? — удивился принц. — У меня нет врагов. — Ты правда так думаешь? Идир усмехнулся и хлопнул его обеими руками по плечам. — Нас бы смешать и поделить пополам, да? Может и вышло бы что-то, похожее на правду. Алатум криво усмехнулся. Не в первый раз их разговор заканчивался чем-то подобным. Алатум считал своим долгом донести до принца, что нельзя доверять всем подряд, и не все в мире думают и действуют так же, как сам принц. Идир соглашался с этим, но было очевидно, что изменить его не так просто. Дело явно было не в двух годах разницы, просто один видел в людях лишь светлые стороны, а другой предполагал в них всё самое худшее. Впереди блеснула вода, пристань была совсем рядом, и принц ускорил шаг. Звук рога говорил о прибытии корабля и, пусть это зрелище не было новым, принц любил его наблюдать. Люди, ступающие на твёрдую землю после долгого путешествия, напоминали ему порывы морского ветра. Некоторые из них выглядели уставшими, другие радостными, кто-то испытывал облегчение, а кто-то с подозрением глазел по сторонам. Алатум и Идир наблюдали за ними с высоких ступеней одного из домов. Среди прибывших было много жителей столицы, возвращавшихся домой, и ещё больше умбарских торговцев. Их легко можно было узнать по богатым одеждам и выговору. Алатум окинул пристань скучающим взглядом, ему повторяющаяся из раза в раз картина не казалась такой уж интересной. — Признайся, ты приходишь сюда, чтобы услышать все новости раньше, чем они дойдут до дворца? — Можешь дальше так думать, — беззлобно усмехнулся Идир. — Я прихожу сюда посмотреть на людей. Алатум подпёр голову рукой и окинул берег безразличным взглядом. — Зачем на них смотреть? Что ты хочешь увидеть? Идир тронул его за рукав и молча кивнул вниз. — Может, вот это. Показавшийся на сходнях человек не походил на торговца и точно не был жителем юга. Он был так бледен, будто всю жизнь провёл в подземелье. На залитой вечерним солнцем пристани, среди загорелых южан, он выглядел как призрак. Алатум и Идир переглянулись. — Кажется, этот гость прибыл к нам с севера, — тихо пробормотал принц. — Разведчик Гондора? — Разведчик мог бы хотя бы капюшон накинуть. Может, посол? — Во дворце бы знали. Я ничего не слышал ни о каких послах. Человек тем временем нетвёрдой походкой спустился на берег и оглянулся по сторонам. — Он едва на ногах стоит, — шёпотом заметил Алатум. — Никогда не плавал на кораблях. И одет странно. На юге в это время года шерстяной плащ действительно выглядел дико. Зима никогда не была здесь такой холодной, как на севере, да и наступала гораздо позже. Кем бы ни был этот человек, он не пытался спрятаться или выглядеть менее подозрительно. — Спросим, кто он такой, — Идир поднялся с места, но Алатум перехватил его за локоть и усадил обратно. — С ума сошёл? Лучше проследим, куда он пойдёт. — Ладно, — согласился принц. — Если тебе так будет спокойнее… Гость жестом подозвал мальчишку, ошивающегося на пристани без дела, и тихо спросил у него что-то. Мальчик торопливо покивал и махнул рукой в сторону. — Как легко оказывается чужаку найти проводников в нашем городе, — шепнул Алатум, провожая их взглядом. Мальчик повёл гостя вверх по улице, а Идир и Алатум двинулись за ними по противоположной стороне, на достаточном расстоянии, чтобы не привлекать внимания звуком своих шагов. Мальчишка шлёпал по теплым камням босиком, а гость шагал по его следам подошвами высоких сапог, плащ слабо развевался за его спиной, тяжело перекатываясь складками дорогой тёмной ткани. — Если бы он был послом, с ним были бы другие, — шёпотом заметил Алатум. Принц приложил палец к губам, призывая его замолчать. Они успели пройти за незнакомцем несколько перекрёстков, но, стоило лишь на секунду потерять его из вида, и тёмного плаща впереди как не бывало. Вместе с ним пропал и мальчик, немноголюдная улица проглотила их так незаметно, будто они и впрямь были призраками. — Свернули куда-то, — с досадой выдохнул Алатум. — Наваждение какое-то. Идир задумчиво окинул улицу взглядом. — Удивительно. Они будто растворились. — Может, потом удастся найти мальчишку, — размышлял вслух Алатум. — Он наверняка вернётся на пристань, если останется жив. Идир взглянул на друга с ужасом. — Как знать, что с ним может случиться, — невозмутимо пожал плечами тот. — Если останется жив, может расскажет, куда пропал прямо у нас из-под носа.

• • •

Чтобы избавиться от преследователей, Нуме пришлось зажать мальчишке рот и затащить его за угол, улучив подходящий момент. Он отпустил его на соседней улице, но объяснить, что произошло, не удосужился. Маленький проводник ничего не понял и весь оставшийся путь испуганно озирался, не проронив больше ни слова. У стен дворца Нума бросил ему обещанную награду, но подходящих слов так и не нашёл. Мальчик поймал монету на лету и бросился бежать. Нума ещё не знал, что скажет стражам у ворот дворца, но надеялся, что с ними подобрать слова будет проще. Он пришёл говорить с императором и только ему собирался открыть часть правды. Он пришёл как посол и разведчик в одном лице.

• • •

Иау́р-Лава́н, первый император Харада, за долгие шестьдесят лет своей жизни успел научиться терпению. Казалось, его спокойствия не могли поколебать никакие дурные вести. Не удалось это и принцессе, явившейся без приглашения и стука. Её выходки не раз заставляли советников императора возмущённо глотать воздух, но сделать что-либо они были не в праве. Замерев на пороге, Мирио́н окинула собеседника императора презрительным взглядом, и демонстративно отвернулась, гневно взглянув на отца. — Вы прервали наш разговор, принцесса, — без особой надежды быть услышанным заметил лорд Шарку. — Почему слуги говорят, что в столицу собирается прибыть ваш сын? — глядя поверх его головы выговорила Мирион. — Что ему могло здесь понадобиться? От яда в её голосе император слегка поморщился. — Зачем ты пришла, Мирион? С каких пор тебе есть дело до того, кто прибывает в столицу, и кто её покидает? — спокойно спросил он, глядя на дочь с явным неодобрением. — Мне есть до этого дело, если речь идёт о моём несостоявшемся женихе, — с отвращением выговорила принцесса. — За время его отсутствия моё мнение по этому поводу ничуть не изменилось, как бы лорду Шарку не хотелось обратного. Старый лорд едва заметно усмехнулся и откинулся на спинку кресла, наконец сообразив, что происходит. Император грозно нахмурился. — И поэтому ты позволяешь себе врываться сюда без стука и говорить с моим советником в таком тоне? Из-за пустых подозрений? — Пустых подозрений?! — возмущённо воскликнула принцесса. — Сын лорда Шарку прибудет в столицу, потому что его меч может послужить нашей стране в грядущей войне, а вовсе не для того, чтобы просить твоей руки. Я уже говорил, что не выдам тебя замуж против воли, и не собираюсь возвращаться к этому каждый раз, как кто-то из детей или внуков лорда Шарку посещает столицу. Под напором строгих слов отца принцесса замолчала и опустила глаза. — Ступай к себе, Мирион. И, прошу, перестань считать нас своими врагами. Предложение лорда Шарку никогда не было направлено против тебя, его сын — замечательный юноша… — Все мы знаем, что не такой уж и замечательный, — зло фыркнула принцесса. — Мирион! — Я поняла тебя отец. Притворная покорность напрашивалась сама собой, она могла бы смягчить ситуацию, но упрямство всё же прорвалось наружу, оставив за собой последнее слово: — И ты, надеюсь, меня понял. Принцесса резко развернулась на месте, взмахнув тёмными волосами, и направилась к дверям. Император тихо вздохнул ей вслед, а лорд Шарку только сочувственно поджал губы. Мирион двумя руками толкнула двери, не дожидаясь пока их перед ней откроют. Она собиралась успокоиться в одиночестве по пути к своим покоям, но в коридоре сразу наткнулась на двух стражников, сопровождавших к императору странного посетителя. Принцесса отступила в сторону и недоумённо посмотрела им вслед. Взгляд сам собой прилип к прошедшему мимо человеку. Непривычная глазу бледность и северные черты лица произвели на неё неожиданно гнетущее впечатление. Принцесса поспешно отвернулась и медленно пошла дальше, стараясь избавиться от тревожных мурашек, разбежавшихся по коже. Во дворце говорили о войне с севером, а она пропускала это мимо ушей, не придавая слухам значения. Теперь ей показалось, что дыхание грядущих бедствий ворвалось в её дом потоком холодного воздуха. Опасность вдруг оказалась куда реальнее, чем предполагала принцесса. Враги были далеко, но этот человек стоял перед императором прямо сейчас, и от этого на душе у принцессы становилось неспокойно. Вместо собственных покоев она свернула к соседним. Маэль, к счастью, оказалась у себя, потому что в ином случае найти её было бы очень сложно. Под её вопросительным взглядом принцесса пересекла комнату и молча села в кресло у зеркала. Отрыто говорить о своём беспокойстве она так и не научилась, но Маэль понимала её и без слов. Отложив книгу, она поднялась из-за стола и подошла к принцессе, ласково положив руки ей на плечи. — Кто огорчил тебя на этот раз? Мирион взглянула ей в глаза через отражение в зеркале и обиженно нахмурилась. Маэль всегда утешала её скорее с насмешкой, чем с сочувствием, но принцесса была рада и этому. Она знала Маэль столько, сколько себя помнила, но теперь вдруг впервые отчётливо разглядела в знакомом лице северные черты. Конечно, Мирион и раньше знала, что её подруга и воспитательница родилась на севере — чтобы не понять этого, нужно было быть совсем слепой. Просто раньше это было не важно, и Мирион никогда об этом не думала. Теперь образ незнакомца в коридоре заставил её посмотреть на Маэль по-другому. Она выглядела значительно моложе, чем была на самом деле, ничуть не пострадавшие от времени грация и стройность сильно её украшали. Мирион ни за что бы не поверила, что её подруге уже миновало сорок, если бы не знала этого от неё самой. Светлые медовые волосы и чуть заострённые черты лица отличали Маэль от большинства южан, а неровные белые пятна на загорелой коже отличали вообще от всех. Одно из них выглядывало из-за ворота платья, а другое прикрывало правый глаз, делая веко совсем белым. Мирион эти пятна казались красивыми, должно быть потому, что сама Маэль никогда не считала их недостатком. Принцесса с детства старалась быть похожей на неё, хотела впитать её голос, вечно наполненный весёлым лукавством, научиться смотреть как она, двигаться как она. Маэль казалась ей совершенным сочетанием силы и красоты, её присутствие в жизни принцессы было, пожалуй, лучшим, что император мог сделать для дочери. — Я сглупила, — недовольно призналась принцесса, наконец отводя взгляд от лица Маэль. — В чём же? — ничуть не удивившись, спросила та. Мирион тяжело вздохнула. — Меня разозлила мысль о том, что тошнотворное представление с женитьбой начнётся снова, я хотела прервать его ещё до начала, но отец и этот хитрый старик поставили меня в глупое положение. Маэль слушала, расплетая тёмные волосы принцессы, чтобы заново их заплести, её неторопливые движения успокаивали Мирион, и её раздражённая речь постепенно становилась медленнее и тише. — Лорд Шарку и так залез выше некуда, но ему этого мало, — презрительно скривилась принцесса. — Он хочет породниться с императором и не сдастся, пока не добьётся своего. Вариантов у него предостаточно. Не удалось выдать меня за сына, он притащил в столицу своих внуков! А теперь они, похоже, все соберутся здесь, чтобы «служить государству в грядущей войне». Мирион со злостью сжала пальцы на подлокотниках кресла. — Ну по крайней мере один из них тебе не грозит, — усмехнулась Маэль. — Тот, которого подобрал мой жалостливый брат? Да, хотя бы за это можно его поблагодарить. Общества крошки Алатума я бы не выдержала. Его тренировки с братом действительно жалкое зрелище, так и хочется забрать у него меч и вручить книгу или вышивание. Даже я справилась бы лучше. Маэль успокаивающе погладила разбушевавшуюся принцессу по голове. — Не беспокойся об этом, Мирион, твой отец отважный воин, но вступать в войну с тобой он боится. У него не хватит решимости выдать тебя замуж против воли. — Он и сам так сказал, — тихо согласилась принцесса. — Я бы не волновалась, если бы не старик Шарку. Он упрямый и хитрый как демон. — Уверена, твоего отца ему перехитрить не удастся. К тому же, он верно служит императору уже много лет и не станет с ним спорить. — По крайней мере не напрямую, — кивнула принцесса. Маэль взяла со стола гребень, не отвлекаясь от своего занятия. — Тебя беспокоит только это? «Будто видит насквозь», — пронеслось в голове у принцессы. — У отца сейчас человек с севера. Я видела его, когда выходила… — В этом нет ничего удивительного, — пожала плечами Маэль. — Прежде чем махать оружием, правители обычно стараются договориться. — Разве здесь можно о чём-то договориться? — фыркнула принцесса. — Харондор хотят заполучить обе стороны, никто не уступит и пополам поделить его не удастся. Может, если бы посередине была третья река, её бы могли назначить границей, но словами землю не разделишь. Слишком уж много доверия и чести понадобилось бы с обеих сторон. Маэль одобрительно улыбнулась уголком рта, и принцесса поймала эту улыбку в зеркале. — Знаешь, мне не кажется, что этот человек прибыл из Гондора, — помолчав немного, заметила она. — На его одежде не было герба и сопровождали его только стражники моего отца. Мне показалось, что он не из тех, кто кланяется королям. — Вот как? — переспросила Маэль. По её голосу было не понятно, есть ли ей до этого наблюдения хоть какое-то дело, или она просто подсмеивается над серьёзностью принцессы. — Он был похож скорее на жреца, чем на воина, — задумчиво продолжила Мирион. — В людях, которые говорят с богами, всегда заметна эта особая заносчивость, недоступная даже императорам. Маэль ничего на это не ответила, она не верила в богов, которых чтили в Хараде. Иногда Мирион казалось, что она не верит ни во что, кроме себя самой. Закончив с волосами принцессы, Маэль отложила гребень и всё же нарушила затянувшиеся молчание: — На севере не водятся жрецы. Только колдуны.

• • •

Лорд Шарку не успел вернуться к разговору, когда их прервали во второй раз. Появившийся на пороге стражник выглядел несколько растерянным, будто только сейчас очнулся ото сна. — К вам гость, — пробормотал он, забыв добавить уважительное обращение, и попятился назад. Шарку беспокойно нахмурился и поднялся с места, впившись взглядом в нежданного посетителя. — Я пришёл говорить с правителем Харада, — сухо выговорил тот, смерив лорда оценивающим взглядом. — Он перед тобой, — спокойно откликнулся император. — Кто ты такой и от чьего имени будешь говорить? — Моё имя — Морхант и говорить я буду только с тобой. Лорд Шарку возмущённо сверкнул глазами, чужую наглость он всегда терпел с большим трудом. Император долго молчал, разглядывая гостя, и наконец кивнул. — Оставь нас, Шарку. Старый лорд изменился в лице и продолжил недоверчиво сверлить императора взглядом, будто надеялся, что ослышался. — Ваше Величество, как я могу?.. Пусть этот человек хотя бы отдаст своё оружие. Морхант вопросительно взглянул на императора и не спеша вытащил из голенища сапога короткий широкий клинок. Второй кинжал появился в его руках из-за пазухи. — Мы должны поверить тебе на слово? — едко поинтересовался Шарку, зло щурясь. Морхант положил оба ножа на стол и в приглашающем жесте раскинул руки в стороны. Лорд обошёл его по дуге, опасливо разглядывая, и остановился за спиной. Высушенные солнцем руки быстро пробежались по одежде, проверяя, не спрятано ли что-то в потайных карманах. Император наблюдал за этим молча и, когда Шарку отступил, ничего не обнаружив, повелительно кивнул ему. Забрав с собой ножи со стола, лорд неохотно покинул комнату, закрыв за собой двери. Морхант проводил его насмешливым взглядом и снова обернулся к императору. Его лицо, прочерченное растрепавшимися тёмными прядями, вдруг показалось императору смутно знакомым. — Так от чьего имени ты пришёл говорить со мной? — спросил он. — От имени Саурона, — отозвался Морхант. Император поднял брови и удивление наконец заставило расколоться маску спокойствия на его лице.