31 • Молчащий и говорящий

Гости исчезли из Ортханка так же внезапно, как и появились. Саруман чувствовал, что его роль в планах Саурона на этом окончена, но всё равно ждал вестей. С уходом Нумы и Саурона башня стала ужасно пустой, даже привычная тишина перестала казаться успокаивающей. Саурон разбудил спящую в дальних углах башни тоску и избавиться от неё оказалось не просто, хотя вспомнить, какого быть его другом, было, конечно, приятно… Все они здесь засиделись. Иногда Средиземье казалось Саруману пустыней, где не с кем даже словом перемолвиться. Возможно, он просто был слишком требователен. Саруман не привык чувствовать себя уязвимым, собственное разочарование ужасно его раздражало. В конце концов, какое ему дело до того, что Саурон устроит на юге? Неужели всё дело в том, что ему просто спокойнее чувствовать себя частью чего-то бо́льшего? Особенно теперь, когда Белый Совет не на его стороне и не осталось никого, кто был бы с ним заодно. Сдёрнув с палантира бархатную накидку, Саруман задумчиво обнял пальцами холодный камень и прикрыл глаза. Он ещё не знал, куда сбирается посмотреть, да это было и не важно, нужно было просто отвлечься. Промедление вдруг отозвалось теплом в ладони, будто камень превратился в чью-то живую ладонь. Саруман удивлённо распахнул глаза, но ощущение чужого присутствия от этого не рассеялось. Раньше он наблюдал за миром один, а теперь кто-то впервые взглянул на него в ответ. — Ты добрался до Мордора? — выдохнул Саруман, невольно сжимая пальцы крепче. — Так быстро? — Быстро, — усмехнулся Саурон. — Крылья змея окрепли после затянувшегося отдыха, он стал сильнее. Его голос отчётливо звучал в голове волшебника, будто Саурон действительно стоял рядом. Камень под пальцами казался мягким и запускал по коже волны колючих мурашек. — Разве ты не собирался узнать Харад изнутри? — пробормотал Саруман первое, что пришло в голову. — Именно так, — оживлённо отозвался Саурон. — Я хотел узнать, как юг живёт на самом деле. Представь, что бы там началось с моим приходом. Я не люблю смотреть как мир меняется под моим взглядом, пытаясь казаться лучше, чем он есть. К счастью, это происходит только на юге. — Ты отправил туда мальчишку, — догадался Саруман. — Перед ним Харад предстанет таким, какой он есть. — Не боишься оставлять его одного? Саруман видел достаточно, чтобы оценить, насколько Саурон привязался к мальчишке некроманту. Понять этого волшебник не мог, но причудливости разума Саурона иногда оставалось только удивляться. — Боюсь, — согласился он и серьёзный тон на секунду показался Саруману тревожным знаком, но привычная насмешка не заставила себя ждать. — Надо было отдать ему твой камень, чтобы так не беспокоиться, — усмехнулся Саурон, и тревога Сарумана тут же уступила место раздражению. — Он бы не совладал с палантиром, — сухо процедил волшебник сквозь зубы. — Это не так уж сложно, — отмахнулся Саурон, явно веселясь его тихому бешенству. — Почему ты не отправил туда меня? Я бы справился лучше, за меня бы не пришлось переживать… Не стоило этого говорить, Саруман знал, что только зря подставляется под насмешливое снисхождение. В юности Майрон был более сдержан и старался щадить их чувства. Олорин считал его своим другом, Айвэндиль считал своим другом Олорина, а Саруман всегда думал, что отличается от них. Их искренность казалась ему смешной и жалкой, он думал, что Майрон считает так же. Он был умнее и надеялся, что Майрон уважает его за это. Теперь это казалось самой большой из возможных глупостей. Иногда Саруман ловил себя на мысли, что даже вечности будет недостаточно, чтобы освободить их от Майрона. Или Майрона от них? — Тебе не место на юге, Курумо, — мягко проговорил Саурон после паузы. — Твоя забота — Гондор и Олорин, не упускай их из вида. Саруман недоверчиво нахмурился, пытаясь разглядеть в его словах скрытый смысл. Было ли это попыткой отделаться от него? Отвлечь чем-то другим, как капризного ребёнка. Или Майрон действительно рассчитывал на его помощь? Что значили эти усталость и осторожность в голосе? — Есть ещё кое-что, — признался Саурон. — Ещё одна причина, по которой я хочу, чтобы Adan побывал на юге. Его доверчивый тон сбил Сарумана с мысли и заставил вдруг усомниться во всём, что он привык считать правдой. Возможно ли… Что Майрон просто любил их? Всегда. Каждого по-разному, со всеми забавными недостатками и надоедливым соперничеством. Ведь в его вёртком, насмешливом характере этого было так просто не заметить. — Харадом правят потомки тёмных нуменорцев, — продолжал Саурон. — Adan вырос на севере, бок о бок с потомками верных. Он знает своих предков только изгоями, загнанными в угол и презираемыми. Я хочу, чтобы он увидел мир, в котором таким как он принадлежит всё. Саруман задумчиво улыбнулся уголком рта. — Что ж, тогда за ним Харад, за мной Гондор, — примирительно проговорил он после паузы. — Посмотрим, что Гэндальф сможет этому противопоставить. — Спасибо, Курумо, я знал, что могу рассчитывать на тебя. На этот раз Саруман решил не придавать значения его шутливому тону. Пусть смеётся, если ему так хочется. — Из вас троих, за тебя я переживал больше всех, — будто нарочно раскачивая разговор, бросил Саурон без прежнего веселья. — Почему? — тихо выдохнул Саруман, с трудом совладав с голосом. — Ты не так добр и наивен, как Айвэндиль. Не так принципиален, как Олорин. К пропасти, в которую я спрыгнул, ты подошёл ближе всех. — Мы бы все пошли за тобой, если бы ты позволил. — Тебе кажется, они бы за мной не пошли, — возразил Саурон. — Ни тогда, ни сейчас. Саруману было нечего на это ответить. Он знал, что Саурон прав, и от этой мысли что-то неприятно копошилось в груди. Он ведь и впрямь был болен той же болезнью, что и Майрон. Его размышления и желания не знали разницы между светом и тенью, он бы точно переступил черту, если бы Майрон когда-то не оттолкнул их всех от себя. Так грубо и жестоко. — Ты останешься в Мордоре? — спросил Саруман, чтобы как-то нарушить повисшую тишину. — Гора снова проснётся, не боишься, что твоё присутствие обнаружат? — Не так важно заметят они меня или нет, — спокойно отозвался Саурон. — У меня есть здесь дело и гора мне нужна.

• • •

Лорд Шарку с самого утра был мрачен и молчалив. Алатум знал, что в такие моменты лучше совсем не попадаться ему на глаза, но всё равно держался неподалёку. Пока его брат был здесь, оставался шанс услышать что-нибудь важное. Шарку часто делился своими мыслями со старшим внуком, а к младшему относился как к пустому месту. У Алатума не было другого способа узнать, что происходит в семье, кроме как подслушать слова, обращённые к брату. Ута́р был старше его всего на четыре года, но пропасть, разделяющая их, была значительно больше, чем просто разницей в возрасте. На Утара возлагались большие надежды, дед сделал из него едва ли не наследника рода, и это казалось Алатуму особенно несправедливым, потому что в далёком родном Кханде у их отца уже был наследник. Утар был старшим только здесь, только потому, что Шарку взял его ко двору. Это должно было пойти на пользу семье, но, если бы все они остались дома, Утар до сих пор был бы вторым — таким же невидимым и незначительным, как и Алатум. Иногда мысли об этом становились такими обжигающими, что начинали причинять почти настоящую боль. Иногда на смену им приходили другие — о том, что, даже будучи вторым, Утар всё равно был бы лучше: выше, сильнее, шире в плечах. Он всё равно отлично держался бы в седле и владел оружием, а Алатум остался бы собой. И не важно второй он или третий, ему не быть первым ни здесь, ни там и нигде. — О чём ты думаешь, дедушка? Утар вальяжно устроился в соседнем кресле и потянулся к кувшину, стоящему на столике перед ними. Лорд Шарку скользнул по нему холодным взглядом, но ничего не сказал. Алатум скрипнул зубами, украдкой наблюдая за этим сквозь зазор между занавесками, отделявшими комнату от балкона. Утар никогда не чувствовал оттенков чужих эмоций как следует. Он смело говорил и делал то, что хотел, не заботясь о последствиях, не дожидаясь подходящих моментов. Алатума раздражало, что это ничуть не мешало ему жить и никогда не приносило серьёзных проблем. — Тебе известно, что вчера вечером император принял у себя гостя с севера? — сухо спросил Шарку, косясь на внука. — Я ничего об этом не слышал, — пожал плечами Утар. Взгляд Шарку стал неодобрительным и острым. — Где ты был, если ничего не слышал? — обманчиво спокойно спросил он. — Не сердись на меня, — беззаботно отмахнулся Утар, откидываясь на спинку кресла. — Вечером я тренировался на поле, а утром был в городе. Ты же знаешь, слухи постоянно проходят мимо меня. Объясни лучше, почему это важно. Шарку перехватил бокал из его рук и раздражённо поставил обратно на стол. — С того момента, как этот Морхант переступил порог, император не отпускает его от себя ни на шаг. Со вчерашнего вечера я не могу добраться до них. Кто знает, о чём они говорят! Утар задумчиво нахмурился, постукивая пальцами по подлокотникам. — И что в этом такого? Шарку смерил его мрачным взглядом. — Не понимаешь? Императору не нужны мои советы, он слушает чужака. Если так пойдет и дальше, будущее нашей семьи может пошатнуться. Власть твоего отца на востоке, твоё собственное место здесь — всё окажется под вопросом. — Всё из-за того, что император поговорил с кем-то без твоего ведома? — недоверчиво скривился Утар. — Он сам назначил моего отца наместником Кханда на смену тебе. Отец верно служит ему уже много лет, не думаю, что его власть пошатнётся от одного разговора… — Если император будет прислушиваться к северу накануне войны с севером, это может обернуться ужасными последствиями для всего Харада, — упрямо возразил Шарку. — Поверь моему чутью, мальчик, этот Морхант имеет странное влияние на императора. Стражники, провожавшие его, не могут вспомнить как говорили с ним… — На что ты намекаешь? — Что, если Морхант проник в разум императора при помощи колдовства? — Я не верю в колдовство, — фыркнул Утар. — Только не на севере, там нет этому места. — Этому везде найдётся место. — Хорошо, если и так, что ты собираешься делать? Скажешь императору, что он болен северным колдовством? — хохотнул Утар, снова потянувшись к бокалу на столе. — Это вовсе не смешно, следи за тем, что говоришь! — осадил его Шарку. — Ни ты, ни я не в праве указывать императору, что ему делать и кого слушать. Всё, что мы можем, — оставаться начеку. — Хочешь, чтобы я следил за ним? — уточнил Утар. — Насколько это будет возможно, — кивнул Шарку. — Если мои предположения подтвердятся, действовать придётся быстро. — Если твои предположения подтвердятся, император не станет действовать, — заметил Утар. — Если Морхант и вправду его заколдует. Шарку снисходительно покачал головой. — Твоё дело — следить, об остальном я позабочусь. В своё время. Алатум неуютно поёжился. Чем дольше он слушал, тем в большей опасности себя чувствовал. Шарку не простит ему такого. Бестолковому братцу можно знать всё это, ему — нет. Пора убираться отсюда, пока не поздно. Алатум тихо закрыл лежащую на коленях книгу и спрятал её между подушек на диване. Крадучись, он отошёл подальше от занавесок и аккуратно перелез через перила. Дождавшись, когда зазвучит более громкий и звонкий голос Утара, Алатум спрыгнул на нижний балкон и поспешно юркнул в пустую комнату. Он не в первый раз использовал для побега этот путь, хотя высота каждый раз заставляла его клясться, что больше он никогда этого не сделает. Полумрак комнаты немного успокоил сбившиеся от страха дыхание, но тревожные мысли продолжали кружить в голове. Алатум понял из слов деда больше, чем Утар. Шарку часто говорил так с любимым внуком — озвучивая то, что должен, а не то, что на самом деле имел в виду. Утар принимал его слова за чистую монету, и потому для него они не были угрозой. Для Алатума всё это выглядело иначе. Он беспокойно прошёлся по комнате, обдумывая услышанное. Несмотря на верную службу императору, старик был ужасно своеволен. То, что скрывалось за его заботой о государстве, могло дорого обойтись им всем. Вдруг взгляд Алатума зацепился за чью-то одежду, лежащую на аккуратно застеленной постели. Он замер, подавившись воздухом, по телу мгновенно разбежался озноб. Когда-то эту комнату занимал его дядя — младший сын лорда Шарку, но после несложившейся помолвки с принцессой, он покинул столицу и с тех пор эта комната оставалась пустой. Оглушённый шумом крови в ушах, Алатум смотрел на небрежно свёрнутый плащ из тёмной шерсти, пока все детали картины с хрустом вставали на свои места, разгоняя мороз по онемевшему телу. Император отдал эту комнату своему гостю, тому самому Морханту, о котором только что говорил Шарку. Тому нетронутому солнцем, за которым они с принцем пытались следить на пристани. Алатум сдавленно втянул воздух сквозь зубы и прислушался. Возможно, сейчас хозяина комнаты здесь не было, а может, он услышал шум на балконе и притаился. Алатум с ужасом уставился на занавеску, отделявшую одну комнату покоев от другой. Ему показалось, что он физически чувствует чужой взгляд, проникающий сквозь неплотную ткань. — Тише, — едва слышно прошелестело вдруг у него за спиной. Алатум рывком обернулся. Морхант блеснул ему навстречу чёрными глазами. Всё это время он неподвижно стоял у стены, наполовину прикрытый балконной шторой. Наблюдал, как Алатум бродит из стороны в сторону по его комнате… Так ведут себя дикие звери, а не люди. Страх на секунду лишил Алатума голоса, но он же заставил его говорить. Ему показалось, что только так можно вырваться из того странного пространства, в которое затащил его взгляд этого человека. — Прошу прощения, — хрипло пробормотал Алатум. — Я не знал, что эти покои теперь принадлежат вам. Я не хотел вас беспокоить. Морхант немного наклонил голову к плечу, пристально его разглядывая. Алатум судорожно соображал, понимает ли он его. Харад в равной степени говорил на чёрном наречии и диалекте всеобщего. Алатум заговорил с Морхантом на вестроне, надеясь, что южный диалект не слишком отличается от северного. Память запоздало напомнила ему, что «тише» было сказано на языке Мордора, но Алатум не мог быть уверен, что ему это не померещилось. Слишком уж всё смешалось в голове в тот момент. — Раньше эта комната принадлежала моему дяде, и я иногда приходил сюда… — пока мысли Алатума были заняты диалектами, язык продолжал молоть какую-то бестолковую чушь. — Она так долго оставалась пуста, я даже не подумал, что её мог кто-то занять… — К дяде ты тоже приходил через окно? Алатум замолчал, растерянно обдумывая вопрос. Теперь уж чёрное наречие ему точно не послышалось. — Прошу прощения, — выговорил он, не придумав ничего лучше. Морхант махнул рукой и прошёл мимо него к кровати, будто потеряв к внезапному гостю всякий интерес. Алатум, затаив дыхание, проводил его глазами. Гостеприимный дворец предоставил Морханту не только комнату, но и подходящую южной погоде одежду. Даже привычная глазу лёгкая ткань и знакомый просторный крой не могли сделать его вид менее экзотичным, но теперь было очевидно, что он собирается здесь задержаться. Алатуму очень хотелось сбежать отсюда как можно дальше, но он не решался шевельнуться. Морхант тем временем спокойно закончил завязывать тесёмки на рукавах и поясе, подхватил с постели золотое кольцо без печати и надел его на палец. — Пойдём, — не взглянув на Алатума, бросил он. — Если не собираешься и обратно вылезать через окно. Алатум поплёлся за ним к выходу, не зная, что ответить и чего ждать. Своими подозрениями Шарку усилил недоверие и страх, закравшиеся в его душу ещё на пристани, теперь молчаливый Морхант казался ему существом почти демоническим, и за это Алатум себя презирал. Разум твердил, что всё это просто бред, но оставался бессилен, пока полог липкого страха не разорвал извне звонкий голос принца Идира. Его появление показалось Алатуму милостью судьбы. — Приветствую вас, друзья, — с улыбкой воскликнул принц, без колебаний протягивая Морханту руку. — Отец поручил мне сопровождать вас сегодня и показать всё, что вы захотите увидеть. Морхант ответил на рукопожатие и приветственно кивнул. По спокойному и доброжелательному лицу принца Алатум понял, что тот был готов к этой встрече. Он заранее знал, что гость императора и незнакомец на пристани — один человек, но что именно отец сказал ему о Морханте? Вряд ли то же, что Шарку говорил Утару. Идир бросил вопросительный взгляд на Алатума, но тот не знал как можно без слов объяснить то, что произошло. — Вы уже знакомы с моим другом Алатумом? — с сомнением спросил принц, оборачиваясь к Морханту. — Не совсем, — безразлично отмахнулся тот, не спеша шагая в сторону внутреннего двора. — Он вроде зашёл ко мне в гости, но забыл представиться. «Я всё объясню тебе позже, — мысленно пообещал Алатум, бросая на принца красноречивый взгляд. — Только не отвлекайся. Прошу, не своди с него глаз». — Я, кажется, тоже забыл представиться, — неловко улыбнулся принц, поравнявшись с Морхантом и подстраиваясь под его широкий шаг. — Мне известно твоё имя, как и тебе известно моё. Знакомиться нет нужды. «Император говорил с ними обоими, — отстранённо отметил про себя Алатум. — Но не нашёл времени поговорить со стариком. Может, его опасения и имеют смысл. Всё это плохо кончится». — Вы раньше не бывали на юге? — спросил Идир, видимо, стараясь завязать разговор. — Так далеко не бывал, — отозвался Морхант. — Какое впечатление произвёл на вас город? Здесь, наверное, всё совсем не так как у вас на родине? — Ваш город встретил меня настороженно, — криво улыбнулся Морхант. — Но недостаточно внимательно. Алатум напрягся, переводя опасливый взгляд на принца, которого эти слова, похоже, совсем не смутили. — Да, так и есть, — улыбнулся он. — Гости с севера здесь редкость, вызывающая подозрения. Особенно сейчас. Но это, конечно, нас не оправдывает. Идти за вами тайком было не вежливо, простите нас за это. Идир проговорил всё это так искренне и просто, что Алатуму стало не по себе. Ему казалось, что эта открытость делает принца уязвимым, пока Морхант продолжает окружать себя стенами молчания. — Вам довелось полюбоваться Умбаром? Вы ведь прибыли оттуда, верно? — Я успел взглянуть на него лишь мельком. — Это чудесный город, мы с сестрой часто там бываем, — улыбнулся принц. — Он похож на кипящий котёл, в нём всего с избытком — людей, языков, слухов. Умбар — город разнообразий. Кажется, там можно найти всё что угодно. Морхант задумчиво усмехнулся. — Нужно быть сумасшедшим, чтобы жить там, — фыркнул он. — Может и так, — оживлённо кивнул принц, радуясь, что их хромая беседа начинает складываться. Алатум мысленно отметил его ненавязчивое упорство, но вмешиваться не стал. Помочь принцу он всё равно был не в силах, для этого ему не хватало непринуждённости. — Умбар не спит даже ночью, люди, что живут там, текучие и быстрые ему под стать. Я люблю этот город, но и мне приходится долго от него отдыхать, чтобы вернуться к обычной жизни. Иногда вести, приходящие оттуда, настолько безумны, что в них сложно поверить. Говорят, недавно там видели дракона. Принц мягко усмехнулся своим словам, а Морхант задумчиво отвёл глаза в сторону. — Не всему, что говорят умбарские торговцы, стоит верить, — буркнул Алатум. — Вы слышали что-нибудь о драконе, пока были там? — весело спросил Идир, явно не рассчитывая всерьёз получить ответ. — У вас на юге не водятся драконы? — полувопросительно хмыкнул Морхант. — А у вас на севере? — в тон ему отозвался Алатум. Принц бросил на него предупреждающий взгляд и поспешил перевести тему. — Здесь мы обычно упражняемся по утрам, — он махнул рукой на просторный внутренний двор, выложенный широкими плитами из светлого камня и частично засыпанный песком. — Сейчас нас обучают придворные учителя, но раньше мы ходили в школу вместе с другими детьми. — Чему вас там учили? — спросил Морхант с неожиданной заинтересованностью, на секунду сбившей принца с толку. — Нас учили чтению и письму, арифметике и истории. Мы упражнялись с деревянными мечами, бегали, плавали и ездили верхом. Рисовали и учили на память стихи. На самом деле, многое из этого казалось мне тогда скорее игрой, чем уроками, не уверен, что могу вспомнить всё… — Кто ходит в вашу школу? — снова спросил Морхант. — Дети придворных? — Нет, — качнул головой принц. — До четырнадцати лет там учатся все. — А потом? — Взрослые дети могут уйти или остаться и продолжить обучение, но это будет зависеть только от их талантов и усердия. Морхант недоверчиво сощурился. — Так просто? — Большинство предпочитает ремесло своих отцов или их торговлю, — пожал плечами принц. — Им незачем сидеть за книгами. Но для других есть другие пути. Ученики вырастают и становятся учителями, посвящают себя изучению истории или искусства, переводят книги и путешествуют. Мой отец уважает людей науки и заботится о них. Морхант окинул внутренний двор задумчивым взглядом. — Это интересно, — протянул он. — Чему же учат тебя придворные учителя? — Тому, что должен знать будущий правитель, — спокойно отозвался принц. — Я читаю о том, как велись прошедшие войны, упражняюсь в стрельбе и владении мечом. Советники отца рассказывают мне о том, какими путями в казну приходят деньги и на что они расходуются… — Я понял, — прервал его Морхант. — Твой отец интересный человек. Время покажет, будет ли от всего этого толк. За сухостью его слов легко угадывались восхищение и искренний интерес, но Алатум всё равно смерил его недоброжелательным взглядом. Ему не нравилось, что принц говорит с чужаком так, будто он его старый друг. Он чувствовал, что им стоит быть осторожнее. Что Идир будет делать, если этот Морхант спросит его об армии или кораблях? Расскажет всё так же легко, как сейчас говорит о школе? — Я слышал, что земли Харада — это пустыни и джунгли, — заметил Морхант, оборачиваясь к принцу уже без прежней отстранённости. — Чем питаются ваши люди? — Здесь, в ближнем Хараде, притоки реки питают большие города и делают землю пригодной для земледелия, — ответил тот. — Каналы орошают поля вокруг городов. Люди живут здесь очень давно, Морхант, они умеют приспосабливаться к своей земле. Пустынные поселения кормятся, в основном, охотой, часто кочуют с места на место. Жители дальнего Харада — особенные люди, точно так же, как жители Умбара или Кханда. Каждый уголок империи растит своих особенных людей… Принц задумался. — Кханд тоже часть империи? — переспросил Морхант. Алатум и Идир удивлённо переглянулись. — Конечно, — снисходительно улыбнулся принц. — Присоединение Кханда — первая большая победа моего отца, сделавшая его императором. — На севере о вас не часто вспоминают, — с лёгкой издёвкой заметил Морхант. — Ни на одной карте я не видел вашей империи. — Если Гондор и впрямь решится воевать с нами, им придётся нарисовать новые карты, — горделиво вскинул подбородок Идир. Морхант сдержанно улыбнулся в ответ. — Уверенности тебе не занимать, но этого недостаточно, чтобы пировать в Минас Тирите. — Безглавому Гондору не устоять перед Харадом, — упрямо бросил принц. — Безглавому? — Гондором правят наместники, у них нет короля. Морхант неопределённо качнул головой и хмыкнул. — У Гондора есть надежда. Идир недоуменно нахмурился, но ничего больше не сказал.