24|Перебитое главенство

Когда все вопросы решены, и мы остаемся с ним одни, мне не находится что сказать. Я аккуратно ложусь к стенке, чтобы не дай бог не задеть Володю. У него только сегодня прооперирована нога, а у меня ощущение будто он весь сшитый перешитый. Мне правда страшно его касаться, потому что я думаю, что любое прикосновение к нему сейчас тут же вызовет боль. Лежу на спине и смотрю в потолок. Мы молчим. Не долго, но достаточно для того, что б тишина зазвенела в ушах. Все мои порывы устроить громкую с цену с вескими фразами в духе – ты же обещал или мы же так хотели спокойной жизни, прошли. Ну, а что тут можно сказать? Сегодня я услышала новые метафоры. Если Адидас – Отец Универсама, то что же он должен был сделать? Оставить все теперь кажется мыслью далекой и недосегаемой. Он никогда не сможет оставить брошенных ребят с улицы. А я никогда не смогу оставить его. Мне не ревностно – если мое чувство справедливости и сердобольности преклоняется перед Володей, то его любовь ко мне и желание завести семью преклоняется перед долгом и ответственностью за пацанов. Он так и будет носиться с ними на других таких же брошенных ребят во главе с таким же жаждущим справедливости лидером. Все мы вокруг так боремся за справедливость, только у каждого она своя. И пока Адидас будет продолжать получать и давать в морду, я буду носиться искать его по больницам и помогать ему, как и сегодня. Это не закончится ни-ког-да. По мой щеке, бежит слеза, ровно в тот же момент, когда Вова укладывается головой на мою грудь и обнимает меня за талию. - Ирочка ты не молчи так. Говори все что хочешь, только не молчи. – Шепчет Суворов, расцеловывая мои ключицы. Я зарываюсь пальцами в его волосы и делаю легкий массаж. - Завтра сбор? – без эмоций в голосе кажется будто это и не я вовсе говорю. - Разговаривать надо. – подтверждает Вова. – Марат сказал ты Вахита из ментовки забрала. Помощница моя, самая любимая. Но ты больше так не делай. Я с пацанами сам разберусь, хорошо? Не надо тебе перед батей лишний раз подставляться. Да и вообще не женское это дело уличными делами заниматься, нам общак потом с тобой что ли делить? – Пытается пошутить, поднять мне настроение, и я прижимаюсь щекой к его макушке. Ну какой же он все-таки хороший. Никак не коментирую его травму. Он и сам все знает. Поэтому лежит ниже травы. Вова помнит, как это тяжело, когда любимый человек попадает в больницу еще с того года. Но со мной хотя бы было все не так серьезно. - Я тебя люблю, Ир. – Серьезно говорит Суворов, глядя на меня. Смотрю в его глаза. Такие карие и завораживающие и думаю, что так нам всю жизнь и жить. Я же не рассчитывала до нового года, что он и вправду захочет выскочить, так что чего сейчас то переживать? - И я тебя люблю, Вов. Настрой в глазах парня поднимается, и он тянется ко мне за поцелуем. Я чуть подаюсь вперед и наши губы соединяются в теплом, и нежном поцелуе. Все еще думаю, что он хрустальный после операции, поэтому целую его аккуратно и трепетно. За весь этот год я все еще обожаю целоваться с ним, это никогда не надоедает. Как может надоесть этот момент нежности и ощущение будто я самый любимый его человек на всей земле? Володя продолжает этот поцелуй более развязно и его руки забираются мне под платье. Хочу запротестовать, ведь он должен находиться в состоянии покоя, но парень только углубляет поцелуй. Его теплота рук на моих бедрах, заставляют меня покрыться мурашками, я чувствую его эрекцию через одеяло и у меня срывается первый стон, который пропадает в нашем поцелуе. В дверь постучали. - Кто блять. – Не скупиться на маты парень и разочарованно выдыхает. - Ой. – Я вскакиваю на кровати и поправляю платье. – Это Наташа пришла, она должна тебе укол поставить. Иду открывать дверь и по пути вижу, как Вова падает лицом в подушку. Такой забавный. Наташа проходит в квартиру и снимает пальто, после короткого разговора о самочувствие больного она идет проверять его сама. Меня даже захлестывает чувство вины, потому что после отработанной смены, девушка была вынуждена переться сюда и теперь работать сверхурочно. Самое малое что я могла для нее сейчас сделать это приготовить чай. Чем собственно и занимаюсь, пока блондинка делает укол обезболивающего. - Ему бы отлежаться пару дней, тогда нога придет в норму и никаких осложнений не должно быть. – Говорит Наташа, входя на кухню. Я уже наделала бутербродов со шпротами и жестом приглашаю ее к столу. - Дохлый номер – заставить его лежать пару дней в кровати. – Устало выдыхаю я, тря лицо руками. Я просто хочу, чтобы этот несносный день уже подошел к концу. - Парень твой? – спрашивает девушка, когда двумя руками хватается за кружку горячего чая. - Жених. – Звучит сейчас это совсем не радостно, хотя я гордилась этим. - Понятно тогда почему ты ради него так трясешься. Любовь зла… - Меня Ирой зовут. – Наконец представляюсь я и мы знакомимся заново. Мы пили с Наташей чай около пятнадцати минут и вскоре она ушла. Когда я заходила в комнату, что бы переодеться Вова уже спал. Я печально улыбнулась и погасила свет. *** Просыпаюсь с мыслями о том, что сегодня важный день. Возможно когда-то давно, еще до Армии, я бы мечтал об этом дне. Сегодня – я возглавлю Универсам. Не из большого желания, а из-за нехватки лидера. Если я так долго закрывал глаза на выходки Кощея, то сейчас улица просто не может простить ему то, что он не вступился за своего пацана. Он ведь давно у меня был на карандашике. Практически сразу с того момента, как я вернулся с Авгана. Было много моментов, при которых я сомневался в нем, история с Ирой, даже если закрыть глаза на мои чувства в ситуации с ключами, то вся эта история изначально была мутная. Кащей взял ответственность за криминальную принцессу не столько на себя, сколько на весь Универсам. Ведь случись с ней что, то попали бы все. Чудом сложилось так, что она стала моей невестой. И я готов благодарить это чудо каждый день. Сомневался я много и долго. В какой-то момент даже спустил все на самотек, когда понял, что скоро нужно будет выскакивать. Судьба сделала мне подарок, и я мог обрести семью, которую нужно оберегать и в первую очередь от неспокойной жизни. Я думал, что это больше не мои проблемы, что Кащей стал колоться и бухать больше обычного. Все больше он связывался с блатными и все больше забивать хер на улицу. Но сейчас, когда ситуация дошла до пика невозможно отступить. Пацаны не заслуживают такого Лидера. Я встаю с кровати, и нога сразу же начинает болеть. Это ерунда думаю, пока не спотыкаюсь и чуть не разбиваю стеклянные дверцы шкафа. Хватаюсь рукой за него и понимаю, что с такой координацией мне только Кащея отшивать. Стараюсь на больную ногу не переводить вес и иду на кухню опираясь об стены. Вот она. Сидит за столом ко мне лицом. Умудрилась уже накраситься своими этими причиндалами. Взгляд у нее пустой и смотрит просто перед собой. Такая красивая и загадочная у меня женщина. Словно фарфоровая кукла застыла в этом положение – садись напротив и любуйся. Ирина пьет чай и совсем не завтракает перед учебой. Плохо – завтрак залог хорошего дня. - Доброе утро. – Чуть улыбаюсь я неловко. Держусь за косяк и становится неудобно перед ней. Не хочу быть в ее глазах таким, не нужно мне сеять сомнение в ее голову, что не смогу ее в нужный момент защитить. Пробивать своим видом уверенность во мне в мои планы не входило. - Доброе утро. – Улыбается она. Улыбка эта больше фальшивая. Я так давно ее понял, что понимаю, что это мера для того, чтобы я не переживал. Этим утром, здесь мы играем что все хорошо, чтобы не задеть друг друга. Она профессионально делает вид, что ее все устраивает и она ни сколечки не волнуется и не возмущается, что я покинул кровать. Я храбрюсь и делаю вид, на сколько это возможно, что со мной все в порядке. Не было никаких проблем, не было никаких больниц. Ир, ну что ты солнце мое, это ведь и вправду ерунда. Я свои возможности знаю, то что-то произошло не самое страшное, что со мной бывало. Улыбнись, Душа моя, это мелочи. И Она улыбается. Вот такая игра, которую мы ведем, чтобы поддерживать это состояние покоя у нас дома. Сажусь за стол и завтракаю печеньем из вазы. - Не рассказала, как вчера с Вахитом получилось? – Задаю вопрос, просто что бы сказать что-нибудь, дабы избавиться от этой тишины. Верю, что у нас все хорошо, просто ей надо дать немного времени, что бы она отошла после бешенного вчерашнего дня. - Из магнитофонный сто рублей Лейтенанту отдала. – Прискорбно вздыхает Ирина. Ох, этот магнитофон. Если бы не посильная помощь другим, она бы купила его за два месяца. Отцовские деньги приходили по-крупному, но большая часть уходила на всякую ерунду. Хотел на новый год девченке этот магнитофон подарить, не новый, поддержанный конечно, но видимо у нее на это дело стоял пунктик. Хотела проверить сможет ли она откладывать деньги. Почти получилось. - С магнитофоном порешаем, Ирок. – Все равно настаиваю я сейчас. Она бездумно кивает и начинаю думать, что ее переживания сильнее. Беру ее за руку и тяну на себя, что бы она встала из-за стола. Потом усаживаю ее к себе на колени как раньше, пусть нога от этого начинает ныть сильнее, но я должен ее успокоить. Заверить, что все в норме, что ничего страшного не происходит. Обвиваю ее талию одной рукой, а другой придерживаю за щечку, что бы она посмотрела мне в глаза. Ира не хочет, пытается уткнуться мне в шею, но я чуть надавливаю и вижу этот печальный взгляд. Улыбаюсь, для пущей уверенности в своих словах. Трусь носом об ее носик и говорю: - Все у нас хорошо. Ты моя невеста. Летом свадьбу сыграем – на всю Казань будут песни играть, ты уже и забудешь, что сейчас переживала. Весь Универсам на нашей свадьбе плясать будет. – Хорошая тактика, когда говорим о свадьбе у Ирки всегда настроение поднимается, вот и сейчас она смехом заливается представляя, как это будет. А мне и самому от этих мыслей теплей на душе. Целую ее в губы, не переставая улыбаться. – Потом может кто и третий в нашей семье появиться. На тебя пусть будет похож и мозгами и красоту твою переимет. Ты у нас дама вон какая сообразительная. Я пока в ауте был и с Маратом порешала и Зиму из ментовки вытащила, хоть на сборы тебя бери договариваться. Все могешь. - Похож? – Продолжает смеяться Ирок, концентрируясь на главном. – Сына значит хочешь? - Не столь важно. – Задумался я. Это первый наш разговор о детях. – Главное, что с тобой. С Кощеем все проходит быстро. Не смотря на его длинный монолог Отшиваем его практически так же быстро как Кирилла. Только вот за него вступаются его другие арестанские дружки. Но что такое три человека, против разъяренной толпы, за товарища которого не заступились? Парни быстро гасят их, пока я стою с костылем в стороне. Приглядываюсь и понимаю, что Турбо уже начинает зверствовавать. Часто замечаю за ним, что он слишком дерганный. Меры в таких делах не знает, как и сейчас. Кощей лежит на земле, вокруг кровь, но парень продолжает набивать ему морду. Может он его добить решил? Со стороны кажется именно так. - Хорош, пацаны. – Парни расступаются, и я могу получше рассмотреть бывшего Старшего. Турбо не отступает и наносит еще один удар. – Хорош, я сказал. Подхожу к избитому и так с высокого плеча, нагло вру всем и себе: - Мы улица, а ваши арестанские дела нас не касаются. Вру, потому что арестанские дела теперь малая часть Универсама. Я проебался один раз, а она рядом и все подправила. Дело ведь не только в том, что она моя невеста. А еще и в том, что для кого-то сестра, для кого-то мать, а для кого-то последняя надежда. Все началось с нас пяти, но потом каждый узнал, что на Даурской улице есть квартира в которой живет человек, к которому можно обратиться. Сука. Чем больше я пытался изолировать свою любимую от улицы, тем больше она тянулась к ней своим добрым сердцем, чтобы помочь брошенным мальчишкам, словно Питер Пэн. Пацаны вокруг вторят мои словам: - Мы улица! – Разносится на весь район. После занимаемся разграблением Кощейского золота. В качалке осматриваем каморку, где он сидел постоянно и вытаскиваем сейф. Так же находим под диваном журналы плейбоя и для скорлупы это кажется настоящим сокровищем, даю парочку не совсем мелким, что бы они не залили подвал. Парнишки убегают в другой конец зала вместе со своей долей. Когда вижу заинтересованный взгляд Марата, разворачиваю его голову в сторону сейфа. - Кощей со всех возрастов собирал. – Говорю я громко. – Тебе долю тоже журналом выдать? – Тише добавляю я только брату. Его приоритеты тут же меняются, и он увлечен уже сейфом. С ним конечно пришлось повозиться. Вскрыть мы его не смогли, поэтому просто выпили замок, и он открылся. Первое что вижу – мешок. Беру его и заглядываю внутрь. Пацаны вокруг ликуют от осознания того, что деньги им все же перепадут. Я же хмурюсь. Даже если все возраста потрясти такая сумма не наберется. Держу мешок у себя и осматриваю сейф дальше. Письма. Аккуратно и педантично выставленная стопка с конвертами от Князева. Мы с Турбо обмениваемся взглядами. Только мы вдвоем понимаем, что это. Мало кто знал об Ирине Князевой и почему все сложилось именно так. Сейчас то все знали ее как мою невесту, но до этого ходило много разных слухов и догадок, правду знали только самые близкие ей люди, то есть я с Валеркой. Пальто с Маратом и Зимой в скользь что-то понимали, а остальные только на уровне слухов. Прячу конверты подмышкой. Нужно будет их прочитать или отдать девченке. Последнее, что нахожу Пистолет. - Смотрящие за возрастами ко мне, все остальные ждем. – Закрываемся в каморке вместе с Рассолом от средних, Зимой от молодых, Турбо от суперов и Маратом от скорлупы. Считаем деньги. Получается около тысячи и за эти деньги можно купить машину. Пока пацаны несколько раз пересчитывают из-за того, что сбиваются, вскрываю самое первое письмо князева. Бегло просматриваю содержимое. Вот оно что, большая часть денег из мешка - это Благодарность Кащею за обеспечение безопасности дочери. Так это мразь деньги за то брала, а мы вообще не в курсах. Смотрю на Валерку, слюнявит пальцы и заново считает купюры. Кащей же его в прошлом году поставил к ней сопровождающим, интересно как он ща отреагирует, если узнает, что ему положена крупная доля с этих денег. - Короче, Ирина Николаевна у нас вчера героический поступок провернула. – Заключаю я, убирая письма во внутренний карман парки. – Зиму вон от тюряжки спасла. Магнитофон надо достать, поблагодарить. - Сделаем. – Кивает Турбо. Делим деньги на пять возрастов, Старшим больше на рыло, младшим поменьше. Отделили на благодарственные и подкупные дела в будущем. Общаг теперь был поделен по справедливости и правильно, почти все ровно. Остается еще сумма, вспоминаю про мужика с видаком, что мы повстречали пока Кащея отшивали. Чего б не шикануть на такой ноте? Считай нуждающимся помогли, пора и час потехи устроить. Зима подходит ко мне, когда выходим из коморки. - Адидас, с магнитофоном понятно, но самому перед Иркой самому неудобно. Может на кино ее с нами позовем? Считай весь год с нами… Мероприятие хорошее, чего б не позвать? Даю добро, но мысль, что она Своя не только для нас с Маратом, укореняется в моей голове. Куда я барышню затягиваю? - Слышь, Зима, не Ирка, а Ирина Николаевна.