Глава 7. Выстрелы из прошлого

Въехав на холм, они вышли из машины. Поднялись еще чуть выше. Дорога пологой петлей спускалась к заводским корпусам, но прежде стоило оглядеть территорию. Не сговариваясь, все достали свои полароиды. (На телефон Мартен запретил снимать, ибо любое устройство, имеющее доступ в сеть, можно взломать, однако проделать весь этот путь и не привезти ни одного наглядного подтверждения было бы глупо, поэтому Марк решил взять фотоаппараты мгновенной печати. К тому же, как он упомянул в машине, прибывая на место преступления, криминалисты всегда сначала делают фотографии.) Они запечатлели разные корпуса и общий вид в целом. — Да-а… выглядит мрачно и уныло, — сказал Фарук, разглядывая получившиеся карточки. Жонсьер криво улыбнулся: — А ты ожидал подстриженных газонов и продавцов холодного лимонада? Всё как везде за Периметром, даже неплохо сохранилось. Однако нас сейчас интересуют не красивые виды объектов доштормового индустриализма, а остатки лаборатории, устроенной несколько лет назад. Она незаметно закатила глаза: если бы Марк не съерничал, это был бы не Марк. — Предположения, с чего начать осмотр, имеются? Лу озвучила самое очевидное: — Большие подземные помещения? Все согласно кивнули. Фарук указал на приземистый корпус: — Если бы я пригонял транспорт с грузом и людьми, то ставил бы вон туда, под крышу. Удобнее. — Тогда оттуда и начнем. *** Лучи четырех фонарей разогнали темноту помещения. В детстве Лу с пацанами часто бегала по заброшкам Ле Лож. В одной из них кто-то однажды повесился, и мальчишки перестали туда ходить, но она никогда не боялась. Здесь же… было по-настоящему жутко. «Соберись. Хрупким цветочкам здесь не место» — приказала себе Лу и осмотрелась вокруг, убеждая себя: тут нет ничего страшного. Какой-то мусор на полу, у дальней стены — заросшие мхом и грязью станки. — Бывший цех? — спросила она. — Наверное, — ответил Жонсьер. — Месье, взгляните… — фонарь Фарука выхватил из мрака покрытую пылью ржавую канистру. Она лежала здесь много лет, но было очевидно — не так много, чтобы предположить, что она тут со времен генетического шторма. — Нашли? — с надеждой спросила Даниэль. — Хочется верить… впрочем, не факт, что лаборатория здесь. Возможно, это следы исследовательской экспедиции, — ответил ей инквизитор. — Везде, где ни появляется человек, там мусор остается, — еле слышно пробормотала Лу. — Шторм пережили, а убирать за собой не научились. Неудивительно, что природа нас недолюбливает теперь… Услышавший ее Жонсьер оборвал девушку: — Рид, хватит ворчать. Бубните как старый патрульный под дождем. Такие находки нам на руку. — Да я не с вами говорила, просто рассуждала, — огрызнулась Лу. — А вы не рассуждайте. Делайте. Лу шумно выдохнула. Крэп, ему что, пообещали премию, если он выбесит ее в рекордно короткие сроки? Ну нафиг с ним связываться, впредь постарается держаться подальше. К Фаруку прибьется, например. Впрочем, не оставить за собой последнее слово Лу не могла: — Так я делаю. Это вы меня отвлекаете. Они разошлись в разные стороны. «Это я-то бубню? Кто бы говорил!» — ворчала про себя Лу, пиная мусор носком ботинка. Она уже собралась повернуть назад, когда заметила какой-то пластмассовый ящик — тоже слишком хорошо сохранившийся. Внутри обнаружились полупрозрачные трубки длиной чуть больше ладони и с металлическими заглушками на концах. — ХИС. Интересно, рабочие еще? — подошел к ней сзади Фарук. — Чего? — Химический источник света. Вопрос, что за состав внутри… надеюсь, еще погорят. Они рассовали ХИС по карманам. Из противоположного угла подал голос Жонсьер: — Все сюда! Здесь что-то есть! — Фарук, как ты с ним работаешь? — спросила Лу, пока они шли к остальным. — Он же невыносим. — Меня пугают люди, которые всем нравятся, — просто ответил боец, — а к сложному характеру можно привыкнуть. Хуже, когда его вообще нет. Когда все подошли, Марк посветил на тяжелую стальную дверь. — Краска свежая, она здесь явно после шторма, — заметила Даниэль. Жонсьер кивнул. — Мы тоже не с пустыми руками, — Фарук показал найденные Лу ХИС. — О-о, отлично, и много их у нас? — спросил Марк. — К сожалению, не очень, — ответила Лу. — В любом случае, неплохо. Хорошо, что кто-то «намусорил», да, Рид? Она бросила на инквизитора раздраженный взгляд. Ему самому не надоело? Фарук тем временем осмотрел дверь. Почесав бритый подбородок, глянул на Жонсьера: — Пробуем открыть? Вдвоем мужчины навалились на дверь. Сложив руки на груди, Лу с иронией наблюдала за рычащими от натуги Марком и Фаруком. Ничего не сдвинулось ни на миллиметр. Через минуту, упершись руками в колени и тяжело дыша, Жонсьер наконец обратил на нее внимание: — Черт, Рид… — Самоутвердились? Головой начали думать? Даниэль прыснула. Марк холодно посмотрел на Лу: — Я жду. — Ладно, я попытаюсь… Она встала напротив. Сосредоточившись на двери, потянула ее всю на себя. Металл завибрировал, сопротивляясь телекинезу. Псионичка усилила воздействие, и с оглушительным грохотом дверь распахнулась. — Как вы? Глаза? — тут же спросил Марк. — Все хорошо. — Отлично. Тогда вперед. За дверью оказался спуск вниз, переходящий в тоннель и развилку коридоров. Распределительный щит, однозначно появившийся на стене после шторма, являлся еще одной уликой в пользу этого завода. — Здесь подписаны помещения, — сказала Даниэль, светя на тумблеры, — Судя по их количеству, нам придется осмотреть довольно большую площадь. Вейсс достала полароид и сфотографировала таблички с надписями. Марк сказал: — Полагаю, всем ясно — мы нашли искомый объект и на военную базу ехать не придется. Однако расслабляться нельзя: нужно тщательно все осмотреть и собрать информацию. Все кивнули. — Для большей эффективности предлагаю разделиться по двое. Встречаемся здесь через полчаса. Фарук, ты с мадемуазель Вейсс. Рид, прошу вас… Он пропустил девушку вперед и пошел следом. Про себя она немного удивилась такому выбору, но промолчала — кто знает, что взбрело Марку в голову. Может, он ей настолько не доверяет, что не хочет оставлять без своего надзора? Это начало конкретно подбешивать. Размышляя, она совсем забыла про то, что иногда надо светить под ноги, а не только вперед. Громко ругнувшись, Лу споткнулась и полетела лицом вниз. — Осторожно! — Марк успел схватить ее за локоть, предотвратив падение. «За такую демонстрацию ловкости Баретти меня придушил бы», — подумала Лу. Тем временем инквизитор наклонился и поднял какую-то толстую старую книгу. — Что это? — спросила Лу. — Мне-то откуда знать, Рид? Не я ее здесь оставил. — Жонсьер открыл первую страницу, обдав себя облачком полувековой пыли. Лу злорадно ухмыльнулась. — Кхм… это Писание… довольно тяжелый фолиант… — Фоли… что? — Фолиант. В Национальном музее выставлены два экспоната, сходите как-нибудь. Она закатила глаза. Жонсьер продолжил лекцию: — Это такой формат книгопечатания, когда размер страницы равен половине традиционного типографского листа. Но Писание тут современное, наше… — То есть, тоже после Шторма оставили? — Да. Странно другое: наше Писание мы так не печатаем, никогда не печатали. И для этого нужен специальный станок. Кому понадобилось так заморачиваться? — Кому-то очень богатому? — предположила девушка, заглядывая в книгу. — Бумага явно органическая, плотная. А по тексту что? Марк пролистал Писание. — Да вроде всё как обычно: заповеди, постулаты, житие Первого Викария… хм, а это что? Ну-ка посветите, Рид, — он перехватил фолиант поудобнее и вгляделся в страницу, — ага, и здесь эта ересь. Понятно. «Кому как, мне ни хрена не понятно», — подумала Лу. — Что за ересь? — Про Одиннадцатый постулат. Он повернул к ней разворот с десятым постулатом: «Единый – это общность, сплотившая единицы». Следующие две страницы были неаккуратно вырваны. После них, где уже начинались Евангелия от учеников Викария, на полях было написано от руки: — «Не ищи Одиннадцатый постулат, он сам найдет тебя» — вслух прочитала Лу. Марк презрительно фыркнул, захлопнув книгу. — Фанатики и тут побывали. Тем не менее, аккуратно стерев с обложки пыль, он положил ее в свой рюкзак. — Что за одиннадцатый постулат? — спросила Лу, когда они пошли дальше, — Впервые слышу. — Сказочные выдумки отчаявшихся людей. Существуют поверья… хотя нет, не буду забивать этим вашу голову. А то еще, чего доброго, проникнитесь. Лу резко остановилась. — У вас какие-то проблемы, месье Жосньер? — прямо спросила она. — Что за вопрос, посвященная? — инквизитор тоже остановился. Она сделала глубокий вдох, сжав кулаки. Может, здесь было не место и не время, но все же стоило кое-что прояснить. — Я вам не нравлюсь, — обличительно начала она, — ладно, переживу, вы мне тоже не шибко симпатичны… Марк недоуменно посмотрел на девушку. Она продолжала: — …но ведь дело не только в этом! Вы мне не доверяете, считаете взбалмошной, безответственной, да? Остались дежурить всю ночь… почему? Теперь вот глаз с меня не спускаете, идеи еретиков не хотите озвучивать, думаете, проникнусь… ворчите сколько влезет, но подвергать сомнению мою лояльность я не позволю! Голос сорвался на крик, эхом отскочив от стен. Лу тяжело дышала, переводя дух. Жонсьер сощурил глаза, глядя на нее с каким-то новым выражением. — Остался дежурить я потому, что не мог уснуть и решил не будить Фарука – тому предстоял целый день за рулем. Вас взял с собой, чтобы легче было что-то открыть, если придется. А одиннадцатый постулат, — он угрожающе приблизился, — это утерянное положение, которое, как говорят, содержит важные секреты времен Шторма. В молодости, когда мне было почти столько же, сколько и вам, я впустую потратил немало времени на его поиски. Не хотел, чтобы вы наступили на те же грабли. Чуть наклонившись, Марк тихо сказал: — Жаль расстраивать, но не все на свете крутится вокруг вас, мадемуазель. Я благодарен за недавнюю помощь, но если вы будете каждый раз испытывать мое терпение, мы с вами не сработаемся. Выпрямившись, инквизитор бросил на нее последний испепеляющий взгляд и пошел вперед, оставив одну закипать от досады и унижения. Неужели он сказал правду, а она все придумала? Ей стало стыдно за свою выходку. «Блять, какого черта? — спросила она себя. — И ведь еще как минимум сутки никуда от него не деться». — Рид, не отставайте, — послышался голос с конца коридора. Взяв себя в руки, Лу зашагала быстрее и вскоре догнала инквизитора, который уже успел войти в какую-то дверь. Она последовала за ним в темноту. Жонсьер холодно приказал: — Посветите, Рид. Лу разломила ХИС и бросила на пол. Они оказались в большой столовой: ряды стульев, столов и шкафов, какие можно увидеть в любом государственном учреждении. Марк сразу пошел на кухню, оставив ее исследовать помещение в одиночку. Тут не было ничего примечательного – посуда, одинаковая мебель, какая-то полусгнившая куртка. Лу пошарила в карманах. — Месье Жонсьер, нам снимок нужен? Два человека, вроде здесь, за Периметром. Комбинезоны как у вас. — Личности распознать возможно? — донеслось с кухни. — На них маски. — Возьмите на всякий случай. Закончив здесь, они пошли к месту встречи. Молчание затянулось. Лу всё собиралась что-то сказать, но каждый раз лишь бесшумно выдыхала набранный для речи воздух. Через минуту к ним присоединились Даниэль и Фарук. — У нас ничего, стоящего внимания. Вы что скажете? — спросил их Марк. — Там дальше по коридору несколько офисов. Документов, конечно, никаких нет, только пустые папки для бумаг, — отчиталась Даниэль. — Сфотографировали? Вейсс кивнула. — А еще комната охраны и арсенал, — добавил Фарук, — оружия, само собой, нет, но на стенах — он значительно поднял палец, — крепления для автоматов. Марк задумался: — Не просто пистолеты и дубинки, а автоматы… серьезно. — Еще запертую дверь нашли с электронным замком, открывать не стали. — Ведите. Идти было недалеко — через минуту они уже стояли у двустворчатой двери. — Сталь явно бронированная, — заметил Фарук. Даниэль указала на металлическую коробку сбоку: — Придется взламывать. — Справитесь? — Думаю, да, — она уже разматывала провода батарей, — займет минут пять. Не заняло и трех: все-таки Даниэль была профессионалом. С тяжелым стоном, будто не желая открывать свои секреты, створки разъехались в стороны. Они вошли в проем. На пол полетели ХИС, освещая пространство тусклым зеленым светом, но и его хватало, чтобы с уверенностью сказать: это сердце лаборатории. Помещение было огромным — даже Зал Правосудия в Нью-Пари казался прихожей по сравнению с этим. Потолок терялся где-то в тенях наверху, а стройные ряды железных столов устремлялись дальше, чем хватало глаз. На них стояли склянки, колбы и какие-то приборы, о назначении которых человеку непосвященному оставалось лишь гадать. — Охренеть… — пробормотала Лу. — Как-то мне здесь… не по себе, — тихо поделилась Даниэль. — Здесь нет ничего страшного, — сухо сказал ей Марк. — Больше нет. Они разошлись в разные стороны: тут и там послышались щелчки фотоаппаратов. — Дорогостоящие микроскопы, роботизированные хирургические системы и прочее вывезено. Почему не все? — Марк достал свой кожаный блокнот и что-то в нем записал. С другой стороны отозвалась Даниэль: — Тут компьютеры. Ну и раритеты, конечно. Фарук медленно двинулся по периметру зала, Марк продолжил изучать аппаратуру. Внимание Лу привлек высоко поднятый над полом поддон. Сверху над ним висело несколько больших стекол. — Хм… напоминает экраны. — Отражение с них в очень высоком разрешении передавалось ученым, контролировавшим процесс, — сказал Жонсьер, подойдя ближе. — Процесс? — Это разукомплектованный стол для вивисекции. Лу сделала над собой усилие, чтобы не отшатнуться. Она спокойно отошла немного вбок, к стоящему в стороне столу. Приблизившись, девушка поняла — это не стол… «Крэп. Койка с ремнями». Девушка закрыла глаза, глубоко вдохнула. «Не представляй себя здесь, собирай информацию». Она сделала снимок и осмотрела койку: каркас из того же материала, что и столы вокруг. Сверху нечто вроде матраса из вспененной резины. Присев, Лу посветила на пол: там валялись маленькие металлические цилиндрики. Гильзы. Сфотографировав и их, она спрятала одну в карман: потом покажет Фаруку. Псионичка поднялась с пола, глянула на ремни. За много лет они стали жесткими и рассохлись, по ним уже было невозможно что-то сказать. Стальные пряжки замков сильно стерлись — явно использовались часто… и долго. — Сколько же лет их застегивали-расстегивали? — спросила она тишину. Та, конечно, не ответила. Лу передернуло, как от чего-то мерзкого, и она поспешила дальше, надеясь, что на ее лице не отражается то, что происходит в сердце. Интересно, у Иво с Марком было так же? Настолько привыкли скрывать свои чувства, что перестали их ощущать? Она задумчиво посветила фонарем на кучу хлама. В луч попали какие-то ящики. Лу открыла один — пузырьки. Пустые, зачем хранить? Для внутренней отчетности? Она разглядела надпись — обычные витамины. Где-то она недавно слышала о витаминах… От Йонаса, наверное… видимо, все заботятся о здоровье, даже работники таких лабораторий. — А-а!.. Черт! — резко вскрикнул Фарук. Лу уронила пузырек и кинулась на голос. Она подскочила к бойцу одновременно с Марком… и замерла, глядя на находку Фарука. — Простите, напугал… — тихо сказал тот, — просто тут… вот это. В большом стеклянном цилиндре, заполненном желтоватой жидкостью, висело тело. — Там еще… — Какого хрена? Что за ебанный пиздец? — не сдержалась Лу, отворачиваясь от консервированного трупа. — Не одобряю подобную лексику, Рид, однако в сущности вы правы, — сказал Марк. Кажется, даже он был озадачен увиденным. К ним подошла Даниэль. — О, Единый… Фарук хмуро сказал: — Гхм, месье Жонсьер, я никогда не спрашиваю то, что мне знать не положено, но это как-то перебор. Здесь проводили эксперименты над людьми? — Да. Приор ведет служебное расследование, напомнить приказы о секретности? — Нет, всю информацию только ему и никому больше, я понимаю. — Продолжаем. Мадемуазель Вейсс? — Я кое-что нашла. Давайте подойдем туда? Все последовали за секретарем Приора. — Вот этот пластиковый кейс с кодовым замком. Внутри явно что-то есть, я его разблокировала. Открываем? Жонсьер внимательно осмотрел находку со всех сторон, а Лу вдруг вспомнилась смерть Ромена Виана в собственном кабинете. — Осторожно, — зачем-то сказала она Марку. — Никакой предупреждающей маркировки нет, — спокойно произнес мужчина и синхронным движением пальцев снял с крышки защелки. Внутри лежали два контейнера. Прежде чем достать, Жонсьер сделал снимок. — Что это? — спросила Даниэль. — Такие контейнеры используются для длительного хранения биологических материалов. Вот, видите значки? — пояснил инквизитор. — Если открыть, можно испортить. Если, конечно, они не пустые. Жонсьер упаковал в рюкзак один из цилиндров, второй вручил Лу. Демонстрация доверия? Она задержала на инквизиторе взгляд, но он на нее не смотрел вовсе и уже снова что-то говорил: — …не станем. Что по компьютерам? — Жесткие диски сняты. Кроме одного. Вон в том компьютере их было два. Основной забрали, а второй остался. — С чего бы это? — хмыкнула Лу. — Либо забыли, либо… не заметили? — пожала плечами Даниэль. Жонсьер скептически посмотрел на нее: — Как персонал мог его не заметить? — Есть ощущение, что те, кто сворачивал лабораторию, были не самыми компетентными сотрудниками. И посмотрите, — девушка присела на корточки возле опрокинутого аппарата, — у части оборудования свои процессоры, операционки и встроенная память. Я пока подключилась только к этому. Так вот, данные с них не удалены, и их можно скачать. Собственно, я уже. — Что за данные? — Цифры, графики… что-то очень специализированное. Нужен врач. Флешки в них старые, могут вообще рассыпаться. Буквально. Я начала проверять и копировать всю найденную информацию к себе. — Мы можем как-то помочь, ускорить процесс? — спросил Жонсьер, посмотрев на часы. — Не мешайте. Лу отошла вслед за мужчинами. — Примечательное что-то обнаружили? — обратился к ним с Фаруком инквизитор. — Во-первых, вот, — Лу показала гильзу, — нашла несколько. Он взял гильзу с ее ладони, приблизил к тусклому свету. — Хм-м… Пистолет. Калибр подходит под стандартный, состоящий на вооружении Корпуса. А кому понадобилось тут стрелять? И в кого? Интересно. Фарук кивнул: — На одной из этих штуковин с проводами дырка. Я было засомневался, но теперь очевидно, что от пули. — Во вторых, там койка на колесиках. Железная, с ремнями, чтобы человека пристегивать. Я осмотрела пряжки… сточены сильно. За пять лет такого износа не будет, по-моему. Еще и эти банки с трупами… — Да, тут все было устроено основательно, — хмуро сказал дознаватель. — А потом раз — все свернули… Жонсьер покосился на девушку, в его глазах читалось одобрение. «У нас, похоже, появляются одни и те же мысли, — подумала Лу. — Подмечаем одни и те же странности. Версия о закрытии лаборатории по причине безуспешных работ вызывает все больше сомнений». — В той стене двери, — начал Фарук, — за одной из них коридор. Ведет в крематорий. Марк снова посмотрел на псионичку, озвучив общую мысль: — Никто не станет делать крематорий ради нескольких покойников. — Вот и я о том же, — мрачно сказал боец. Лу кивнула. Вырисовывалась интересная картина. — Фарук, иди в крематорий и, если возможно, собери образцы праха. Потом возвращайся сюда, к мадемуазель Вейсс. Мы с Рид проверим другие помещения. Боец кивнул. Марк сделал несколько снимков, и они пошли в выходящий из зала коридор. По обеим его сторонам были открытые двери. За каждой — комната два на два метра. Внутри железная кровать и унитаз, под потолком крохотный светильник. — Месье Жонсьер, здесь держали людей, над которыми проводили опыты, верно? — спросила она. Вместо ответа Марк предложил: — Можете вернуться к остальным, если вам нехорошо. — Вернуться? Нет, я в норме, — отозвалась Лу как можно ровнее. — Давайте быстрее закончим с осмотром. Мои комнаты — справа, ваши — слева? — Хорошо. Дверей было немало. Где-то кровати были застелены, где-то белье и тонкие матрасы лежали скатанными в валики. Лу на миг сбилась с шага: она увидела искореженную кровать. «Телекинезом смяли… и швырнули об стену? Да, вон, следы на бетоне». Она сделала снимок. — Рид… Марк осматривал комнату напротив; Лу заглянула к нему. Здесь постельного белья не имелось вовсе, только какая-то черная грязь на кровати. А дверь с внутренней стороны, стены и потолок сильно потемнели. Потерев пальцем штукатурку, она констатировала: — Копоть. Пирокинетик. — Однозначно. — А в другой камере я видела искореженную телекинезом кровать. Марк посмотрел на нее слишком понимающим взглядом. Лу сухо произнесла: — Я одного не могу понять… разве им не вкалывали пси-блокатор? Ведь без сопротивления… работать проще. Марк записал что-то у себя в книжке и немного погодя ответил: — Нельзя же держать под блокатором постоянно, в камерах они от него отходили. А может быть, ученые как раз-таки изучали реакции пси-способностей на их опыты… Хотя есть и третья версия: блокаторов тогда просто не существовало, и именно здесь их изобрели. Лу сжала кулак. Твари. Просто твари. Они двинулись дальше. Кровать, унитаз, белье… кровать, унитаз… и больше ничего. В одной из последних комнат, куда вошла девушка, на сгнившем одеяле лежал лист бумаги. Лу аккуратно его взяла, перевернула… жесткий защитный барьер профессиональной отрешенности сломался, подставляя под удар душу. Лу стало тяжело дышать. Конечности ослабели. Она опустилась на кровать. В дрожащей руке был детский рисунок: зеленая трава, яркий цветок… солнце. Солнце, которое ребенок больше никогда не увидит в этом проклятом подвале. На бумагу упало несколько капель. Лу шмыгнула, вытирая нос рукавом, но слезы продолжали неконтролируемо течь. Крэп… Сама еще не до конца понимая, зачем это делает, она бережно, как нечто живое, убрала рисунок в рюкзак. Не застегнув клапан, опять огляделась: два на два метра, железная койка, унитаз и входная дверь… — Чья-то жизнь. Целая жизнь… По щекам снова потекли крупные слезы. Лу сжала кулаки, подумав, что если она, в общем-то циничная и всегда контролирующая ситуацию, так расклеилась, то что бы почувствовал здесь Кей, эмпатик… Она похолодела: но ведь здесь и были эмпатики. Как они жили, постоянно чувствуя повсюду боль, страх и ненависть? Побледневшие губы беззвучно произнесли: — Этого не должно повториться. Никогда и ни с кем не должно повториться. Раздались шаги Жонсьера. Он уже дошел до конца и возвращался. Лу прикрыла глаза, вытерла слезы. Сделав глубокий вдох, высунулась из комнаты. Убрав фонарик дальше от лица, она взяла себя в руки. Впрочем, кулак все еще до боли сжимался, помогая сконцентрироваться на работе. Инквизитор тоже выглядел странно — то ли задумчиво, то ли растерянно. — Месье? — спросила Лу, чувствуя непонятную тревогу в сердце. — Не нужно туда ходить. Фарук и мадемуазель Вейсс, возможно, уже ждут нас. Что-то в лице Марка не позволило ей просто кивнуть и повернуть назад. — Это приказ? — спросила она. — Нет. — Тогда я хочу знать, что вы нашли. В конце концов, мне тоже перед Приором отчитываться. — Ваша воля. Прошу. Она двинулась за прямой спиной инквизитора, который привел ее… в душевую. В первое мгновение Лу не поняла, что перед ней — груда каких-то тряпок и белых обломков, что ли... Когда мозг осознал увиденное, она прижала ладонь ко рту. Кости. — Смотрите под ноги, Рид. Аккуратней. Девушка послушно опустила фонарь — пол был усеян гильзами. Лу заставила себя снова посветить на останки. Слез не было — наверное, она все выплакала в той камере, но голос все равно прозвучал хрипло: — Одежда разная… Кажется, и халаты есть? — Да. Полагаю, это те, кого держали в камерах, и ученые, работавшие в лаборатории. Их согнали сюда и расстреляли. — Лицо Марка исказилось от тихой ярости. — Дырки в черепах, кости перебиты. И на стенах пулевые отверстия. За соседней дверью… такая же картина. Лу вопросительно посмотрела на мужчину: — Что же здесь произошло? Зачем?.. зачем так? Марк бросил взгляд на стену. — Основательно свернули проект. Она закрыла глаза. — Рид? — Все в порядке, просто... давайте уйдем. По дороге назад Лу тихо сказала: — Вот откуда в лаборатории гильзы. Они стреляли, чтобы согнать их сюда — и ученых, и псиоников… Марк кивнул. — Я тоже об этом подумал. Они вошли в зал. — Я почти закончила, а вы? — обратилась к ним Даниэль. Когда Жонсьер очень обтекаемо и с минимумом конкретики рассказал об убитых, Фарук присвистнул, а Вейсс, ужаснувшись, покачала головой. — Наверху скоро стемнеет, — сказал Марк, кинув взгляд на часы, — изначально я планировал ночевать здесь, но… Даниэль решительно предложила: — Давайте найдем другое место. — Завод большой. Перейдем в соседний корпус, — поддержал Фарук. — Сейчас скачаю данные еще с двух приборов, и… От входа долетел скрежет и скрип. Все резко повернулись в ту сторону. — Дверь! — На выход! Все на выход! Даниэль подхватила свой компьютер и бросилась бежать, даже не выдернув шнур; Марк и Лу сорвались следом за ней. Фарук, чей нагруженный рюкзак снижал скорость передвижения, отстал. В темноте, не заметив вовремя стол, боец налетел на него бедром и, повалив его, упал сам. Едва не врезавшись в какой-то ящик, Лу отбросила его пинком, поспешила дальше. Марк, двигаясь быстрее, помог Даниэль, и они уже проскочили автоматическую дверь. Лу увидела, что та наполовину закрылась, однако застыла на месте. — Быстрей! — крикнул Марк. До выхода оставалось несколько метров. Дверь вдруг рывком задвинулась еще немного. Лу успевала. Должна была успеть! Но не Фарук… Можно было найти что-то, поставить между створок, но времени почти не осталось… зараза! Вкладывая в телекинез все, что могла, девушка «надавила на дверь»… Та замерла за несколько сантиметров до того, чтобы закрыться, а потом с невероятным сопротивлением стала отползать обратно. Лу закричала, прикладывая титанические усилия. По сравнению с этим внедорожник был легкой разминкой. — Рид, не стой! — крикнул за спиной Фарук, толкая ее в проем и прыгая следом. Оба покатились по полу. Дверь с грохотом захлопнулась. Приподнявшись на локтях, Лу смогла сесть, но тут же потеряла сознание. *** Очнулась она уже в знакомом цехе. Закрывая лицо руками, девушка свернулась калачиком. Послышался сдавленный стон боли от рези в глазах. — М-м-м… Рядом был Фарук. — Лу? Ты слышишь? — Угу. Мужчина вытер ей кровь мокрым платком. Ткань была уже сильно испачкана красным — Фарук вытирал слезы не первый раз. Не предпринимая попыток подняться, щурясь, псионичка спросила: — Долго я… лежу? — Минут десять… ты мне, похоже, жизнь спасла. Мадемуазель Вейсс пыталась снова разблокировать дверь — какие-то данные там скачать не успела, — но всё без толку. И газовый резак не помог. — Все целы? — Да, — ответила подошедшая Даниэль. Рядом возник Марк: — Сейчас же закройте глаза, Рид, и не открывайте! Вы сильно надорвались. Найдем подходящее место для ночлега, потом перенесем вас туда. — Посмотрим в административном корпусе? — Пожалуй. Лу послушно прикрыла веки. Административный был дальше всего отсюда. И хорошо. *** К ее вящему сопротивлению, почти весь путь до ночлега Лу проделала на руках у Фарука. Она знала, что не была пушинкой, да и тяжелый рюкзак мало помогал делу, но боец не жаловался. Раз пять она предложила идти сама, замечая, как лоб мужчины покрывается испариной, но тот лишь отмахивался. Однако, когда до конца оставалось каких-то три коридора, не выдержал даже он. Аккуратно опустив ее на пол, Фарук скинул свой рюкзак и устало отдышался. — Сейчас… секунду передохну… Даниэль сочувственно посмотрела на бойца. — Да я сама могу идти, — рассердилась Лу, игнорируя головокружение — крэп, ощущения как после блокатора… — Давай помогу, — предложила Вейсс, подставив плечо. Она стиснула зубы и сделала несколько шагов вперед, навалившись на девушку всем телом. — Так мы и до рассвета не дойдем, — хмыкнул Марк, скептично глядя на них. Лу непонимающе посмотрела на мужчину. Приблизившись, он обошел ее сзади и помог снять рюкзак. — Фарук, возьмешь? — Уверены, месье? — спросил боец, забирая у Жонсьера поклажу псионички. — Я тяжелая, — попыталась возразить Лу. — Да уж не уроню, — Марк наклонился, подхватывая ее под коленями, и она неловко обхватила мужчину за шею. Почему-то на руках у бойца ей было комфортнее — она не думала о том, сколько весит и как пахнет; в непосредственной же близости от Жонсьера Лу почувствовала себя неуверенно. — Расслабьтесь, Рид, мне сложнее, когда вы напряжены, — сказал он спокойно. Фарук и Даниэль заглядывали в каждую дверь по пути, и вскоре удалось найти вполне уютный конференц-зал с большим овальным столом в окружении древних стульев, широким пыльным экраном на стене и высокими окнами с траченными молью занавесками. Другие участники экспедиции быстро организовали ночлег, выгрузили и разложили спальные мешки и припасы. Лу хотела помочь, но ей опять не позволили, хотя она чувствовала себя гораздо лучше. Сытные консервы из натуральной курицы тоже поспособствовали общему настроению. — Ого, откуда такая роскошь? — спросил Фарук, вскрывая свою банку. — Я подобного в сухпайках раньше не видел. — Из личных припасов, — ответил Марк, протягивая каждому по бутылке яблочного сока, — и это тоже. Оставил на тот вечер, когда найдем лабораторию. — Спасибо, — поблагодарила за всех Даниэль. Когда они закончили с ужином, Марк посмотрел на часы: — Командую отбой. Завтра выезжаем на рассвете, я хочу успеть к Периметру до глубокой темноты. Дорогу мы уже знаем, с фарами справимся. Все кивнули. — Вряд ли нам есть чего опасаться, но все равно назначим дежурства. Фарук, ты первый, я — второй. — Я тоже могу… — начала было псионичка, но Марк беззлобно ее оборвал: — Да угомонитесь вы уже, Рид. Фарук и Даниэль улыбнулись, а Лу, скорчив гримасу, отвернулась к стене. Устраиваясь поудобнее, она с удивлением поняла, что злости нет. И никаких эмоций нет: ее всю перемололо и выжало в том подвале. Она слишком устала, чтобы хоть на что-то реагировать. Закрывая глаза, Лу видела душевую с грудой костей на полу… *** Кости обрастают плотью, превращаясь в людей с размытыми лицами. Зато одинаковые татуировки на предплечьях вполне различимы. Псионики толпятся в душевой, не понимая, зачем их сюда согнали, и смотрят на Лу, которая встает напротив, с холодной решимостью вытянув вперед обе руки. Внезапно в них появляется автомат, и вот она уже целится в людей, как в тире, снимая одну мишень за другой. Они отлетают к стене, сползая по ней… *** Лу проснулась, хватая ртом воздух. Сердце стучало так быстро, что грозило остановкой. Холодный пот прошиб ее всю. — Эй, ты чего? Дурной сон? — Фарук выпрямился, заметив ее пробуждение. Она оглянулась: Даниэль и Марк спали в своих мешках, боец дежурил первую смену. — Есть вода? — прохрипела Лу, откинувшись обратно. Фарук встал, порылся в огромном рюкзаке и протянул ей бутылку. — Спасибо. Она залпом осушила половину. Сердце замедлилось, забилось ровнее. — Мне тоже здесь не по себе, — шепотом поделился Фарук. — Наверное, поступлю, как месье Жонсьер — додежурю всю ночь сам. — Если ты это сделаешь, он тебя прибьет, — усмехнулась Лу, посмотрев в сторону инквизитора, — к тому же, тебе завтра везти нас домой. Фарук понуро кивнул: — Да, ты права. Ладно, через полчаса я его разбужу. — Постараюсь уснуть до этого. Она повернулась на другой бок; взгляд снова упал на Жонсьера. Даже во сне его брови были сдвинуты — вечно серьезный месье дознаватель… сейчас он выглядел скорее задумчивым, чем хмурым, и морщины вокруг глаз и рта разгладились, что делало его на несколько лет моложе… Засыпая, Лу смотрела на строгое лицо инквизитора, и ей становилось спокойнее.