Омаке《Печенюшки и кошки》

      Изуна уверенно шагал по главной улице Конохи, с удовольствием вдыхая прохладный ночной воздух. Деревня давно уснула, и вокруг разлилось непривычное спокойствие — тишина казалась такой уютной, что Изуна невольно замедлился. Он лениво огляделся по сторонам, осматривая тёмные окна домов, отражающие бледный лунный свет. В голову снова пробирались мысли о том, насколько же спокойнее стало в мире. Хоть Изуна почти привык к подобной расслабленной жизни, но изредка его хватала за сердце непонятная тоска по прошлому — похоже, привычку жить в вечном состоянии войны так просто не вытравить. Однако Изуна признавал, что сделает всё от него зависящее, чтобы в Стране Огня и конкретно в деревне, ставшей ему новым домом, было безопасно. Тем более теперь, когда ему есть ради кого жить свою новую жизнь.       — Я ведь сама врач, — жалобно простонала Сакура и прикрыла лицо ладонями, растирая щёки. — Как же так? Это просто позор мне как медику! — она наморщила лоб и нелепо усмехнулась.       Изуна видел, что Сакура скорее ошеломлена, чем расстроена, и от него не укрылись её переливающиеся радостью глаза. Очевидно, она вновь чересчур драматизирует ситуацию, но помня о дичайших перепадах настроения, решил не доводить до греха. Лучше поговорить спокойно и выяснить, что именно так взбудоражило возлюбленную.              — Почему ты так считаешь? — осторожно полюбопытствовал он, приобнимая Сакуру и укладывая её голову себе на плечо.              — Потому что я должна была заметить раньше. Это же элементарно проверяется, — недовольно фыркнула она и устроилась поудобнее. — И вообще, я до сих пор не могу понять, как это могло произойти? Ты ведь… как бы сказать… у тебя хорошая реакция и... — Сакура неловко сглотнула и продолжила шёпотом, подняв на Изуну округлившиеся глаза, — промашек ведь не было, кроме того раза.              — Значит, Ками решили, что это должно случиться. Мы обязаны быть благодарны, — задумчиво протянул Изуна.              — А может, всё-таки стоило согласиться и послушать меня? — в голосе Сакуры проскочили свирепые нотки, а плечи Изуны окаменели в ответ. — Придумали столько способов, а он крутит носом!              — Не надену я на себя эту штуку, — обиженно буркнул Изуна и поморщился, словно Сакура предложила ему прогуляться по Конохе голышом. — К тому же, я узнавал, это придумали для защиты от болезней, а я не болен…              — Во-первых, где это ты, интересно, узнавал? — вспыхнула Сакура и вывернулась из его объятий. Она так и осталась сидеть на корточках, но руки по привычке упёрла в бока, отчего была похожа на лягушку. — А во-вторых, всё не так! От болезней они, конечно, защищают, но и от беременности тоже. Это параллельные функции, понимаешь?              — Я всю жизнь делал так, как делаю, и всё было в порядке, — уязвлённо отчеканил Изуна и нахмурился.              — Ну, я вижу, — прыснула Сакура и погладила себя по животу. — Через семь месяцев сможешь подержать на руках прямое доказательство эффективности такого способа. А ты уверен, что у тебя не было детей, раз уже ты всю жизнь делал так, — она выделила последнее слово и дерзко улыбнулась. — Может, у тебя родилось с десяток наследников, а ты и знать не знал? О! А может, Саске-кун и правда твой прямой потомок, раз вы так похожи? — Сакура округлила глаза и открыла рот, уставившись на Изуну немигающим взглядом.              — Нет, — язвительно отказался он. — Мне бы рассказали, уж поверь. Просто наша порода Учиха очень сильна и живуча, и боги любят нас, вот и наградили меня наследником, — он самодовольно задрал нос, ликуя в душе, что Сакура вновь веселится и почти не паникует. Хотя осознавал, что всё ещё впереди и терпения ему нужно припасти с избытком.              — Боги, да? Всё-таки нужно было оставить тебя на той лекции, которую ты мне чуть не сорвал, — усмехнулась Сакура и покачала головой. — В любом случае, я рада, просто мне страшно… — уже серьёзнее сказала она и полностью заползла к Изуне на колени.              — Нечего бояться, я же рядом, — шепнул Изуна ей на ухо и осторожно сложил ладони у неё на талии.              Изуна взялся за холодную металлическую ручку и потянул дверь на себя, немного зажмурившись от ударившего в глаза искусственного света. Современный магазин, не похожий на большинство лавок в округе, Изуне не нравился. Там было слишком ярко, слишком шумно, и выбор товаров был такой, что Изуна чувствовал себя ничего не соображающим младенцем. В нос ударил резкий запах пластика и кошачьего корма. Изуна настрадался от него и дома, и теперь твёрдо решил: кормить Мадару только рыбой или мясом.       Учиха пришёл бы сюда в последнюю очередь, если бы это место не было единственным круглосуточным в округе. Хотя, если подумать, именно отсюда и началось их с Сакурой тесное общение, когда она пришла на выручку несчастному Изуне, запутавшемуся в разных видах консервов. В тот раз она так рьяно и бескорыстно пыталась помочь, что не заметить её доброе сердце было невозможно. От этих светлых воспоминаний губы Изуны тронула довольная улыбка, а ноги сами понесли его к высоким стеллажам.              Изуна скептически разглядывал названия разноцветных пакетиков с непонятными ему продуктами, слабо представляя, что ему искать. Он наобум вытаскивал шуршащие пузатые упаковки с полок, вчитывался в состав и ворчал, что судя по величине шрифта, без шарингана разобрать это невозможно. Учиха не переставал удивляться тому, насколько разнообразным стало питание, и его внутренний консерватизм изредка поднимал голову. «Ну для чего такое изобилие? Неужели это настолько необходимо? Кажется, современные люди уже не знают, чем себя удивить».              Хотя, если быть полностью честным, многое из того, чем угощала его Сакура, оказалось очень необычным и вкусным. Да взять хотя бы те суши с лососем, которые она приготовила в прошлом месяце! Изуна тогда отбивался как мог, ведь знал, что эта сорная рыба подходит разве что кошкам, ну или, в крайнем случае, её нужно получше отварить, но никак не есть сырой! И только когда Сакура съела несколько тонких подсоленных кусочков, да ещё и блаженно закатила глаза от удовольствия, соблазнительно причмокнув губами и облизнувшись, он решился. И даже удивился, ведь рыба и правда оказалась нежной и вкусной. После этого Изуна перестал осторожничать и доверился Сакуре полностью.              — Креветки, креветки, ещё одни креветки… да где тут свинина или хоть говядина, даттебайо, — донеслось приглушённое ворчание с другой стороны полки.              Изуна мысленно поблагодарил всех известных ему богов, ведь очевидно, что появление Наруто в таком месте в такой час — это точно их дар, и никак иначе. Желание просто смести половину прилавка и предоставить Сакуре выбирать самой слегка приутихло, ведь Наруто точно не откажет и объяснит, как не потеряться в таком изобилии.              — Доброй ночи, — Изуна быстро обошёл стеллаж и поприветствовал сидящего на корточках Наруто. Тот недовольно хмурил брови и потирал заспанные глаза.              — Привет, — Наруто даже попытался улыбнуться, но вышло криво и безрадостно. Судя по красным глазам и всклокоченной золотистой шевелюре, пришёл он сюда так же, как и Изуна — прямиком из мягкой постели. Учиха лишь надеялся, что не выглядит сейчас подобным образом — словно его вытряхнули из кровати сразу в магазин, как мешок с рисом.              — Не спится? — начал разговор Изуна, мысленно формулируя в голове заказ Сакуры, дабы не упустить ничего важного.              — Ты представляешь, проснулся оттого, что желудок сводит! А ведь я поужинал! — оживился Наруто и подскочил на ноги, заботливо прихватив с полки пару картонных стаканчиков рамена быстрого приготовления. — А рамен весь закончился как-то неожиданно, а ведь обычно у меня запасов на неделю! Привык уже, что мы с Хинатой где-то ужинаем, не уследил…              — Жениться тебе пора, — усмехнулся Изуна.              — Ой, ты умный такой, даттебайо! Ты отца Хинаты видел? Нет? А я вот видел! Это тебе не какой-то неважный старик, а целый глава клана, между прочим! Часто ты общался с такими? — Наруто выпучил глаза и сурово уставился на Изуну.              — Ты не проснулся ещё, что ли… — снисходительно протянул Изуна и изогнул брови, мысленно отсчитывая секунды, когда же к Наруто придёт озарение. И оно прострелило его буйную голову на удивление быстро.              — А, блин, точно! Ты ж сам глава… — Наруто вмиг покраснел и всплеснул руками, отчего заветные коробочки лапши свалились на пол. — Да неважно, короче! Это другое дело, там так просто не подступишься. Всякие сложные порядки надо соблюдать, — он встал на четвереньки и начал вытаскивать укатившуюся упаковку рамена из-под стеллажа. Его привычная оранжевая куртка задралась на пояснице, и Изуна заметил выглядывающий краешек светло-зелёной пижамной рубашки. «Вот что голод делает с людьми, я хотя бы оделся», — улыбнулся Изуна про себя, но виду не подал.              — У тебя получится, не переживай. Это с виду кажется сложным, на самом деле всё не так страшно, — успокоил Изуна и перевёл взгляд на полку, которая была забита разными баночками, пакетиками, коробочками.              Мысленно Изуна простонал — он только-только смирился с изобилием на одной полке, так теперь в его распоряжении ещё одна такая же, но половина продуктов всё так же вызывает недоумение! «Лапша якитори со вкусом клубничного торта», — прочитал Изуна на ярко-розовой круглой коробке. Нарисованная курица с длинными ресницами подмигивала с крышки так призывно, что он лишь устало вздохнул.              — А ты чё тут посреди ночи? Тоже голодный? Или Сакура-чан опустошила все запасы, а? — ехидно подмигнул Наруто и мягко пихнул Изуну локтем в бок.              — Что-нибудь сладенькое и с остринкой, мягонькое и хрустящее, — безэмоционально отчеканил Изуна, словно делал заказ в кафе.              — Ну так всё ясно, даттебайо! Это рамен со сладким соусом и перцем! Пока он сухой, как раз хрустит, а кода заваришь, становится мягоньким, — выпалил Наруто и засветился от гордости, как праздничный фонарик.              — Думаешь? А представь, если я правда заявлюсь домой с раменом?              — Ну да, — Наруто почесал затылок и насупился, — Сакура-чан слишком злобная в последнее время. И капризная. Лучше набрать разного и побольше. О! Гляди! Сембей! Целая коробка! И вкусы разные как раз. И сладенькие — яблоки нарисованы, а тут васаби — Сакура-чан точно заценит.              — Возможно, ты и прав, — вздохнул Изуна и взял с полки прозрачную банку маленьких рисовых крекеров. «Васаби, перец чили, паприка, карамель… Всё сходится!»              — Спасибо, Наруто, выручил.              — Да о чём разговор, ну! Сакуре-чан я всегда рад помочь! Только слышь, Изуна, ты не говори ей, что я посоветовал, мало ли… — сконфузился Наруто и надул губы.              — Хорошо, приму удар на себя, — ухмыльнулся Изуна, вспоминая возмущённое лицо Сакуры.              Из-за утренней тошноты ей не удалось сегодня позавтракать, однако к ночи аппетит разыгрался так, что беременная возлюбленная обнаружилась на кухне, грозно хлопая дверцей холодильника и ворча. Тогда-то Изуна и получил своё расплывчатое задание, которое поспешил выполнить, когда заметил грозно раздутые ноздри и подрагивающие губы Сакуры.              Не сказать, что Сакура была слишком привередливой. Она, очевидно, старалась сдерживать странные реакции организма и перепады настроения. Но иногда эмоции прорывались наружу, заполняя её доверху. Изуна выяснил опытным путём, что нужно лишь крепче обнять любимую, поговорить с ней убаюкивающим голосом, и тогда её напряжение и недовольство растворятся в его заботе почти без остатка.              — Слушай, а что, все беременные так себя ведут? Я-то просто не сталкивался особо, но ты ж по-любому видел, — Наруто вмиг посерьёзнел и внимательно уставился на Изуну, как на медицинский справочник.              — Сакуре непросто, — пространно ответил Учиха, не желая вдаваться в интимные подробности своей личной жизни.              Да и сказать ему было особо нечего — с чего Наруто решил, что Изуна великий знаток поведения беременных женщин? Да, в его время таковых вокруг было предостаточно, и рожали женщины постоянно — это не было чем-то особенным. Но Изуна не приглядывался, как там менялось их поведение или вкусы в еде.              Единственным подходящим примером была мать. Возможно, она становилась менее строгой к сыновьям, когда живот выпирал уж очень сильно. Смазанное воспоминание пронеслось в голове Изуны словно призрак — округлившаяся и улыбчивая мама с куском сахарного тростника, который она не выпускала из рук в те периоды. Однако в силу возраста Изуна не особо раздумывал над этим, да и других забот было море, просто он знал — мама стала больше и постоянно жуёт тростник, значит, скоро у него появится новый братишка.              — Ты не злишься? Не устал от её капризов? — Наруто очень старался звучать естественно, но порозовевшие щёки и сбивчивый тон голоса выдавали его с потрохами.              Изуна знал, что несмотря на то, что Наруто вроде как смирился с их отношениями, он всё ещё заботится о Сакуре как о младшей сестре. И сейчас ненавязчиво прощупывает почву — неужели он считает, что Изуна способен как-то навредить Сакуре? Что он разозлится и обидит её из-за того, что она послала его ночью в магазин за вкусняшками? Смешно, нелепо, но по-своему мило и забавно.              — Я наслаждаюсь, — Изуна поспешил успокоить Наруто, а заодно проговорил вслух давно копошащуюся в голове мысль.              Он и правда до сих пор жадно ловит живые эмоции Сакуры, ведь как бы она себя не вела — капризно, глупо и по-детски, это была она — настоящая и искренняя, такая, в которую он влюбился когда-то. Конечно, он мог раздражаться от её чересчур импульсивного поведения, мог жалеть её и в душе смеяться, насколько чувствительной она становилась иногда. Да даже подтрунивать над собственной глупостью она позволяла и сама с радостью в этом участвовала. Когда Сакура останавливалась посреди кухни и замирала как уличный столб, позабыв, зачем пришла, то ехидно сдабривала свои действия комментарием, что у беременных усыхает мозг, и она чувствует себя золотой рыбкой. Изуна видел её насквозь и признавал её право злиться, ведь неважное состояние по утрам и прочие «радости» мешали нормально работать в госпитале, а Сакура привыкла отдавать все силы ради помощи больным. Поэтому Изуна старался лишний раз не акцентировать внимание на её состоянии, но поддерживал Сакуру, когда это было необходимо.              — Ну и здорово! — деловито выпалил Наруто и хлопнул Изуну по плечу. — Я стараюсь особо не соваться к ней пока, а ты можешь наслаждаться, конечно, — хохотнул он и расправил плечи. — Я с миссии вернулся чуток потрёпанный, она меня полчаса отчитывала!              — Я слышал, — серьёзно ответил Изуна. С него сразу слетел весь налёт беззаботности, когда он понял, о какой именно миссии говорил Наруто. — Новостей никаких?              — Нет, письмо пришло от него недавно, но там ложный след оказался. Нукенины какие-то засели в пещере, но там было пусто. Они хоть работают на чёрном рынке, но ничё я от них не добился.              — Я бы помог, но пока не хочу оставлять Сакуру надолго, сам понимаешь, — сухо отозвался Изуна и нахмурился.              После той «битвы» с Зецу Изуна не пытался вернуться в своё карманное измерение, хотя в былые времена уже давно бы это сделал. Он понимал опасность такого действия и подвергать свою жизнь необоснованному риску не хотел. Пока нет никаких причин беспокоиться, оставалось ждать новостей от Саске.              — Только попробуй бросить в таком состоянии Сакуру-чан, — грозно отрезал Наруто. — У нас полно сильных шиноби, ты не один в деревне, — обиженно добавил он.              — Я так и сказал, хватит переживать, — строго ответил Изуна, ощутив, как слова Наруто полоснули по самолюбию. Он понимал, отчего Узумаки взъерошил перья, но считал, что давно уже заслужил его доверие.              — Ну, раз всё нормально, пошёл я домой, рамен сам себя не съест, даттебайо! — Наруто моментально преобразился из свирепой курицы-наседки в беззаботного дурачка, сверкнул глазами и побежал в сторону кассы.              Изуна ещё раз оглядел разномастные коробочки на полке и прихватил парочку таких, упаковки из-под которых он вроде бы видел в мусорном ведре кабинета Сакуры. Лишними они точно не будут, да и послужат козырем, если вдруг выбор угощения для Сакуры по совету Наруто окажется провальным.              ~~~              Мягкий приглушённый свет лился из окна, но внутри дома Изуна не заметил никакого движения. Он надеялся, что Сакура заснула, ожидая его, ведь прекрасно знал, как сильно она уставала в последние недели. Он как можно тише прокрался в дом, выложил свою добычу на низкий стол в гостиной и прошёл в спальню.              Сакура и правда спала поперёк футона, подложив под голову скрученное покрывало. «Опять ей жарко, хотя до лета ещё далеко, а весна выдалась холодной», — подумал Изуна и медленно обвёл взглядом возлюбленную. Её длинные волосы разметались по полу, ярко выделяясь на фоне тёмно-коричневых досок, тонкая светлая футболка была натянута на аккуратном животике, который уже было заметно с любого ракурса. Ресницы Сакуры трепетали, она неосознанно хмурила брови во сне и морщила курносый нос.              Изуна сообразил, что тупо стоит посреди спальни и любуется своей женщиной уже непонятно сколько времени. Он признавал, что аккуратно переложить Сакуру на кровать или диван — задача невыполнимая, ведь она мгновенно проснётся. Но и оставлять на полу тоже не хотелось. «Нужно что-то придумать, возможно, хотя бы укрыть?»              Впрочем, Сакура всё решила за него — она нервно дёрнулась во сне и приоткрыла один глаз, мягко улыбнувшись.              — Привет, — прошептала она и поспешила сесть на корточки, натягивая пониже задравшуюся во сне футболку. — А я вот ждала тебя и заснула, — добавила, чуть смутившись.              — Тебе лучше поспать на кровати, пол совсем холодный, — тихо произнёс Изуна, присаживаясь рядом.              — Я снова хочу есть, — грустно призналась Сакура и пораженчески усмехнулась.              Изуна лишь кивнул в ответ и махнул рукой в сторону гостиной. Сакура довольно улыбнулась, закусив нижнюю губу, и кинулась в его объятия так стремительно, что Изуна чуть было не повалился на пол. Она нежно поцеловала его в щёку, потёрлась носом о шею, шумно втягивая воздух, чуть прихватила губами кожу, чем вызвала ощущение жара в животе и приток крови во все места.              — Ты вкусного просила, я всё принёс, — Изуна нехотя отстранил Сакуру от себя, ведь, честности ради, тоже хотел спать. Уютная атмосфера спальни, тёплая разморённая Сакура в его руках, заманчиво расправленная кровать, на покупке которой настояла сама Сакура… Всё это вызывало желание сграбастать возлюбленную, уткнуться щекой в её мягкую розовую макушку, вдохнуть сладкий аромат земляничного шампуня и заснуть.              — Уже не хочу, мне нужно другое, — Сакура снова мазнула влажными губами по его шее и принялась ласково гладить по спине, стискивая рубашку в кулаках.              Сперва Изуна удивлялся бурному темпераменту Сакуры, ведь раньше подобных всплесков за ней не замечал. Потом тихо наслаждался тем, насколько чувствительной и порывистой стала Сакура, хоть она и объясняла как-то, что подобное случается на ранних сроках беременности. Она могла повиснуть на Изуне в любое время и в любом месте — после завтрака, посреди ночи, а иногда просто в середине разговора. Внутри Сакуры словно что-то щёлкало, и по влажному озорному блеску в её зелёных глазах Изуна определял, что ей нужно. Однако спустя время он понял, что ему стоит пореже выходить из душа в одном полотенце на бёдрах, иначе силы рано или поздно иссякнут.              — Сакура… — мягко позвал Изуна, с трудом сдерживаясь, чтобы не дать волю рукам. — Давай ты сперва поешь, а потом решим, что делать дальше. Сейчас середина ночи, тебе нужно отдыхать.              — Ладно, — проворчала она и отсела подальше. — Кто бы мог подумать, что до такого дойдёт. Ты отказываешь мне, докатились! — с притворным негодованием выпалила она и надулась. Продержалась Сакура в подобном состоянии ровно три секунды, после чего зажмурилась и хихикнула. — Вообще, ты прав, пора подкрепиться, — мечтательно пропела она и выскочила из комнаты. Изуна лишь привычно хмыкнул и направился следом, ведь, как ни странно, был не против попробовать, что же он сегодня накупил.              Изуна обнаружил Сакуру, уплетающую рисовые крекеры с таким зверским аппетитом, что у самого чуть не побежали слюни. Она жадно вгрызалась в них, смаковала и умилённо прикрывала глаза, будто это было не обычное печенье, а жареный кусок мяса. «Угодил… Неужели и правда вкусно?» — задумался он и подтянул дзабутон к столу, усаживаясь рядом.              — Очень вкуфно, то фто надо! — пробубнила Сакура с набитым ртом, не обращая внимания на сыплющиеся на грудь и пол крошки. — Будешь? — она сунула банку прямо ему под нос и мотнула подбородком.              Изуна не стал отказываться, признавая, что вкус и правда необычный — солоноватый, с лёгкой кислинкой и нотками имбиря. «Сладенькое с остреньким, как заказывала», — язвительно ухмыльнулся он про себя, но оглашать свои претензии не стал.              — Я тут читала, у беременных вес должен прирасти килограмм на пять на моём сроке, — Сакура запихнула за щёку ещё один крекер и отпила газировку из металлической баночки. — Пока всё идёт как надо! Но потом я могу разъесться килограмм на десять-пятнадцать, представляешь? Я уже ощущаю это! — она довольно улыбнулась и обхватила себя за грудь, слегка сжав её, тем самым приковав туда внимательный взгляд Изуны.              — Ничего плохого не вижу, — буркнул он и поспешил переключить внимание на остальные покупки, высматривая что-нибудь интересное.              — И я не вижу. Я всегда мечтала, чтобы моя грудь была больше, — Сакура проглотила крекер и потянулась ещё за одним. — Это очень непривычно, если честно. Они такие тяжёлые и упругие, вот бы так и осталось навсегда, — проворковала она и чуть прогнулась в спине, уперев руки назад. Её футболка задралась выше, открывая соблазнительный вид на обнажённую кожу бёдер.              Изуна смотрел на любимую и терялся в догадках — либо она нарочно дразнит его, призывая убедиться сейчас, как налилась её грудь, и проверить её на вкус, либо просто жаждет поделиться своими детскими мечтами. Либо и то, и другое сразу, но только вот сон слетел с Изуны окончательно! Учиха поймал себя на том, что совсем недвусмысленно разглядывает Сакуру — растрёпанную ото сна, в мятой одежде и с крошками печенья на футболке. Полусонную, неуклюжую и по-детски радующуюся какой-то несчастной банке крекеров, но такую манящую и родную, что его план схватить её и завалиться вместе спать претерпевал кардинальные изменения!              — Иногда я переживаю, как это всё будет, — задумчиво пробормотала Сакура и взглянула Изуне в лицо. — Как я могу быть мамой? Мне всего восемнадцать…              — Вполне нормальный возраст, раньше в этом возрасте женщины имели не по одному ребёнку, переживать тебе не стоит, — уверенно ответил Изуна и ухватил ещё один крекер, на этот раз и правда острый с фруктовыми нотками.              — Будешь меня учить управляться с малышом, — мягко улыбнулась Сакура и наклонила голову.              Изуне сейчас казалось, что Сакура светится изнутри, даже кожа будто сияет… Либо это просто игра его воображения. Оно часто подбрасывало подобные образы, когда он думал о том, что перед ним любимая женщина и будущая мать его ребёнка.              — Там ничего сложного, просто внимательно следить нужно, а потом это входит в привычку.              — А ты помогал своей маме с младшими?              — Конечно, мы приглядывали и играли с ними, когда мама была занята. Тренировали, учили, как правильно сражаться…              — Я не об этом, — поморщилась Сакура и чуть съёжилась на словах Изуны и сражениях и тренировках. — Я имею в виду с младенцами. Кормить там, пелёнки менять…              — Кормить? — Изуна лениво перевёл взгляд на грудь Сакуры, не вполне осознанно. «Хотя она виновата сама, раз поднимает подобные темы!»              — Детишек только грудью кормили? А если у женщины молока не было? — Сакура скептически уставилась на Изуну, у которого от неловкости начали розоветь щёки и уши, а брови поднялись вверх и словно застряли в складках лба.              — Я не вникал. Этим занималась мама. Помню, как-то приносили ей новорождённую племянницу… может, и для этого. Женщины часто были кормилицами… или что-то в этом роде, — рассеянно пробормотал он, только сейчас осознавая, насколько мало знал о таких тонкостях.              — Ты ведь был уже почти взрослым, понимал, что станешь старшим братом. Я думаю, ты вспомнишь многое, когда настанет момент, — уверенно заявила Сакура и задрала голову, допивая остатки газировки.              Она вытерла рот тыльной стороной ладони, смяла банку одной рукой и поморщилась от газов в носу. Это новшество в приготовлении напитков Изуне не нравилось, сколько бы Сакура не уговаривала его попробовать ещё разок: «Вкус ведь здесь другой!» Ему хватило одного раза, когда газировка чуть не пошла носом с непривычки. С тех пор Изуна относился к этому с осторожностью и тихой ненавистью.              — Я сегодня вспоминал об этом, когда был в магазине. Мама грызла сахарный тростник ближе к родам. Помню это очень отчётливо, — нежно пробормотал он и прищурился, вызывая в голове светлый образ из детства.              — Хочу тростник! — Сакура выпалила это так громко и резко, что Изуна встрепенулся от неожиданности. Её зелёные глаза были распахнуты и напоминали совиные, и руки сжались в кулаки, отчего жестяная банка противно заскрипела.              — Не хочешь ты тростник, Сакура, — пожурил её Изуна и изогнул бровь. — Да и не найти его нигде, пойдём уже спать.              — И то правда, — Сакура сладко зевнула и потёрла глаза. — Кстати, этот шерстяной бандит убежал куда-то. Сперва валялся у меня в ногах, так приятно было и тепло. А теперь не знаю даже, где он… — Сакура прикусила губу и взглянула на Изуну открытым, умоляющим взглядом. Намёк был настолько прозрачным, что Изуна лишь прикрыл глаза и мягко усмехнулся, покачав головой.              — Я понял, — вздохнул он и прикусил палец, негромко бормоча заветные слова.              Тихий хлопок, сизая дымка и повисшая в воздухе перламутровая пыль вызвали на лице Сакуры счастливую улыбку. Спустя мгновение дым рассеялся, и в центре комнаты показалась небольшая изящная кошка. Её лоснящаяся чёрная шерсть отливала серебром, а яркие синие глаза слегка светились в полумраке комнаты и были хитро прищурены.              — Что случилось, Изуна-сама? — промурлыкала она, облизнув острый носик, и уселась поудобнее, свернув оба своих пушистых хвоста по разные стороны от изящных тонких лапок.              — Всё хорошо, Юменэко. Кое-кто тут хочет побыстрее заснуть, — Изуна бросил игривый взгляд на Сакуру, которая смотрела на двухвостую кошку как заворожённая.              Когда он впервые решился показать Сакуре свой призыв, то даже немного переживал. Юменэко не выглядела грозно, у неё не было острых клыков и когтей, способных навредить кому-то. Да и размерами она была чуть крупнее енота. К тому же, нежный голосок и мягкая блестящая шерсть делали её похожей на домашнего питомца, а не на боевое животное. Однако Изуна никогда не променял бы её ни на кого другого, ведь способности Юменэко были уникальны. Она была чем-то вроде кошки-шпиона, могла незаметно пробираться куда угодно и одним мурлыканьем усыпить человека насмерть или же наслать во сне такие кошмары, от которых даже матёрые шиноби сходили с ума. Быть может, на поле боя использовать такой призыв было неэффективно, но диверсант из неё получился идеальный.              Изуна не был удивлён тем, что Сакура очень быстро полюбила это существо, чего не сказать об их домашнем любимце. В первый раз Мадара поднял шерсть так, что казалось, увеличился раза в два. Он шипел, складывал уши и даже рычал, но лишь до того, как Юменэко произнесла первое слово. Обиженно фыркнув и нервно дёрнув хвостом, он скрылся за пределами дома и не показывался дня два — Сакура тогда даже переживала, что этот ревнивец ушёл навсегда. Однако вскоре Мадара пересмотрел своё решение и принялся вести себя по-джентльменски — внимательно разглядывать гостью, мурлыкать и щурить глаза. Изуне даже стало в какой-то степени жаль неудачливого кавалера, а Юменэко лишь звонко посмеивалась.              Теперь же все разновидовые дрязги были улажены, и изредка Изуна пользовался призывом именно в бытовых целях. Со свернувшейся в ногах мистической кошкой Сакура засыпала моментально и высыпалась на ура.              Изуна аккуратно обнял возлюбленную, едва обозначив прикосновение, ведь найти удобную позу для обоих теперь было тяжеловато. Сознание уже начинало погружаться в сон, оплетённое мягким сопением Сакуры у шеи и магическим мурлыканьем кошки, похожим на тихий треск. Сегодня он даже не будет ждать, когда призыв развеется, а позволит себе насладиться долгожданным отдыхом.