Омаке《Новый клан Учиха》

      Изуна тяжело вздохнул и приоткрыл правый глаз. По ощущениям прошло больше часа, а Сакура до сих пор не вернулась в кровать. Он криво усмехнулся и качнул головой, понимая, что оттягивать дальше некуда. И уже через пару минут стоял спиной ко входу в дом, прикидывая, в какую сторону могла уковылять его неуклюжая возлюбленная в этот раз. Изуна ловко запрыгнул на крышу и осмотрелся. Заметить Сакуру с высоты второго этажа было несложно, да и если поднапрячь слух, найти её можно было по сердитому бормотанию и пыхтению.       Сакуре снова не спалось, как и весь последний месяц. Она вставала посреди ночи и кружила по кварталу Учиха, в основном вокруг дома, чтобы «разойтись и подышать воздухом». Поначалу Изуна пытался выловить слишком активную возлюбленную и вернуть в постель, но после пары неудачных попыток смирился, а последнюю неделю просто терпеливо ждал её возвращения, не вылезая из кровати. Но сегодня Сакура что-то уж слишком задержалась, и решение было принято — если нужно, он отнесёт её в дом, как трофейную добычу, несмотря на ворчание и угрозы.       Мягкий свет луны гладил её отросшие до пояса розовые волосы, окрашивая их в спокойный бледный оттенок, в отличие от летнего солнца, на котором локоны Сакуры всегда выглядели сочными и яркими. Изуна смотрел на неё со спины и понимал — знает, что он тут, но не подаёт виду, словно маленький ребёнок, которого поймали за какой-нибудь шалостью.       Изуна плёлся в десятке метров, даже не пытаясь быть тихим — наоборот, нарочно шуршал подошвами по каменистой тропинке. Он просто наслаждался этой тихой ночью, этим прохладным воздухом, дарящим передышку от летней удушающей жары, и любовался Сакурой. Женщиной, подарившей ему новую жизнь, новые цели и мечты и готовящейся подарить самое ценное, что только может быть.       Она резко обернулась и игриво улыбнулась, ускоряя шаг, отчего и без того утиная походка выглядела до смешного нелепо. Изуна провёл рукой по волосам и в два шага оказался позади Сакуры, нежно обхватив её за плечи. Она откинула голову и вжалась спиной в его грудь, тихо хихикнув.       — Ты чего тут вынюхиваешь? — шепнул он ей на ухо, прижавшись щекой к щеке.       — А ты? — Сакура по-озорному сморщила нос и крепко схватила его за руки.       — Да вот, спал себе спокойно и услышал, что кто-то разгуливает по кварталу среди ночи. Решил схватить шпиона, пока он не натворил дел.       — Удачно?       — Вполне. Шпион оказался неопасным. Я бы сказал, совсем новичок. Громко дышит, громко ходит и совсем не прячется, — Изуна обнял Сакуру, полностью положив ладони на её выпирающий живот. — Пошли в дом, — тихо добавил он.       — Мне так душно там, — недовольно пробормотала Сакура, накрывая ладони Изуны своими. — И вообще, я читала, что если много ходить, то это стимулирует начало родов. Сроки уже подходящие, а я устала носить такую тяжесть.       — Ходить можно и по дому, — задумчиво прошептал Изуна.       — Хорошо, — буркнула Сакура и вывернулась из его объятий. — Но я правда устала…       Она взяла его под руку, и они не спеша двинулись в сторону дома. Сакура почти заваливалась на Изуну, отчего ему приходилось замедляться ещё больше, чтобы не потерять равновесие. Он видел, что Сакура прибавила в весе не так уж и много, чтобы заставить пошатнуться взрослого мужчину в полтора раза шире её. Возможно, просто не контролирует свою колоссальную силу?       Сакура неожиданно замерла и задержала дыхание, надув щёки. Затем сдвинула брови и сморщилась, натужно пытаясь… Изуна вообще не понял, что она делает. Неужели что-то случилось?       — Что? — обеспокоенно выпалил он, вставая перед ней, и обхватил её покрасневшее лицо.       — Пытаюсь показать организму, что нужно делать, — сквозь зубы проскрипела Сакура. — Если я буду вот так тужиться, это может запустить процесс, — недовольно добавила она и расслабилась, жадно вдыхая воздух мелкими глотками.       Изуна не удержался от снисходительной ухмылки, а его брови рефлекторно скакнули вверх. «Тренируется рожать, чтобы поскорее родить по-настоящему?» Не то чтобы Изуна хорошо разбирался в этих женских делах — точнее, не разбирался вовсе — но ситуация выглядела абсурдной.       — Ты хочешь родить сейчас и здесь?       — Нет! Я хочу, чтобы это началось уже поскорее, а потом закончилось! — Сакура снова надула розовые щёки и напрягла лицо. Изуна держался, чтобы не рассмеяться, ведь было очевидно, что она настроена серьёзно и решительно, и просто не представляет, насколько забавно сейчас выглядит со стороны — как сердитый хомяк, у которого разорили нору.       — Уверена, что это тебе не навредит?       — Смеёшься? Настоящие роды не сравнятся с этим. К тому же, я чувствую себя нормально, ничего не болит и не тянет… — спокойно начала Сакура, — хотя давно пора! — её терпение лопнуло, и голос приобрёл знакомые командные нотки. — Да когда же он или она уже решит появиться? — жалобно простонала она.       — Он, — глухо заметил Изуна и отступил на шаг.       — С чего бы? — фыркнула Сакура, упирая руки в бока. Точнее, в те места, где раньше были плавные изгибы тонкой талии. Тогда этот жест выглядел для Изуны очень изящным, даже мягко угрожающим, но сейчас, кроме улыбки, ничего не вызывал.       — Этот ребёнок — Учиха, — поучительно начал он. — А в нашем роду первенцами всегда были мальчики.       — Ха? А в нашем роду одни девчонки! Так что ещё неизвестно, кто там, — Сакура деловито задрала нос, сменив недовольный тон на дразнящий, так обожаемый Изуной.       — Можешь верить во что угодно, только готов поспорить — у нас будет сын, — самоуверенно припечатал он и прищурился. — Нас было пятеро в семье, и сестёр у меня не было. Так что…       — А как клан Учиха размножался, позволь спросить? — вспыхнула Сакура. — Чистокровных женщин Учиха не существует или что? Шаринган как-то генетически связан с игрек-хромосомой?       Изуна изогнул брови и поморщился, всем видом давая понять, что она снова говорит на иностранном для него языке. Он молча уставился в ожидании расшифровки, рассматривая нахмурившуюся и пыхтящую Сакуру.       — Ками, — она закатила глаза и шлёпнула его ладонью по плечу. — Я не собираюсь тебе читать лекцию по генетике, это долго. Просто знай, внутри каждой клетки у нас есть много маленьких штучек, в них хранится вся информация о нашем теле. И вот эта штучка, — Сакура прочертила на земле непонятный Изуне символ в виде рогатки, — бывает только у мужчин… В общем, неважно, — она вздохнула и опять надула щёки и напрягла все мышцы, придерживая низ живота и выпучивая глаза.       — Да прекрати делать это страшное лицо, — не выдержал Изуна и неловко рассмеялся. — И да, у женщин бывает шаринган, — уже спокойнее добавил он. — Но я ведь говорил, боги благосклонны к моему роду и всегда дарили нам наследников. Поэтому вариантов быть не может. Сын.       — Снова боги, — выдохнула Сакура, погладив себя по животу. — Это наука, что бы ты не говорил, а я врач и знаю, как это работает. Так что когда родится девочка, посмотрим, как ты возьмёшь свои слова назад!       — Это проверено веками, — Изуна пожал плечами и язвительно улыбнулся, — к тому же есть ещё ряд признаков. Поэтому скоро узнаем, кто и какие слова возьмёт назад.       — Каких это? — Сакура так шустро подскочила и схватила Изуну за плечи, что он невольно пошатнулся. — Ты ведь шаринганом уже всё разглядел, да? Никаких признаков нет, ты просто знаешь точно и водишь меня за нос? Сперва малыш крутится так, что ничего не видно на узи, а теперь ты придуриваешься? Все Учиха такие вредные?       — Ни в коем случае, ты чего? — Изуна так старательно переигрывал и так картинно мотал головой, что Сакура нетерпеливо рыкнула и приподнялась на носочках, чтобы оказаться с ним нос к носу. — Зачем мне это делать, если я и так уверен, — он еле сдерживал ухмылку, глядя на почти вскипевшую от нетерпения Сакуру.       Хоть он и был немного сбит с толку её предположением и собственной глупостью — даже не подумал узнать пол с помощью додзюцу, ведь был уверен и так — но виду не подал. Ему до безумия нравилась порывистая, полная энергии Сакура, готовая вытрясти из него правду, когда он вот так заигрывал с ней. Но больше этого он обожал её полные радости глаза и цветущую улыбку, когда подобные перепалки заканчивались — иногда её полной победой, а иногда Изуна просто сводил всё на нет резкой сменой поведения.       — Изуна Учиха, ты знаешь, что бываешь невыносим? — шикнула Сакура ему в лицо, перестав моргать. Её зелёные глаза полыхали так, что Изуна невольно засмотрелся и почти не слушал претензий в свою сторону. Он выдержал ещё пару секунд, после чего ласково обхватил её затылок, зарываясь пальцами в мягкие розовые волосы.       — Роди мне сына, а потом пусть у нас будет хоть с десяток дочерей, — низко прошептал он Сакуре на ухо, и она подавилась воздухом и крякнула от удивления. Но Изуна быстро оборвал ещё один приступ негодования осторожным поцелуем, от которого Сакура облегчённо простонала, отчаянно прижимаясь к его груди и цепляясь за рубашку так, что ткань жалобно затрещала.       Изуна нехотя оторвался от её влажных горячих губ. Он до смерти соскучился по чувственным прикосновениям Сакуры на своей коже, по её жадной хватке на своих обнажённых плечах, по её отрывистым вздохам и страстным стонам, по раскрасневшимся щекам и содрогающемуся от удовольствия телу. И теперь лишь один невинный поцелуй запустил в его голове целую цепочку будоражащих сознание образов, которые в последний месяц удавалось наблюдать лишь во сне…       — Пойдём спать, — прохрипел он, выравнивая дыхание и пытаясь успокоить горячую волну возбуждения, мучительно скрутившую его изнутри.       — Да… — выдохнула Сакура, опустив глаза и поправив выбившиеся пряди волос за уши.       Она снова ухватилась за Изуну, прилипнув к его боку, но через секунду вцепилась стальной хваткой, замерла и поморщилась, придерживая живот.       — Сакура, перестань, — недовольно пожурил её Изуна.       — Это… это уже не специально, — отрывисто выдавила она, чуть наклоняясь вперёд и проседая в коленях так резко, что ему пришлось подхватить её под оба локтя.       ~~~       Изуна медленно расхаживал по больничному коридору, болезненно щурясь от слепящего искусственного света потолочных ламп. Он засунул руки в карманы и лениво теребил там короткую нитку, выскочившую из шва, просовывая палец в петлю и поглаживая подушечкой. Бежевая плитка под ногами блестела, словно её недавно вымыли или даже натёрли. Хотя, если приглядеться — чётко видны слегка потускневшие участки, складывающиеся в единую дорожку, ведущую в сторону огромной палаты с двойными дверями.       Топот и суета, командный голос той темноволосой женщины — кажется, Шизуне, металлический звон каких-то инструментов и сдавленные ругательства Сакуры, среди которых Изуна изредка угадывал своё имя. Из приглушённых звуков, долетавших до его ушей, легко строилась картина происходящего внутри.       Изуна самоуверенно хмыкнул и через силу расправил плечи, усаживаясь на металлический стул, прикрученный к стене. Откинув голову назад и прикрыв глаза, он начал рыться в своей безупречной памяти, и образы из детства мутными картинками возникали перед ним.       Он вспоминал, как их с Мадарой прогнали из дома, когда на пороге появились их взволнованные тётя и бабушка. В тот день он спокойно ушёл тренироваться вместе с отцом и братом, а когда они вернулись, по дому уже разносился жалобный плач новорождённого. Как бы Изуне ни было любопытно взглянуть на него, отец строго запретил им с Мадарой тревожить вымотанную родами мать. И тогда ими был разработан план, как с помощью разных приёмов ниндзя хоть одним глазком посмотреть на их нового братишку.       Изуна припоминал, что подобное повторялось несколько раз и не было чем-то особенно удивительным. Отец занимался своими делами, быть может, просто разговаривал чуть резче, а однажды они вообще узнали о новом члене семьи, вернувшись с трёхдневной разведки.       «Это одна из самых естественных вещей в мире», — убеждал себя Изуна, только вот устроиться удобно на этом дурацком стуле никак не получалось. Он то складывал руки на груди, то совал в карманы, скрещивал ноги под стулом, широко расставлял их — всё казалось неправильным. В конце концов, Изуна решил, что проще всего будет снова пройтись, и не спеша направился на улицу.       Сквозь огромные окна первого этажа можно было разглядеть молодые деревья и кусты, украшавшие территорию перед больницей. Самые нетерпеливые солнечные лучи уже добрались сюда, объявляя начало нового дня, а чистейшее небо обещало тяжёлую летнюю жару. Сколько же прошло времени с их Сакурой ночной прогулки? Казалось, всё произошло стремительно, и теперь Изуна был растерян — он на автомате донёс Сакуру до госпиталя, передал её в руки медиков и вроде бы побродил по коридору около получаса…       Он почти успел выйти на улицу, но так потерялся в собственных мыслях, что едва не пропустил грубый удар дверью по лбу. Оранжево-золотистый вихрь ворвался в здание, принося с собой фирменный шум и переполох и вынуждая отступить на шаг.       — Как Сакура-чан, даттебайо? Ты был у неё? Видел её? — затараторил Наруто, грудью заталкивая Изуну обратно в здание.       — Она с лекарями, Наруто, всё нормально, — успокоил его Учиха и пожал плечами. — И, конечно же, я её видел. Я её сюда и доставил.       — Так, а ты куда намылился, я не понял? — раздув ноздри и вытаращив ошалелые глаза, выпалил Наруто, даже не пытаясь убраться из личного пространства Изуны. — Почему ты не с ней?       — Наруто-кун, погоди… — робко пролепетала стоящая позади него Хината и ухватила за плечо, мягко отстраняя.       — Чё это я должен погодить? Сакура-чан там страдает, а он ходит как ни в чём не бывало, руки в карманах, и даже не помогает!       — Что ты болтаешь? — Изуна скривился и злобно окинул Наруто взглядом исподлобья. — Как я могу помочь, разве я медик?       — Ты что, даттебайо! — заорал Наруто громче прежнего, и стоящая на посту ночная медсестра многозначительно кашлянула. — Ты должен сидеть рядом, успокаивать там, я не знаю, говорить что-то доброе…       — Она не больна, а рожает всего лишь! Мне там не место… — начал было Изуна, сдвинув брови и сжав челюсти.       — Охренел, что ли? Это что — в порядке вещей для тебя?       — Наруто-кун, перестань немедленно! — звонкий голосок Хинаты прозвучал так непривычно строго и громко, что оба шиноби замерли от удивления, обернувшись к ней.       Хоть Изуне и приходилось общаться с наследницей клана Хьюга всего несколько раз, он невольно задавался вопросом, как у неё хватает сил и терпения выносить оглушительное присутствие Наруто рядом с собой. Он также признавал, что скромное поведение этой девушки, её смирение и почти полное согласие во всём казались идеальными, даже удобными в какой-то степени. Понимал, что в его времени девочки воспитывались и вели себя именно так, а то и тише. Но его не отпускала мысль, как это должно быть скучно и пресно.       Он сравнивал Хинату и Сакуру, издевательски признавая, что им стоило бы поучиться друг у друга. Кому-то поднабраться смелости, чтобы не выглядеть бледной тенью своего возлюбленного, а кому-то освоить технику «Не вспыхивать как спичка при малейшем недовольстве». Однако в эту секунду, с удивлением глядя в полные решимости сиреневые глаза и слушая непривычно твёрдый тонкий голос, он гадал — Наруто ли сумел довести бедную девушку до подобного, или же Хината просто хорошо скрывает свой характер?       — Это интимный процесс, и мужчина там лишний! — Хината сдвинула брови и насупилась.       — Как это? — закашлялся Наруто и бочком попятился к стене. — Когда у нас будут рождаться дети, я точно буду рядом с тобой сидеть и помогать, даттебайо! Кто это мне запретит? — хрипло выдавил он.       Хината покраснела, как варёный омар, и весь её запал улетучился. Она жалобно захлопала ресницами и опустила глаза, сцепив руки в замок.       — До этого ещё далеко, Наруто-кун. Но в любом случае, ты вмешиваешься не в своё дело. И я понимаю, Изуна-сан говорит правильные вещи, так не принято. Женщины знают лучше, так не положено, у нас в клане это все знают… — бормотала она всё тише и тише, пока её голос совсем не ослаб.       — Ладно, хрен с ним и с вашими клановыми закидонами, — сдался Наруто и опустил плечи. — Пошли хоть возле палаты посидим! Так охота на мелкого посмотреть. Ну и вдруг надо купить что-то, а тут и мы на подхвате! — он озарил холл фирменной широкой улыбкой, будто недавней стычки и не было, в который раз поразив Изуну своим умением сиять после любой неудачи.       В то же время Изуна был благодарен за то, что Наруто сумел сдвинуть колеблющееся весы в его голове в нужную сторону. Этот крикливый и с виду туповатый парнишка всегда движется на инстинктах. Он почти никогда не раздумывает — что правильно, а что нет. Его мысли всегда выплёскиваются наружу, обнажая самую суть человека, без прикрас из каких-то норм, навязанных правил и порядков.       Пока они шли к заветному коридору, Изуна понял причину собственной нервозности. Он переживал за Сакуру. Он знал это и раньше, но словно стеснялся своих чувств, ведь никогда не видел подобного проявления эмоций. В его картине мира всё было совершенно по-другому, но недоумение Наруто успокоило Изуну и придало сил. Волнение вполне нормально, и где-то глубоко даже мелькнула мысль и правда предложить Сакуре свою помощь. Однако эта мысль выскользнула и уползла, когда шиноби добрались до палаты.       Толстые двери едва могли приглушить громкие команды медиков и несдержанные крики Сакуры. Чуткий слух Изуны улавливал лишь обрывки фраз, ведь несколько женщин говорили и кричали одновременно.       — … завяжу узлом, чтобы больше никогда! … теперь на километр к себе не подпущу! — надрывалась Сакура в перерывах между громким дыханием и чем-то похожим на гудение.       Нутро Изуны сжалось, и он даже втянул плечи. Неужели роды — это настолько больно? Или же конкретно у Сакуры что-то идёт не так? Почему она так возмущена? Но паника быстро погасла, когда Изуна сумел отвлечься от обещаний расправиться с ним различными кровавыми способами и послушал остальных. Сакуру хвалили и подбадривали, заверяли, что всё идёт прекрасно. Шизуне лишь корректировала процесс, а повышала голос, чтобы прорваться сквозь шум.       Теперь Изуна смог припорошить тревогу своим фирменным ехидством и взглянул на Наруто. Тот выглядел так, будто его любимую лавку с раменом прикрыли навсегда — таких огромных голубых глаз Учиха ещё не видел. Наруто нервно дёргал головой, поглядывая то на двери, то на смущённую Хинату, и, наконец, замер, ошарашенно впившись взглядом в Изуну.       — Всё ещё настаиваешь, что мне стоит зайти туда? — язвительно процедил он, не удержавшись, и даже наслаждаясь полным недоумением Узумаки.       — Чё-то я уже даже не уверен, даттебайо, — хрипло пробубнил Наруто и часто заморгал. — Сакура-чан и так грозная была, а щас кошмар…       — Ты как вообще узнал, что мы здесь? — Изуна решил отвлечь Наруто, пока тот не просверлил глазами дырку в этих несчастных дверях.       — Хе, так я это… короче, мы тут отдыхали же с Хинатой, ну вроде как я в гости пришёл… — начал заикаться Наруто, почёсывая затылок.       — Ночью? — ещё ядовитее протянул Изуна, снисходительно изогнув бровь, словно мстил за буйное поведение в холле госпиталя.       — Да неважно, чё ты прицепился! Я почуял вспышку чакры, как будто ненормальное что-то произошло. Потом понял, что это Сакура-чан, и рассказал Хинате! Она объяснила, из-за чего это может быть, ну и… мы здесь.       — Наруто-кун, ты такой заботливый… — проворковала Хьюга и подошла вплотную, легонько опираясь о его руку. — Правда, теперь придётся объяснять, куда я пропала…       — Ой, да забей ты, Хината! Разберёмся и всё уладим! Сакура-чан не каждый день детей рожает, мы друзья и должны её поддержать, ну!       Подозрительная тишина окутала коридор, вынуждая троих шиноби замереть и прислушаться. Казалось, будто вся вселенная застыла в ожидании — ни единого шороха, даже лампы перестали назойливо гудеть. Слышал ли это ещё кто-то? Изуна понятия не имел. Он чувствовал, что завис в этом волшебном моменте, занявшем всего секунду, но тянувшимся для него бесконечно. Долгожданный детский плач за дверью ворвался в сознание Изуны, как огненный шар, полностью выбив любые мысли из головы, кроме одной. Он стал отцом!       Счастье переполняло его настолько, что внутри не осталось места, и нужно было срочно выплеснуть эмоции хоть куда-то. Теперь стало плевать на все предрассудки или на угрозы Сакуры. Изуна смело двинулся ко входу, но опять едва не получил удар по лбу, на этот раз от широко улыбающейся Шизуне. Она приоткрыла дверь совсем немного, показав лишь половину своего лица, но её чёрные глаза сверкали.       — Папа, заходи, — позвала она Изуну и тут же посмотрела ему за спину, нахмурившись. — Наруто-кун, тебе туда нельзя.       — Ну почему… — Узумаки начал было возмущаться, но Хината так крепко сжала его руку, что ему пришлось ойкнуть. — Ладно-ладно, всё я понимаю, ещё успею понянчить, — мягко проворчал он и обиженно надул губы.       Изуна едва слышал этот короткий диалог, ведь все его мысли вращались вокруг двух людей, которых он жаждал увидеть так сильно, что терпение иссякало. Он осторожно протиснулся, обошёл Шизуне и замер в дверях, не в силах оторвать взгляд от самой прекрасной картины, какую только видел в своей жизни.       Сакура… Влажные розовые волосы прилипли к блестящему лбу и щекам, искусанные губы опухли и были покрыты маленькими ранками — Изуне непременно захотелось поцеловать их, чтобы залечить. А глаза… Он никогда ещё не видел, чтобы его любимые зелёные глаза так светились от бесконечной нежности, которая, казалось, затопила всё вокруг. Сакура прижимала к груди маленький свёрток, и Изуна пожалел, что не может видеть насквозь. Он даже рефлекторно вытянул шею, словно бы мог дотянуться и посмотреть сверху, чтобы увидеть личико своего ребёнка.       Изуна неуверенно шагнул вперёд, не отрывая взгляда от кровати. Усталая улыбка Сакуры, вспыхнувшая на её губах, притягивала как магнит, и Учиха прошёл эти жалкие метры почти мгновенно. Одним взглядом и лёгким движением головы Сакура указала ему сесть, и все слова, которые он хотел сказать, превратились в какой-то сумбур в его голове. Изуна смог лишь глупо улыбнуться в ответ и, словно любопытный кот, крутил головой, пытаясь разглядеть малыша. Со стороны Сакуры послышался добродушный смешок, и она, наконец, оторвала ребёнка от своей груди.       — Возьми его, — ласково шепнула Сакура и протянула Изуне крошечный свёрток.       Он аккуратно принял его, умело устраивая головку на сгибе локтя, и наклонился так низко, будто хотел посекретничать наедине. В этом сморщенном красном личике Изуна увидел отражение всех Учиха. Прямые острые брови, прямо как у его отца, округлый подбородок Мадары, его — Изуны — тонкий носик… Наваждение ли это было или самообман? Черты лица поменяются уже через пару дней, когда спадут отёки — Изуна это знал, но был уверен, что не ошибается. Этот маленький комочек и есть продолжение его рода, огонь которого практически погас, но теперь разгорался с новой силой. Неужели отец Изуны ощущал то же самое, беря на руки каждого из новорождённых сыновей, просто не подавал виду?       — Здравствуй, — смущённо прошептал Изуна, разглядывая чёрные торчащие волосики и длинные ресницы, касающиеся мягких пухлых щёк.       Он тихонько провёл пальцем по нежной коже, отчего малыш недовольно сморщился и приоткрыл рот, что-то мяукнув. В узких щёлочках между припухших век блеснула осторожная искорка, и Изуна успел заметить — глазки были тёмными, но не такими, как у него самого. Они будто сверкнули чем-то зеленоватым, но не яркой изумрудной зеленью, а более глубокой, цвета зрелой листвы на вековом дереве.       «Всё-таки, Сакура сумела вложить частичку себя», — с облегчением подумал Изуна.       — Это мальчик, — невзначай пролепетала она, вытирая влажные от слёз глаза.       — Да, — зачем-то согласился Изуна и перевёл на Сакуру полный благодарности взгляд. — Спасибо тебе, — он придвинулся ближе и приложил свою ладонь к её тёплой щеке.       Изуна опять смотрел в её лучистые глаза и не мог наглядеться. Почти год назад, когда он впервые увидел их и был захвачен этой завораживающей зелёной глубиной, мог ли он представить как всё обернётся? Что бы он ответил, если бы ему сказали, что вот эта яркая, но нелепая куноичи — так он подумал, впервые увидев Сакуру — сможет отогреть его сердце? Наполнить его любовью настолько, что захочется плакать от счастья и кричать от радости? Смог бы он поверить в подобное? Но это случилось, и Изуна был благодарен судьбе, богам, брату и в первую очередь Сакуре за то, что они позволили ему окунуться в одни из самых прекрасных чувств, которые только доступны человеку.       — Я выиграл, — еле слышно шепнул он. — Дважды, — проговорил уже в её приоткрытые губы и нежно прижался к ним.       Сакура отстранилась, прикрыла глаза и пораженчески опустила голову, сдавленно хихикнув.       — Как ты себя чувствуешь? — когда первая эйфория отступила, Изуна разглядел следы смертельной усталости в её вялой улыбке и потяжелевших веках.       — Всё хорошо. Роды были почти идеальными, так мне сказали, — Сакура вздохнула и потянулась рукой к головке малыша. — Но если честно, если я закрою глаза, то усну прямо сидя, — она погладила его, почти невесомо касаясь торчащего пушка на макушке. — Ты думал об имени?       — Для начала нужно представить ребёнка богам, время ещё есть, — тихо ответил Изуна и снова взглянул на сына. Тот принялся недовольно кряхтеть и вертеться, и Изуна слегка покачал его из стороны в сторону.       — Маме нужно кормить маленького и отдыхать, — Шизуне вежливо кашлянула и поджала губы, словно не хотела разрушить такой нежный семейный момент.       — Да, — отозвалась Сакура и приняла сынишку из рук Изуны, устраивая поудобнее для себя. — Там ведь Наруто, я слышала, — усмехнулась она.       — Ну естественно, — цыкнул Изуна, приподняв брови и закатив глаза.       — Передай ему спасибо от меня. За то, что пришёл.       — Хорошо, — ухмыльнулся Изуна. — Только не пускайте его пока. Не хочу, чтобы мой сын оглох в первые часы своей жизни.       Сакура и Шизуне понимающе переглянулись и тихонько рассмеялись. Изуна нехотя выпрямился и отступил к выходу спиной вперёд, будто боялся упустить из виду свою — теперь уже настоящую — семью.       ~~~       Изуна недоверчиво крутил в руках ещё одну вещь, назначение которой представлял смутно, а в полезности и вовсе сомневался. Два кусочка пластика в форме рыбок, с решётками и металлическими штырями, да ещё и противного оранжевого цвета. Хоть Изуна и разобрался с разными новшествами — такими как телефон или телевизор — признавая их удобство, но для чего отселять ребёнка в другую комнату и слушать его плач через эту подозрительную штуку, понять не мог.       Он швырнул бесполезный подарок в коробку к остальным «детским вещичкам» — так их окрестила Сакура — и вытащил пузатую белоснежную упаковку, на которой был нарисован голый младенец. Причём не полностью, а одна конкретная часть, которую, вообще-то, принято было прикрывать даже в его времена. Изуна разорвал тонкую шуршащую обёртку и вытащил… толстенные белые трусы на каких-то липучках. Доверия они вызывали ещё меньше, чем то устройство для подслушивания детей. Изуна покрутил предмет в руках так и эдак, догадываясь, как этим пользоваться, но материал казался слишком хрупким и ненадёжным. Как это вообще стирать? И сколько времени такой слой ткани будет сохнуть, если вообще не развалится от воды?       Но когда его взгляд наткнулся на ярко-жёлтое кресло на высоких ножках и с белыми ремешками по краям, он понял, что ему срочно нужна помощь Сакуры. «А ведь это я обещал помочь ей управляться с ребёнком», — скептически усмехнулся Изуна про себя и вышел из комнаты, прихватив с собой подозрительные детские трусы.       — Привет, как вы тут? — осторожно начал он, подобравшись к Сакуре со спины. Она сидела на энгаве, поджав ноги, а юный Учиха сладко посапывал у неё на коленях.       — Наелся и спит, — Сакура зевнула и похлопала ладонью рядом с собой. — Я бы тоже отдохнула часок, а потом можем разбирать подарки.       — Я об этом и хотел спросить, — Изуна уселся рядом и сунул непонятный предмет ей под нос. — Это ведь современная пелёнка? — уверенно заявил он, припоминая целые ряды квадратных серых тряпочек, развешанных на верёвке заднего двора дома, где он вырос.       — Нет, — Сакура смущённо хихикнула и помотала головой. — Это подгузник. Чтобы не думать о пелёнках, и малышу так комфортнее.       — Это я понял, но почему такой вид? Как это чистить?       — Это не чистят, он одноразовый. Просто выбрасываешь и всё, — нахмурилась Сакура, явно не понимая, отчего Изуна так настойчив.       — И сколько же таких понадобится? Младенцы… — Изуна запнулся, подбирая нужное слово, ведь однажды уже получил от Сакуры грозный взгляд за слово «чадо», — пачкаются очень часто.       — Ну так подгузник всё впитывает, и менять его не надо после каждого пачкания, — отмахнулась Сакура, выделив последнее слово чуть громче и язвительнее. Она нежно взглянула на сына, который причмокнул во сне.       — Он что, будет разгуливать с полными штанами? — ужаснулся Изуна.       — Боже, нет, — Сакура запрокинула голову и прищурилась, сдерживая смех. — Можешь не вникать, но это придумали давно. Техника отточена, и все так делают, перестань волноваться.       — А вот те жуткие рыбы? Почему бы не положить его спать между нами? Зачем подслушивать? — не унимался Изуна.       — Я даже не думала пока, есть же кроватка, — потупилась Сакура. — А ты не против? — игриво добавила она, с интересом стрельнув в Изуну хитрым взглядом.       — Нет, конечно. Это же мой сын, и спать он будет с нами, что бы вы там ни напридумывали. Так всегда было, — буркнул он и поднялся. — Ты хотела отдохнуть, так что передай его мне, а сама ложись.       ~~~       Сакура растянулась в кровати, раскинув руки и ноги в стороны, как морская звезда, и разглядывала потолок. Судя по ярким солнечным лучам, бьющим прямо в глаза, завтрак давно прошёл, и она задержалась в постели непозволительно долго, несмотря на выходной день. Сакура задумалась, что начинает скучать по Хикару, когда Изуна возвращается с длительных миссий. Хоть она и вышла на работу, устроив сына в ясли при госпитале, но ей удавалось навестить его в обед, и вечера были полностью в их распоряжении. Но Изуна, даже после недели отсутствия дома, целиком завладевал его вниманием и временем. Они уходили ранним утром, прихватив обед, и возвращались домой грязные и уставшие, только чтобы поужинать после наступления темноты.       В первый раз ужас охватил Сакуру, когда она увидела, как Изуна усадил Хикару в самодельный гамак из простыни, подвешенной к деревянному столбу, и безжалостно закручивал из стороны в сторону. Ей казалось, что в худшем случае он растрясёт малышу все мозги, а в лучшем его просто вырвет. Однако Изуна с недоумением взглянул на дрожащую от ярости Сакуру и пояснил, что занимается подобными упражнениями уже несколько дней, с того момента, как их сын научился уверенно сидеть.       Следом он показал, как подбрасывает Хикару вверх на несколько метров и ловит практически у самой земли, вынудив Сакуру броситься на помощь и самой поймать его. Выдрав драгоценное дитя из лап отца-садиста, Сакура грозно отчитала Изуну и пригрозила провернуть подобные трюки на нём самом, только в более извращённой форме. Вероятно, тогда случилась их первая серьёзная ссора. Сакура увидела Изуну непривычно упрямым, ни капли не уступчивым. Он жёстко отбивался от любых нападок и заявил, что и его, и вообще всех шиноби в его время тренировали именно так, и он ничего не желает слушать.       С течением времени Сакура осознала, что погорячилась. Она видела полный обожания взгляд Изуны, когда он разговаривал с сыном, пусть и нацепив на себя серьёзный вид. Видела едва заметные жесты заботы, когда он помогал ребёнку подняться с земли после падения или поправлял сползшую на плечо рубашку. Она постепенно успокаивалась и признавала — Изуна приложит все силы, чтобы не навредить, и вся его строгость лишь идёт на пользу.       Воспитатели в яслях очень хвалили Хикару за самостоятельность и удивлялись, каким собранным и ответственным он был для своих лет. Хоть Сакура и позволяла ему побыть рядом с собой обычным ребёнком — пошалить, поиграть на площадке со сверстниками или просто побездельничать, при Изуне и посторонних малыша словно подменяли. А к Сакуре вместе с гордостью приходило и горькое осознание — почему же во времена Изуны детишки были способны сражаться в том возрасте, в котором современные дети только узнают, кто такие ниндзя.       Лишь одно железное правило об их жёстких тренировках Сакура накрепко отпечатала у себя в голове. Не мешать, не смотреть и даже не спрашивать. Её материнское сердце сжималось каждый раз, когда она видела синяки и царапины на пухлых детских ручках и ножках. Но эти мелкие тревоги испарялись при виде двух своих самых дорогих мужчин, весело «сражающихся» на заднем дворе. Хикару мог оседлать отца, ухватив за длинные волосы, и гордо задирал нос-пуговку, выпятив красный от ссадин подбородок. При этом посмеивался и сиял, радуясь с трудом выцарапанной «победе».       Сакура потянулась и размяла мышцы, краем уха зацепив родные сердцу звуки — глухие удары и резкие выкрики, звучащие так мило из уст её почти двухлетнего сынишки. Она подошла к окну и увидела, как он, словно свирепая кошка, пытается прыгнуть на Изуну со спины, а тот «случайно» поджимает ноги, чтобы позволить дотянуться до своей шеи.       Выходной обещал быть чудесным, и Сакура, напевая себе под нос, спустилась на первый этаж. Проверив холодильник и мысленно набросав список продуктов для ужина, она не спеша позавтракала, привела себя в порядок и вышла через заднюю дверь.       — Каа-чан! — выпалил Хикару, чуть повернув лохматую голову, но мгновенно вернулся к задуманной атаке и деловито нахмурился.       — Не отвлекайся, — ухмыльнулся Изуна, послав Сакуре быстрый озорной взгляд, и резко упал на траву, пытаясь ухватить малыша за лодыжку, отчего тот забавно рыкнул и отскочил.       — Я на рынок, вам что-нибудь купить? — ласково прощебетала Сакура, прислоняясь к нагретой солнцем деревянной стене.       — Данго!       — Сливы!       Мужской и детский голоса сплелись воедино, разливая внутри Сакуры обволакивающее тепло. Она лишь хмыкнула в ответ и качнула головой.       Прогуливаясь по рынку, Сакура встретила Ино, которая по привычке вцепилась как бульдог и атаковала вопросами о предстоящем торжестве. Хоть официально Сакура Харуно и стала Сакурой Учиха ещё до рождения сына, но традиционная церемония в храме и документы с печатью Хокаге никак не устраивали её многочисленных друзей, да и её саму. Пока она была беременна, о современной шумной вечеринке для всех и речи не шло, ведь Сакура планировала повеселиться там, а не сидеть в углу, обхватив огромный живот. А с рождением Хикару забот стало несравнимо больше.       Но сейчас, когда сынишка подрос, вопрос о праздновании назрел и даже перезрел, если судить по недовольству Ино. «Такими темпами я раньше тебя сыграю свадьбу! А у вас ребёнок уже почти совершеннолетний!» — драматично ворчала она. Но Сакура лишь привычно отвязалась и поддразнила подругу, что теперь времени полно и скоро она всё устроит. Свадьба Ино и Сая только через три месяца, и явно получится выкроить пару дней и собрать всех за одним столом.       Ближе к ночи, когда измотанный Хикару заснул, Сакура задумчиво намыливала тарелки после ужина, изредка поглядывая на сидящего на диване Изуну. Он держал на коленях какой-то потрёпанный свиток и внимательно читал. Сакура была так рада сегодняшнему выходному, что наготовила неприлично много и сейчас чувствовала, как изжога подкатывает к горлу. Видимо, креветки-темпура, которыми она решила побаловать себя и свою семью, оказались лишними.       Сакура остановилась на секунду, прикрыла глаза и выдохнула. Использовать фирменное дзюцу для такой мелочи не очень хотелось. Организм должен справляться с подобными недугами сам, не надеясь на лечебную чакру, иначе можно привыкнуть. Но сегодня Сакура планировала провести бессонную ночь и использовать Изуну по полной, поэтому нехотя приложила руки к животу в районе желудка и направила чакру в ладони.       Спустя пару минут её пищевод перестало жечь, словно ничего и не было, и Сакура почти успела прекратить лечение, как вдруг заметила что-то странное. И подозрительно знакомое. Она слегка изменила поток чакры, и теперь он проникал глубже, позволяя просканировать саму себя.       Понимание прострелило Сакуру насквозь, а смесь радости и шока вынудила её застыть, как скала Хокаге, и лишь рассеянно хлопать глазами. Освободившись от наваждения, она сжала руки в кулаки и оперлась ими о край столешницы. Из глаз летели зелёные молнии, а руки чесались от желания прижать одного плодовитого Учиху к стене и объяснить ему элементарные вещи об интимной жизни, которые знает любой взрослый человек.       — Изуна. Учиха. Есть разговор. Серьёзный, — отчеканила Сакура так грозно, что ответом ей стал лишь осторожный смешок вместо слов и тихий скрип половиц.       — Что я опять натворил? — мягко произнёс Изуна, остановившись в проёме, и подарил Сакуре один из самых влюблённых взглядов, какие ей только доводилось от него получать.