Глава 5. "Дом, в котором."

Гермиона Грейнджер.

      Страшно ли мне было в такие моменты? Уже нет. За все годы войны я повидала слишком много. Безусловно, то, что творил Нотт – за гранью, но даже он меня уже не пугал.       Оливер с разбитой головой лежал возле стены, истекая кровью. Лаванде скорее нужно его телепортировать, пока он жив. Только бы перестала так истошно орать.              -Забери Оливера! – прокричала я, снимая с неё магические путы.       -Моя палочка… Нотт обез-зоружил.       Я огляделась по сторонам, но нужного предмета не увидела.              -Чёрт с ней, воспользуйся палочкой Оливера.       Справляясь с истерикой, Лаванда подползла к Вуду, схватила его за руку и через секунду исчезла.       В нос ударил резкий запах металла. Я обернулась. В нескольких шагах от меня лежало разодранное тело мужчины. Милош. Вроде, Крам так его называл. Левее – обезглавленный Христо. Ещё левее – Кормак… живой. Но, кажется, его расщепило. Пытался трансгрессировать? Почему не воспользовался порт-ключом?       -Где твой ключ? – подобравшись к парню ближе, я обмотала его плечо попавшимся под руку куском скатерти, после чего стала обшаривать его карманы.       -Нотт… уничтожил… – еле проговорил он, указывая на валяющуюся в стороне деформированную почерневшую ложку.       Пришлось вытаскивать ключ из-под трупа Милоша, ему ведь он теперь не пригодится.       -Из Бэббертона тебя перенесут в Годрикову Впадину. – я старалась не поддаваться панике, говорила спокойно, будто проводила для Кормака очередной инструктаж. – А там уж Помфри о тебе позаботится.       Его глаза метнулись в сторону Нотта.       -Грейнджер...       -Заранее извини за неудачное приземление. – и я отправила его прочь.       Оставался Крам. Зажатый между стеной и наступающим на него Ноттом, болгарин тяжело дышал, бросая неразборчивые фразы. Ему не выбраться, он в тисках. Почему не телепортировался, его ключ тоже уничтожен?       На мгновение наши взгляды с ним встретились, и он едва заметно отрицательно качнул головой, будто говорил мне не подходить.       Чёрт, Виктор, твоё благородство сейчас совершенно не кстати.       Теодор приближался к нему так неспешно, словно забавляющийся с добычей хищник, а перепачканное кровью тело, в особенности лицо и руки, придавало ему ещё больше звериного.       Он не убьёт Крама. Он сделает его пленником Волдеморта, в назидание всем тем, кто, как и Болгария, до сих пор выдерживал нейтралитет. Показательная порка, которая отобьёт у других нежелание подчиняться новым законам.       Пространство пронзило тишиной, а в воздухе я увидела искры – “переход” начал вступать в силу. Время на раздумья закончилось.       Сжимая свой собственный порт-ключ, я влетела между Виктором и Теодором и вложила его первому в руку. Тот испуганно и протестующе закричал на болгарском, но я успела выдернуть окровавленную ленту.       Вот и всё. Я осталась один на один с безумцем в запертом доме.

Теодор Нотт.

      У неё красивое лицо: несколько веснушек на носу, медовая кожа, пушистые тёмные ресницы, золотистые глаза. Пара прилипших ко лбу и шеи прядей цвета жжёного сахара, остальные убраны в пучок, немного растрепавшись, словно её коснулся летний ветер. Взгляд острый, губы сомкнуты, тело напряжено, дыхание тяжёлое. А в руке она сжимала окрашенную кровью ленту. Ранена или это чужая кровь?       Гермиона смотрела на меня пристально, не моргая. Но без страха. Скорее с вызовом, будто чего-то ждала.       Да, так храбрецы обычно смотрят в лицо своей смерти.       Храбрый львёнок. Думаешь, я и есть то лицо? Думаешь, я и есть твоя смерть?       Постепенно окружающее стало приобретать более чёткую форму, цвета, запахи, но не звуки. Было слишком тихо. Время словно покинуло это место.       По выражению лица Гермионы было трудно понять, о чём она думала, но можно предположить, что всё её нутро разрывалось от жгучей ненависти ко мне.       Заслуженно. Я убил её друзей.       Не прерывая зрительного контакта, я достал из заднего кармана портсигар и вынул оттуда самокрутку. Засунув её в рот, щёлкнул двумя пальцами, но ничего не произошло. Странно. Обычно это заклинание не требовало применения волшебной палочки. Тогда я достал магловскую зажигалку, но, заметив, каким взглядом Грейнджер проследила за моими руками, замер. В подобных ситуациях чистота редко сопровождала меня, но отчего-то в этот раз она показалась мне необходимой. Захотелось спрятать свои руки, чтобы их не было видно.       Гермиона... Зачем она осталась? Ей не нужно было этого делать. Ей не нужно было оставаться со мной.       -Можешь идти. – прозвучало низко и хрипло, и оттого требовательно, будто я не просил, а приказывал. Несколько минут мы смотрели друг на друга, и я чувствовал, как между нами искрился воздух. Почему она не уходит? – Грейнджер?       -У меня нет порт-ключа. – на удивление, её ответ оказался спокойным. Даже слишком.       -Выйди через дверь.       -Не получится.       Почему? Я отпускаю тебя, что мешает?       -Магия крови. – вспомнил я.       Чёртов "переход".       По лицу девушки пробежала тень негодования. Конечно, она знала, что я был в курсе их кровавых обрядов, но вряд ли догадывалась о том, насколько глубоко я посвящён в эту тонкую материю, и каким объёмом информации я владел. А владел я большим. Настолько, что иногда сам прибегал к ней, пусть и поверхностно, как, например, с Дафной, благодаря чему она и обнаружила нас в Кэчпоуле.       В рядах Пожирателей эта магия не прижилась. Если её и использовали, то в основном в очень крайних случаях, не связывая между собой, вероятно, из-за отсутствия безусловного друг к другу доверия. Поэтому и осведомлённости в ней у последователей Тёмного Лорда было не так уж много, что я считал большим упущением.       -Через сколько закончится “переход”?       И снова этот её взгляд: наполовину –озадаченный, наполовину – разочарованный.       -Через два-три дня.       Слишком долго. Как я мог ей помочь? Что мог сделать, чтобы она покинула этот дом раньше?       Думай, Теодор, дууумааай.       И словно только сейчас осознав всё то, что сама произнесла, Грейнджер сделала глубокий вдох и на выдохе прикрыла глаза.       Два-три дня в помещении залитым кровью, с убийцей, двумя трупами и оторванной головой какого-то болгарина – не лучшая для неё компания.       Боялась ли она меня? А разве не должна? Меня создавали для этого. Я сам себя для этого создавал. Странно только, что в данный момент я не испытывал привычного безразличия. Меня словно тяготила сама мысль, что она испытывала рядом со мной страх.       Не до конца понимая, что именно хотел сказать, я открыл рот, но не издал ни звука. Так и простоял несколько секунд. А затем сделал затяжку и оглядел помещение.       -Это не то, что должно тебя окружать.       На мой голос она резко распахнула глаза. От её взгляда возникло ощущение, будто из меня что-то захотело вырваться наружу, царапая изнутри грудную клетку и горло.       -Это меня уже давно окружает.       Никогда я не испытывал столько противоречивых чувств.       Мне ужасно захотелось дотронуться до неё. С какой стати? Не знаю вообще. Она так красива в своей гордости, злости и воинственности. Но я не стану её трогать. После всего, что она тут увидела, это не то, чего бы ей хотелось.       Нужно отвлечься. Нужно перевести тему, сказать что-то…       Я повернул голову в сторону трупов.       -Они были твоими друзьями? – какой же тупой вопрос. Лучше бы я просто молчал. – Не стоило спасать Крама. Надо было уходить сам…       Удар.       Неожиданно.       В попытке осмыслить произошедшее, я так и не понял, как мне реагировать. Был бы на её месте кто-то другой, и я бы ответил тем же, правда потом пришлось бы в саду искать голову. Но ей я отвечать не хотел. Почему?       То ли от ярости, то ли от страха зрачки Гермионы расширились, и с каждой новой секундой их чернота поглощала расплавленное золото. Да, именно такой цвет глаз у неё был – как расплавленное золото.       Чего ты хочешь, Гермиона Грейнджер? Перерезать мне горло? Кажется, у тебя появилась такая возможность. Воспользуйся ей, потому что, судя по ощущениям, я и сопротивляться тебе не стану. И я даже не понимаю причины.       Её глаза в презрении сузились, а губы скривились в ядовитой усмешке.       -Не делай вид, что тебе жаль.       Но мне жаль. Мне чертовски жаль, Грейнджер. Я даже описать не могу, насколько.       Ещё раз взглянув на свои руки, я сглотнул.       -Тут есть ванная? – я хотел отмыть кровь. Хотел перестать видеть её, эти трупы и саму Гермиону.       Она несколько секунд не отвечала. Чужой испытующий взгляд ощущался на коже почти болезненно, но когда я вновь поднял на неё глаза, Грейнджер молча кивнула мне в сторону, указав на серую треснувшую дверь.       Будет славно, если она не попытается меня в этой ванне утопить.

Джинни Уизли.

      Я убью их всех, если с ней что-то случится. Взорву каждый клочок земли, где находятся их дома. Перережу все их семьи. Сотру Министерство, Малфой-мэнор и Хогвартс, если понадобится.       Представлять Гермиону в одном с Ноттом доме, из которого нет выхода, страшно. Очень страшно.       -Я Руквуда пока в морозилку засунул. – донёсся запыхавшийся голос Джорджа. – Есть новости?       -Мы с Флитвиком перебираем все возможные варианты, как ускорить "переход". – ответил Билл. – У Лаванды истерика. У Кормака расщепление. Оливер… Оливер погиб.       Оливер погиб.       Я любила Оливера. Как друга, как отличного партнёра по игре в квиддич, с которым мы играли, когда не приходилось бегать по Англии в поисках Пожирателей Смерти, как товарища, который всегда прикроет. И вот теперь его тоже нет. Ни его, ни отца, ни Фреда. И, возможно, Гермионы.       Я не хотела в это верить. Это всё не по-настоящему. Но, судя по рассказам Крама, Теодор принял одну из своих самых безумных форм, и теперь Гермиона осталась с ней один на один. Без магии. Без возможности выйти.       Я должна что-то придумать. Я не могла оставить её там.       -Джин, мы ищем выход. – рука Джорджа опустилась на моё плечо.       Выход. А был ли он?       В голове вереницей стали проноситься все главы фолианта, который я месяцами изучала, чтобы научиться использовать магию крови. В любой схеме ведь есть лазейка. Должна быть.       Двенадцатый параграф: во время "перехода" место исчезает... Шестнадцатый параграф: когда дом исчезает, он поглощает магические свойства… Семнадцатый параграф: войти можно без внушения только по приглашению хозяина или с помощью его крови… Девятнадцатый параграф: если вы застряли в доме в момент "перехода", лучше заранее запастись едой…       А ведь там и еды нет!       Двадцать первый параграф: магию изменяет магия…       Всё не то. Всё бессмысленно.       -Я к Аберфорту. – оповестил всех Билл. – Он собирался в Литтл-Уингинг с аврорами, я разыщу его.       -Возьми с собой кого-нибудь. – посоветовал ему Джордж. – Литтл-Уингинг сегодня не спокоен. Несколько раз там засекали Пожирателей. Они что-то ищут, и не похоже, что бывший дом Гарри. Мы с Джинни останемся и попробуем…       -Я не останусь. – пока Гермиона заперта в доме с психопатом, я просто не могла сидеть и ждать. – Я отправлюсь в Дроппинг.       -Ты головой, что ли, ударилась? – возмутился Билл. – Какой Дроппинг?       -Там Гермиона! Думаешь, я буду бездействовать в ожидании вестей?       -А у тебя вариантов нет.       -Я их найду.       Билл вперился в меня тяжёлым взглядом и сквозь сжатые зубы процедил:       -Попробуешь выйти – и я сошлю тебя в Нурменгард за дезертирство.       -Не имеешь права.       -Хочешь убедиться в моих полномочиях?       В поисках поддержки я посмотрела на Джорджа, но своим видом он мне будто говорил: "Имеет. И сошлёт. Не испытывай судьбу."       Вот только сейчас это было самой наименьшей из моих проблем.       Ничего не ответив, я дождалась, когда Билл покинет дом, и как только услышала хлопок его трансгресси, то тут же отправилась в Литтл-Дроппинг.       Меня встретили одни развалины на запорошенной снегом земле. Ни единого звука. Ни намёка на жизнь. Ни намёка на Гермиону.       Ещё полчаса назад здесь стоял дом, в котором все суетились, болтали, смеялись, а теперь – полуразвалившийся сгнивший сарай.       Хлопок.       -Ты что творишь, Джин? – зашипел Джордж за моей спиной.       -Ищу выход. – ответила я, не оборачиваясь.       -Больше похоже, что неприятностей. Ты ведёшь себя неразумно.       -Никто не знает, что здесь убежище. Нотт был один. Сюда никто не придёт.       -Ты не можешь знать наверняка…       -Но я знаю! Перестаньте все меня учить. Лучше займись делом, а мне дай искать решение здесь.       -Джин…       -Пожалуйста, Джордж. – я уже не знала, кричать мне или умолять его. – Прошу тебя, не будь как Билл. Со мной ничего не случится.       -Я останусь.       -Здесь ты мне не поможешь.       Он ещё какое-то время постоял, но, поняв, что я права, в итоге доверился.       -Мы с Флитвиком найдём решение. Я тебе обещаю, Джин. – и Джордж оставил меня одну.       Подойдя к дому, я порезала руку и приложила её к стене. Я использовала и магию крови, и легилименцию, хоть она и не была у меня сильно развита, и пыталась читать заклинание поиска, даже использовала кельтский футарк, но ничего не выходило, как вдруг позади раздалось:       -Тео там?       Я застыла. Отчаяние стало сменяться гневом.       Давно он здесь? Я не слышала звука трансгрессии, значит, он появился раньше меня.       -Тео. – процедила я сквозь зубы. – Твой грёбаный Тео. Обезумевший психопат, в очередной раз устроивший кровавую баню.       -Он в доме?       Пошёл ты на хрен, Малфой.       Проигнорировав его, я продолжила чертить на стене руны: "Тейваз", "Ансуз", "Хагалаз"... Хоть что-нибудь.       -У дома “переход”?       Откуда он про него знал? Хотя неважно. Сейчас это всё неважно.       "Уруз".       -Надолго они там застряли?       -Да какая разница?! – не выдержала я. – Твоему маньяку и десяти минут хватит, чтобы от Гермионы ничего не осталось!       -Хватит и пяти. Но какой план? – его спокойствие вызывало во мне только злость. Ему плевать, это понятно, но какого чёрта он тогда здесь забыл?       -План?       -Да, Уизли, план. Какой он?       -План такой, что если с ней хоть что-то случится, клянусь, Малфой, я вырежу вас всех. Я буду охотиться на каждого так долго, как только смогу, даже если у меня уйдёт на это вся жизнь. А лично тебя я скормлю фестралам, чтобы потом они высрали тобой на могиле твоего папаши.       -Ауч. – ни один мускул на его лице не дрогнул. – Тео не станет…       -А твоему Тео я вырву глаза и скормлю зуву!       -Что ещё? – он не придал моим словам никакого значения. Будто издевался.       -Спалю дотла твой сраный дом.       -Удачи. – и не став выслушивать новую порцию угроз, Малфой внимательно взглянул на покосившееся здание. – С Грейнджер всё будет в порядке, если у неё нет привычки вести себя так же, как ты.       В порядке? Нотт залил весь второй этаж кровью, убил Оливера и разорвал двух человек, одному из которых оторвал голову. Не похоже, чтобы всё было в порядке.       -Он всех убил.       -Я говорю лишь о Грейнджер. Порядок остальных – дело остальных.       Сколько цинизма.       -Уходи, Малфой.       -Я могу помочь.       Это даже уже не смешно.       -Просто проваливай!       -Уизли. – Малфой шагнул в мою сторону, но я резко развернулась и направила на него свою волшебную палочку.       -Ещё шаг – и в Литтл-Дроппинге на один труп станет больше.       Он остановился и приподнял руки.       -Хорошо. Я не подхожу. – несколько секунд он с осторожностью за мной наблюдал, будто анализировал, готова ли я в действительности его убить или нет, а потом заговорил медленнее и тише: – Но хотя бы выслушай. Ты можешь злиться, а можешь…       -Применить Редукто, если ты не заткнёшься.       -Прислушаться к здравому смыслу, – не обратил он внимания на мой выпад. – Который подскажет, что раз уж твоя подруга застряла в одном помещении с моим другом, то нам с тобой стоит действовать сообща. Я могу помочь. – его слова тянулись так плавно, словно он пытался усыпить мою бдительность.       -Чем?       -У меня свои методы.       Был ли вообще в его словах смысл?       -Мне не нужна помощь Пожирателя Смерти.        И я продолжила читать заклинание.       -Нужна.       Как же он достал.       -Вы, как обскури. – вдруг выплюнула я. – Разрушаете и поглощаете свет. Всё к чему прикасаетесь – гниёт. Единственное, чем ты можешь помочь – это сдохнуть.       -Закончила?       -Пошёл ты.       -Я достаточно терпелив, Уизлетта, но ты начинаешь меня раздражать. Я хочу вызволить своего друга из вашего поганого дома не меньше, чем ты свою подругу, поэтому заткнись уже и дай мне сделать то, что поможет.       И бесцеремонно меня оттолкнув, наплевав на палочку в моей руке, Малфой сосредоточенно стал всматриваться в кирпичную стену, на которой секундами ранее я чертила руны. Никакой магии он не использовал, просто смотрел. Долго, в упор. Так прошло минут десять.       -Считаешь, твоя легилименция обойдёт магию крови? – конечно, я поняла, что он пытался сделать, но в момент “перехода” дом как бы исчезал на время, а значит, и тот, кто в нём. Невозможно услышать того, кого нет.       -Считаю.       Идиот.       -Да, без Нотта вы в полной жопе. Кто же вам объяснит, что для древней магии твоя легилименция – просто звук? – злорадно прошипела я.       Малфой раздражённо и хрипло выдохнул.       -Знаешь, а мне, наверное, стоит бросить это дело. Посмотрю на твою рожу, когда Тео выйдет из здания с трупом твоей подружки в зубах. Уверен, все те картинки, что посещают твою рыжую бошку и рядом не стоят с тем, что там на самом деле происходит.       -Замолчи.       -Возможно, Грейнджер даже думала о тебе перед тем, как Тео…       -Заткнись! Закрой свой поганый рот! – я вновь наставила на него палочку, отчего Малфой расплылся в злобном оскале.       -Ну давай, Уизли. – он сделал ко мне пару шагов, и палочка упёрлась наконечником ему в горло. – Чего ты тянешь? Это же твоё любимое занятие. Руквуда уже приколотила рядом с Уоррингтоном?       -Я и тебя приколочу рядом с ними.       -Не сомневаюсь. Тебе же это удовольствие доставляет.       -Чего добиваешься? – мне стоило произнести два слова. Всего два слова – и на одного Пожирателя Смерти станет меньше. – Думаешь, пожалею тебя? Решил, я в отчаянном положении, и закрою глаза на то, кто ты есть?       Парень сделал ещё шаг, тем самым втыкая мою палочку в себя глубже.       -Смелее, Уизли. – повторил он. – Ты же хочешь этого. Так сделай. – его глаза в полумраке зловеще сверкнули. – Два слова – и на одного Пожирателя Смерти станет меньше.       -Думаешь, раз прочёл мои мысли, то многое обо мне узнал?       -Мне достаточно знать, что ты не многим отличаешься от меня. Мы оба убийцы, Джиневра, смирись с этим.       Я почти сделала это. Почти произнесла заклинание. Почти.       Поганая ухмылка скользнула по его поганой физиономии, когда я опустила свою палочку. Малфой прикоснулся к шее, по которой стекала тонкая струйка крови, и растёр её пальцами.       -Грейнджер жива. – небрежно произнёс он, отходя в сторону. – В муках не орёт, конечности целы.       Я непонимающе взглянула на дом.       Сработала? Его легилименция сработала? Но как...       -Я же говорил.       В нескольких шагах от нас раздался хлопок.       -Драко? – перед нами возникла Пэнси Паркинсон.       Её ещё тут не хватало.       Быстро среагировав, я трансгрессировала ей прямо за спину.       -Уизли, блядь. – прорычал Малфой. – Уймись уже.       -Сколько ещё Пожирателей ты сюда позвал?       -Я никого не звал.       Да конечно. И я должна в это поверить?       -Да насрать мне во что ты веришь. Я хочу вызволить своего друга из вашего ебучего дома, поэтому будь любезна, угомони бушующую суку внутри себя и отпусти Пэнси.       -Перестань рыться в моей голове.       -А ты окклюменцию получше развивай. Хочешь ты того или нет, но тебе придётся сейчас поверить.       -И зачем мне это делать? Что вашему мяснику помешает прямо сейчас не сожрать Гермионе лицо?       -Я! – проорал Малфой так, что эхо от его крика разнеслось по пустующей улице. – Ему. Помешаю. Я.       А где-то вдалеке послышался знакомый ультразвук, но судя по отсутствию реакции, кроме меня его ещё никто не заметил.       Надо было как-то потянуть время, пока ко мне двигалось спасение.       -Как ты помешаешь? – мысленно спросила я, не сомневаясь, что слизеринец услышит.       -Буду следить за тем, что он делает.       -И в случае опасности сможешь его остановить?       -Попытаюсь.       -А если не выйдет? Ты ведь понимаешь, что в таком случае живым отсюда ты не уйдёшь?       -Да что ты? Я могу хоть прямо сейчас трансгрессировать, и хрен ты что с этим сделаешь.       -А потом будешь вынужден прятаться. Так же долго, как Руквуд.       -Ты меня запугиваешь? – парень растянулся в ухмылке.       -Предупреждаю. В охоте за ним самым приятным было – наблюдать, как он постоянно оглядывается, чувствуя моё дыхание в свою спину. Не ты один умеешь сводить людей с ума, Малфой.       В небе раздался оглушающий грохот рассекающих воздух крыльев. Вокруг всё будто замерло. Словно всё живое покорно склонилось перед той мощью, что стремительно к нам приближалась. Огромная тень накрыла улицу, и где-то в глубинах нашего подсознания мы понимали, что так, должно быть, и выглядела сама Смерть.       -Это… – глядя в небо в ужасе промямлила Паркинсон.       -Дракон. – закончила я за неё.

Пэнси Паркинсон.

      Этот страх нельзя объяснить, его можно только почувствовать.       Небо скрыла фигура огромного чудовища, и единственная мысль, которая пронеслась у меня в голове: я умру сожранная драконом. Или испепелённая им. От его пламени не останется даже костей. Меня просто не станет.       Палочка Уизли продолжала больно впиваться мне в шею, что делало ситуацию ещё хуже, хотя казалось бы – куда?       Клокотание и хрип приземляющегося чудовища холодили кровь. Волосы на руках встали дыбом. Давно мне не было так страшно.       И вот он: с чёрной чешуёй, огромный, с шипами по всему хребту, с жёлтыми глазами и невероятным размахом крыльев, монстр с грохотом приземлился. В его утробе бурлила сама преисподняя, оглушая нас своим звуком, похожим на тот, что доносится из жерла вулкана.       -“В чёрный цвет облечена, точно в саване стоит. На покой обречена, смерти колокол звенит”. – прошептала мне на ухо рыжая психопатка.       Определённо намёк был понятен. Уизли явно была от ситуации в восторге. Дракон её брата вряд ли ведь станет жрать её саму.       Сейчас моё лицо лизнёт пламя, такое горячее, что я даже не успею попрощаться с Драко.       Я в страхе зажмурилась, но спустя мгновение почувствовала, как тело выпустили из рук, и в спину подуло холодом. Открыв глаза, я увидела приближающегося ко мне Малфоя и уже мчащуюся к дракону Уизли, на котором восседал её брат.       На вид мужчине было лет тридцать. Он был достаточно высоким, широкоплечим, с рыжеватой щетиной и огненными небрежно убранными назад волосами. Он спешился с дракона, словно с лошади, освобождая от поводьев руки, на которых светились то ли символы, то ли руны.       Сердце моё ухнуло вниз: это чёрного цвета чудовище послушно наклонило огромную голову лишь от одного к нему прикосновения. Картина завораживала и пугала одновременно.       -Драко. – прошептала я, вцепившись ему в руку. – Он управляет драконом.       -Я вижу, Пэнс. Я вижу.

Драко Малфой.

      В детстве мама читала мне легенду о Древе Мироздания, которое породило Великого Змея. Он поглощал магию мира, наполняя ею себя. Когда Змей погиб, его душа отправилась на небо, загораясь сотнями звёзд, что со временем преобразовались в созвездие Дракона, а его магия распространилась на его потомков: драконов и волшебников, ухаживающих за Древом. Место это прозвали Иггдрасиль, и попасть туда могли только те, перед кем склонятся драконы.       Именно руны Иггдрасиля светились на руках Чарли Уизли – редкое явление. Видимо, с их помощью он и приручил своих рептилий, одну из которых даже сумел оседлать.       Уверен, его сестрица раньше нас заметила приближение этой хреновины, оправдав звание самой хитрожопой в своей семейке.       -Драко. – вновь приглушённо позвала Пэнси, потихоньку выходя из оцепенения. – Почему мы ещё здесь?       -Потому что нам надо спасти нашего друга.       Она с тревогой посмотрела на разрушенный дом, затем – на дракона, а затем – на меня.       -Тебе лучше уйти, Пэнс. Здесь опасно.       -А ты?       Мне тоже опасно.       -А я буду надеяться на здравый смысл.       -Чей?       Ну, точно не Джинни: у неё от здравого смысла – одно название.       -Всадника.       Некоторое время семейство Уизли переговаривалось между собой, и, судя по всему, то, что говорил Чарли, совершенно не устраивало его сестру. Потом он чуть потянул за поводья, и дракон повернул голову к дому. Из его брюха вырвался жуткий звук, и вскоре оно стало светиться, наращивая яркость.       -Он сейчас спалит нас. – простонала Пэнси.       -Уходи.       -Я вас не брошу.       -Аяор. – Чарли погладил дракона по морде, не переставая обращаться к своей сестре. Затем гневно на неё посмотрел, и, получив в ответ отрицательное мотание головой, схватил девчонку за шиворот, как котёнка, и отставил в сторону. Она недовольно фыркнула и сложила на груди руки, но перечить брату не стала. Ну хоть кто-то сумел её заткнуть. – Дальше. – скомандовал он уже громче.       -Может, мне к ним ещё встать? – прошипела Джинни.       -Может. Джин, дальше.       Девица снова фыркнула и сделала ещё несколько шагов в сторону от него.       -Устроит?       -Ты не понимаешь совсем? Это не щенок. Жар от его пламени тебе всё лицо спалит.       -Я не пойду к ним!       -Тогда покинь Литтл-Дроппинг!       Бубня что-то злостное себе под нос и явно задетая тем, что мы увидели эту сцену, Джинни Уизли всё же подошла к нам, вставая чуть в стороне, не забыв при этом высокомерно задрать свою голову.       Чарли аккуратно провёл рукой по шее зверя.       -Виарэ, Арракс!       Тут же брюхо дракона раскалилось, и, открыв свою пасть, с оглушающим рыком он изверг пламя, охватывая всё то место, где находился дом.       -Вы Тео сожгли? – в панике спросила Пэнси.       -Паркинсон, – не поворачиваясь, раздражённо процедила Джинни. – Ты, конечно, полная дура.       Вместо заброшенного здания перед нами из огня стал проявляться дом с целыми дверями, стенами и окнами, в которых зажёгся свет.       Двадцать первый параграф книги магии крови: магию изменяет магия.       Что ж, Уизли, недурно.

Гермиона Грейнджер.

      В доме не было никакой еды. Конечно, за три дня я не умру с голоду и не захочу отгрызть Нотту руку, но всё же надо взять за привычку оставлять немного съестного в покидаемых убежищах.       Странная картина вырисовывалась: полуголый Пожиратель Смерти (он остался в одних брюках, так как рубашка была вся перепачкана кровью, а он помылся) всеми подручными средствами, такими как шторы, простыни и полотенца, сосредоточенно оттирал, намотав тряпки на швабру, второй этаж от самодельного экспрессионизма. В полной тишине.       Я не понимала, что делать. Не понимала его конечной цели, что он задумал. Почему он даже не попытался, к примеру, сломать мне ногу, чтобы я позже не убежала? Он убьёт меня, или отведёт к Волдеморту? И почему на мою пощёчину никак не отреагировал? Удивился, разве что, и ушёл мыться. Он вообще осознавал, где находится и что происходит? Чего мне ждать от него через час, пять или день? Может, у него такая тактика: сначала изображать непринуждённость, а в последний момент отрывать голову? Зачем тогда он мыл пол?       Надо было не окклюменцию тренировать, а становиться анимагом, как Луна и Падма, тогда бы не задавалась всеми этими вопросами. Превратилась бы во что-то похожее на Живоглота, и спокойно дождалась бы окончания "перехода", ведь, если мне не изменяла память, Нотт не трогал животных. Какая ирония. Маньяк без границ, но любящий котиков.       Я всё наблюдала за ним и никак не могла отделаться от ощущения диссонанса: Нотт был достаточно симпатичен, хорошо слажен физически. Всякий раз, когда ему на лоб спадали несколько прядей, он плавно запускал в кудри руку, открывая лицо, на котором выделялись заострённые скулы, синие глаза и чёрные длинные ресницы, о которых в своё время мечтала половина девочек Хогвартса. Иногда по-мальчишески хмурился. На безымянном пальце правой руки у него красовалась печатка из чёрного золота с чёрным звёздчатым сапфиром – знак принадлежности к Дому Нотт, а на шее висела цепь из белого золота с множеством пятнистых монет. В отличие от Малфоя, по воспоминаниям из детства, Нотт ещё и богатством никогда не кичился, из-за чего в школе казался довольно скромным. В совокупности всё это создавало вид нормального человека, и если не знать, что он сделал часом ранее, то можно было бы подумать, что он вполне адекватен.       Джинни права, выгляди он как Фенрир, и отвращения к нему было бы гораздо больше.       Я слишком бестактно его разглядывала, ища во внешности доказательства его безумию, а уцепившись взглядом за руку, и вовсе не смогла сдержать удивления – я увидела шрам. Шрам, но не Метку.       -Не люблю стигматизацию.       Медленно моргнув, я подняла на него вопросительный взгляд.       -Метка. Ты же с таким видом её пытаешься разглядеть?       -Как ты избавился от неё?       -Вырезал. – пожал он плечами.       Вырезал? Сам себе вырезал кусок кожи? Боже, да что с ним не так?       -Но ведь её магия всё равно работает.       -Я ощущаю призыв, но он значительно слабее, чем раньше.       -И какой в этом смысл?       -Не чувствую себя обязанным.       -А как на это отреагировал твой хозяин?       Нотт даже в лице не изменился. Только уголок губок дёрнулся, но он подавил улыбку.       -Я не задавался этим вопросом.       А мне вот любопытно, почему ему позволили исказить один из основных символов власти Волдеморта.       -Значит, слухи верны и у тебя действительно привилегий больше, чем у других?       -Веришь слухам?       -Когда они подтверждаются – да.       -И часто ты размышляешь о чужих привилегиях?       -Скорее анализирую. То, что тебе позволено больше остальных, о многом может сказать.       -Например? – он заинтересованно облокотился на швабру, готовый слушать мой длинный рассказ.       -Ты хаотичен. Непоследователен. Жесток. За это тебя и ценят. Вёл бы себя иначе, и не было бы никаких привилегий.       -Для твоих выводов не нужен анализ, они на поверхности.       -Ты инфантилен. У тебя нет никаких принципов. Вседозволенность развязывает тебе руки, и ты воспринимаешь всё происходящее, как какую-то игру. Человеческая жизнь для тебя ничего не стоит, ты отбираешь её ради забавы. Обычное бесконтрольное и бессмысленное насилие. Жестокость ради жестокости, и всё потому, что тебе это позволено. Ты садист, который питается страхом.       Я и сама не ожидала, что мне так много будет чего сказать. А Нотт молчал. Видимо, анализ мой удался.       Не желая и дальше испытывать судьбу своим хождением по грани, я развернулась и прошла к лестнице, но сделав первый шаг на ступень, мне в спину донеслось:       -Нет. – я остановилась и обернулась. – Я не садист. И страхом я не питаюсь. – голос Теодора был спокойным и тихим, а сам он стал медленно ко мне приближаться, почти так же, как приближался к Краму. Я задержала дыхание, сжав бесполезную на данный момент волшебную палочку. – Я делаю всё быстро именно для того, чтобы человек не успел осознать весь ужас происходящего. Мне не нужен чужой страх, его и без меня в мире с избытком. – он подошёл слишком близко, нависая надо мной тенью. – Но люди в любом случае умрут, Грейнджер, я лишь ускоряю необратимый процесс.       -Так ты себя освободителем возомнил?       -На свободы других мне плевать.       -Тогда зачем это всё?       -Потому что таков нынешний порядок вещей.       -Вы хотите, чтобы мы так думали. – бросила я с вызовом. – Хотите лишить нас надежды. Хотите вселить в нас отчаяние, чтобы мы перестали бороться и верить. Но ничто не вечно, Нотт. Ни ты, ни я, ни власть твоего хозяина. Том Реддл – это всего лишь отрезок времени, и он пройдёт. Останется только имя. А такие, как ты, навсегда запомнятся его рабами, не имеющими ни капли воли. Можешь содрать с себя хоть всю кожу, убеждая, что у тебя есть выбор, но на самом деле всё это ложь. Никакого выбора у тебя нет. Либо ты служишь, либо умираешь.       -А что насчёт тебя? – судя по его расслабленному виду, мои слова его не слишком задели. – Мы оба выполняем приказы, каждый тот, что считает правильным. Думаешь, у меня нет выбора? Хорошо. Но ведь твой не многим разнообразнее: либо ты сражаешься, либо умираешь.       -Я могу отказаться. Никто не станет меня заставлять.       -Выбор – это иллюзия, Грейнджер. Ты думаешь, что можешь выбрать свободу, но свобода – это удлинённый поводок. Представь, что войну выиграли вы, что дальше? Что станет с твоей свободой? Где будет твой выбор? Думаешь, тебя так легко отпустят? Героиню войны, чьё бесстрашие и самопожертвование можно бесконечно использовать в качестве примера для новых бунтовщиков? Нет, Грейнджер, ты можешь считать себя свободной ровно до того момента, пока снова не появится причина служить. Всегда будет тот, кто не согласен. Всегда будет тот, кто захочет усмирять.       Воздух вокруг накалился. Я почувствовала закипающую внутри злость, а Нотт продолжал невозмутимо меня разглядывать. Только глаза с большим любопытством стали проходиться по мне, будто он нашёл для себя нечто новое.       Раздался грохот, окна задребезжали и дом покачнулся. Комнату осветил яркий красный свет, словно снаружи произошёл ядерный взрыв.       -Кажется, твои друзья нашли способ тебя спасти. – он улыбнулся. – Рад знакомству, львёнок.       -Мы давно знакомы.       -Нет. – он сделал шаг назад. – Вовсе нет. – затем подмигнул и трансгрессировал.