Глава 16. "Ибо я называюсь лев."

Джинни Уизли.

      Как шумно. Все куда-то спешили, суетились, кто-то всхлипывал, кто-то нервно стучал ногой. Меня это раздражало.       Повернув голову, я скользнула взглядом по сидящей неподалёку Анджелине, что не моргая пялилась в стену, с силой сжимая руку Джорджа. Её серебристое свадебное платье было всё заляпано грязью и кровью, и в некоторых местах ткань свисала клочьями. Она, будто из книги ужасов вылезла.       А чуть дальше поникший Симус вцепился пальцами в свои волосы, жмурясь и что-то причитая себе под нос, покачиваясь взад-вперёд. Столько времени он подозревал Ромильду в предательстве, а в итоге она его спасла от летевшей Авады Ургхарта. Со слов Невилла, Симус несколько минут просил у неё прощения, только она его уже не слышала, умирая у него на руках.       Ромильда, Парвати, Дин, Лаванда, мадам Хуч, шестеро авроров, и раненые Луна и Билл – вот цена свадьбы, о которой все говорили с такой улыбкой, думая, что это хороший план.       И предатели. Повсюду эти предатели. Ублюдок Кормак, трое авроров и Долиш, которого вычислил Крам с помощью легилименции. Это его я видела возле защитного купола. Это его след привёл меня в дом Кэрроу. И это о нём Нотт спрашивал в церкви – Помфри ведь так и не смогла восстановить ему ногу. Как я сразу не поняла? И ещё он натравил на Падму Пожирателей в Ист-Энде. Она для авроров тоже варила зелья, поэтому Долиш знал, куда она ходила отовариваться. Не удивлюсь, если он и засунул волосы Мелани сразу в несколько банок, чтобы Пожирателям было проще вычислять Фениксов под Оборотным.       Министерская шлюха, служившая любой власти. И теперь он сбежал. Единственный из крыс, кому удалось выжить. Даже тут преуспел.              Дверь в комнату лазарета распахнулась, и к нам вышла мадам Помфри с плотно сжатыми в тонкую линию губами и серым усталым лицом, на котором под глазами залегли тёмные круги. Она казалась такой маленькой и иссохшей.       -Ногу не восстановить. – женщина старалась говорить уверенно, но я услышала, как дрогнул её голос. – Мне жаль.       Джордж выждал несколько секунд и, не найдя ничего лучше, сказал:       -Получается, Билл теперь как Грюм?       Это было совсем не смешно. Совершенно неуместная шутка, но я рассмеялась в голос. Я хохотала так громко, до слёз, на протяжении нескольких минут и прекратила только когда почувствовала чьи-то объятия, прижимающие меня к тёплой груди. Я сама не поняла, как уже не смеялась, а рыдала, вцепившись в края меховой куртки.       -Tout ira bien, ma chère. – шептала Флёр, крепче прижимая меня к себе. – Tout ira bien.       И как она сама держалась? Её муж остался без ноги, но Флёр за всё утро не обмолвилась и словом упрёка или жалобы. Наравне с Падмой и Гермионой она помогала Помфри выхаживать раненых, даже виду не подав, что устала.       -Полагаю. – печально ответила целительница. – Флитвик уже работает над… заменой ноги.       -К нему можно?       -Не сейчас. Я напоила его зельями с асфоделью – он ещё долго проспит.       -А к Луне? – послышался голос Невилла.              -Можно.       Я тут же вскочила:       -И я пойду.       Помфри смерила меня сомневающимся взглядом, но согласилась:       -У вас пять минут. Пущу только двоих.       Растерев по лицу слёзы, я взяла Невилла за руку, и мы вместе вошли в комнату. В нос ударил резкий запах лекарств. Пока мы следовали за целительницей, я старалась разглядеть ещё раненых, но она скрыла все кровати за ширмой.       -К тебе посетители. – мягко сказала женщина, отодвигая полог у одной из кроватей.       Невилл до хруста сжал мою ладонь.       Повернувшись на голос, Луна растянулась в улыбке. Её волосы были рассыпаны по плечам и подушкам, а на глазах – насквозь пропитавшаяся кровью повязка. Она держала в руках книгу, водя по ней кончиками пальцев, хотя книга не была предназначена для незрячих.       -Рада вам. – поприветствовала она, коснувшись моей руки. – Джинни?       Я не сдержалась и всхлипнула, шёпотом подтвердив:       -Джинни.       -Ты с Невиллом? – Луна повернулась сильно правее того места, где он стоял. – Я чувствую запах корицы.       Парень опустился перед её кроватью и, положив голову ей на колени, крепко обхватил их руками.       -Я здесь.       От увиденного я почувствовала, как снова вот-вот расплачусь. Помфри заметила это, и тут же всучила мне склянку с успокоительным.       Когда в ответ на моё письмо Гермиона прислала Патронус, что с Паучьего Тупика сняли блок, Малфой сразу перенёс меня к ней. Я несколько минут стояла перед домом, не решаясь войти, в попытке сформулировать всё, что собиралась сказать: как пропала, где была, с кем. Я понимала, что эти вопросы неизбежно возникнут, но, увидев меня, Гермиона только заключила в объятия, не произнеся ни слова.       А потом она рассказала о случившемся в Тинворте, о Лаванде, о Кормаке. О том, как Нотт оторвал ему голову, и о Дамблдоре, который по его просьбе перекрыл из Коукворта выход. Какая у этой просьбы была цена – она не знала.       После моего неполного рассказа, без той части, где я предположительно могла умереть и лишиться почти всей магии, мы отправились в Годрикову Впадину. Было много раненых. Я вглядывалась во всех, кого приносили с улицы, боясь увидеть среди них маму.       -Молли вместе с Помоной покинула свадьбу ещё до того, как началось нападение. – сообщил Кингсли, гляда на моё взволнованное лицо. – Мы для многих предусмотрели быстрое перемещение из Тинворта.       Я выдохнула с облегчением, но от меня не скрылся его виноватый тон. Кажется, предательство Долиша Кингсли сильно подкосило. Они давно работали вместе. Даже когда Джон присягнул Амбридж, Бруствер не отвернулся от него, как многие другие. И всё оказалось зря. Надо было убить его ещё тогда.       Чтобы не думать обо всём, что случилось, я постаралась по возможности чем-то себя занять. Магия постепенно возвращалась, но, как и говорил Нотт, не вся: Акцио пока так и не вернулось, а целительство давалось с большим трудом, поэтому я не стала предлагать помощь мадам Помфри с ранеными, как Гермиона, Флёр и Падма, и под недоумевающие взгляды, вместо того чтобы просто призывать нужные предметы, я бегала по комнатам, разнося пледы, зелья и другие необходимые вещи, словно магл, стараясь хоть немного принести пользы.              Если я чему-то и научилась у Гермионы, так это её умению не отчаиваться в самый критичный момент. Сейчас был именно такой, и я очень старалась, но не справилась, как только реальность обрушилась на меня у порога лазарета.       За один глоток я осушила склянку, подавляя в себе желание закричать.       -Здесь красивые картинки. – нежно поглаживая Невилла по голове, Луна протянула мне книгу. – Я часто перечитывала её и запомнила все наизусть. Думаю, тебе она тоже понравится. Сохрани её, если несложно.       Издав невнятный звук, я взяла книгу, но даже не взглянула на неё, не в силах оторваться от изувеченного лица Луны: она больше не могла видеть. Не могла лечить.       Дверь со стуком ударилась об стену, после чего раздались поспешные шаги и тихое бормотание, а через несколько секунд возле нас появился Ксенофилиус Лавгуд с опухшими от слёз глазами.       -Звёздочка моя. – произнёс он, припадая к кровати дочери, как и Невилл. – Моя маленькая звёздочка. – мужчина уткнулся лицом в одеяло и горько зарыдал, но Луна даже не пыталась его остановить. Она давала отцу возможность выплакаться.       -Вам пора. – с сочувствием взглянув на Лавгуда, Помфри подтолкнула меня в плечо. – Дайте им побыть наедине. И мистера Лонгботтома заберите.       -Пусть останется. – попросила я. – Я скажу, чтобы больше никто не заходил. Пожалуйста.       Целительница устало вздохнула, продолжая выпихивать меня наружу, но всё же уступила.       -Я ещё приду к тебе. – напоследок сказала я Луне, на что она помахала мне рукой, как ребёнок, провожающий поезд. – Вместе с Гермионой. Каждый день приходить будем.       -Идите, мисс Уизли.       Выйдя из лазарета, я наткнулась на мрачное лицо Аберфорта.       -Новости? – обратился он к Помфри, но она лишь отрицательно покачала головой. – Сообщите, как появятся. – и мужчина перевёл взгляд на меня. Очень неприятный взгляд, но я догадывалась, какая за ним скрывалась причина.              Чтобы объяснить моё исчезновение из Тинворта, мы с Гермионой договорились не сообщать ни о поместье Кэрроу, ни о Малфое, ни о Нотте, поэтому придумали версию, что я не успела вернуться с улицы из-за заблокированной двери, и Гермиона отправила мне Патронус с ключами от её магловской квартиры, в которой я якобы переждала ночь. Возможно, версия была не самой правдоподобной, но это лучше, чем рассказывать всё так, как было на самом деле, вызывая ещё больше подозрений.       -Вас искала ваша мать. – наконец произнёс он загробным тоном. – В состоянии с ней встретиться?       -Да.       Дамблдор головой указал мне на лестницу, и я почти бегом направилась вниз.       Я не придумала, что говорить маме. Очевидно, правду я сказать не могла, но мне так не хотелось ей врать.       Как и предполагала, разговор получился долгим и сложным. Она постоянно плакала, а я почти всё время молчала, избегая давать прямые ответы.       А что мне ей сказать? Да, мам, у Билла нет ноги, а я, возможно, умру, если не перестану пользоваться единственным важным для нас навыком, чтобы искать врагов, учитывая, что со смертью Парвати в Ордене осталось всего две ищейки, одна из которых до сих пор не оправилась от пыток? Хотя нет, начать-то нужно с того, что перед этим я потеряю магию, и не смогу даже вызвать Патронус.       Пришлось ограничиться поглаживанием её по плечу, подбадривая дешёвой фразой: “всё будет хорошо”.              К вечеру я вернулась в Паучий Тупик, застав там сидящую за столом Гермиону, задумчиво вертевшую в руках какой-то предмет.       -Что это? – спросила я, садясь напротив.       -Порт-ключ Лаванды. Кормак забрал его, чтобы попасть сюда. – она сжала ладонь. – Даже забавно. Он ведь не знал, что Аберфорт наложил на убежище дополнительное заклинание. Убей он меня, и ему бы пришлось сидеть с моим трупом до самого утра.       Её пустой взгляд и монотонность в голосе мне не нравились. Гермиона давно разучилась оплакивать погибших так, как это обычно было принято у других, но подобное спокойствие не предвещало ничего хорошего.       Она повернулась к окну, несколько минут всматриваясь в его темноту, и неожиданно усмехнулась.       -“Тот, на кого ты в жизни положился – всмотрись-ка лучше – враг перед тобой.”       Я не понимала, о чём она говорила, но от её поведения становилось не по себе.       И что она высматривала в темноте?       Я чуть склонилась над столом, вглядываясь туда же, куда и она, но кроме наших с ней отражений на фоне ночи ничего не увидела.       -Мне кажется, я знаю, как уничтожить поместье Кэрроу. – внезапно бросила она, не поменявшись в лице. – Мы разрушим его изнутри.

Гермиона Грейнджер.

      Похороны – привычное для нас дело. Уже и не сосчитать, сколько раз я на них побывала.       Самыми первыми были в далёком детстве, когда умерла моя бабушка. Мне было шесть, но я до сих пор помнила ощущение общей скорби. Множество людей с бледными и огорчёнными лицами молча смотрели на сырую землю, в которую погружали гроб из красного дерева. Шёл дождь. Мне было зябко и скучно, хотя я очень любила свою бабушку. Я не понимала, надолго ли она решила уйти. Всё тянула маму за рукав и постоянно спрашивала: “мы скоро пойдём?” Даже угрожала, что бабушка её отругает, когда вернётся, за то, что мама заставляла меня стоять в такую противную погоду на улице, обдуваемой ветром. Бабушка ведь не любила, когда я болела. А я не любила, когда она поила меня совершенно омерзительными настойками от простуды.       Но она не вернулась. Тогда я впервые столкнулась со смертью.       Сейчас же погода была чудесной. Солнце окрашивало всё кладбище золотистым светом, лёгкий ветер играл листвой, шелестя ей, будто она перешёптывалась, птицы чирикали, наблюдая за нами.       Погода изменилась с того момента, как мне было шесть, но скорбные лица остались теми же. Они всегда остаются теми же.       Стоя возле трёх могил, я крутила в руке медальон Лаванды, глядя на надгробную плиту с датами её рождения и смерти. Девятнадцать лет. Она прожила всего девятнадцать лет, три из которых провела на войне. Справедливо ли? Не тот вопрос. Это всё и для всех было несправедливо: как для погибших, так и для выживших. Но смерть преследовала каждого из нас уже так долго, что у большинства выработался к ней иммунитет. Вот только Лаванда в это большинство не входила. Она любила жизнь. Как и Парвати. Как и Дин.       Подойдя к выкопанной яме, в которую уже опустили гроб, я бросила на его крышку свой подарок. Он со стуком ударился о дерево, нарушив установившуюся тишину, раскрылся, и из ямы вылетели бабочки, потянувшись к солнцу. Я их освободила. Медальон больше не закроется и они в него никогда не вернутся.       Подняв глаза, я встретилась с пристальным взглядом Аберфорта. После свадьбы я каждый день ловила его на себе, прекрасно понимая, о чём он думал: он ждал, что я снова сорвусь, как в прошлый раз с МакГонагалл, и начну просить его о чём-то безумном и невыполнимом. Но у меня другие планы. Я больше не буду его ни о чём просить. Я сделаю всё сама. Сделаю всё выверенно, терпеливо. Продумаю каждый шаг, выжду время. А если ничего не выйдет, то я хотя бы буду знать, что пыталась.       Мне больше не нужно ничьё разрешение. Мне не нужны советы и просьбы о благоразумии – его не осталось. Слишком долго длится война, чтобы продолжать и дальше бесконечно терять людей, опираясь на мнимый внутренний свет. Я буду искать его снаружи, буду тянуться к солнцу.       Сбоку всхлипнула Падма, колдуя венок над могилой сестры.       Шестеро мужчин принялись забрасывать гробы землёй. Второй раз за день. В первый мы хоронили Ромильду и мадам Хуч.       А после похорон все разбрелись по своим убежищам, не желая собираться вместе в давящей скорби.       Невилл сразу отправился в Годрикову Впадину, переселившись в лазарет к Луне, с чем Помфри даже не стала спорить. На пару с Ксенофилиусом, они ей читали, под её руководством Невилл заваривал её фирменный чай с мелиссой, делился с ней всем, что произошло за день. А она с интересом его слушала, ни разу не упомянув свою травму.       Джинни вместе с Флёр, с которой у них в отношениях явно настало потепление, тоже направилась в лазарет – к Биллу. Она говорила, что ей теперь даже нравилось, что не он о ней заботился, а она – о нём, но я-то понимала: так выглядела её защитная реакция из-за боязни показаться слабой. Она даже умудрялась иногда язвить, но Билл смиренно терпел. А вчера я заметила, с какой гордостью он смотрел на младшую сестру, пока она перебинтовывала его ногу, мазала мазью, и всячески шутила, заменяя на этом поприще Джорджа. Кажется, Билл наконец разглядел, что Джинни действительно выросла.       Сам же Джордж вместе с Анджелиной и Чарли отправился в Тинворт. Из-за того, что там произошло, дом был полуразрушен, и они вызвались его восстанавливать, вот только на самом деле они пытались найти следы Джона Долиша, надеясь, что у Анджелины получится уловить хотя бы примерное его местоположение.       Падма же сразу трансгрессировала в свою лабораторию, из которой не вылезала все три дня со смерти сестры. Она варила зелья в таком количестве, что Молли и Помона не успевали снабжать её ингредиентами, поэтому им в помощники вызвался Симус, желающий забыться в делах.       Что же до меня, так я решила не откладывать на завтра то, что могла сделать уже сегодня. Я отправилась в Бристоль к Дафне.       Когда я вошла в гостиную, девушка сидела за столом и читала “Ежедневный пророк”, но, увидев меня, она насторожилась, наблюдая за моими движениями: как я неспешно прошла к дивану, как села на него, как начала осматривать обстановку.       В целом, домик показался мне вполне уютным: фисташковые обои, светлый паркет, книжный шкаф во всю стену, пыльно-розовая мягкая мебель, стеклянный стол и зеленоватый под ним ковёр. И камин с тлеющими внутри поленьями. Простенько, но мило. Правда, судя по скептическому настрою Дафны, она моё мнение не разделяла.       Я изучала комнату добрых минут десять, а когда мне надоело делать вид, что я пришла просто так, уверенно произнесла:       -Мне нужно, чтобы ты договорилась о встрече с Малфоем.       Как я и думала, мои слова ввели её в замешательство.       Возникла пауза. Не гнетущая и не напряжённая. Обычная. Немного недоумевающая. Такая, в которой себе дают немного времени на размышления.       Гринграсс отложила газету.       -Мы сейчас с ним не слишком ладим. Тео не подойдёт?       -Нет. – категорично и даже резко отрезала я. – Нужен Малфой.       Слишком часто воссоздавая в памяти нашу последнюю с Ноттом встречу, где я повела себя, как истеричная девочка, решившая устроить какой-то бунт, я пыталась на корню пресекать любую о нём мысль, не давая ей дальше хода. Вот только не получалось.       Без конца анализируя свой поступок, я пришла к мнению, что после отъезда Гарри и Рона я ни разу не показывала никому своих чувств. У меня всегда было всё под контролем, я старалась отдавать отчёт каждому действию, пыталась не показывать больше, чем показывали те же Аберфорт или Невилл, так же умело державшие всё в себе. Нельзя, неуместно, не вовремя. Это слишком затягивало. Наверное, поэтому никто не приходил ко мне, чтобы выплакаться, привыкнув к моей повторяющейся из раза в раз фразе: “соберись, война не закончилась”.       Пока не появился Нотт.       Я не заметила, в какой момент его нахождение рядом перестало вызывать во мне желание защититься. Будто на подсознательном уровне я чувствовала, что он не причинит мне вреда. И дело было не только в физической безопасности, но и в той, где я разрешила себе проявить эмоции. Я позволила себе проявить эмоции при нём.       Его удивительная способность оставаться в любой ситуации рационально мыслящим в какой-то степени даже злила. Почему у него получалось, а у меня нет? Почему он раньше меня понял, что всё моё поведение было вызвано переизбытком сильных негативных эмоций, от которых я хотела избавиться самым простым способом – перебить другими?       И почему после его ухода я так жалела, что он ушёл?       Нотт не из тех, кого надо уговаривать. Достаточно сказать один раз: “уходи” – и он разворачивается и уходит. Без лишних слов, без “но”, без возможности передумать. Такие люди, закрывая за собой дверь, закрывают её навсегда, не давая дополнительных пояснений.       Только теперь я поняла, что всё его загадочное молчание и выборочные ответы на вопросы возникали не потому, что он набивал себе цену, а потому, что каждый раз он думал, сколько может сказать и кому. Теодор опасный противник, но дело не в том, что он способен отрывать руками головы, а в том, что он умел наблюдать, слушать и запоминать. Такие люди всегда видят больше других.       -Вам с Малфоем придётся временно заключить перемирие.       Дафна была не глупа, и понимала, что с моей стороны, это было вовсе не просьбой.       -Хорошо. Мне отправить ему письмо?       -Да, письмо – самый надёжный вариант. – я достала из кармана плаща блокнот и ручку и, вырвав лист, протянула их ей.       -Что писать?       -Любую фразу, значение которой сможет понять только он.       Девушка чуть задумалась. Пару минут она пялилась на пустой лист, но затем неуверенно начала выводить на нём буквы.       Пока она писала, я с любопытством стала изучать книжные полки.       Неужели Аберфорт лично притащил всё это, чтобы ей не было скучно?       Не сдержавшись, я подошла к стеллажу. Старшая Гринграсс не была особо разговорчивой, поэтому мне показалось полезным составить о ней хоть какое-то представление, исходя из её предпочтений – нужно ведь понимать, какому человеку мы дали шанс.       “Илиада” Гомера, “Медея” и “Гермиона” Еврипида, “Агамемнон” Эсхила… “Ярмарка тщеславия” Теккерея, “Книга Джунглей” Киплинга… Какой у Дафны разнообразный вкус. Куда же без Шекспира и его “Макбета”… Немецкие философы, “История англосаксов”, “Парижское восстание”, “Война Алой и Белой розы”…       “Тяжёлые времена” Диккенса.       Я взяла книгу в руки.       -Прочтёшь? – Гринграсс протянула письмо.       -Нет.       Задумчиво рассматривая переплёт, я не понимала, та ли это книга, которую Нотт активно мне рекламировал в магазинчике Ист-Энда, или у них с Дафной схожие предпочтения в литературе?       -Бросать в камин?       -Бросать. – пролистнув несколько страниц, я обратила внимание на оставленные на них заметки – книгу определённо уже читали. – Понравилась? – я повернула её названием к Гринграсс.       С какое-то время она усердно размышляла над ответом, но в итоге покачала головой:       -Не уверена, что читала. Я не слишком люблю магловские произведения.       -Тогда как она здесь оказалась?       Дафна на мгновение в растерянности застыла.       -Принесли? Дамблдор. Да, он принёс много книг, и не все мне интересны. Вот, например. – она выхватила с полки “Духи на дорогах” Локхарта. – Тут и ещё есть. Если хочешь, можешь забрать, что понравится.       -А эту могу?       -Конечно. Все книги принадлежат Ордену. Можешь забрать хоть весь шкаф.       Она лгала. Я точно знала, что Диккенс никак не мог принадлежать Ордену. Он принадлежал Тео, а раз так, то либо Нотт отдал ей книгу при встрече в церкви, либо он сюда приходил. И что-то подсказывало, что второй вариант более вероятен.       Я пристально взглянула на Дафну, убирая Диккенса в карман.       -Ты ведь помнишь, что никто не должен знать о твоём местоположении?       -Никто, кроме Драко? – чуть язвительно уточнила она. – Помню. Не волнуйся, Грейнджер, я никому не говорила.       Говорила. Нотт здесь уже бывал.       В камине вспыхнул огонь, и из него вылетел обгорелый кусок пергамента прямо Дафне в руки. Она быстро прошлась по строчкам и грустно улыбнулась:       -Это он.       -Хорошо. Теперь отправь ему координаты убежища.       Через полчаса на улице раздался хлопок и Дафна взволнованно на меня взглянула.       -Если не хочешь, можешь с ним не разговаривать. – предложила я, после чего открыла входную дверь, сталкиваясь с недоумением Малфоя. Он подозрительно осмотрел пространство вокруг, а затем и меня. – О, – вспомнила я, вновь обращаясь к Гринграсс. – Одно предложение сказать всё же придётся. – я отошла немного в сторону. – Впусти его в дом.

Драко Малфой.

      Это было странно. Я не доверял ни одной из них, поэтому, сколько бы не пытался, не мог понять причину моего сюда визита. Зачем позвали? Чего хотели?       Мы втроём сели за стол, долго обмениваясь одними лишь переглядками. Судя по Дафне, позвать меня было не её инициативой, несмотря на оставшееся чувство вины, но в таком случае встреча нужна была Грейнджер. Для чего?       Сказать по правде, после последних событий я был уверен, что она до сих пор оплакивает каждого погибшего, однако выглядела гриффиндорка довольно уверенно, хоть и немного мрачно.       -Так и… зачем я тут?       Грейнджер задумчиво посмотрела в камин:       -В поместье Кэрроу в ближайшее время намечается какой-нибудь праздник?       Да у них там чуть ли не каждый день праздник, только вряд ли она пытки пленных имела в виду.       -Не совсем понимаю вопрос.       -Чей-нибудь день рождения? Какой-нибудь повод что-то отметить?       Это такая шутка?       -Что-то отметить?       -Да.       -Нет.       -А устроить получится?       О чём она?       Я перевёл взгляд на Дафну в надежде, что хотя бы она поможет понять, что от меня хотели, но подруга была удивлена не меньше.       -Ты спрашиваешь, получится ли в поместье Кэрроу устроить праздник? – ещё раз уточнил я.       -Верно. – словно в её просьбе не было ничего необычного, Грейнджер уверенно кивнула.       -А нужно тебе это для...?        Раздражённо вздохнув, гриффиндорка посмотрела на меня в упор, и я тут же почувствовал попытку легилименции.       Что происходит?              Но на моё вопросительное выражение лица она только молча кивнула, указывая на мысленный диалог.       Что ж, давай попробуем.       Чётко обозначив границы, я позволил ей проникнуть в свой разум.       -Мне нужен повод попасть в здание. – требовательно зазвучал в голове её голос.       Ух ты, не шутка.       -Зачем тебе повод? Просто подойди к воротам – уверен, тебя заметят.       -Меня должны пригласить на праздник.       -А на ужин в Малфой-мэнор не хочешь? Раньше там делали отменный бифштекс.       -Это проблема?       -Достать для Феникса приглашение в штаб-квартиру Пожирателей Смерти? Дай-ка подумать...       -Я серьёзно, Малфой, найди способ.       А она забавная.       -Грейнджер, ты, может, забыла, но мы с тобой не друзья. С чего бы мне его искать? – краем глаза я заметил пристально наблюдающую за нами Дафну, которая, если бы не наша ссора, совершенно точно попросила бы меня проговаривать весь диалог вслух. – И к чему такая секретность?       -Так надо. У кого из ваших девиц нет Метки? – не унималась она.       -Тебе это зачем?       -Просто ответь.       -С какой стати я должен с тобой хоть чем-то делиться?       Она резко придвинулась вперёд, сложив на столе руки.       -Давай мы пропустим ту часть, где ты всячески изображаешь преданного Пожирателя Смерти, доказывая мне, что ничего не станешь говорить из чувства долга, и перейдём сразу к сути. Я знаю, что ты спас Джинни. Ты мог оставить её в поместье Кэрроу, если бы хотел – она была без сознания, но ты вытащил её и трансгрессировал в своё тайное убежище. А ещё я знаю, что наши с ней имена вписаны в список Яксли, которому мы не нужны живыми. Но ты здесь, а мы всё ещё живы. Полагаю, у нас с тобой есть возможность договориться. Мне всего лишь нужен повод попасть в поместье под чужим обличием.       Всего лишь? Она совсем не понимала, насколько её предложение дико звучало?       -Как ты себе это представляешь? – и причём вообще тут был я?       -Не без сложностей, поэтому и обращаюсь к тебе.       -А с какой стати ты обращаешься ко мне?       -Потому что знаю, что ты давно нарушаешь приказы. Джинни ты ведь не в первый раз спасаешь.       Глупо было надеяться, что Уизлетта сможет держать свой рот на замке. Как там Тео сказал? “Не станет болтать, если не дура”?       -Не думаю, что твои угрозы – верный способ, чтобы я тебя хотя бы дослушал.       -Я не угрожаю. Лишь обозначаю причины пойти на сделку.       -И какая у твоей сделки цель?       -Тебя это не касается.       -Неужели? – уровень её наглости просто зашкаливал. – Если ты хочешь с моей помощью пройти в поместье, то меня это охренеть как касается.       Грейнджер начала нервно пристукивать по столу пальцами.       -От тебя не требуется многого, просто сообщить о намечающейся вечеринке, достать мне любую девушку без Метки, чтобы я смогла сварить Оборотное, и помочь пройти внутрь поместья в качестве гостя.       -Действительно – всего-то. Выдать Гермиону Грейнджер за союзницу Лорда – легче лёгкого.       -Никто ведь не будет знать, что это я.       -Но это всё равно подозрительно. По-твоему, все такие тупые, не сложат в голове два плюс два, когда я вдруг предложу посетить одно из самых ненавистных мне мест, да ещё и придя туда с посторонней девкой? Грейнджер, я там лишний раз даже не появляюсь, о чём ты вообще? Если хочешь, чтобы меня убили, скажи сразу. К чему такими сложными путями обходить?       Я, честно, даже был удивлён подобному предложению. Оно звучало неоправданно по-идиотски даже для гриффиндорца.       -Ты прав. – согласилась она. – Твоя безопасность важна. Поэтому пусть собраться предложит кто-то другой.       Ну, это, конечно, меняет дело.       -А много желающих?       Может, она пьяна? Должно же быть этому объяснение.       -Не делай вид, что не знаешь, как подобное воплотить в реальность. Давай, Малфой, используй своё обаяние.       Я не сдержался и издал смешок.       -Ты мне предлагаешь использовать Империус на ком-то из Пожирателей Смерти?       -Империус или легилименцию с подменой мыслей – выбирай сам, но в итоге я должна оказаться внутри. Если условный Флинт предложит вечеринку и приведёт с собой одну из своих подруг, ты окажешься вне подозрений. О твоей причастности никто не узнает.       -Какой, нахрен, причастности? – я отзеркалил её позу, значительно сократив между нами расстояние. – Ты просишь о невозможном.       -Я сделаю всё сама, мне только нужно попасть в здание, чтобы меня не заметили раньше времени.       -Раньше какого времени?       -Слишком долго! – нетерпеливо воскликнула она, вставая с места. – Много вопросов, много пустой болтовни.       -Ты предлагаешь мне измену, и ещё недовольна, что я уточняющие вопросы задаю?       Складывалось стойкое ощущение, что Грейнджер в бреду, настолько её слова звучали из ряда вон выходящими. Она мыслила, как помешанная.       Хотя, может, она и правда чокнулась на фоне произошедшего в Тинворте? Может, так выглядело её безумие?       -Мы спасли Асторию и Дафну. Неужели тебе сложно отплатить той же монетой?       -Как интересно. – я растянулся в улыбке. – Школьная староста стала торговкой?       -Малфой.       -Минутами ранее ты напомнила о моём спасении твоей рыжей подружки. Тебе не кажется, что долг уплачен, раз уж ты вообще решила его мне вписать?       Не знаю, чувствовала ли она себя униженной за то, что была вынуждена обращаться ко мне за помощью (а она именно вынуждена), но даже если так, я почему-то совершенно не ощущал внутреннего удовлетворения. Поступи её предложение хотя бы на пару месяцев раньше, и я бы с наслаждением рассмеялся ей прямо в лицо, но с того момента многое изменилось.       Что я мог сделать? Вопрос “зачем”, я даже пока не рассматривал.       Достать волосы кого-то без Метки труда не составит. Вложить мысль, например Пьюси, о том, что он хочет устроить в честь дня рождения Блейза праздник – тоже. Заставить его привести с собой подругу – сложнее, но возможно. Прийти на вечеринку самому… Ну, учитывая, что это Блейз – поверят.       Но что касательно её дальнейших действий?       -Что ты собираешься делать?       Снова стараясь придать себе более собранный вид, Гермиона села обратно.       -Восстановить справедливость.       Я чуть было глаза от банальности не закатил.       -Лев разозлился и хочет мести? Я так понимаю, на празднике должен быть кто-то конкретный?       -Желательно.       -Кто?       -Это важно? Ты ведь ещё не согласился.       -Не важно, но иначе меня замучает любопытство.       -Зови всех – не ошибёшься.       -Кто, Грейнджер?       Она нахмурилась, но нехотя ответила:       -Флинт, Кэрроу, Мальсибер и Ургхарт.       Вот оно в чём дело: Флинт убил Патил, Кэрроу, как я понимаю Алекто, ослепила Лавгуд, Мальсибер оторвал ногу Уизли и убил Томаса.       -А что сделал Ургхарт?       -Убил Ромильду Вейн.       -И ты решила отомстить за каждого одним махом? Не слишком ли самонадеянно?       Она не ответила, лишь демонстративно отвернулась, снова уставившись в камин.       Я знал этот взгляд. Желание наказать виновных – одно из самых распространённых. Я желал того же, только глядя не на Кэрроу или Мальсибера, а на Лорда. Жаль, что в этом деле мне никто не сможет помочь. Или почти никто...       -Сколько нужно времени?       От неожиданности Гермиона даже не сразу ответила.       -Рамок нет. Но чем быстрее, тем лучше.       -Две недели устроит?       -Так ты согласен?       -Включи свою соображалку, и не заставляй меня этого произносить. Я найду способ связаться.       Мне самому с трудом верилось, что я вообще рассматривал подобный вариант, и чтобы моё удивление не стало заметным, я быстро направился к выходу.       Уже выйдя на улицу, Грейнджер меня окликнула:       -Малфой. – я обернулся. – Никто не должен знать. Даже Нотт.       Конечно, Нотт не должен знать, иначе Орден потеряет важного для себя бойца где-нибудь в области Новой Зеландии.       Зато теперь хоть понятно, к чему вся эта конспирация.       Начав трансгрессию, я вдруг вспомнил:       -Кстати, к Уизли магия вернулась?       Но по лицу гриффиндорки понял, что она понятия не имела, о чём я спрашивал.       Я исчез сразу, как она открыла рот, чтобы задать мне очередной вопрос.

Теодор Нотт.

      Я стоял на коленях, чувствуя, как по лицу стекала кровь. Густая и липкая.       -Повтори. – скомандовал Лорд.       -Он трансгрессировал следом за каким-то мальчишкой. – заискивающе произнесла Алекто. – И больше не возвращался.       Лорд коснулся моего подбородка, приподнимая мне голову.       -Как так вышло, Теодор? – спросил он, с интересом разглядывая моё лицо. – Как вышло, что Флинт убил ищейку, а ты вернулся с пустыми руками?       О, Том, ты не хочешь этого знать.       Я чуть не улыбнулся, выдавая себя с потрохами.       -Пришлось проследить за одним из сбежавших. – хрипло ответил я. – За Кормаком Маклаггеном.       -Хм… – Лорд исказился в пренебрежительной ухмылке, задумавшись на пару секунд. – А разве ты не знал, что он работал на нас?       -Нет.       Голову тут же прошибло волной легилименции, но не успел он просмотреть и нескольких минут даже от сегодняшних событий, как тут же вышел из моего сознания.       -Как опрометчиво. – раздражённо бросил он, непонятно к кому обращаясь. Несколько минут Лорд втягивал носом воздух. Его накопленная ярость стала выплёскиваться в сгустках тёмной магии, которая, словно пиявки, начала покрывать моё тело. – Позовите Корбана!       Сзади послышались торопливые шаги, и следом звук открывающейся двери.       -Милорд? – в помещение вошёл Яксли, приближаясь тяжёлыми шагами.       -Почему ты не рассказал ему о своём информаторе?       -Я думал, это должно оставаться в тайне.       -Как вы все много думаете. – взмах палочки, и тело министра с глухим стуком повалилось рядом со мной. – Но ваши думы создают слишком много помех.       Лорд не пытал Яксли долго. Возможно, не больше нескольких секунд, поэтому ни криков, ни стонов от министра я не услышал. Только учащённое тяжёлое дыхание.       -Своей безалаберностью вы допускаете промахи. – Лорд склонился ко мне. – А ты – в особенности зачастил в последнее время.       И что мне теперь, извиниться?       На самом деле, последние двадцать минут я хотел только курить, но был вынужден выслушивать жалобы Кэрроу на мою несостоятельность. Как же она обиделась за то, что с ветерком прокатилась в Коуве, злопамятная сука.       -Скажи мне, Теодор, неужели я мало даю тебе вольностей? – нет, он спрашивал не потому что его это на самом деле волновало. Он спрашивал, потому что к чему-то вёл, и я, в принципе, догадывался к чему. – Неужели твои руки связаны?       Я правда должен в это играть?       -Нет, милорд.       -Тогда почему ты так расслабился? Это саботаж или лень?       Во рту снова скопилась кровь вперемешку со слюной, захотелось сплюнуть ему прямо под ноги.       -Невнимательность.       -Невнимательность. – растягивая буквы, повторил он. – И как же ты намерен её исправлять?       В идеале – накинуть пальто, а то в одних штанах здесь довольно прохладно, достать из кармана сигарету и направиться в Паучий Тупик, чтобы из леса наблюдать, как Грейнджер обдумывает очередное дело, изредка поглядывая в окно. Она будто чувствовала моё присутствие.       Но, очевидно, ответа от меня ждали другого.       -Как прикажете. – говорить становилось всё сложнее, кровь обильно заполняла мой рот.       Лорд наклонился ещё ближе, шипя почти в самое ухо.       -А разве приказа не было?       Этот цирк меня изрядно достал. Какого ответа он ждал? Каких действий?       -Я могу напасть на площадь Гриммо. – предложил я, прекрасно понимая, что он не согласится. – Или на Годрикову Впадину. Иначе ни одного из списка мне не достать.       Долгое молчание, а затем притворное:       -Понимаю.       Снова сзади послышались чьи-то шаги, на этот раз шаркающие, будто кто-то еле передвигал ногами.       Жестом Лорд остановил приближающегося, и его рот растянулся в оскале.       -Я решил, Теодор, тебе потребуется помощь. – рукой он указал обернуться.       Позади стоял Грегори Гойл. Он был сгорблен, руки сжаты в кулаки, а тело усыпано огромными гематомами. Его хриплое дыхание, отражалось от стен, превращалось в звериное. Казалось, я остался один на один в клетке с уставшим и замученным животным.       -Твоему другу удалось воссоздать нужное зелье, вот только есть одна неприятная проблема: на формуле защитные чары. – Лорд попытался изобразить разочарование, но больше было похоже на еле сдерживаемую злость. – Блейз может варить его только если смотрит в записи. Не слишком удобно, ведь это занимает гораздо больше времени, чем мне бы хотелось.       Неужели? И что, процесс даже не ускорило то, что Блейз спал по часу в сутки? Как удивительно.       -Мы работаем над устранением данной неприятности, но, к сожалению, пока у нас готов только один экземпляр. – он подошёл к Гойлу и, обхватив его подбородок, повернул к просачивающейся сквозь окно полосе света. – Однако, думаю, я готов отдать его тебе в помощь. До меня дошли сведения, что в одном неожиданном месте был замечен Патронус лошади. Полагаю, тебе известно, кому он может принадлежать. – его вертикальные зрачки сверкнули в полумраке. – И я дам тебе знать, когда вы с Грегори мне понадобитесь. Алекто! – женщина тут же к нему подбежала, вся ссутулившись от того, как низко пыталась поклониться. – Никаких серьёзных наказаний. Пусть только смотрит.       -Да, мой лорд.       Подхватив меня под руку, Кэрроу с улыбкой предвкушения трансгрессировала к себе в поместье.              Пальто, сигарета, Грейнджер – вот то, чего мне сейчас хотелось, но, похоже, желания откладывались.       Мы переместились сразу в подвал. Усадив меня на стул и привязав к нему руки и ноги, Алекто встала передо мной с нескрываемым злорадством.       -Оказывается, даже ты способен разозлить хозяина. – её елейный голосок отдалённо напомнил мне Амбридж. – Какого это, чувствовать его немилость?       Наконец я смог сплюнуть скопившуюся во рту кровавую жидкость, не слишком беспокоясь о приличиях.       -Не думал, что ты ревнуешь. – усмехнулся я, поднимая на неё глаза. – Всегда казалось, что желанием фаворитизма страдает только Беллатрикс.       Алекто яростно обхватила моё лицо, почти как тогда в Коуве.       -Почему он выбрал тебя, но не выбрал меня? – прошипела она мне в губы.       Насколько надо обожать Тома, чтобы так сильно злиться из-за места возле его ног?       -Потому что я привнёс в его жизнь немного разнообразия? – я бы улыбнулся, да только её плотно сжатые пальцы на моих щеках не давали этого сделать.       -Нет, Теодор, я говорю не о Лорде.       Резко оттолкнув меня, Алекто подошла к одной из камер, и отперев её, вывела молодую девушку. На вид ей было не больше пятнадцати.       -Знаешь, кто это? – Кэрроу с нежностью погладила её по голове. Я присмотрелся повнимательнее, но девушка была мне совершенно незнакома, однако Алекто не стала дожидаться ответа: – Это Муфалда Пруэтт – дочь кузена Молли Уизли. Девочка очень много подслушивает и очень много говорит. Наверное, её магловская мать научила. – женщина издала смешок. – Знали бы раньше, и не позволили бы ей осквернять собой чистый факультет Слизерин.       Со стороны лестницы в очередной раз послышалось шарканье. Пока Грегори к нам приближался, я не сводил глаз с воодушевлённой Кэрроу, постепенно начиная догадываться о том, что мне сейчас предстояло увидеть.       Когда друг сравнялся с Пожирательницей, его бесцветный взгляд скользнул по юной девушке, и он обречённо опустил глаза, отворачиваясь.       Алекто встала за моей спиной, положив руки мне на плечи.       -Давай посмотрим, на что он теперь способен. – шёпотом произнесла она, наклонившись. – Фас, Гойл!       За секунду, как парень обхватил девчонку руками, наши с ним взгляды встретились, и я впервые увидел столько боли в его глазах. Он не желал этого, но не мог пойти против приказа.       Со свирепым рыком Грег вонзился зубами Муфалде в шею, выдирая огромный кусок плоти.       Раздался крик, девушка повалилась на пол, а друг, нависая над ней, продолжал рвать её тело, отгрызая от него по куску. Я чувствовал, как на меня брызгала её кровь.       Сил ему хватило, чтобы закончить всё за пару минут, пока от Муфалды не осталось лишь растерзанного на части тела. Он выпрямился. Весь его рот был перепачкан, а зрачки расширены.       -Свободен. – бросила Кэрроу, и Гойл тут же покинул темницу. – Потрясающе, не правда ли? – она присела на корточки сбоку от меня, с интересом высматривая мои эмоции. – Вот так должна выглядеть твоя верность.       -Боюсь, так у меня вряд ли получится.       -Но все мы знаем, что умеешь именно ты. – женщина провела пальцем по моей щеке, а затем засунула его в рот, облизывая стёртую кровь. – Перестань отдыхать, Теодор, и займись уже работой.       Пальто, сигарета, Грейнджер.