Часть 1

      Когда Солдат, пыхтя после утренней пробежки, возник на пороге с крохотным, пищащим свёртком, из которого радостно выпорхнуло рыжее «агу», наёмники остолбенели. Доу, громогласно клявшийся, что гражданским, а уж тем более женщинам и детям, на войне не место, теперь, словно провинившийся великан, бережно прижимал к груди голубое одеяльце и неуклюже пытался укачать новорождённую. От этой трогательной картины некоторые, позабыв о своей профессии, едва не пустили слезу. Вспомнив, что они всё-таки безжалостные убийцы, на лица мигом напустили суровую мину, демонстрируя полное равнодушие к «сюси-пуси». Впрочем, умилённые взгляды на свёрток всё равно нет-нет да и бросались исподтишка.       — Mon ami, где ты умудрился откопать это сокровище? — не выдержал Шпион, озвучив давно мучивший всех вопрос.       — На пустыре, возле нашей базы, — ответил Джейн. — Бегу, значит, свой сотый круг, и вдруг слышу — плачет кто-то, надрывается. Ну, я не смог устоять. Подхожу ближе, а там вот этот голубой кулёк, а в нём — эта рыжая бестия. Решил её на базу принести, чтобы мы все вместе решили, что с ней делать.       — Немедленно отнеси её обратно, пока она нам тут всё к чертям не поломала, — отрезал Медик ледяным тоном. Негласного лидера команды слушались беспрекословно. Но когда Солдат вперил в Людвига взгляд, полный железобетонной решимости оставить малышку, по спинам наёмников пробежал неприятный холодок. Все прекрасно знали, что в гневе Келлер страшен, и лучше не попадаться ему под горячую руку — многочасовой сеанс изощрённых пыток обеспечен. Но, несмотря на это, Доу стоял как скала.       — Док, не будь бесчувственной скотиной, — сказал американец, прижимая к себе ребёнка. — Ты ведь и сам был таким. Вспомни своё детство. Неужели ты позволишь умереть невинной девчушке? Она же тебе ничего не сделала…       Взгляд Медика стал абсолютно нечитаемым. Ему посмели перечить! И кто? Не отличающийся большим умом солдафон, который жил ради священной войны и беспрекословного подчинения чужим приказам. И хотя тон Медика всегда был спокойным, и в некотором роде даже дружелюбным, обманываться не стоило. Немец мог казаться ангелом во плоти, в то же время составляя в голове подробный план по расчленению того, кто посмел проявить неповиновение. Лишь к двум живым существам Людвиг питал нежные чувства — к своему голубю Архимеду, который разделял кровавые пристрастия хозяина и частенько гнездился во вспоротых животах наёмников, и к Синему Медику, которого считал родственной душой и искренне любил. Ко всем остальным Уберменш относился как к шелухе от семечек.       — Что. Ты. Сейчас. Сказал? — прошипел Медик, злобно сверкнув очками. Девочка, почуяв неладное, начала тихонько хныкать.       — Я сказал, что она останется здесь, — твёрдо заявил Джейн. Медик шагнул к Солдату, нащупал в кармане скальпель и уже был готов вонзить его в горло незадачливому бунтарю, как вдруг между ними встал Инженер.       — Не кипятись, док, — миролюбиво сказал Конагер, поднимая руки над головой в примирительном жесте. — Давай так: если в течение недели за девочкой никто не придёт, то мы её оставляем. Тебя устроит?       Людвиг раздражённо цыкнул, но промолчал. Убрав скальпель обратно в карман, мужчина резко развернулся на каблуках и ушёл к себе в кабинет, бурча что-то про идиотов, глупых детей и нарушение негласных правил команды. Доктор понимал, что спорить сейчас с мужчинами бесполезно. Только нервы зря вымотает, но ничего не добьётся. Единственной надеждой Медика оставалось то, что за девочкой придут опекуны или родители, вовремя вспомнившие о потерянной дочери и желающие её забрать обратно в семью. Но, забегая вперёд, за девочкой так никто и не пришёл.       После ухода Медика команда не сговариваясь выдохнула. Мужчины обступили Солдата и аккуратно заглянули в свёрток. Девочка была симпатичная, с большими голубыми глазами и огненно-рыжими волосами. Ей было не больше полумесяца отроду. Джейн легонько покачивал младенца, смотря на друзей с нескрываемой гордостью.       — Я воспитаю из неё настоящую патриотку и защитницу священной Америки! — сказал Доу, уже представляя, как он вместе со своей почти-дочерью громят Синих, ну или хиппи. Остальные лишь закатили глаза. Кто-то тихонько хихикнул.       — Солли, мы все примем участие в её воспитании, — улыбнулся Подрывник, поднимая вверх пустую бутылку в знак подтверждения собственных слов.       — Точно, чувак, — закивал Скаут, как всегда активно жестикулируя. — Когда она вырастет, то станет одной из нас. А пока я буду её защищать от всяких шизанутых немецких докторов с острыми скальпелями.       Все дружно рассмеялись. Наёмники уже точно знали, что девочка останется жить на базе.       — Мужики, а имя у неё есть? — спросил молчавший до этого Снайпер. — Джейн, вместе с ребёнком конверт с объяснительным письмом или чем-то подобным не шёл?       — Да я как-то не подумал посмотреть… — растерянно сказал Солдат. Американец почесал каску и выжидающе посмотрел на девочку, как бы ожидая ответа.       — Дружище, увы, но она пока слишком мала, чтобы тебе хоть что-то сказать, — усмехнулся Инжинир. — А хотя… Дай-ка мне её на секундочку. Не бойся, я буду максимально осторожен.       Делл аккуратно взял малютку из рук Джейна и принялся крутить одеяльце, внимательно осматривая его со всех сторон.       — Да где же это…? — бормотал техасец, внимательно разглядывая голубое одеяльце. Все притихли, ожидая дальнейших действий строймастера.       — Нашёл! — спустя несколько минут радостно оповестил друзей Инжи. Он отогнул край одеяла и гордо показал всем слово, вышитое золотыми нитками.       — Блум, — прочитал Снайпер и с удивлением посмотрел на Делла.       — Это её имя, да? — уточнил Солдат. Инженер кивнул и передал девочку обратно Джейну. Американец поднял малышку в воздух и торжественно произнёс:       — Добро пожаловать на базу RED, Блум Джейн Доу!       Наёмники радостно поддержали Солдата, а девочка не менее радостно засмеялась. Отныне база Красных — её новый дом.