1. Безумное свидание

      Прежде Санса Старк мнила себя достаточно романтичной — мечтала о любви с первого взгляда, ведь ее, пожалуй, найти полегче, чем какого-нибудь рыцаря в сияющих доспехах — но теперь считала все красивые сказки своего детства не более чем выдумкой, на которой легко нажиться. Потому что, не будь этих реклам, в которых шоколад разом решал все проблемы и делал мир лучше, несчастные люди не пытались бы устроить себе некую чудесную жизнь с картинки.       Дело дошло до того, что Санса даже смирилась, что быть ей несчастной всю оставшуюся жизнь, ходить на неловкие свидания вслепую, ужинать в одиночестве, свайпая парней в приложениях для знакомств и надеясь, что однажды появится тот, кто сразит ее наповал (ха! щас, разбежались). А заодно решила, что все, кто верит в «любовь с первого взгляда», те еще лохи, из рядов которых ей пора бы свалить.       Она стала относиться ко всему чрезмерно мрачно. И это ей совсем не шло.       Ну, что ж.       Санса вздыхает и надевает платье — красивое, хотя и немного облегающее, цвета индиго, которое шуршит и переливается при каждом ее шаге.       Наверное, правильнее было бы свалить к черту из этого ресторана, а то и вовсе не прийти, избавив себя от очередного кошмарного вечера, но Сансе такая роскошь не дозволена. Джоффри чрезмерно старомоден и потому настоял на том, что заедет за ней на машине. Санса помоложе упала бы в обморок от такой галантности, но в свои двадцать пять, с ворохом разочарований за плечами, подобное поведение кажется ей невыносимым и даже неудобным. Единственный оставшийся для нее вариант побега — отдать недельную зарплату первому попавшемуся таксисту.       Честно сказать, может, это того и стоит…       Но она не стала возражать из вежливости — а заодно из осознания, как накалятся отношения между их семьями сразу после их размолвки. Старки и Баратеоны дружат с незапамятных времен. Двух голубков решили свести так поздно лишь потому, что Джоффри провел всю юность в элитной школе-интернате в Эссосе.       «Скорее, в колонии для несовершеннолетних», — сказала на это Арья. Парни согласились — Робб кивнул, а Бран с Риконом захихикали — но Санса, в свойственной ей манере, решила дать парню шанс.       Стараний ее никто не оценил, и потому, после двух свиданий, Санса была готова согласиться с сестрой. На третье свидание она пошла лишь потому, что был день святого Валентина, а Джоффри написал ей аккурат после распитой бутылки вина.       Она была немножко пьяна и сильно одинока и поэтому согласилась — в смутной надежде, что на третий-то раз всё пройдет удачно.       Ей потребовалось меньше часа, чтобы понять, как она ошибалась. Санса была разочарована, но не удивлена — и разочарована даже не кошмарным характером Джоффри, а, скорее, собственной готовностью не обращать на него внимание ради своего эго.       Она думает, что, возможно, лучше было бы провести вечер одной, чем вот так. И, когда Джоффри не отрывает взгляда от глубокого выреза ее платья, она уже уверена в этом на сто процентов.       Что еще хуже — потому что, да, по-видимому, любая ситуация может стать еще хуже или как минимум унизительнее — их посадили практически рядом с ее ученицей.       Ширен — милая, не по годам развитая девочка двенадцати лет, была очень рада встретить свою учительницу рисования. Джоффри лишь фыркнул и пошел к их столику (никто не проводил его и взглядом), а Санса остановилась, чтобы поздороваться. Ширен представила ее своему приемному отцу, Давосу, и рассказала о своих братьях, которые, как обычно, опаздывали на ужин.       — Они на работе, Ширен, — сказал Давос таким тоном, будто повторил это уже с полдюжины раз только за этот вечер, но в его теплой улыбке не было ни намека на раздражение.       — И оба безответственные.       — Они — полицейские. Джон, смею напомнить, только что стал детективом.       Ширен закатила глаза и сказала Сансе:       — Он всегда на их стороне.       Давос хмыкнул.       — Стоит мне оставить вас наедине, как они, боюсь, полжизни проведут, поджав хвосты и ходя по струночке.       — Ну, Джону урок точно не помешает, — она многозначительно посмотрела на Сансу. — Приди он вовремя, то смог бы украсть вас со свидания.       Санса покраснела, засмеялась и сказала, что так поступать неприемлемо и невежливо. Но, проведя с Джоффри последние тридцать минут, она думает, что он и этого не заслуживает.       Он самовлюбленный, скучный, и у них нет ничего общего, потому что Сансе он не нравится и в половину так, как он — сам себе.       — Ты хорошо выглядишь, — сказал он в общей сложности один раз за весь вечер, и даже тогда он как будто хвалил сам себя. Санса не требовала постоянных комплиментов, но, бога ради, она явилась в шелковом платье и на каблуках, от которых уже колени сводит, так что он мог бы и похвалить ее за все труды, а не сидеть с самодовольным видом.       Но она всё равно благодарит его и ненавидит себя за такую вежливость. Может, если бы она на миг показала свое истинное лицо или была бы поувереннее, может, тогда бы он прекратил звать ее на свидания. И тогда бы ей не пришлось придумывать, как бы ему так хитро отказать, чтобы он не понял, что его оскорбили.       Эх. Если уж романтика казалась ей пределом мечтаний, то подобное было уже из разряда несбыточных надежд.       Джоффри всё говорит и говорит, то об одном, то о другом, и тон у него до того напыщенный, что Санса решает, что пора бы ей вмешаться. Она улавливает слово «охота» и делает скромный, но все же бодрящий глоток сладкого белого вина. Она ненавидит охоту ради развлечения, которой увлекается отец Джоффри, повесивший в обеденной дома Баратеонов огромную голову оленя, которая попадалась Сансе на глаза чаще, чем получалось сосчитать. При мысли о ней она теряет аппетит.       Поэтому она копается вилкой в салате, не интересуясь им так же, как и своим спутником. Это не очень-то вежливо, но Сансе кажется, что Джоффри плевать. Ему просто хочется, чтобы кто-то слушал звук его голоса. Санса могла бы посадить на свое место кого угодно, и он бы не заметил разницы.       Ей хочется быть кем-то другим. Или быть с кем-то другим. Или, может, отмотать время назад, отказаться от третьего свидания и провести ночь в компании очередной бутылки вина.       Что ж. Сделанного не воротишь, думает она. Ну, хоть бокальчик есть, чтобы утешиться.       — Что-то не так с едой? — спрашивает Джоффри.       Поразившись тому, что он и впрямь заметил что-то помимо глубокого выреза ее платья, Санса вскидывает брови.       — Что, прости?       — Ты едва к ней прикоснулась, — и тут Джоффри портит всю свою заботливость ухмылкой. — Мне, знаешь ли, нравятся девушки, которые следят за фигурой.       Ой, отвали. Сансе хочется заказать двойную порцию картошки фри, лишь бы его выбесить.       К счастью, она спасена от дальнейшего притворства чьим-то знакомым лицом, которое Джоффри замечает в баре.       — Сейчас вернусь, нужно поздороваться с Илином. Он — старый друг семьи.       Он уходит, и Санса чувствует, как напряжение спадает с ее плеч, словно горячий камень на массаже.       Стоило провести выходные в спа, а не здесь.       Боги, как жаль, что она не приехала на своей машине. Воспользовалась бы сейчас таким прекрасным шансом сбежать, не истратив все деньги. Если вызывать такси, то велики шансы, что Джоффри нападет на ее след, пока она ждет водителя. Поэтому Санса, не видя другого выхода, заказывает еще бокал вина — он мне понадобится — когда официант проходит мимо их столика.       Фруктовый аромат и небольшая отсрочка от адского времяпрепровождения немного оживляют ее. Впервые за вечер Санса наслаждается хоть чем-то, как вдруг…       Она смотрит в сторону и ловит взгляд серых глаз из-за стола Ширен. К ней с отцом присоединились два молодых человека — должно быть, те братья, на которых она жаловалась. Один из них вполне во вкусе Арьи, и Санса мимолетно думает, как бы незаметно сфоткать его, чтобы послать сестре — но лишь мимолетно, поскольку эти серые глаза творят нечто странное с ее организмом, и потому ее внимание приковано только к их обладателю.       Он худощавый, кудрявый и растрепанный, в очках и с бородой, одет слегка небрежно, но не плохо — точно весь день работал, судя по значку сыщика, висящему у него на шее. Галстук у него перекручен, клетчатая рубашка немного помята, на темных джинсах чернильное пятно, а на ботинках потертости, и Сансе кажется, будто в нее разом ударила молния и врезался чей-то кулак, но это вовсе не неприятно.       По правде говоря, это ощущение должно быть неприятным, но от него покалывает кожа. Ее будто ударили, но она чувствует только тепло, разливающееся по телу: это как горячий душ после долгого дня, как соль для ванны и американские гонки, ванильные свечи и шот текилы, чистые простыни и прыжок в воду в начале осени. Оно волнует, успокаивает и, и… кажется чем-то правильным, чем-то вроде бинго, джекпот, ну наконец-то, догадалась.       Санса не знает, хорошо это или плохо — лишь то, что это происходит здесь и сейчас, в день святого Валентина, когда она на свидании с тем, кто ей даже не нравится.       Может, это хорошо, может, это плохо, но оно и не думает кончаться и отдает клише… но Сансу это не волнует. Это происходит, и всё.       Джон, думает она, вспоминая имя, упомянутое Ширен и Давосом. Оно ему подходит. Ей оно нравится, но, честно говоря, еще ей нравится чернильное пятно на его джинсах, так что вряд ли она так уж здраво сейчас мыслит.       Джон всё ещё не сводит с неё взгляда и начинает постукивать пальцем по циферблату наручных часов. Санса думает, не от нервов ли. Это почему-то вызывает у нее улыбку, которая заставляет его улыбнуться в ответ. При этом у него возникают морщинки в уголках глаз. Они тоже вытворяют нечто странное с ее организмом.       Она не собиралась больше верить в любовь с первого взгляда. Но эта его улыбка, похоже, только что ее переубедила.