Глава 6. Штормовой чёрный

Прошла ещё одна неделя. Невероятно, как быстро летит время в бункере Сопротивления. Серые бетонные стены, одетые в чёрное мятежники, приёмы пищи, тренировки и встречи с Лавгуд, где я рассказываю ей всё о Выходе и выуживаю из головы рунические заклинания, чтобы она их записала, — всё сливается в единый поток событий. Потребуется ещё несколько таких встреч, чтобы научить её всему, что я знаю. (И в какой-то момент понадобятся и несколько подопытных, но до этого ещё далеко). А пока что я теряюсь в пространстве и времени, что, возможно, связано в основном с тем, что я понятия не имею, что происходит снаружи. Точнее, на поверхности, как я это теперь втайне называю. Но я стараюсь держаться на плаву, читая расписание на чёрной доске в атриуме и определяя по нему дни недели. В остальном я полностью отрезан от любой информации, и, как человек привыкший получать её одним из первых, просто схожу с ума. После вмешательства в собрание мятежников на первой же встрече в столовой, меня больше не приглашали, хотя я уверен, что с тех пор их было несколько. Я полагаю, что это заслуга Грейнджер. Возможно, она пригрозила Поттеру своим собственным отсутствием, чтобы заставить его отозвать мое разрешение на посещение. К счастью, у меня всё ещё есть Криви, и, по крайней мере в этом вопросе, на него можно положиться. Он говорит так много, что часто сам не замечает, как рассказывает мне то, что, как мне кажется, я знать не должен. В конце концов, это (неожиданно) привело к тому, что он поведал мне, как на этой неделе Пожиратели смерти попытались напасть на магическую деревню в западной части страны; одну из тех, где Грейнджер недавно сократила посты охраны, чтобы усилить безопасность в Хогсмиде и вокруг него. По крайней мере, им это не удалось. Нападение провалилось, и стражникам удалось достойно защитить деревню, несмотря на сокращение численности. Некоторые из дежуривших в ту ночь мятежников получили незначительные травмы, но (по словам Криви) после короткого визита в травмпункт вернулись к выполнению своих задач. Мне повезло. Если бы всё вышло по-другому, я мог бы испытать на себе гнев Грейнджер только за то, что оказался прав. Честно? Я бы не стал исключать, что она и так отреагирует подобным образом. Сейчас утро четверга, и я впервые (если не считать той беглой экскурсии) стою в зале, где проходят занятия по боевой подготовке. В том, что я здесь, нет особого смысла, ведь у меня нет палочки, а значит, я вряд ли смогу как-то поучаствовать в тренировке, но должен признать, что мне любопытно. Даже если я буду только наблюдать, это всё равно приятное изменение моей повседневной рутины в Чёрном лагере. Криви стоит рядом со мной и разговаривает с Бутом и Аббот. Джинни Уизли и Блейз тоже здесь; и у меня закрадывается подозрение, что Поттер специально посылает по крайней мере последнего на все мероприятия, которые я посещаю. (То ли для того, чтобы он присматривал за мной, то ли для того, чтобы я совсем уж не чувствовал себя не в своей тарелке, я не совсем уверен). Около пятнадцати других мятежников также, прислонившись к стенам, ожидали начала тренировки. Большинство из них — молодые бойцы Сопротивления. Почти всех я уже знаю по тренировкам и обедам в столовой, но некоторых вижу впервые. Мне бы очень хотелось узнать, как они чередуются между лагерями. Может быть, мне стоит спросить об этом Блейза, когда представится возможность. Или лучше Криви, он более разговорчив. Дверь открывается, и в комнату входит Рональд Уизли. Предполагая, что именно он будет вести тренировку, я с трудом подавляю желание закатить глаза. Дверь едва успевает захлопнуться, перед тем как вновь распахнуться, и в комнату вплывает Грейнджер в мантии цвета чёрного шторма, которая развевается вокруг её ног. К моему удивлению (и уважению), мятежники, собравшиеся здесь этим утром, немедленно встают в строй. Даже Блейз, до этого расслабленно стоявший у стены, делает шаг вперёд, чтобы присоединиться к ним. Совсем скоро воцаряется тишина. Я же, в свою очередь, не двигаюсь ни на миллиметр: продолжаю стоять у стены, сложив руки на груди и скрестив лодыжки, и с сомнением смотрю на Грейнджер. — Она проводит боевую подготовку? — спрашиваю я шёпотом, и поворачиваю голову в сторону Криви, который незаметно кивает. — И так всегда? Почему именно она? Он смотрит на меня как на идиота. — Она лучшая в дуэлях и боевой магии, — вздыхает он, а затем быстро отводит взгляд. Какого хрена? Он что, боится, что его поймают за шёпотом? Я раздражённо качаю головой. Просто смешно. Мы уже давно не в Хогвартсе, и это не занятие у Макгонагалл. Грейнджер тоже не староста, и вряд ли станет снимать очки с факультета. Хотя, конечно, мне неизвестно, что она делает с невнимательными или непокорными мятежниками; и я не буду отрицать, что она в целом ведёт себя как стерва. — Мы начнём с тренировки «четверо на одного», как и на прошлой неделе, — громко выкрикивает Грейнджер в зал вместо приветствия. Она выходит в середину зала и медленно обводит взглядом присутствующих, словно убеждаясь, что все, кто должен быть сейчас здесь, на месте. Излишне напоминать, что меня она полностью игнорирует. С её точки зрения, я, очевидно, не существую. И снова возникает вопрос, почему я вообще здесь. Вряд ли это было её решение. Возможно, Поттеру просто нравится с ней спорить. Уизли, похоже, единственный, кто не участвует в тренировке: он наколдовал себе стул в углу комнаты, развернул его и сел, положив одну руку на спинку. Его палочка болтается в другой руке. У меня такое чувство, что он тоже здесь только из-за меня, чтобы помочь Блейзу нянчиться со мной. Вопрос в том, кого ему придется защищать, если случится худшее: Грейнджер от меня или наоборот. — Я хочу посмотреть, улучшились ли ваши навыки. То, что вы показали на прошлой неделе, было абсолютно жалким, — надменно заявляет Грейнджер. Несмотря на суровое лицо и горящие глаза, её голос остается спокойным. И всё же. Нервный шелест мантии заставляет меня отвести взгляд. Некоторые из молодых мятежников выглядят напряжёнными, или даже, откровенно напуганными. Хм, может, она всё-таки их как-то наказывает? — Паркер, Хенсворт, Аббот, Криви, — рявкает Грейнджер, плавным движением снимая с себя мантию и бросая её в сторону Уизли. Я наблюдаю, как чёрная ткань развевается в воздухе, прежде чем Уизли ловит её и вешает на спинку своего стула. Услышав свое имя, Криви издает слабый стон, но затем послушно проходит вперёд и занимает место рядом с остальными на одной стороне комнаты. Теперь я понимаю, какой смысл скрывался за предыдущими словами Грейнджер. Ее «четверо на одного» означает не что иное, как «четверо на Грейнджер». Меня это смешит, и я едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. — Это повторная тренировка, — слышу я бормотание Блейза рядом с собой. — Не все посещают их на постоянной основе, но некоторые просто владеют боевой магией хуже других и даже еженедельные занятия им не помогают, — в его голосе звучит нотка веселья, когда он незаметно кивает в сторону Аббот. — Хотя, надежда умирает последней, я полагаю. — Тогда что ты тут делаешь? — отвечаю я так же тихо. Я прекрасно знаю, что Блейз не нуждается в дополнительных тренировках. — Зачем задавать вопросы, на которые ты уже знаешь ответ? — весело шепчет он, и я раздражённо закатываю глаза. — Как всегда, в первом раунде я только обороняюсь, — кричит Грейнджер. — Ваша задача — просто попасть в меня один раз, понятно? Когда она медленно закатывает рукава своей рубашки, я просто не могу удержаться. Из-за этого движения мой взгляд сам собой устремляется на её предплечье, но она слишком далеко, чтобы я мог что-то разглядеть. — Только базовые обезоруживающие заклинания. Я подам вам знак перед тем, как сама начну атаковать. Готовы? Палочка Грейнджер послушно перекочевывает из кобуры в её руку. Я пристально смотрю на неё. Я так много о ней слышал и теперь хочу увидеть это своими глазами. И вот они приступают к действиям. Первые несколько обезоруживающих заклинаний Грейнджер отбивает довольно вяло. Криви тут же берет инициативу в свои руки и громко подбадривает своих союзников, что почти вызывает у меня нечто похожее на улыбку. (Конечно, я вовремя беру себя в руки). Заклинания летят в Грейнджер всё быстрее, но она даже не вздрагивает. Через несколько мгновений она поднимает свободную руку, и я вижу, как её грудь вздымается от глубокого вдоха. Кажется, Грейнджер собирается с силами для чего-то. Она поворачивает ладонь к противнику, переставляет ногу и принимает оборонительную стойку; затем использует мощные щитовые чары и удерживает их на месте только левой рукой, продолжая отражать палочкой все Экспеллиармусы, которые летят справа. Большинство заклинаний противника попадают в щит, где каждое из них мгновенно сгорает. Примерно через минуту щит ослабевает, и Грейнджер тут же обновляет его. Я ошеломлённо смотрю на неё, потому что никогда раньше не видел ничего подобного. Создание защитных щитов — задача весьма непростая и требует большого количества магии. А удерживать такой щит в течение определённого времени ещё сложнее. И практически невозможно при этом ещё и отражать заклинания другой рукой. По крайней мере, в этом я был твёрдо уверен. До этого момента. Потому что прямо сейчас Грейнджер доказывает мне обратное. — Быстрее! — требует она. Четверо мятежников на другом конце комнаты с трудом могут выполнить её требование. Аббот уже вспотела. Грейнджер убирает щит и поднимает указательный палец левой руки, что, должно быть, является сигналом. И да, я прав, потому что теперь она начинает атаковать. После каждого парированного Экспеллиармуса она посылает в своих учеников два или три собственных. По сравнению с ней они просто ничто. Она почти не двигается, лишь изредка уклоняясь от рикошетов, когда не может отразить их. Иногда она делает шаг вперёд и тем самым неизбежно приближается к четырём мятежникам напротив, что заметно повышает её меткость. Чем ближе она подходит, тем более беспорядочными и суматошными становятся движения её противников. Первыми были обезоружены Паркер и Хенсворт, которые с раскрасневшимися лицами, подняв свои палочки, отходят. Я не знаю точно, сколько времени прошло, потому что не смотрел на часы, когда началась их тренировка, но по ощущениям не так уж и много. К моей тайной досаде, Криви выбывает вскоре после них, оставляя Аббот одну посреди зала. На её лице написана паника, несмотря на то что Экспеллиармус — самое безобидное дуэльное заклинание из всех существующих. — Ты должна атаковать, Аббот, — напоминает ей Грейнджер. Она перестала произносить собственные заклинания и снова занялась тем, что блокирует не особо успешные атаки Аббот. Я замечаю, что Грейнджер выглядит скучающей. Мой взгляд пробегает по её лицу, и я не вижу никаких признаков усталости или удовольствия от этой тренировки. Выражение её лица абсолютно нейтральное. Я не могу не задаться вопросом, не является ли она тоже окклюментом, но тут же отбрасываю эту мысль. Если бы это было так, она бы взяла себя в руки ещё на той первой встрече в столовой, верно? Я неуверенно почёсываю подбородок. Мой взгляд перемещается на её запястье, которое почти ритмично двигается, отражая заклинания Аббот. И тут Грейнджер подтверждает моё наблюдение, внезапно поднимая другую руку и закрывая ею глаза. Слегка наклонив голову и повернувшись ухом в сторону Аббот, она вслепую блокирует все её жалкие попытки. Это можно было бы назвать впечатляющим, если бы это не выглядело так унизительно. — Тебе нужно время от времени менять ритм, — громко говорю я. Блейз стонет и переносит вес с одной ноги на другую. — Придурок, — шепчет он. И, наверное, он прав. Грейнджер убирает руку от глаз и зло бросает в Аббот Экспеллиармус, который мгновенно обезоруживает её и заставляет попятиться назад. Упс. Видимо, какие-либо вмешательства со стороны — одна из тех вещей, которые выводят Грейнджер из себя; во всяком случае, когда вмешиваюсь я. Она направляется ко мне, и я с трудом сохраняю непринуждённую стойку у стены. Её глаза, блядь, прожигают меня насквозь. Когда она останавливается в полуметре от меня, я понимаю, насколько она на самом деле крошечная. Ей даже приходится откинуть голову назад, чтобы посмотреть мне в лицо, но я обнаруживаю, что (маленький) рост не делает её менее грозной. Я встречаю её взгляд с, как я надеюсь, элегантной беззаботностью. Я уважаю её, да, но уж точно не боюсь. Я служил Тёмному Лорду, чёрт возьми. По сравнению с ним, Грейнджер — просто разъяренная фурия на поводке у Поттера. К слову, вечно фыркающий Уизли всё ещё сидит в углу. Уверен, он что-то предпримет, если ситуация станет слишком серьёзной. —Ты смеешь вмешиваться в мои тренировки? — шипит она. Голос у неё такой резкий, что кажется, будто об него можно порезаться, но я всё равно не отступаю. — Я просто дал Аббот совет, — невозмутимо отвечаю я. Это не повод убивать меня, Грейнджер, расслабься. — Прежде чем раздавать советы, сначала сделай это лучше, — раздражённо выплёвывает она. — К сожалению, у меня нет палочки. — Ох, правда? Ты ведь не сказал! Возьми у Криви. Вот этого я, блядь, точно не ожидал. Я слышу, как Уизли произносит её имя, но она полностью игнорирует его. Его рыжеволосая сестра покачивается в строю, словно собираясь сделать шаг вперёд, но потом сдерживается. Блейз снова вздыхает. Криви протягивает мне свою палочку с извиняющимся выражением лица. И вот у меня в руках палочка, и я понятия не имею, будет ли она вообще меня слушаться. Грейнджер уже вернулась в исходное положение и уставилась в противоположную стену. Когда я начинаю двигаться, в зале становится так тихо, что каждый мой шаг отражается от стен неестественно громким эхом. Я встаю напротив Грейнджер, поднимаю руку с палочкой и чувствую, как в ней гудит магия. И это, по крайней мере, хороший знак. Она атакует без предупреждения, даже не потрудившись сначала использовать свои щитовые чары. Её челюсть сжата, а выражение лица суровое. Она невероятно зла. Грейнджер не смотрит мне в глаза, а скорее фиксирует свой взгляд на моем теле целиком, как будто я — это объект, который она хочет уничтожить. (Вероятно, так и есть). Сначала я просто отражаю несколько её невербальных заклинаний, чтобы убедиться, что палочка Криви действительно делает то, что мне нужно. Только убедившись в этом, я выпускаю несколько Экспеллиармусов. (Очень сомневаюсь, что мне позволено использовать какое-либо заклинание, кроме этого). Несмотря на то что мои движения достаточно быстрые, я больше блокирую её заклинания, чем атакую сам, и примерно через минуту меня уже прошибает пот. Сейчас я почти сочувствую Аббот. Грейнджер сокращает расстояние между нами, словно хищная кошка, и я делаю несколько шагов назад. В комнате есть несколько колонн, и рефлекс заставляет меня спрятаться за одной из них. В конце концов, не было указания оставаться на одном месте в течение всей дуэли. Снова и снова я посылаю свои заклинания вслепую с разных сторон колонны, в то время как её рикошетят и проносятся мимо моей головы, когда я пытаюсь высунуться. Она приближается. Я слышу угрожающий стук её тяжёлых сапог по голому полу. Чувствуя, что она уже слишком близко, я покидаю своё укрытие и выпускаю залп обезоруживающих заклинаний, которые она с яростью отражает. Её брови нахмурены, а дыхание учащённое. И я точно уверен, что это не от усталости. В конце концов, она поднимает свой щит, и в этот момент я понимаю, что несколько недель без магии делают своё дело, и с чужой палочкой у меня нет ни единого шанса против неё. Все посылаемые мной заклинания попадают в её щит, который она без устали возводит левой рукой, неумолимо приближаясь ко мне. Она посылает в меня один Экспеллиармус за другим, и наконец один из них достигает своей цели с такой силой, что я спотыкаюсь и падаю на спину. Палочка Криви со стуком падает на бетонный пол, но я быстро вскакиваю на ноги и бросаюсь за ней. Мне и в голову не приходит сдаться, хотя это было бы самым разумным поступком. Каблук одного из её ботинок жёстко приземляется на мою вытянутую руку, которая находится всего в нескольких сантиметрах от палочки, и я теряю равновесие. Мои колени ударяются о твёрдый пол, и я разочарованно вздыхаю. Тяжело дыша, я перевожу взгляд на её ногу и сосредотачиваюсь на туго завязанных шнурках. Не потому, что мне стыдно за то, что она так быстро меня победила, а потому, что в голове крутятся слова Блейза. Я не должен провоцировать её, а это, безусловно, произойдет, если я сейчас подниму голову. (Хотя я очень сомневаюсь, что есть что-то, что не провоцирует эту ведьму). Тонкая рука появляется в поле зрения, и Грейнджер быстро одергивает брюки, чтобы опуститься передо мной на корточки. Затем я чувствую кончик её палочки на своей шее. Он скользит по моей коже, проходит вдоль сонной артерии, потом по челюстной кости и останавливается под подбородком. По мере того как давление нарастает, я наконец поднимаю голову и встречаю её взгляд. Она не запыхалась, и её лицо совершенно ничего не выражает, но глаза горят. — Ты жалок, — шепчет она, и я понимаю, что она говорит это не для того, чтобы смутить меня перед остальными. Это исключительно между нами и предназначено только для моих ушей. — Ещё одно слово, когда тебя не спрашивают, и я лично позабочусь о том, чтобы это было последним, что ты скажешь. Тебя здесь терпят, Малфой, но что касается меня, то моё терпение весьма ограничено. Её расширенные зрачки лишь немного темнее, чем радужка вокруг них. Я смотрю на неё, затаив дыхание. Её палочка перемещается с моего подбородка на щёку, а затем, как только я чувствую желание опустить глаза под её яростным взглядом, дерево исчезает с моей кожи, а давление её ботинка — с моего запястья. В конце концов, когда мне удается стряхнуть с себя оцепенение и сесть, я вижу только, как она выходит из зала и как мантия развеваются за её спиной.

***

— Не говори ничего, — бормочу я Блейзу, садясь напротив него за обедом. В его голубых глазах более чем ясно читается — «я ведь предупреждал»; ему даже не нужно озвучивать это. Приятный сюрприз этого дня? Теперь мне разрешено самостоятельно выходить из своей комнаты. Что, в свою очередь, означает, что я смог принять душ, переодеться и без сопровождения Криви или Блейза отправиться на обед. И, что удивительно, никто не набросился на меня по дороге в столовую. Невероятно. Если бы я не был так расстроен из-за того, что произошло в тренировочном зале, то, наверное, это был бы повод для радости. Правый уголок рта Блейза едва заметно приподнимается. Затем он молча продолжает ковыряться в своих овощах-гриль. Грейнджер нигде не видно, и это хорошо. Я до сих пор не знаю, какое из чувств к ней во мне преобладает: восхищение или злость. — Отличное шоу, Малфой, — раздается язвительный голос, заставляя меня вскинуть голову. Это первый раз, когда Джинни Уизли говорит со мной. И, кстати, сейчас я также впервые вижу на её лице что-то похожее на веселье, даже несмотря на моё присутствие. Воодушевленный её настроением, я впервые за всё время пребывания здесь обращаюсь к ней напрямую. Довольно много «впервые» для обычного четверга, если подумать. — Почему Грейнджер такая невыносимая? — спрашиваю я. Блейз бросает на меня осуждающий взгляд, но Уизли, кажется, мой вопрос не особо удивил. — Ты ей не нравишься. — Охренеть, серьезно? — Просто держись от неё подальше. Я хмуро смотрю на неё. — Знаешь, что мне кажется довольно странным? — мой взгляд мечется между Уизли и Блейзом. — Вы оба даете мне абсолютно одинаковые советы, и они определённо были бы к месту, если бы это я попросил дать мне возможность участвовать в ваших суперзахватывающих тренировках. Но я не просил. Это Поттер хочет, чтобы я на них присутствовал, а у меня просто нет выбора. Так почему, скажите на милость, она не может взять себя в руки? — У неё на то есть свои причины, — отвечает Уизли, пожимая плечами, — но они тебя не касаются, так что даже не начинай ломать над этим голову. Ты можешь быть счастлив хотя бы потому, что Гарри смог убедить большинство из нас не трогать тебя. Она бросает на меня быстрый оценивающий взгляд, затем поворачивается к Блейзу, и наш самый первый разговор заканчивается так же быстро, как и начался. Отлично. Тогда я буду, по возможности, избегать Грейнджер. И постараюсь не ломать голову над причинами такого её поведения. Но я точно не позволю ей запугивать меня, так как со своей стороны не даю поводов для подобного отношения. Здесь, в Чёрном лагере, я — предатель, изгой, отвратительный Пожиратель смерти, и я прекрасно это знаю. Но я расплачиваюсь за это, предоставляя им информацию. Я заслужу свое место в Сопротивлении; возможно, даже смогу завоевать их доверие, если буду действовать с умом. И я докажу, что пришёл сюда с добрыми и честными намерениями. Я не могу исправить то, что уже натворил, но я могу хотя бы попытаться как-то загладить свою вину. Грейнджер не сможет меня остановить. Для этого ей придется буквально перешагнуть через мой труп. А до тех пор она вольна вести свою личную войну со мной, если ей так этого хочется. Я готов сыграть в эту игру. С приливом энтузиазма я бросаю столовые приборы и отодвигаю тарелку с едой, к которой даже не притронулся; не обращая внимания на поднятые брови Блейза и Уизли, поднимаюсь со своего места и быстро покидаю столовую. Следующая встреча с Лавгуд начнётся только через час. Теперь мне позволено свободно разгуливать по их штаб-квартире, и я планирую заняться именно этим. И, наконец, мне удастся получить представление об этом чёртовом лабиринте.