Глава 9. Белый человек

Костя заказал сырный латте, а Яся, не так сильно, но все же тоже любящая эксперименты, остановилась на фисташковой матче. После того как Костя оплатил оба заказа, не приняв возражений, и когда напитки были готовы, тишина стала не просто неловкой, а совершенно невыносимой. Костя уже и интерьер осмотрел, и куртку расстегнул, чтобы жарко не было, а молчание все никак не становилось комфортным. — Че у тебя за планы сегодня? — А? — Яся зависала в своих мыслях, и вопрос поначалу заставил растеряться. — Ты говорила, что сегодня у тебя планы, — терпеливо уточнил Костя. — А, да. Конечно… — И? — И? — Че это за планы? — А… — Она раскраснелась, почувствовав себя полной идиоткой. Понять вопрос с четвертого раза — так утонуть в мыслях нужно еще постараться. Не просто утопла, прямо подо льдом застряла и еле пробилась наружу. — Семейный ужин в честь праздника. Влад приедет с родителями познакомиться… — Ты из-за этого такая потерянная? Или после феерического выступления? — попивая кофе, Костя наблюдал, как Яся мрачно глядела в пустоту. Взгляд бегал по полу, будто она все никак не могла найти точку, чтобы сфокусироваться и прийти в себя. Если поначалу это можно было принять за задумчивость, то со временем проснулось волнение. — Ярослава… Костя осторожно коснулся плеча девушки, позвал негромко. Она отмерла, посмотрела на него озадаченно. Пришлось приложить немалое усилие, чтобы сбросить остатки поглотивших морозных мыслей. — Ты в порядке? Яся смотрела испуганно. Казалось, она сделала что-то постыдное, хотелось провалиться под землю, чтобы не думать о том, как глупо и отвратительно она, должно быть, смотрится. — Все нормально, — тихо ответила и спешно принялась пить, выигрывая время на раздумья. Она никогда не уходила в мысли при людях. Это странно, вот так витать в облаках, все осудят и посмотрят, как на идиотку. К удивлению, Костя был вполне спокоен, и не казалось, что он считает произошедшее ужасным. — Что-то придумала или просто волнуешься? — И то, и другое… — Запиши идею, пока помнишь, — разумно предложил он. — Да не стоит, это глупость. Никому не понравится, — Яся махнула рукой, озвучив мысль, с которой, казалось, уже должна была свыкнуться за несколько лет, но которая все еще ранила до дрожи в голосе. — Не узнаешь, если не попробуешь. Есть же люди, которые едят изюм, так что кто-то всяко оценит, а вот какая книга точно никому не понравится — это та, что не была написана. Решив не уточнять, что она любительница изюма, Яся поставила стаканчик с теплым молочным чаем на стойку и принялась стучать по экрану, записывая в заметках новую идею. Костя наблюдал за ней с любопытством исследователя, глядящего на подопытных крыс. Он должен изучить ее повадки, понять, как с ней обращаться, чтобы заставить сделать что-то особенное, создать бестселлер. Пока он понятия не имел, что может сработать, и даже не знал, с какой стороны подступиться, так что где-то глубоко, в тайных мыслях, которые Костя не позволял себе думать, билась громче всех одна — а не зря ли он все это затеял? Что вообще может из этого получиться? — Расскажешь, что придумала? — поинтересовался он, как только Яся убрала телефон в карман. Девушка тут же напряглась. Обычно всем было безразлично, чем она занимается, и Ярослава не стремилась рассказывать, не веря, что кто-то одобрит. Только бабушка и Оля знали и не могли не хвалить. Близкие всегда говорят, что все отлично, чтобы не расстроить. А Костя, что пугало, может и честное недовольство раскрыть. К тому же, Ясе казалось, если начать произносить все вслух, это станет реальным. Она будто в этот момент признает, кто она и чего хочет. Всё это ужасно пугало, но, в конце концов, они заключили сделку. И, какой бы ни была реакция, это будет во благо ее творческому успеху, если он вообще возможен… — Это «Черный человек» наоборот… - пробурчала Яся и зависла, смущенная. — Вверх ногами, задом наперед или белый? - Косте пришлось пошутить, чтобы вернуть ее внимание. Несмотря на мрачное настроение, девушка улыбнулась. — Может, и белый. Я еще не знаю, как он должен выглядеть и будет ли выглядеть необычно вообще… Подумала, может, написать историю о таком вот вымышленном человеке, но не плохом. Он будет помогать герою справиться с трудностями… Она изо всех сил старалась не звучать воодушевленно, чтобы показать, что тоже считает идею невесть какой. Заставь себя не верить в лучшее, и худшее не так сильно расстроит. Но Костя, на удивление, одобрительно кивнул. Ненароком подумал, что он и сам своего рода этот белый человек. Или черный вверх ногами, а может, вообще «кеволеч йынреЧ». Интересно, если бы он был выдуманным, он бы это осознавал? — Мне нравится. Кто будет рассказчиком? — Я об этом еще не думала. У тебя есть предложение? — Не знаю, я вообще-то не мастер выдумываний, но показалось, если бы я такое читал, было бы интереснее от лица белого человечка. — А в конце герой поймет, что человечек ненастоящий. И тот умрет. — Жестоко. — Костя поморщился. За несколько секунд, что сравнивал себя с человечком, он успел с ним сродниться, и неприятное известие серьезно задело. — Так даже лучше. Я люблю плохие концовки. Переубеждать автора Костя уже не собирался. Успеет, если слишком привяжется к человечку, а пока лучше подождать, вдруг Яся сама проникнется и решит оставить его в живых. Подумаешь, после спасения и налаживания жизни, останется раздвоение личности. Тоже не очень хороший конец. Будто почувствовав, что разговоры плавно стихли, Ясе позвонила мама. Оставив Костю в кофейне, девушка выскочила на улицу и ответила. Да, уже почти освободилась. Да, зайдет в магазин за сметаной. Нет, не замерзла. Да, на работе хорошо. Бросив трубку, девушка обернулась, чтобы зайти обратно, но Костя уже вышел за ней. — Все в порядке дома? — Сметана кончилась, а так все путем. — Яся улыбнулась. Только что с другой стороны мама задавала тот же вопрос. Все как будто сговорились постоянно уточнять, как обстановка. — Куда теперь? — Тебя провожу. — Костя пожал плечами, будто было совершенно очевидно, что у него не может быть никаких планов. — Тебе больше нечем заняться в праздники, кроме как ездить туда-сюда? — Пока не работаю, да, — сказал он с таким спокойным смирением, что минутная веселость Яси растворилась, как не было. Она подозревала, но не хотела верить. — Ладно тебе, не смотри так, будто я котенка КАМАЗом сбил. — К друзьям не поедешь? — Тот единственный друг, которого я успел завести, сильно занят свиданием с новой девицей. Нет, ты только плакать не начинай… — Я не собиралась! — девушка злобно пихнула его в плечо. Еще чего придумал, будет из-за такого придурка плакать… Нет уж, никаких слез. Но все-таки посочувствовать хотелось, день такой хороший и Рождество, в конце концов. — Ладно, давай поедем скорее, холод страшный. Она спрятала раскрасневшиеся от колючего мороза руки в карманы, полные холодного воздуха, которые уже не спасали, и торопливо зашагала к метро, стараясь смотреть строго перед собой, чтобы не врезаться в какого-нибудь туриста из толпы. Неожиданно Костя, нагнавший ее почти сразу, протянул свои большие колючие варежки. Яся замедлилась и озадаченно шмыгнула носом, и в этом жесте доброжелатель прочитал ее невысказанный вопрос. — Сама же сказала, что тебе холодно. — Костя пожал плечами, еще раз настойчиво потряс варежками перед спутницей. — Это просто факт, я ничего не просила… — Я знаю. Яся сунула пальцы в теплые варежки, немного большие для нее, но вполне уютные. Она успела понять, что Костю возмущения не интересуют, единственное, что не успела выяснить — чего он хочет взамен. Катя всегда говорила: никто ничего не делает бескорыстно, если он не полный идиот. Обычно сестра повторяла это, когда полным идиотом выступала Яся. Как же могла она, сама выставляя себя посмешищем, оценить, насколько кто-то другой бескорыстно глуп или глупо бескорыстен? Костя, конечно, придурок, но не сказать, что лишенный расчета. — Почему ты сегодня так себя ведешь… Доброжелательно? — Вспомнив, что ей незачем церемониться с этим человеком, Яся позволила себе спросить напрямую. В конце концов, через месяц они разойдутся как в море корабли и больше не встретятся, почему не быть откровенной. — Это мое обычное поведение. Просто в первый раз тебе не повезло встретить меня в худшем расположении духа. Чего? У тебя не бывает плохих дней? — Да, тот как раз был третьим с конца… — Так это же три дня назад? — В точку. — Яся стыдливо опустила глаза. Было неприятно признаваться, что ей грустно. Все-таки у нее ничего плохого в жизни не происходило: семья, друзья, работа, — всё, пожалуй, было не ужасно, если взглянуть со стороны. В конце концов, никто не болел, как пресловутые голодающие африканские дети, которых все поминали, стоило заговорить о проблемах, никому не понятных. А раз все нормально, и проблемы вовсе не проблемы, с чего грустить? Почему тебе плохо, если все хорошо, Ярослава? Может, не всё вокруг рассыпается на части, а ты сама? — Ну, хотя бы сегодняшний, может, неплох? — с надеждой уточнил Костя. Признавшись, что он вообще-то не злодей, он отрезал себе пути к отступлению и начал полноценно сопереживать своей неприятности. Если у нее череда плохих дней тянулась уже давно, а он провоцировал стресс за стрессом… Вопрос его утонул в шуме толпы, протекающей вокруг бурной черной рекой, менее опасной и менее чарующей, чем ночная Москва, но все же достаточно сильной, чтобы ухватить в поток и унести по течению. Яся снова затерялась в мыслях. Невысказанные переживания, боли, проблемы — всё это от одной мысли оживало внутри, росло комком, билось о ребра и не давало дышать. Рука привычно потянулась к носу, чтобы поскорее перекрыть дыхание. Не дышишь — не заплачешь. Костя еле успел проскочить следом за Ясей куда-то к зданиям, в сторону, подальше от толпы. Девушка более удачно уличила момент, когда гуляющие распределились, оставив между собой свободный коридор, а вот бегущий следом Костя проскользнул кое-как, неосторожно столкнувшись с кем-то по пути. Он даже не успел извиниться, пытаясь выяснить, что случилось, но ответа не получая. У Яси в ушах звенело. Будто разросшийся в груди ком из тягостных переживаний стал так невыносимо велик, что достиг мозга, давил изнутри, отчего казалось, голова разорвется, и даже слух терялся на время, вытесненный паникой. Бежать было некуда, кругом люди, свидетели срыва, слабости. Должно быть, все смотрят, осуждают, и от этого ощущения распирающая изнутри тревога только становилась сильнее. Костя не сразу понял, что Яся его не слышит. Догнав, он силой остановил ее за плечи и повернул к себе, чтобы понять, что происходит. Девушку трясло, она не смотрела на него, опускала взгляд испуганно, крепко прижимала дрожащую руку к носу и рту, чтобы проще было не дышать. Рывком расстегнув куртку, Костя взял Ясину руку и приложил к своей груди, где яростно билось от волнения и бега сердце. Прижал покрепче, сам почти ощутил торопливый стук. В ушах у Яси звенело, взгляд расфокусировался от подступивших слез, но тактильные ощущения не обманывались. Немногие чувства еще были в подчинении, и вот, сосредоточившись на том, что еще могла контролировать, и не думая о внезапности или неловкости, Яся закрыла глаза и начала считать удары. Первый вдох дался тяжело, шумный и жадный, но она медленно успокаивалась и вскоре почти ощутила, как ее собственное сердце забилось в ритм с Костиным. Паника отступила. — Лучше? — Костя ослабил хватку, но руку девушки пока не отпускал, будто вовсе позабыв о ней. Яся сама неловко высвободила ее, ощутив, что теперь не так остро нуждается в помощи. — Прости… Извини, я не знаю, что случилось, просто всё как-то навалилось и… — Все нормально, у меня тоже бывают панички, — он спешно постарался убедить спутницу, что все в порядке. Яся явно не понимала, что в случившемся ее вины не было. — Я обычно забиваюсь в угол и, если есть возможность, кричу. Ясе потребовалось немало времени, чтобы осознать. Кто-то еще сталкивается с трудностями. Не только она теряет контроль, не может справиться с эмоциями. Не только ей иногда хочется кричать без повода, пока голос не пропадет. Другие люди тоже не всегда могут подчинить свои чувства. — Так как, лучше стало? — Костя повторил вопрос, не дождавшись ответа. Яся кивнула и осторожно, словно нехотя, пробормотала благодарность. — Вот и хорошо. Поехали домой.