Глава 10. Рождественский ужин

Как только душный вагон оказался позади, снова окутал злющий мороз улицы, и Костя достал из кармана пачку сигарет. Щелк-щелк две кнопки зубами, следом щелчок зажигалки, тихий треск огонька и гадкая горечь на языке. Привычно и легко. Он был не из тех, кто курит раз в год, исключительно ради эстетики. Нет. Костя был зависим, и отрицать это было бы глупо. Никотин травил, но должны же быть у человека хоть какие-то изъяны. — Ты не боишься кожу испортить? — осуждающе наблюдавшая за ним Яся подала голос, чуть приглушенный из-за скрывающего лицо шарфа. — Если бы она должна была испортиться, уже сделала бы это за десять лет. — Он беспечно пожал плечами. — Ты закурил еще до восемнадцати? — Такая суровая жизнь в наших холодных краях. Костя хмыкнул, заметив жалостливый взгляд Яси. Похоже, она тоже немного подобрела к нему. — А почему ты не перейдешь на электронки? — Почему ты не читаешь электронки? — Костя выстрелил мгновенным ответом и в зародыше убил сочувствие своим выпадом. — Это другое, — обиженно пробурчала девушка. — То же самое. Нам обоим в вещах нужна душа, так что не тебе меня осуждать. — Нечестно сравнивать книги и сигареты. Меня книги не отравляют! — Яся топала след в след за спутником по заваленным снегом тропинкам. Ноги проваливались, скользили, и от всего этого возмущение становилось только сильнее. Но если на бездушный снег его излить не получалось, то вот отругать Костю — вполне решаемая задача. — И вообще, какое тебе дело до моих книг?! Лишь бы влезть куда-то… — У меня просто хорошая память. — Он даже замедлился и обернулся, чтобы послышнее выразить недовольство такими комментариями в свой адрес. Яся фыркнула, отмахиваясь от дыма. — Кстати о твоей памяти. Ты сегодня одну его фразу сказал… Ее нет в вашем сценарии. Ее вырезали. — Я знаю, — невозмутимо заявил Костя, наслаждаясь озадаченностью девушки. — Если мы что-то ставим по книге, я ее всегда читаю. И я уже упоминал, что мне очень понравился оригинал. — Ты прочитал и запомнил весь текст героя? — она подозрительно прищурилась. — Только то, что мне понравилось. То есть да, весь. Костя шел все быстрее, похоже, замерзший и желающий поскорее от нее избавиться. Яся скакала следом по сугробам, еле поспевая, и больше ничего не стала говорить, смущенная ответом. В лицо дул противный мокрый ветер, принося колючие перемороженные снежинки, и их становилось все больше, так что скоро в десяти шагах нельзя было разглядеть прохожих. — Все, иди быстрее, — скомандовал Костя у подъезда. — А ты куда пойдешь? — прикрывая глаза от валящего снега, Яся посмотрела на парня как-то тоскливо, представляя, что он будет сидеть дома один. А еще добираться туда по гадкой стуже. — Может, зайдешь? — И что я буду делать? У вас же семейный ужин, не придумывай. — Костя морщился то ли от бьющих по коже снежинок, то ли от недовольства таким странным предложением. Он, очевидно, не ожидал приглашения. — А по такой погоде тащиться куда-то приятнее? Не выделывайся. Воодушевление девушки было видно даже сквозь пелену бушующей непогоды. Сложно было не согласиться, что гулять желания мало. Да и опасно это было для только восстановившегося голоса. — Ладно. Я покурю и зайду, — с тяжелым вздохом, Костя все-таки улыбнулся, щурясь и морщась в лицо стихии. — Ты только что курил… Сбежать хочешь? — Куда я денусь без варежек в такой… кхм. Буран. Яся недовольно поджала губы, но все-таки оставила его на улице, продиктовав, куда звонить, чтобы открылась дверь, и какую легенду рассказать, чтобы её ложь не раскрылась. Костя спрятался под козырьком подъезда. Это мало спасало, но хотя бы пронизывающий ветер был не так страшен. Возле подъезда кто-то припарковался. Фары светили с одной стороны, крохотный красный огонек сигареты — с другой. Они поздоровались друг с другом, но вскоре двигатель заглушили, снова стало тихо и темно. Водитель вышел, хлопнул дверью. Сквозь метель Костя его даже не видел, зато голос было слышно хорошо. — Всё, малышка, извини, мне пора работать. Да, рабочая встреча, о которой я говорил. Целую. У подъезда показался молодой мужчина в черном пальто. Он недовольно отряхнул с тщательно уложенных темных волос снег одной рукой, второй пытаясь удержать четыре букета. — Важная рабочая встреча? — насмешливо поинтересовался Костя, докурив. Мужчина улыбнулся. — Если убедить обеих, что много работаешь, чтобы их обеспечить, они не будут задавать вопросов, — гордо сообщил он. — Остается только соответствовать этому убеждению и обеспечивать их… У вас ключ есть? Ключа ни у кого не оказалось. Костя позвонил в домофон, ему открыли, ничего не спросив. Он придержал дверь для незнакомца, который с букетами едва уместился в проем. В лифте один нажал на кнопку с семеркой, второй согласился, и воздух начал электризоваться. Костя постепенно превращался в напряженный натянутый нерв и, хотя так могло показаться незнакомцу, совсем не из-за того, как много места заняли цветы. Казалось, если они выберут одну и ту же квартиру, Костя взорвется. Пришлось заставить себя дышать. Это, в конце концов, не его собачье дело. Хорошего немного, если оно вообще есть, но, расскажи он Ярославе правду, лучше точно не будет. Либо она не поверит, разозлится, и хана сделке, а вместе с ней, весьма вероятно, и роли, либо она бросит козла и расстроится, так что не сможет ничего написать, и снова хана сделке, а с ней, весьма вероятно… В общем, ситуация патовая, ведь и плохим человеком в конце концов оставаться не хочется. Как будет хуже, стать уродом, который расстроил отношения, или уродом, который покрывал изменника? В квартире кипела жизнь: мама, бабушка и Катя довольно засуетились с вазами и подрезанием цветов, которые принес Влад, Яся объясняла всем, что Костя — с работы, папа сидел на кухне и смотрел телевизор. И только двое гостей первое время беспрестанно сверлили друг друга взглядами. Остаться наедине им бы не удалось, обоих окружили вниманием. Так было даже лучше, угрозы остались невысказанными. Ужин проходил весело почти у всех, так что напряжения, висевшего между гостями, никто не замечал. Они и сами все говорили о другом, отвечали на расспросы беспокойной Ясиной мамы, лишь бы не смотреть друг на друга. Оба опасались увидеть намерение реализовать неозвученные, но вполне очевидные желания. Косте пришлось сбежать покурить между горячим и десертом, чтобы хоть несколько минут не видеть неприятного типа. Как только стало очевидно, что это тот самый Владик, который кинул Ясю ночью и откупался цветами, пришла в голову дурная мысль. Раз она его выбрала и не видит проблем в таком поведении, может, и поделом? Зачем Косте усложнять себе жизнь и лезть в их драму, если его приторная неприятность сама хочет в этом участвовать? Даже если он скажет, увидит ли она проблему или разозлится? Пока он курил на лестничной клетке, все на время разбрелись. Тихо вернувшись в квартиру, Костя услышал в коридоре голоса. Он машинально застыл и прислушался. — Я же говорю, просто Костя. Мы работаем вместе и ничего такого, — громким шепотом оправдывалась Ярослава. — Ты видела, чтобы я своих коллег приводил домой? Что у тебя с ним? — Господи, Влад, да сколько можно?! Ничего! — Обещай, что ты только моя, — прошептал Влад. Яся не могла видеть Костю, но будто чувствовала, что разговор небезопасен. Когда Влад прижал ее к стене, девушка дрогнула. Рука парня скользнула на ее талию. Злость сразу отступила. Он немного ревнует, нужно всего-то доказать, что Яся — его. Сквозь сбившееся дыхание, она произнесла то, о чем парень просил. — Я твоя. — И тебе нужен только я, — томно пробасил Влад, наклонился к уху жертвы и игриво прикусил за мочку. Яся вздрогнула. — Только ты… — неуверенно пробормотала она, скорее бы отстал. Неловкость от таких обжиманий, когда все дома и вот-вот вернется Костя, никак не способствовала удовольствию. Удивительно, как Влад никогда не чувствовал, подходит ли атмосфера для ласк. Напротив, он будто специально выбирал самые неудобные моменты, считая риск соблазнительным. Громко хлопнула дверь. Яся выдохнула с облегчением, освободившись от смущающих объятий. С кухни мама прикрикнула, чтобы все возвращались. Чай был заварен, торт — нарезан. А отец неожиданно настроен на новую волну расспросов. — Значит, Владислав, ты пиарщик? — Не совсем, Вадим Георгиевич. — На лице Влада мелькнуло раздражение. Если бы ему платили каждый раз, когда люди старше сорока пяти не понимали, кем он работает, он был бы как минимум раза в два богаче. — СММ — более узкая специализация. На пиар я тоже учился, но, видите ли, это сложнее. Человеческий фактор сильно влияет на успех, а контролировать кого-то круглые сутки, к сожалению, нельзя. — Ну ладно, разницу только вы там между собой видите. — Отец махнул рукой, пренебрежительно хмыкнув. — Ты мне лучше объясни по делу, за что такие деньжищи получаешь? Яся едва удержалась, чтобы не взвыть. Началось. Она закрыла лицо руками, краснея от позора. Влад тем временем собрал в кулак всё терпение, сохранившееся после трехчасовой перестрелки взглядами с Костей, и пытался объяснить, в чем заключается его работа. Всем стало очевидно, что разговор долгий, и вставить словечко не получится, так что мама начала свой. — А вы, Костя, чем занимаетесь на работе? — Мама, — Яся, залившаяся краской от стыда, чуть не прикрикнула. — Только ты не начинай. Праздники все-таки, кому хочется говорить о работе?! — Вот вечно ты так, всё скрываешь от матери. А я переживаю, между прочим, чем вы там занимаетесь. — Не стоит волноваться за дочь, Надежда Михайловна, ничем противозаконным. — Костя улыбнулся женщине, тем временем пихнув Ярославу под столом. Она не поняла, было это просьбой о помощи или призывом помалкивать, так что позволила ему разбираться самому. — Впрочем, верно было сказано, не очень хочется в такой день о работе. Он сделал несколько глотков чая, чтобы выиграть время на размышления, куда бы увести тему. Но все мысли растворились, когда он поймал на себе хитрый взгляд бабушки. Костя подавился от неожиданности. Бабушка была единственной, кого Яся водила на постановку. Весь вечер она только присматривалась, все-таки могла и обознаться, когда он был на сцене, но теперь ей все стало ясно. Бабушка его узнала. — Что же вы так неосторожно. — Мама принялась хлопать Костю по спине, он выставил руку, останавливая. — Спасибо, порядок, — прокашлявшись, заключил он. К счастью, скоро чаепитие приблизилось к концу. Пока Влад активно пытался убедить Вадима Георгиевича в том, что он не бездельник, Костя собрался домой. Удалось уличить момент, когда Яся осталась без контроля своего ухажёра. — Видела, как твоя бабушка на меня смотрела? Она что-то знает… — он начал негромко, с менее важной темы, все еще не уверенный, как поступить. — Думаю, она никому не скажет… Во всяком случае, я ее об этом попрошу. Тебе точно нужно ехать сейчас? Там всё еще этот кошмарный снегопад… — Не сахарный. — А иногда так кажется, — Яся улыбнулась, когда Костя скорчил недовольную рожу. — Я переживаю за твой голос. Завтра ведь… работать. Не хочется, чтобы ты заболел. — Так давай подвезем, — Влад выплыл из-за угла с видом угрожающим. Улыбчивый и нарочито довольный, чтобы приторную дурочку сбило с толку. Только противник чувствовал его напряжение, потому что и сам был как натянутая струна. Но сегодня Костя проиграл, упустил свой шанс сделать решающий шаг. Зато его сделал Влад — поближе к Ясе, и обнял за талию, напоминая о своих правах на нее. — Мы все равно собираемся уезжать через полчасика. — Не стоит, спасибо. С трудом отмахнувшись от Ясиных уговоров, Костя вскоре поехал домой на метро. Он не вынес бы еще часа напряженных переглядываний с Владом. Кулаки чесались всю дорогу. Злость, казалось, только росла, как бы он ни отдалялся от проблем. Впрочем, действительно ли он мог уехать подальше и надеяться выбросить из головы то, что узнал? Если бы ему только было безразлично… В груди неприятно кольнуло. Костя положил руку на сердце, прикрыл глаза, задумавшись. Похоже, зря он надеялся, что показалось. Все-таки оно ожило. В прошлый раз от его души камня на камне не осталось, одни пустынные руины. Все разгоралось медленно, а взорвалось быстро. На этот раз быстрым было начало, и оставалось только опасливо гадать, что может ждать дальше.