Глава 13. Позвони мне

«Когда будешь одна, позвони мне.» Яся перечитала сообщение раз пятьдесят, но продолжала надеяться, что ей показалось. Исходившая от него тревога давила на плечи, ожидание становилось невыносимым. Нетрудно было бы поверить, что Костя лишь хочет обсудить будущую книгу без свидетелей, но почему-то Яся чувствовала, речь пойдет совсем о другом. Она сидела, поджав колени к груди, за столом в стерильной квартире Влада, давно спящего, и вертела в руке телефон, будто это могло что-то изменить. Закружит ему голову, и сообщение по волшебству исчезнет… В плечо ткнул мокрым носом Ихтиор. Девушка вздрогнула и отмерла. — Привет, дружище. Ты чего не спишь? Пес, на удивление, вслух ничего не произнес. Он фыркнул и положил черную голову ей на колени. «Ты собак не уважаешь?» Костин голос звучал в голове так привычно и естественно, что это пугало. Прошла неделя с их последней личной встречи, но ежедневно они обсуждали новые главы, над которыми Яся работала почти без перерывов, спеша угнаться за мыслями о белом человечке, кружащимися в голове. Каждый день звонки, сообщения, голосовые. Она столько не общалась с Владом, вечно занятым и недоступным, сколько с Костей, и это начинало смущать. Общаясь с кем-то по несколько часов в день, действительно ли через месяц сможешь решить, что этого не было? Забыть, как страшный сон, будет не так-то просто, если раздражающая картинка превратится в настоящего человека, живого, со своими чувствами и с вашими общими, разделенными в бурных обсуждениях. Яся почти смирилась, что Костя продолжит играть ее героя. В конце концов, он был прав. Актер не обязан быть персонажем, и, даже если он совсем другой, важно лишь, хорошо ли он выполняет работу. И все же, чем меньше Костя ее злил, тем сильнее она пугалась того, как много они вынужденно общаются. Если Влад узнает, получится ли его убедить, что это по работе? Поймет ли он ее увлечения, поверит ли, что треть срока позади и, как только выйдет месяц, Костя из Ясиной жизни пропадет? И пропадет ли он… Теперь от этой мысли становилось почти больно. А что, если она не захочет терять такого друга? Или, хуже того, она не захочет, но он сам уйдет? Ихтиор жалобно заскулил, отвлекая от тревожных рассуждений. Он уже несколько минут ожидал ласки, а Яся, утопавшая в мыслях, забывала гладить. Она улыбнулась его требованию и исполнила обязательства с избытком — к поглаживанию в придачу отсыпала очаровашке еще чесаний за ушком. В темноте кухни непроглядной зимней ночью свет смартфона выхватил их слившийся силуэт. Девушка и собака. На экране приглашающе крутилась подпись контакта «Высокий спортивный блондин». Один клик, и гнетущая тревога свалится с плеч.

***

Костя несколько часов лежал и смотрел в потолок. Он давно бы удалил сообщение, как делал уже раз пятьдесят с другими такими же, но, к его ужасу, две галочки появились через пару секунд после отправки. Она прочитала, и пути назад не было. Не в силах уснуть, Костя встал с постели и, включив маленький свет на вытяжке, поставил греться чайник. Сидя за столом, он наблюдал за процессом, будто смог бы видеть закипание воды сквозь металл. От волнения тряслась нога. Попытки убедить себя, что до утра ответа ждать не стоит, проваливались с треском, когда, в очередной раз глядя на экран, Костя замечал значок «в сети». Хоть бы написала уже что-нибудь, чтобы он не чувствовал себя последним придурком. Зачем он это делает? Не мог собраться неделю, еще бы так три раза потянул кота за подробности, и можно было бы забыть, что это его дело. Но он так не мог. Обостренное чувство справедливости и желание защищать не позволяли, особенно после того, через что он сам прошел. Он слишком хорошо знал, что порой необходим толчок. — Тебя никто не слышит? — пропустив приветствия, Костя сразу перешел к делу, как только телефон зазвонил. — Что за секретность? Что происходит? — из трубки донесся испуганный шепот. — Влад не рядом? — Он спит… Причем тут он? — Яся была растеряна спешным началом диалога. Тревога, получившая подтверждение, нарастала, охватывала все сильнее. — У него есть другая, — тихо, сдавленно, медленно. Эти слова было физически тяжело произносить. Засвистел и снова стих чайник. Ихтиор возмущенно рыкнул на свист, настороженно вскочил и посмотрел на телефон. Он был озадачен, но точно не сильнее, чем Яся. — С чего ты взял? Костя прикусил губу, задумчиво уставившись на валящий из носика чайника пар. Её голос жалобно дрожал, сердце защемило. Может, и стоило оставить ее в неведении, чтобы уберечь от волнения? — На Рождество, когда мы… Мы зашли тогда вместе, потому что встретились на улице. Я слышал, как он говорил с кем-то и, в общем… Он практически сам мне это сказал. Прости… В квартире Влада была полная тишина. Ничто не заглушало сдавленного дыхания Яси. Оно прервалось, девушка пыталась заставить себя не дышать. Это никогда не помогало успокоиться. — Прости. — Да за что? — с истерическим надрывным смешком поинтересовалась девушка. Ихтиор прижался к ней, положив голову на ее шею, согревая и помогая успокоиться. Черная шерсть впитывала слезы. — Не знаю… За то, что сказал. И за то, что не сказал раньше. Я все еще не знаю, как нужно было поступить. Прости. Она привыкла к этому голосу. Привыкла слышать его веселым, критикующим, иногда чем-то недовольным, но не грустным. Тоскливый, виноватый, он звучал совершенно неправильно. Целыми днями этот голос подбадривал ее, веселил, иногда поддевал и злил, но был с ней, чтобы мотивировать и помочь справиться с новым сюжетом, а теперь принес худшую возможную новость и был печален, будто всё это хоть как-то его касалось. Слишком глубоко проникший в душу Костин голос. — Ты можешь меня забрать? — Что? — Я не могу у него оставаться сегодня, но домой среди ночи заявиться не лучше, а подруга за городом со сломанной ногой. Заберешь меня? Яся продолжала редко всхлипывать, но собралась и спешно анализировала варианты. Чем глубже яма с говном, в которую ты свалился, тем быстрее приходишь в себя и начинаешь думать, как выбраться. — Да. Да, конечно. — Костя был крайне озадачен и не сразу понял, на что согласился. Но, даже если бы он знал и понимал заранее, он бы не изменил решения. Если бы последствия ему объяснили в этот момент, Костя также твердо сказал бы: «Конечно», — не задумываясь, что можно иначе. Из телефона донеслось тихое «спасибо». От звука ее голоса, дрожащего, печального, на грани слез, сжималось сердце и кулаки. Костя побоялся, что ручка чашки треснет у него в ладони и отставил чай. — Сможешь повисеть, пока я собираюсь? Вдруг что-то случится… — Яся утерла нос. Распускать нюни она будет, когда уберется подальше от Влада. Она, строго говоря, не понимала, откуда взялся страх. Парень никогда не причинял ей зла, не делал больно намеренно, но теперь, когда она собиралась уйти, что-то внутри затрепетало в ужасе. Она чувствовала, что он способен на что-то плохое. — Конечно. Я здесь. Костя услышал, как и его голос дрогнул. Он весь был оголенный нерв, ноющая пустота тревоги в груди разрасталась. Переведя телефон на громкую, он открыл приложение такси. Даже если бы в три часа ночи метро работало, он бы не рискнул везти в нем девушку в таком состоянии. Ярослава прислала адрес, после этого в трубке слышались только шорохи вещей. Костя понял, что ему тоже не помешает переодеться, пока машина едет. Продолжая таскать за собой телефон и прислушиваться, он спешно переоделся. — Я готова, — прошептала Яся, сидя у выхода возле ботинок. Ихтиор все прижимался к ней, упрашивая не уходить. Интересно, других таких же дур, что велись на Влада, пес обожал с той же силой? — Хорошо. Не выходи без меня на улицу, ладно? Останься в подъезде. Я буду через десять минут. Но в этот раз Яся не могла послушать Костю. Слезы щипали в носу, ком в горле все разрастался, еще немного, и она бы разрыдалась в голос. Влад проснулся бы и… Было страшно. Влад никогда ее не обижал, так почему так легко было бояться, почему одного слова было достаточно, чтобы поверить, что он плохой человек? Почему казалось, что Влад обязательно причинит Ясе боль, если она сделает хоть что-то не так, не как должна? И почему так легко было верить Косте? Достаточно ли хорошо Яся разбиралась в людях, достаточно ли сильна была ее интуиция, чтобы положиться? Или это огромная глупая ошибка? Пазл в голове собирался слишком быстро, все воспоминания и мелочи, казавшиеся незначительными, ложились в новую картину. Одно короткое известие с бешеной скоростью обрастало фактами и тяжелело на сердце. Снова подкатила паника. В ушах звенело, Яся задыхалась. Она выбежала из квартиры Влада, постаравшись закрыть за собой дверь потише, и понеслась вниз по лестнице, будто истерика могла отступить, если эта квартира окажется позади. Но свежий воздух тоже не помог. Яся чувствовала себя полной дурой, стоя возле подъезда в одиночестве среди ночи. Но жалость к себе и ощущение беспомощности были не худшим. Вновь ожил страх, когда из глубины двора раздался громкий нетрезво веселый мужской смех и звон бутылок. Девушка вздрогнула и попятилась, хотя никого не видела. Пять минут ожидания тянулись как вечность. Пути назад уже не было, оставалось жаться к стене дома, дрожа от холода и тревоги, и пытаться удержать слезы. Яся была пуста и переполнена одновременно. Не осталось своих чувств, но разрасталось сдавливающее горло осознание. Куда податься? Что делать? Кем быть? Яся не знала ничего о себе, не понимала, а множащиеся в голове вопросы лишь подгоняли мысленно бежать прочь. За одним, простым и мелким, тянулся более сложный, они вытаскивали все более глубокие страхи. Желание осталось одно: скрыться, спрятаться, уйти подальше и навсегда остаться преследуемой страхом, но зато не встретить его лицом к лицу. Когда Костя приехал, Яся чуть не свалилась с ног по пути к такси. Эти ничтожные несколько шагов отняли последние силы, и в машине, ища тепла, она спрятала лицо в прокуренном воротнике Костиной куртки и разрыдалась. Она старалась не плакать при людях, но это же Костя. Через три недели они разбегутся, и пусть хоть что о ней думает. Жаль, что эта мысль была лишь оправданием для кое-чего более глубокого — нежного доверия, уверенности, что он не осудит и поможет справиться. Это же Костя. Вопреки ожиданиям Яси, ее истерика его нисколько не смутила. Он беззвучно принял ситуацию, обнял девушку за плечо и позволил мочить куртку слезами всю недолгую дорогу. Только в лифте, когда уже стало немного лучше, Яся ощутила сжигающую неловкость из-за внезапных объятий с Костей. Они стояли вдвоем в маленькой закрытой кабине, Костина куртка была мокрой от ее слез, от него пахло сигаретами. Яся ехала к нему домой, чтобы хоть где-то переночевать, потому что именно он сказал, что ее парень — изменник. Думать ни о чем больше не хотелось. Пусть будет, как будет. От напряжения и постоянного давления после рыданий разболелась голова, загружать ее мыслями о том, что происходит и как это воспринимать, совершенно не было сил. Квартира Кости была не в пример уютнее, чем у Влада. Меньше, теплее и живее. Единственным элементом, оживляющим дом Влада, который тянуло назвать фотостудией, был Ихтиор, но его лень и двадцатичасовой сон делали пса почти недоступным для общения. Здесь же все было совсем иначе. Разбросанные вещи, уютные теплые пледы, вазочка с конфетами и печеньем и даже растение в горшке на подоконнике рядом со стопкой книг. Костину студию наполняла жизнь, в неё чувствовалось присутствие души хозяина. А у Влада… Была ли у него вообще душа? — Прости, у меня немного не прибрано, — Костя спешно снял со спинок двух единственных стульев несколько футболок и бросил в ящик шкафа. — Проходи. Будешь чай? — Давай… — Яся повесила пуховик, разулась и медленно прошла на кухню, где хозяин уже начал суетиться. — Прости, что доставляю столько неудобств. — Лучше бы «спасибо» сказала, я же не просто так это все делаю. — Костя поставил чайник и снова отскочил к шкафу. Граница между кухней и спальней была очень уж условна: кончался стол, начиналась кровать. — Не просто так? — Яся нервно сглотнула. Она могла бы успеть столько нафантазировать, если бы не была уже раздавлена. К счастью, Костя лишь дружелюбно ей подмигнул. — За «спасибо». Яся позволила себе улыбнуться и, наконец, пробормотала благодарность. В конце концов, не сделать этого было как минимум невежливо. — Вот, чистая одежда. Можешь переодеться. Костя будто прочитал ее мысли. Мини-юбка была не лучшим прикидом для визита к другу после того, как сбежала от парня, скорее всего, уже бывшего. Девушка спряталась в туалете, пока закипал чайник. Комнатка была маленькой, и вся сантехника в ней теснилась как могла. В углах унитаз, маленькая раковина и душевая кабина. На коже вдруг, будто тяжелая пыль после прогулки по полю, стал ощущаться осевший запах Влада. Будто все еще касались его пальцы, и эти прикосновения жгли огнем, терзали, хотелось скорее смыть с себя все, что могло напомнить о нем. Костя на вопрос, можно ли принять душ, очевидно, ответил: «Конечно», — и пообещал оставить чистое полотенце у двери. Яся шагнула в кабинку. На полочке одиноко стояли всего две баночки: шампунь и мятный гель для душа. Впрочем, много ли нужно одинокому молодому мужчине, чтобы привести себя в порядок? Тем более когда так повезло с кожей. Вода была не очень горячей, но согревала, а гель для душа подарил ощущение чистоты и легкости, долгожданно избавив от более не желанных прикосновений. Яся вышла и осмотрела небольшую полочку под зеркалом. Дезодорант тоже был мужской и пах довольно резко, но лучше, чем ничего. Чистые вещи — большая футболка и немного растянутые, но очень удобные треники — пахли Костей. Но не его одеколоном, от которого Ясю выворачивало, а просто кожей, и почему-то этот запах успокаивал. Было не до мыслей о том, как это может выглядеть. Девушка притянула футболку к носу и несколько раз вдохнула, ощущая, как тело расслаблялось и прекращало дрожать от нервов и холода. Даже если она странная, это хотя бы успокаивало. На коже вещи вовсе ощущались чистым блаженством, как материнские объятия для младенца. Костя знал толк в домашней одежде. — Все в порядке? — Чай уже был готов и успел немного остыть, поэтому гостеприимный хозяин начал беспокоиться, что Яся долго не выходит. После вопроса она почти сразу выглянула из укрытия. Аромат мелиссы и лимона заполнил всю маленькую квартирку, и не соблазниться было сложно. Гостья подошла к столу. — Да. Мне лучше… И прости еще раз за… — Поймав на себе строгий взгляд, она улыбнулась. — Точно. Спасибо. — Вот именно. Садись пока, а я это… Постелю. Костя скрывал за хозяйственностью свое волнение. Ни к чему было показывать, что у него тоже нервы не на месте от всей передряги, в которой они очутились. Если он будет спокоен, это утешит и Ясю. Но сердце билось бешено от осознания, что все происходящее реально. Он действительно сорвался среди ночи, чтобы забрать ее от парня, и вот теперь она в его одежде сидит на кухне и пьет чай… его неприятность. Осознание симпатии совершенно не упростило общение. К счастью, им удавалось не видеться достаточно долго, чтобы мысли немного поутихли и стало лучше. Костя вел себя как друг, поддерживал и напоминал, что Ярослава пишет лучше, чем ей кажется, чтобы у нее были силы продолжать. Забавно было наблюдать за своей копией со стороны, мало кто мог пожаловаться на такой же высокий уровень самокритики. Он явно видел в ней себя несколько лет назад, и приходилось изо всех сил держаться, чтобы не начать контролировать каждый ее шаг. Другой человек — другой путь, другие ошибки. И это не поможет Косте исправить его прошлое. Яся же в тишине снова начала утопать в мыслях о том, что с ней происходило. О Владе, успешно использовавшем её, о страхе перед ним и о сложном чувстве уютного спокойствия рядом с Костей, которое труднее всего было себе объяснить. Он как раз тряс одеяло, чтобы оно получше расправилось в чистом пододеяльнике, когда услышал всхлипы. Яся закрыла лицо руками. Костя отбросил постельное и, напрочь забыв о подушках, поспешил к девушке. Сел рядом и осторожно коснулся плеча. — Что я могу сделать для тебя? Яся вздрогнула от его тихого шепота, будто вовсе забыла, что с ней был кто-то еще. Она спешно вытерла глаза. — Ты уже сделал очень много, все в порядке. Прости… — Не извиняйся. В твоем состоянии нормально поплакать. Ясе хотелось сказать, что он ничего не понимает. Она плакала не из-за того, что узнала, а из-за того, как на это реагировала. Она была обижена, зла на себя и ужасающе потеряна. Встретившись с проблемой, она лишь бежала от нее в страхе. Бежала от Влада. «Я единственный нужный человек для тебя», — как-то сказал он, и Яся посмеялась, решив, что это довольно милая шутка. Из головы все не выходили слова: «Не тебе хорошо с ним, а он с тобой только тогда, когда тебе хорошо». И последние, добившие: «У него другая». — Расскажи мне, что случилось. — Может, не… — Ничего. Как он это сказал? — Я сначала не знал, что это он. — Костя растерялся, но не стал противиться. Постарался вспомнить всё и пересказать как можно точнее, а закончил вновь извинениями. — Ничего. Хорошо, что ты сказал… Яся вытерла слезы. Она не могла поверить, что запросто клюнула на такого гада, который первому встречному готов хвастать о своих свершениях. Костя старался подать информацию мягче, но было очевидно, что Влад был в восторге от ситуации. И Оля была права, он никогда не встречался с Ясей, если она была в плохом настроении. А если понимал это не до встречи, а во время, то отвозил домой, не предложив остаться. И каждый раз, когда она оставалась, у них был секс. Будто плата за внимание и уделенное время. Будто просто так она не заслуживала ухаживаний и любви. Чем дольше думала, тем ничтожнее Яся себя чувствовала. И это ощущение было пронзительно привычным. Такое обычное и знакомое, так часто на нее махали рукой. Она уже сроднилась с мыслью о собственной незначительности. Вернулся и страх. Если бы ей рассказали о менее значимой проблеме, могла бы Яся прислушаться к друзьям и осознать, что делал с ней Влад? Если бы не измена, если бы она не позвала Костю зайти, если бы он не захотел покурить… Как далеко бы всё это зашло? Костя по сбившемуся дыханию Ярославы понял, что начался очередной приступ. Он накрыл ее ладонь своей, осторожно положил себе на грудь. Не нужно было ничего говорить, и они сидели в тишине, не глядя друг на друга, но их сердца бились вместе. И оба будто слышали синхронный стук. Костя смотрел на их руки. На ее тонкие пальчики, на коротко подстриженные маленькие ноготки, на шелушащуюся от мороза кожу на костяшках. На пластырь и маленькие шрамы, распределенные по коже как посыпка на пончике: неаккуратно, неровно, но везде понемногу. Взгляд на себе Костя ощутил почти физически. Он поднял глаза. Яся подалась вперед и коснулась его губ своими. Он отскочил так быстро, что под ним скрипнул по полу стул. Костя будто вместо нежного поцелуя красивой девушки получил удар молнии. — Че ты делаешь? — Собрав в кулак оставшееся спокойствие, он все равно слышал удары пульса. — Извини… Я не знаю… — Она пыталась объяснить происходящее хотя бы себе. Чего она пыталась добиться? Что проверяла? — Ты сейчас в состоянии аффекта, так что давай сделаем вид, что этого не было. — Костя неловко отвернулся и заметил грязное постельное, сваленное кучей у кровати. Чтобы не злиться и не выдавать свой страх, он сделал вид, что срочно нужно продолжить уборку, но дело заняло лишь минуту, и совсем скоро снова пришлось чем-то прерывать гнетущее молчание. — Тебе нужно отдохнуть… Костя погладил девушку по плечу, посчитав этот жест безопасным, но Яся вскочила с места и уставилась на него полными слез глазами. — Прости, что создала тебе море лишних проблем. Я уеду утром, чтобы больше не мешать, как только встану, и… Она не справилась с чувствами. Дрожащий голос совсем потерялся в очередном истерическом придыхании. Сначала задерживать дыхание, чтобы успокоиться, а потом жадно глотать воздух, пытаясь не задохнуться. Ярослава рыдала взахлеб, теряя себя в своих слезах, и Косте ничего не оставалось, кроме как снова ее обнять. Она уронила голову на его грудь, прислушиваясь к стуку сердца. Его пульсу, двигателю его жизни, возвращающему ее в чувства, спасающему и утешающему. Если весь мир разорвется, но останется Костино сердце, всё можно будет спасти. — Я провожу тебя утром, — тихо сказал он, прислушиваясь к дыханию. Когда оно стало спокойным, Костя отпустил Ясю. Она запомнила, что он не принимает возражений, когда речь идет о заботе, так что согласилась на всё и через несколько минут крепко спала, завернувшись в два одеяла, на его кровати, окутанная его запахом, теплым и уютным, пропитавшим подушки, от которых Яся Костю сама и отвлекла. Он сидел за столом с ноутбуком и перечитывал последние главы «Белого человека», до которых раньше не добрался из-за работы. Все равно лечь было негде. Примерно через час подошел проверить, как она. Яся лежала лицом к стене, свернувшись клубочком и сжимая кулаки. Сон ее был тяжелым, напряженным, она хмурилась. Костя осторожно коснулся ее руки, чтобы успокоить, но Яся тут же поймала его ладонь и положила себе на плечо, не отпуская. Тепло, крепко сжимая пальцы, лишая возможности выбраться. Цеплялась за него сквозь сон, то ли перепутав с кем-то, то ли выдав подсознательное желание, отвергаемое сознанием в бодрствовании. — Отпусти, — тихо попросил пленник, еще надеясь не разбудить девушку и освободиться. — Не уходи… Побудь со мной, — пробормотала Яся сквозь сон. Косте пришлось признаться себе, что, хоть это явно выходило за рамки дружеской поддержки, он не хотел освобождаться. И от этого было только сложнее. Сначала он прилег далеко, как мог, но вытянутая рука быстро уставала, пришлось приблизиться к девушке. Яся, только ощутив движение, прижалась к нему спиной, требуя тепла, опоры безопасности. Она была рядом с ним слабой, она в нем нуждалась и сквозь сон не могла тешиться иллюзиями и противостоять этому. Костя обнял Ясю, вдохнул аромат волос и окончательно попал в плен.