Глава 14. Доброе утро

Костя давно не думал о том времени, когда был на дне. Несмотря на то, что люди склонны хорошо помнить плохое, в такие периоды обычно не возвращаются, вот и Костя старался забыть. Только, к сожалению, это было невозможно. Все из-за чертовых сигарет. Если бы не остановился покурить, то не заговорил бы с неприятностью и вряд ли снова разбередил бы старую рану. Но у истории нет сослагательного наклонения, а все, что прошло, ушло в историю. Видно, он все равно должен был вспомнить. Полина заставила Костю поверить, что все идеально. Долго и методично направляла к мысли, что это любовь, а потом также осторожно и постепенно поселила его в мире иллюзий. Он прописался в несуществующей параллельной вселенной, в собственном вымысле, где эти отношения были безупречными, в то время как в настоящей жизни их и нормальными-то было не назвать. Они ходили на свидания, вместе смеялись даже над самыми глупыми шутками. Полина радовалась мелочам как ребенок и заботилась о Косте с завидным усердием. Конфетно-букетный период был сладким, неправдоподобно розовым, а одним словом - приторным. Впрочем, долго ли длилось счастье слепой веры в идеал? Всего несколько месяцев, но как это было необходимо Полине, чтобы после перевернуть все с ног на голову. Костя как последний придурок сначала позволил обвести себя вокруг пальца, когда принял их отношения за идеал, а после попался на крючок, поверив, что сам все портил. Всегда всё было не так, ни одно его действие Полина не считала правильным, он был виноват во всем. Он разрушил их идиллию, уничтожил маленький рай в долбанном дырявом шалаше, который не спас бы ни от дождя, ни от ветра. А нужно было всего лишь обернуться и заметить, что рая-то в той халупе никогда не было, только описанная красивыми словами уродливая картинка. Костя невольно задумывался, могло ли его что-то спасти. Как теперь он стал белым человечком Яси, мог ли кто-то появиться у него, вытащить из кошмара раньше, не дав дойти до предела? Был ли хоть крошечный шанс, что тот день мог не наступить? Три года назад. Полина, получая, по всей видимости, особое удовольствие от процесса, в очередной раз рассказывала Косте, какие подарки дарят ее подругам их мужчины, иллюстрируя речь широким разнообразием фото с фильтрами в соцсетях. Костя сидел рядом, на коленях лежал старенький покоцанный ноут с черной полоской на краю экрана, не дающей посмотреть время. Появилась эта травма после того, как Полина, вспылив из-за очередного косяка своего благоверного, решила отыграться на технике, еще месяца два назад. Под фоновый шум ее болтовни о том, какие все остальные молодцы, в отличие Кости, он боролся с ее домашним заданием по истории. Сдавать нужно было уже на следующий день, к своему он не успел и приступить. — Ты вообще смотришь? Че за прикол-то, Кось, я со стеной говорю что ли?! — Полина снова начала беситься. — Посмотри, говорю, какое! Костя, удержавшись от тяжелого вздоха, нехотя повернулся, чтобы увидеть очередное помолвочное кольцо с роскошным крупным камнем. Какое уже? Сотое? Сколько у нее вообще подруг? — И че? — В смысле? Посмотри, какое красивое. Тебе не интересно вообще? — Я просто занят, — холодно проговорил Костя. Сил объяснять и спорить не осталось, и он старался сосредоточиться на проекте. Хоть что-то успеть. — Свой уже делаешь? — Твой. — Ты еще не закончил?! Серьезно, тебе хоть что-то можно доверить? Блин, ну, неужели сложно было сделать раньше?! — Полина посмотрела на экран в поисках часов, но пресловутая черная полоска мешала. Она глянула в свой телефон. Половина двенадцатого. — До этого я учился, работал и делал тебе остальные домашки. — Костя потер глаза, уставшие от холодного света экрана. — Если ты не будешь меня отвлекать всяким барахлом, я закончу вовремя. — А, то есть я тебя отвлекаю на барахло?! Мешаю тебе, да? Я думала, тебе не плевать на мои чувства, рассказывала о своих желаниях, а ты... — Чем дальше заходило нытье, тем менее разборчивыми становились слова, утопающие в напускным рыданиях. — А я... Мне так хотелось... В маленькой комнате пространство освещал только монитор ноутбука. Он выхватывал из темноты бледное лицо измученного Кости, под глазами у парня залегли почти черные синяки, щеки впали, давно не стриженные волосы растрепались. Костя упрямо смотрел в экран и не поворачивался к рыдающей там, в темноте остальной комнаты, Полине, хоть больше и не видел расплывшихся букв. Взгляд не фокусировался от усталости, но здесь, в слабом свете ноутбука, Костя будто отделился от остального хаоса. Это было одной из иллюзий, которым парень так легко поддавался. Он не мог быть спокоен, не мог отрешиться от воплей Полины, но и успокаивать ее не было сил. — Хватит! Вскрикнул он так резко и громко, что девушка подавилась рыданиями, не поверив, наверное, что Костя способен на такую наглость. Он отложил ноутбук и пошел на кухню попить воды. У тела не было сил дрожать, но внутри, в груди, все сжималось в комок и дребезжало от ненависти к себе. Почему он ни с чем не справляется? Почему ничего не может? Что он за мужчина, что за человек? Что может дать близким? — Костя, ты совсем оборзел?! — Полина появилась за его спиной, не дав отойти. — Орешь на меня, дальше что?! Во что ты превратился, а?! Единственное, что можешь мне дать — ежедневные скандалы, а говорил, что так любишь! Звезду должен был с неба достать, а только орать умеешь?! — сама Полина без зазрения совести кричала на него, не видя противоречия между своими словами и действиями. Костя, впрочем, тоже не видел. Пустым, немигающим взглядом он наблюдал за девушкой, почти не слыша. Но вот она замахнулась, первый удар кулаком пришелся в плечо. Костя опомнился сразу, но отреагировать успел только после третьего попадания. Он поймал руку Полины, когда она готова была прицелиться ему в лицо. — Перестань, — попросил парень настойчиво, но тихо. — Ты делаешь мне больно! — Полина взвыла жертвой, повиснув в схватившей ее руке. Ей очень повезло, что реакция у Кости была замедленной, иначе дотянуться до ножа уже так просто не вышло бы. Парень не смог издать и звука. Он смотрел на прошедшее сквозь предплечье лезвие, не ощущая боли. Пальцы разжались.

***

Костя проснулся, тяжело дыша. Разумеется. Все позади. Яся крепко и спокойно спала, удалось высвободить руку. Костя вышел покурить на балкон подъезда. Зимнее утро было темным, едва отличимое от ночи. Желтые фонари где-то внизу выхватывали кружочки грязного снега на дороге. По двору шел одинокий бедолага, шурша пуховиком. С сигареты за окно падал пепел. На балконе было морозно. Уличный воздух захватил сначала пальцы, потом медленно пробрался по коже под толстовку. Все тело покалывало от холода, но эта легкая боль помогала проснуться и почувствовать реальность происходящего. Прошлое в прошлом. Теперь есть горький дым, покалывающий кожу мороз и желтые фонари. У Кости есть настоящее, есть будущее. Как ни хотелось бы избавиться от него, есть и прошлое. То, которое нельзя ни забыть, ни принять. Костя вернулся домой замерзшим, но отрезвленным. Холод помог поставить мысли на место. Когда Яся проснулась, парень готовил завтрак. Солнце поднималось медленно, пейзаж в окне был полутемным, но кухню заливал теплый электрический свет лампочек. Зимнее утро не было похоже на любое другое, и в тот день особый уют связался с Костиной квартирой цепью ассоциаций накрепко, что больше не расцепить. В первые несколько минут было тяжело вспомнить, что случилось, и осознать, где Яся находилась. Она несколько раз протирала глаза, изучая новую обстановку и Костю с миской теста. Парень облизал одну из дуг венчика и довольно покивал, высоко оценив свои поварские способности. Яся прислушалась к шипению масла на сковородке, принюхалась к запаху не то блинов, не то оладий, отличить было сложно. Видимо, рецепт не такой, как было принято у нее. — Доброе утро. Костя поприветствовал гостью тихо, будто у нее должно было быть похмелье от такой странной ночи. Впрочем, для Яси кончились не все странности, ведь это утро удивляло не меньше, чем прошлая ночь, разве что в совершенно ином ключе. Странности лишь усиливали ощущение нереальности, нахождения в чьей-то чужой жизни, в какой-то параллельной реальности. — Что ты готовишь? — Яся приподнялась на локтях, но не смогла увидеть ничего, что определило бы ответ однозначно. — Оладьи. Ты же не на диете? — Когда на сковородке зашипело, жарясь, тесто, пришлось повысить голос. — Нет... — Хорошо, а то кожа да кости... Яся села на постели и поняла, о чем речь. Одежда Кости на ней болталась, хотя сам парень был довольно худым. Руки показались тонкими, как спички, захотелось сменить футболку на что-то с длинным рукавом. Вчера снова удалось поесть только два раза. Когда Яся в последний раз нормально завтракала, она и вспомнить не могла. На удивление, несмотря на все потрясения прошлой ночи, теперь от запаха жареного в животе заурчало. Пока девушка умывалась и рассматривала в зеркале свою худобу, Костя закончил с готовкой и накрыл на стол. Непривычно было готовить для двоих после трех лет жизни одиночки, и получилось, будто он собирался накормить стаю волков: гора оладий норовила перевалить за край большой тарелки и рассыпаться. Но жаловаться не приходилось, вышло вкусно, а значит, можно будет поесть и несколько дней. Раз с вареньем, раз со сметаной. Немного с медом. Не пропадут. — Как я могу быть так хорош во всем, даже в готовке? – Костя рассуждал сам с собой, сидя за столом в позе лотоса, довольный кулинарным успехом, не заметив, что Яся вышла из ванной. Девушка выдала себя, рассмеявшись. — Выглядишь ужасно глупо. Ты все время сам себя нахваливаешь, стоит остаться одному? — Случается, — невозмутимо отметил парень, не задетый ее намеками. – И ты, вообще-то, зря смеешься. К твоему сведению, эта бешеная уверенность в себе – единственное, что реально помогло мне чего-то добиться в жизни. — Мне теперь стоит загрустить, что я так не умею? — Знаешь, может, и стоит. В нашей творческой среде нельзя не быть немного самовлюбленными. Потому что, если не будешь ты, появится кто-то другой, кто будет знать себе цену (или создавать впечатление, что знает) так хорошо, что займет твое место. Видишь ли, у наших работодателей большой выбор, и им некогда искать скромное золото, если под рукой есть уверенное серебро. Завершив свою речь, Костя гордо набил рот едой, с которой все и началось. — Это имело бы смысл, будь я золотом или хотя бы серебром. — Яся уже минуту размазывала клубничное варенье по оладьям на своей тарелке, никак не решаясь начать есть. — Хватит уже их мучать, жуй. Хоть рот займешь и не будешь больше эту ерунду говорить! – Не выдержав такого насилия над своим творением, Костя взял с тарелки девушки измазанный вареньем оладушек и, поймав момент, когда Яся открыла рот для возмущения, отправил еду в надлежащее место. – Ты оскорбляешь всех, кому нравятся твои книги, когда так говоришь. Пойди и назови сто человек дураками в лицо, слабо ведь будет! А за глаза, конечно, пожалуйста. Давай, еще как-нибудь их вкус оскорби, пока никто не слышит, очень легко и удобно. Видно, приняв оскорбление на свой счет, Костя возмущался довольно активно. И все-таки, даже ругаясь, он был не пугающим, а добрым и немного смешным. Яся покорно жевала оладью, слушая его поучения и сдержанно хихикая, чтобы не подавиться с набитым ртом. Но магия медленного зимнего утра вскоре отступила вместе с веселостью. Нагрянули воспоминания о прошлой ночи. — Кость… Тот поцелуй вчера… — Яся заговорила неловко, снова насилуя еду, теребя ее, вместо того чтобы заполнить ей рот, заменив дурацкие слова. — В смысле? – Костя с искренним непониманием уставился на гостью. У него вот аппетит был отменным, и набитый рот никак не мешал диалогу. — Ну, у нас с тобой… — Не понимаю, о чем ты, — он подмигнул ей. Невысказанное «забыли» приземлилось в варенье и утонуло. Яся подхватило его ложкой вместе с ягодой, положила на оладью и проглотила. — Спасибо. — Хватит болтать. Ешь хорошенько. — Костя погладил девушку по плечу, когда проходил мимо, чтобы заварить чай.