Глава 18. Олечка

Яся сидела в комнате у бабушки несколько часов, не желая видеть Катю. То в слезах, то с ужасом представляя ближайшее будущее, слишком неопределенное и мрачное, она валялась по полу и нервно дрожала, пока не вспомнила о телефоне в заднем кармане. От смены позы он неприятно надавил углом в спину, и Яся достала гаджет, морщась. «Прости, что вспылил. Не люблю говорить о личном, буду признателен, если больше не станем заходить на эту территорию», — светилось на экране сообщение от Кости. Яся шмыгнула носом и вдруг почувствовала себя спокойнее. Неопределенность ненадолго отступила. Было понятно, чем заняться в ближайшие несколько минут. Медленно тыкая по экрану скованными от долгой дрожи пальцами, Яся писала одно за другим сообщения Косте, забыв о неловкости между ними, странности своего поведения и уж тем более о том, как он ее раздражал. Она просто чувствовала, что ей нужно поговорить с Костей, волшебным образом умудрявшимся успокаивать быстрее любой таблетки. Но он не отвечал. Не ответил сразу, не ответил через несколько минут. И даже через полчаса, когда успокоившаяся Яся пила чай на кухне, заставляя себя глубоко дышать, Костя не ответил. Почему-то, вопреки ожиданиям, не было тревожно. Ясе стало легче уже от того, что она написала о своих переживаниях. Она была уверена, что Костя ответит, как только сможет. Каждый раз отвечал и всегда становилось весело и легко. Промелькнула шальная мысль, что с Владом все было наоборот. Но Яся решительно избегала любых мыслей о Владе, даже плохих. Не хотелось вообще помнить о его существовании. Позвонила Оля. Ей было скучно одной на даче, еще и с костылями. Яся осмотрела пустую кухню, услышала из комнаты раздражающий Катин смех над каким-то очередным коротким роликом и представила, что все выходные придется сидеть в этом одиноком доме. Не пришлось долго думать, стоит ли ехать. Оля пискнула от радости и все продолжала довольно хихикать, слыша, как Яся собирала вещи на ночевку. — Далеко собралась? — Катя лениво оторвала взгляд от телефона. Она выглядела обиженной, но Яся проигнорировала эту манипуляцию. — К Оле, — бросила она коротко. — Ясно. Поесть что-то есть? — Мне какое дело? Сама приготовишь, не обломишься. Катя закатила глаза и отвернулась к стене, демонстративно держась за голодный живот. Яся вернулась к сборам. Совесть совершенно не мучила. В конце концов, маленькая сестренка уже выросла. Раз доросла до дискотек, то и с макаронами справится, никаких сомнений. А у Яси дела поважнее — суточный рехаб у Оли на даче. Лучше не придумаешь после всего свалившегося на нее хаоса. Всю дорогу она едва держалась, чтобы не начать писать о случившемся. Так и хотелось поскорее выплеснуть всё скопившееся, но еще сильнее хотелось видеть Олино лицо во время рассказа, так что приходилось терпеть и держать всю бурю чувств и событий последних суток в себе. Зато, стоило только встретиться, вся масса информации вырвалась беспрерывным неудержимым потоком, Оле оставалось только нервно макать пакетик в чай, изредка пытаться опустить брови, лезшие на лоб от удивления, и охать, прикрывая рот рукой. — Пиздец. — Оля! — А как это иначе назвать? — девушка невозмутимо пожала плечами. — Я, конечно, говорила, что Влад твой — мудила, но даже не думала, что настолько. Конченый какой, накостылять бы ему… — Ты костыли побереги. — Яся улыбнулась, наблюдая за гневом подруги. — Тебе самой они еще минимум две недели будут нужны. — Ничего, на благое дело не жалко. — Оля сунула в рот половину крекера и гневно раскусила его, представляя, видимо, хруст костей неугодного. — А Костя как? — Вроде, нормально… Ну, то есть не очень, конечно, но он был вполне спокоен… — Яся опустила глаза в чашку чая, где кружили и все никак не могли соединиться два листика заварки. Девушка подула на них, и те слиплись, пустив по воде благодарные волны. — Он что-то не пишет. — Быстро ты переключилась, — Оля ехидно хмыкнула и, уложив подбородок на ладонь, наполнила рот печеньем и приготовилась к очередному интересному признанию, но подруга только пожала плечами и печально смотрела в чай, не засмущавшись. — Я его вчера поцеловала. Нашло что-то… Оля подавилась от неожиданности такого поворота. Вопрос свой она выразила лишь возмущенным взглядом, временно лишенная дара речи. — Я вообще не хотела рассказывать, но так волнуюсь. Он так отшатнулся и потом сказал, мол, забыли. А я не могу. — Яся провела ладонью по лицу, будто пытаясь смыть наваждение, но не помогло, и она бессильно уронила руку на стол. — Не понимаю ничего. Еще то, как сегодня, он меня защищал… Его побили, а он переживал, что у меня паничка… — Что, после такого сложно продолжать ненавидеть его? — Оля сначала было съехидничала, но подруга только безрадостно кивнула ей. С тяжелым вздохом, она взяла Ясю за руку. — Похоже, он мне нравится… Это так странно, я же только что с Владом рассталась, да и вообще мы только ради сделки общаемся, и я ему точно не нравлюсь. Вот что мне со всем этим теперь делать?.. — Что делать с Костей — не знаю. А вообще давай посмотрим мелодраму, поплачем и, может, что-то придумаем. Фильм, правда, посмотреть не удалось. Оле было слишком любопытно выяснить побольше подробностей. Пока на фоне переговаривались Райан Рейнольдс и Сандра Буллок, она заваливала подругу вопросами, желая всё знать так детально, будто сама там была. — А он где спал? — Вроде, он не спал… Когда я легла, он сказал, что еще почитает. А утром, когда я проснулась, уже готовил завтрак. — Ещё и завтрак приготовил?! — Оля на выдержала и чуть не подскочила на месте. Если бы не гипс, она уже давно прыгала бы по дивану от восторга. — Что это было? — Оладьи. С вареньем, — смущенно промямлила Яся, пряча голову в шею от довольного писка подруги, вездесущего и смертоносного. — Я бы после такого сама влюбилась! Говорила же тебе, что он зайчик… Как вообще можно было его не любить. — Оля перевернулась на живот, уложила голову на ладони и, глядя на подругу снизу вверх, задала следующий вопрос. — Ты ведь признаешь, что была не права?! — Не совсем. Я все еще считаю, что он самовлюбленный. Но, наверно, не такой уж плохой… — Яся вдруг погрустнела и подтянула колени к груди, закрываясь от неприятных мыслей, словно они могли прилететь извне. — Но это не имеет значения. Даже если он мне нравится, ничего не получится. — Это с чего это? — Он сказал, что я на его сестру похожа. Ему, наверно, жалко меня просто. — Это вообще ничего не значит. — Оля закатила глаза и подползла поближе. Она толкнула ноги подруги, заставляя их выпрямить, и потом легла ей на колени и посмотрела на смешное исказившееся ракурсом лицо. — Может, это значит, что ты милая и ему хочется заботиться и оберегать тебя, как будто ты ему также важна. Или ты правда просто похожа на неё, и это ничего не значит. — Она легко пожала плечами. — Спасибо, Олечка, помогла разобраться с дилеммой, — Яся положила ладонь на лицо подруге. — Лучше вообще ничего мне больше не советуй. — Эй! Я не вижу, там сейчас моя любимая сцена будет! — Она забрыкалась и, неуклюже барахтаясь в одеяле с гипсом, кое-как перевернулась и успокоилась, лишь отыскав взглядом телевизор. Несмотря на решимость, переполнявшую Олю, как за день, так и за последующую неделю, придумать что-то не удалось. Точнее, мыслей было много, но Яся не могла решиться сказать напрямую, намеки тоже оказались слишком сложными для реализации, а попробовать тихонько выяснить что-то вовсе было страшно. В общем, сколько ни старалась Оля вразумить подругу и помочь обрести определенность, ничего так и не было сделано. Яся слишком боялась потерять то, что уже было. Костя поддерживал ее, помогал, веселил своими сообщениями. Она чувствовала необходимость в этом общении, он спасал ее, помогал справиться с идиотским расставанием, и теперь было бы самой большой глупостью позволить симпатии это разрушить. Его дружба была нужнее. А кроме того, разве могла Яся допустить мысль, что нравится Косте тоже?