«Страх, ценою в жизнь»

848 год

      На улице стоял день. Всё пропахло сыростью после дождя.       Липкое, отвратное чувство въелось мне в кожу ещё со вчерашнего вечера, но ничего нельзя поделать: это была миссия по устранению грёбанных титанов — вылазка за стену. Снова я вижу кровь... куски человеческого мяса, внутренности и, в принципе, всё то, что раньше было человеком, разбросанным по поляне...       Начинает трясти от этой картины, тошнота подступила к горлу, а на глазах появились слёзы. Было очень страшно. До этого я встречалась с переростками, когда стену проломили. Но даже в тот момент, когда титаны врывались в город, крушили дома, хватались за кричавших о помощи людях. Когда своей грязной ногой раздавили одного из моих близких мне людей, даже тогда я не смогла подойти к ним ближе чем на два десятка метров. Просто стояла и смотрела, пока тошнота подкатывала к горлу, а слёзы нещадно душили меня. Я развернулась и побежала на корабль, села, закрыла уши, чтобы не слышать горестный плач, закрыла глаза, чтобы не видеть ничего вокруг, жадно глотала воздух, пока тело билось в агонии. Такова была моя первая встреча с ними...       Кто-то сзади пытался докричаться. Скорее всего, это была Энн, но я не обращала внимание на происходящее. Единственная мысль, проплывающая в голове — выжить. Выжить, и не быть съеденной этими уродами. Но руки сковала невидимая цепь, я не могла пошевелиться.       Я настолько ушла в себя, что не заметила восьмиметрового титана, скрывающегося за деревом. Гигант увидел меня и понёсся навстречу. Было дико страшно, а в голове пролетала мысль, что всё это не по-настоящему... Очнулась только когда титан подбежал, замахнулся и ударил по лошади так, что отлетела на четыре метра. Мне удалось только прикрыться руками и кувыркнуться, чтобы кобыла не придавила меня своим весом.       Этот урод приблизился, схватил меня за левую руку и поднял вверх, преждевременно встряхнув и сломав мне ладонь. Боль была дикая, но я не смогла закричать, чтобы позвать на помощь. Когда титан поднял меня к своему лицу и открыл пасть, из которой несло зловещей вонью, я попыталась закричать, размахивая другой рукой и стараясь отрезать клинком его руку, но всё было тщетно...       Закрыв глаза, я почти приняла скорую смерть и, как безвольная кукла, повисла. Кто-то до сих пор старался позвать меня, но мой мозг отказывался их слушать. Вместо этого я представила лицо своей матери и то, что скоро, спустя долгие годы, встречусь с ней. Это было облегчением. Она ждёт меня... Я приму смерть, опущу руки, если сейчас судьбой мне уготовано именно это; не стану бороться, нет сил. Все, кто был мне дорог, все, кого я любила, все погибли..       Моя жизнь никчёмна и ничтожна. Когда я была маленькая, у меня не получилось спасти её. Даже в день, когда сломали Марию... даже тогда я не могла помочь никому. Я заслуживаю смерти...        Люди скажут, почему не убить себя самой? Просто я слабый человек. Я не могла заставить себя поднять клинок и резануть по злосчастным венам, не смогла даже убить себя... Вот и пошла в разведку, чтобы сделать хоть что-то, помочь, как меня учила мама. Но даже в этом я не смогла преуспеть, у меня не получилось отдать свою жизнь во благо человечества. Значит она ничего не стоит?...       Вдруг меня что-то оттолкнуло, и я полетела вниз. Я уже готова была удариться об землю, как кто-то подлетел, пытаясь ухватить за руку.        — Держись!       Повинуясь инстинктам самосохранения, не ожидая от себя подобного, я вцепилась в руку и держалась за неё как за последнюю соломинку.       Не рассчитав, что моя ладонь была вся в поту, я соскользнула и упала на землю. Чёрт, это, конечно, не восемь метров, но тоже больно. Точно приложилась головой. Попыталась встать. Твою мать. Уши заложило, в глазах потемнело, и пришлось провалиться в темноту.

***

836 год 16 августа, Трост

      Девочка лет семи бегала по маленькому дому, расположенному возле стены Мария, пытаясь найти свою небольшую деревянную лопатку. Услышав тихое напевание матери, малышка решила напугать женщину: прошла на цыпочках в кухню, спряталась за спиной мамы и, пока та была занята, резко обняла её. От неожиданности женщина испугалась и вскрикнула:       — Лита! Что ты делаешь?! Напугала меня... — сначала мать была зла, что дочь так сделала, но увидев испачканное в грязи личико, успокоилась и улыбнулась, — Что это с тобой?       — Мамочка, я там тебе в садике цветочек посадила. Пошли, посмотрим! — девочка указала на дверь, что вела в огород.       — Милая, я сейчас не могу, я готовлю ужин к завтрашнему дню, — женщина села на корточки и принялась вытирать пятнышки грязи на лице ребёнка.       — А я так старалась... — грустно всхлипнула девочка и посмотрела на маму.       Вздохнув, она поднялась и вернулась к готовке, но через несколько секунд слегка развернула голову и улыбнулась дочке.       — А знаешь, что я придумала? Ты мне немного поможешь, мы всё быстро приготовим, и пойдём смотреть на цветочек?       Лита призадумалась, шмыгнула носом и вытерла маленькой ручкой слёзы.       — Хорошо! Давай я тебе помогу. — она потянула руки к еде, но их тут же перехватили, — Мамочка?       — Ха-ха, милая, сначала надо помыть тебя, мы же будем готовить.       — Да! Точно! Пошли, мамочка! — девочка протянула руки к женщине и та подняла её.       — Бусинка моя, — поцеловав дочь, она направилась в ванную.       Мария помогла Лите умыться и помыть руки. Полотенцем вытерла лицо, и когда девочка открыла глазки, мама ненароком засмотрелась на них.       Лита с младенчества имела одну особенность — глаза. Они были прекрасны. Правый глаз был цвета бирюзовой воды, чистой, и без единого изъяна. Настолько яркий цвет, что любой, кто взглянет, будет долго рассматривать этот драгоценной камень. Левый глаз же, наоборот, имел темно-коричневый цвет, который словно заглядывает глубоко в душу, находя и смотря какие грехи таит в себе незнакомый человек. Казалось, у Литы была способность. Лишь взглянув на собеседника, она могла прочувствовать, каков он на самом деле.       Девочка всегда была осторожна с людьми, будь то соседи, живущие напротив, или же незнакомцы, решившие узнать дорогу. Несмотря на свой возраст, она была одарена не только симпатичной внешностью, но и проницательностью к другим.       Мать погладила щёчку дочери, провела по пшеничным волосам рукой и поцеловала её в лоб.       — Милая, что бы не случилось, помни, я всегда буду тебя любить. Выбирай тот путь, что велит тебе твоё сердце. Не слушай других. И даже когда меня не станет, я всегда буду рядом. — мать ткнула в пальцем в грудь, — Всегда буду тут, в твоём сердце.       — Лита слушала внимательно, и когда мама закончила, она прыгнула ей в объятия, зарывшись лицом в шею.       — Я тоже тебя люблю, мамочка.

***

      Эта ночь была на редкость холодная для августа. За окном дул непривычный для лета ветер. Он завывал, предвещая опасность и угрозу.       Маленький ребёнок проснулся от чьих-то криков. Было очень темно, скорее всего уже давно за полночь и Лита подумала, что это пришёл её папа, чтобы поздравить с днём рождения дочку. Малышка пошла на кухню и, не дойдя до комнаты, остановилась и выглянула из-за стены.       Ребёнок увидел мать, что лежала на полу. Из носа у неё шла кровь, на руках были красные отметины, которые в будущем станут ужасными синяками, и испуганный взгляд, направленный на мужчину. Девочка сразу узнала в нём родного отца. Нутро подсказывало, что лучше сейчас не выходить из-за угла...       Мужчина прошёлся по комнате, шатаясь. Он начал рыться в шкафчиках, в поисках чего-то. Не обнаружив содержимого, он подошёл к матери и схватил её за руку.       — Где всё?       — Генри, ты уже всё выпил, прошу, успокойся... — женщина заплакала и посмотрела в глаза своего мужа, — Сегодня же её день рождения, пожалуйста, иди приляг, поспи. Вдруг Лита услышит?       — Заткнись! — пьяный муж ударил жену по щеке так, что у той повернулась голова в сторону стены, откуда выглядывала малышка, — Где она? — отец стал оглядываться по сторонам в поисках дочери. Когда он увидел, куда направлен взгляд жены, посмотрел в сторону выхода. — Вот ты где.       Девочка взвизгнула от страха и спряталась за стену. Она дрожала, по щекам катились слёзы от увиденного. Такое происходило уже не в первый раз. Когда маленькая Лита видела своего отца в таком состоянии, то уже знала, что с ней будет, если она попадётся ему на глаза в такие моменты.       — Ну и чего ты спряталась? — мерзкая улыбка на его лице не предвещала ничего хорошего, — Я ж принёс тебе подарок, — он отбросил руку женщины, которую держал до сих пор.       Девочка прилипла к стене, приложив маленькие ладошки ко рту, и тряслась от страха. Мужчине, которому не понравился такой расклад, решил сам вытащить её.       — Стой, Генри. Прошу, не трогай её! — мать кинулась в ноги к мужу, лишь бы удержать его, но тут же получила ногой по лицу.       Отец подошёл к стене и резко схватил малышку. Девочка сразу же начала отбиваться и брыкалась ногами, пытаясь опереться на пол, чтобы папа её не трогал.       — Что ты творишь, идиотка, — он так резко потянул Литу, что та не удержалась и уже было полетела лицом в пол, но отец удержал, — Ну и чего ты боишься, маленькая, — он прижал девочку к себе и поцеловал её в макушку, — Я же не обижу тебя, разве ты не любишь своего папочку?       Лита была настолько испугана таким поведением своего отца, что ответила не сразу.       — Л-л-люблю, — бедняжка тряслась от страха.       — Вот умница, смотри, что я тебе принёс, — он достал маленькую связанную куклу, — С днём рождения, солнышко.       Он подал ей игрушку и Лита осторожно взяла её.       — Спа-спасибо, папочка, — глаза у неё были мокрые и, посмотрев на мать, повернулась к отцу, — Папочка, поставь меня, пожалуйста.       Генри отпустил дочь и увидел, как подарок выпал из её рук, так как малышка побежала к своей матери, лежавшей без сознания.       — Мамочка, проснись, — дочка трясла женщину, стараясь привести ту в чувства. Капельки слёз капали на лицо матери, больше похожее на кровавое месиво. Не было живого места красивом лице женщины.       Ребёнок тряс свою мать, пока та не открыла глаза. Ей хватило несколько секунд сфокусировать взгляд на дочери и на человеке, когда-то поклявшемся оберегать её во что бы то ни стало, что сейчас замахнулся кулаком над девочкой.       — Ли...

***

848 год

      — Ли... — голос матери стал отдаляться, на место него пришёл другой, более высокий, девичий, — Лита!       В нос ударил свежий запах травы от которого закружилась голова. Он будоражил всё нутро, пробираясь в голову и вызывая мурашки. Тело бросило в дрожь, когда я почувствовала прилипшую мокрую одежду.       Ощущалось чьё-то присутствие рядом. Какой-то человек осторожно тряс мои плечи, чтобы не навредить. Разлепив веки, передо мной всё плыло. Я попыталась встать, но по голове будто прошлись чем-то железным, а резкая боль в левой руке дала мне понять, что я точно сломала себе руку. Повернув голову, я заметила перебинтованную и зафиксированную кисть. Только хотелось открыть рот, как вдруг затошнило. Быстро поняв, что со мной, девушка, сидевшая рядом, немного перевернула меня, и я опустошила желудок тем, что сегодня ела на завтрак.       Рвало так, что казалось, будто все органы выйдут наружу... Но уже через некоторое мгновение желудок успокоился, и меня перевернули в лежачее положение, помогая опереться на дерево. Ко рту поднесли флягу с водой.       Прополоскав рот, а позже и попив немного, повертела головой. Громоздкие деревья будто защищали нас от монстров, находящихся снаружи нашего «укрытия». В дали у палатки с доктором лежало как минимум десять закрытых мешков для трупов.       С неким трудом я снова повернула голову на человека, находившегося рядом со мной, и смогла понять, что передо мной сидела подруга.       — Энн... — улыбнулась краешком губ, — Что прои... — меня перебило громкое «Тц» и я подняла глаза.       Там стоял капитал Леви, смотревший на меня с презрением. Ну, конечно. Как же по-другому. Понятное дело, этому чистоплюю не понравится видеть то, что я облевала всю траву.       Он скользнул по всему моему телу быстрым взглядом, будто пытаясь понять, нет ли каких-то сильных повреждений. Его взгляд скользнул по сломанной конечности и скривил лицо. Наконец закончив свой осмотр, посмотрел мне в глаза.       — Какого хера это было?       Если честно, я не поняла, к чему был вопрос, наверное, из-за недавнего инцидента, а точнее поцелуя с землёй. Я соображала не до конца, но решила перевести всё в шутку.       — Капитан, если вы об этом, — метнув взгляд вправо, как бы давая понять, что говорю про свою «бывшую еду», — честно, не знаю, для чего мой организм вывернул всё это, я тут чистый исполнитель...       М-да, лучше бы убилась об землю. Шикарно, Лита, просто восхитительно. Только ты можешь вывести любого за две секунды своим тупым юмором. Если бы люди только умели убивать взглядом, то от меня бы ничего не осталось, открой я рот.       — Что за бред ты несёшь? До сих пор не отошла от обморока, настолько сильно башкой приложилась?! — его лицо, это стало для меня картиной всех отрицательных чувств и эмоций. От брезгливости он перешёл к ярко выраженной неприязни, а затем и до явно нескрываемого раздражения, — Я спрашиваю, какого хера ты вытворяла на поле! Почему встала столбом, когда до тебя пытались докричаться. Что, слова: «на корм титанам» для тебя дошли в прямом смысле? Ещё бы немного, и ты бегала бы на руках, потому что ног у тебя просто бы не было. Приди в себя, ты больше не дома! — он перевёл взгляд на Энн, — Бритт, иди собирать провиант. — капитан снова посмотрел на меня, — Как очухаешься, помогай со сборами, скоро выдвигаемся. Поедем, пока ночь. — Мы с подругой отдали честь, и мужчина покинул нас.       Только сейчас поняла, что начало смеркаться. Господи, да как так-то? Сколько времени я была в отключке?       — Энн, сколько я уже валяюсь?       — Ну-у, — она призадумалась, — Часов пять, — мои глаза округлились, — Наверное, ты сильно ударилась и получила сотрясение.       — Чёрт, на первой же вылазке чуть не сдохла. — поразмыслив, поняла, что все собираются выдвигаться обратно в штаб, — Получается, всё уже закончилось, а я просто была без сознания, пока вы тут жизнями рисковали.       Нет, может это и к лучшему, но чувствую себя хреново. Товарищи, что боролись против этих мразей, уже попрощались с жизнями, пока кое-кто отлёживался с покалеченной рукой. Теперь понято почему капитан был так зол, многие умирали, пока некоторые бегут на встречу смерти.       — Да, есть такое. Но я понимаю тебя. Это твоя первая вылазка за стену, ты никогда не видела титанов и была в шоке. Многие разведчики, что впервые встретились с титанами, даже штаны мочили. Кого-то рвало от страха, кто-то терял сознание. Со временем ты привыкнешь к этим мордам. Тем более, ты ударилась головой, упав с трёх метров. Самое главное, что потерь не так уж и много, и, если бы не капитан, ты бы стала ещё одной жертвой.       — Так меня он спас?       — Ну, Капитан перерезал ноги титану, а Оруо попытался схватить тебя, но как ты уже поняла, не особо получилось. В любом случае, ты жива. В следующий раз будешь уже знать, к чему стоит готовиться, — она посмотрела в сторону костра, который находился в нескольких метрах.       — Но разве их группа не должна быть сейчас в другой точке? — головокружение и непонимание заводили меня в тупик.       Подруга на пятка развернулась ко мне.       — Должна, но когда ты потеряла сознание, наш строй разбил аномальный и нам понадобилась подмога, вот командующий Эрвин и отправил «Элитный отряд» на помощь, отдав приказ разбить строй.       «Боже, сколько же тогда людей погибло. А если бы не отряд капитана Леви? Мы бы все уже были бы на том свете? Хотя, не мне на это жаловаться...»       Бритт с минуту постояла около меня и собралась уходить.       — Куда ты?       — Пойду помогу сложить припасы. Капитан же сказал, что мы скоро отправляемся. Ты пока немного полежи.       — Да, хорошо, чуть позже подойду.       Я засмотрелась на языки огня, которые плясали, создавая над огнём дым. Почему мне вспомнилась та ситуация? Зачем отец так поступал, мама ведь любила его? Ревность?       Моя мать была красивой женщиной, которая обладала прекрасным голосом и миловидным лицом, потому она в восемнадцать лет ушла работать певицей в бар чтобы прокормить себя. Там девушка встретила Генри, который обещал ей счастливую жизнь, если она будет с ним. Мария всегда мечтала о семье, и, поверив моему отцу, ушла с бара. Папа сильно ревновал её, даже после того, как отец потерял свою аптеку, и на свет появилась я, мама любила его и оставалась с ним. Но шло время, наша семья потеряла самый мизерный доход, папе пришлось устроиться на работу, поэтому дома он появлялся редко. У него появились выпивающие друзья и утянули отца в своё «хобби». Поэтому всё то время, когда он появлялся дома, он был выпившим и думал, что мать ему изменяет. Помню, как он бил её до тех пор, пока мама не закашляла кровью из-за сломанных рёбер. А то, что произошло позже… Никогда не забуду этого. Я ненавидела своего отца, он не заслуживал моей мамы.       Слёзы катились ручьём, обжигая щёки. Мне в голову тут же прилетела острая мысль. Она засела глубоко, не давая выкинуть себя, поедая другие чувства, словно паразит в яблоке: я должна найти отца, я должна отомстить ему! Он не должен жить, пока моя мама находится под землёй! Она должна была жить со мной, а у меня её просто отобрали!       Я буду жить, ради мамы, ради...Мэй...её убили титаны, значит я уничтожу этих ублюдков, каждого. Не могу больше сдаваться, не собираюсь, не для того меня спасли сегодня!       Уйдя далеко в свои мысли, меня смог отрезвить лишь громкий бас знакомого мне мужчины.       — Выдвигаемся! — крикнул Эрвин.       Одним резким движением я стёрла дорожки слёз рукавом куртки и направилась к остальным.