Часть 1. Ужин Уилла Грэма.

Дружный лай собак и усердный стук в дверь, пробудили Уилла не дав тому проспаться до конца. Время около пяти, он совсем не понял как заснул, умудрившись проспать целых два часа. В ушах барабанило что есть мочи, будто целый оркестр состоящий из одних только барабанов. Желудок бурлел, прося хоть крошки чего-то, а к горлу подступала желчная рвота. Спина же была влажной от пота. Грэму ничего не оставалось как открыть дверь, что смогло бы предотвратить все: и лай собак, и бесконечный стук, и возможно даже голод. Как слепой пес он прошел к входной двери, спотыкаясь об краи ковров и ударяясь об углы и косяки. Не боясь смущения гостя от его полунаготы, он дёрнул дверную ручку, чувствуя ее прохладу, колющую ладонь как игла. Еле открытыми глазами Уилл смог разглядеть кривую фигуру Ганнибала, стоявшего напротив с непонятной вещью в руках. — Можно войти? — как обычно спросил он. Без раздумий Грэм пробормотал ленивое "да", отступая в сторону. — Благодарю, — Ганнибал перешагнул низкий порог и сразу направился к кухне. — Возможно, у тебя есть пару вопросов... — сказав это он резко замолчал, глянув на Грэма, который точно не задавал вопросы в этот момента. — В прочем неважно. Так как ты не часто ходишь ко мне на ужины, то я решил что ужин придет к тебе. Лектор положил на небольшой столик контейнер с говяжьим, на вид, мясом. Уилл уже не выдерживающий тяжести своего собственного тела, рухнул на стул и ударился ногой об ножку стола. Приятный запах доносящийся чуть ниже носа заставил тягостную дремоту отойти на задний план и отведать привлекательно вкусное блюда, сделанное не абы кем, а, можно считать, профессиональным поваром, по совместительству психологом, что было сейчас не так важно. Удивительно для него было то, как еда осталась такой теплой, ведь путь к нему не самый близкий, тем более для Ганнибала. Мысль пролетела мимо Уилла, не давая шанса обдумать ее как следует. Он выхватил вилку, которую заранее достал Ганнибал из металлической подставки, с его руки потихоньку, с осторожностью, начиная уплетать сытные кусочки мяса и свежие листья салата. Лектор сел напротив него завороженно наблюдая за ним и иногда поглядывая на собак, сидевших рядом с голодным взглядом. — Как тебе? — сказал он с лёгкой улыбкой на губах. — Очень вкусно, — Грэм закашлял, но к счастью стакан с водой оказался тут же перед ним. — Спасибо, — сделав пару глотков Уилл со вздохом откинулся на спинку стула, разминая ноющие мышцы. — Кстати, что это? — Говяжьи почки, только сегодня приготовил, — Лектор на секунду замолчал. — Рад что тебе понравилось. И извини что без предупреждения пришел, ты просто не отвечал. Уилл усмехнулся. — Что ж, не стоит извиняться, думаю это отчасти моя вина. — протянул он. — Что насчёт тебя? Лучше чувствуешь? — Сейчас уже лучше. Твое блюдо взбодри... — он остановился на полу слове. — Хотя, знаешь, все же клонит в сон. Изо рта Ганнибала вышел дружелюбный смешек, что заставило Грэма сделать тоже самое, но более нервным тоном. Ещё пару минут они разговаривали о самочувствии Уилла, его кошмарах, мыслях, работе и "когда пойдешь на терапию?". Уже поднимаясь со стула, дабы привести себя в порядок и прилично одеться, он обнаружил что не может пошевелить ногами, их точно парализовало. Тоже самое начало происходить с другими частями тела, постепенно добираясь до головы. Уже лёжа на полу, его глаза лениво поднимались вверх. Собаки с беспокойством окружили своего хозяина, тыкали в него мокрыми носами и скулили одна за другой. Рядом с ними на коленях примостился Ганнибал, беря неуправляемую голову в руки и запуская пальцы в упругие кудри. — Не переживай, это просто очередной припадок, скоро все наладится, — эхом раздалось в голове Грэма. Он осторожно опустил ее обратно на пол и поднялся, слегка хрустя коленками. Взяв из контейнера оставшийся кусок, Лектор кинул его ближайшему псу. Тот, понюхав мясо со всех сторон, поморщился и отпрянул подальше. Реакция была логичной, в конце концов, не очень приятно есть старого почтальон с морщинами по всему телу и тяжёлым прошлым за собой, но к счастью для Уилла, он был начинающим алкоголиком, не успевшим вытравить себя до конца.