Глава 7: Подготовка к пути

Мальчик сидел в телеге и смотрел на небо. Мир был тих и безмятежен: бескрайные поля растянулись на долгие лиги вокруг, тихий шорох травы переплетался с песней ветра и единственными живыми существами на дороге, мощенной булыжником, были он да отец с конем. Повозка мерно покачивалась на ходу. — Вот доедем мы до Рорикстеда, встретимся с Рориком, переговорим за кружечкой мёда о новой партии дерева и домой поедем, — отец тряхнул золотыми волосами. — А в таверне мы купим сладкий рулет, да? — с надеждой посмотрел на родителя мальчик. — Конечно, купим! — его лица не было видно, но мальчик знал: отец улыбался. Вдруг солнце перестало слепить. Их накрыла огромная тень, словно бы небо заволокло тучами. Мальчик поднял голову и увидел зверя, огромнее которого он в жизни не видал. Могучее тело покрывала черная чешуя, перепончатые крылья подобно парусам надувались от каждого взмаха, а глаза горели кровавым закатом. — Отец, смотри! — он указал на создание. Отец не повернул головы, продолжил смотреть на дорогу. Воздух наполнился звуками, которых мальчик прежде не слышал. Слова существа, зычные, рокочущие, гремящие. — Он что-то говорит? Что он говорит, отец?! — TIL FEN KOS aaN GRah, aaN SOS ahRK aaN VOL, — доносилось с неба. — LOK FEN KOS SahQO NaaL YOL. FIN LeiN FEN DANiiK. FIN FILOK aaN FIN HahNU LOS HUN. HUN FEN KRiF DOVah. HUN FEN KOD aaN JUL. AhRK JUL DaaR LOS DOVahKiiN! — Придет битва, кровь и страх, — пустым голосом говорил отец. — Озарится небо огнём. Мир будет обречен. Спасение и мечта это Герой. И сразится Дракон с Героем, и Герой тот будет Человеком. И Человек тот будет Довакин. — Папа, кто такой Довакин? Отец не ответил. — Папа, кто он? Кто…я? Аскеладд распахнул глаза. И выдохнул с облегчением. Никакого неба, взгляд упёрся в потолок. Это был лишь сон. — С добрым утром, бродяжка, – редгард, сидевший на кровати напротив, наблюдал за ним, уперевшись кулаком в подбородок и закинув ногу на ногу. Его карие глаза задорно блестели в свете люстры — он явно принял на грудь с утра пораньше. — И-и тебя, О-Онсо, — мужчина протер глаза и сел на кровати. Он немного напрягся, думая, что от брата-новобранца последует вопрос о сне, но тот продолжил надевать сапоги, будто ничего и не было. — Если ты поспешишь, то поспеешь к завтраку, — заметил Онсо, тихо фырча от того, что длинные волосы мешали видеть шнуровку. — А я тебе очень советую поспешить. Тильма еще вчера обещала яблочный пирог утром сварганить. Как бы успеть кусок лишний отхватить. — С-спасибо за з-заботу. Он осмотрел свой скромный угол. В жилых помещениях новичкам, да и более давним обитателям Йоррваскра позволяли иметь свою кровать, тумбу и сундук, и Драконий Язык не стал исключением. Подобрав с тумбы ленту, он на скорую руку завязал короткие, до плеч волосы в хвост и стал одеваться, сменяя ночную рубаху на дневную одежду. Главный зал был полупуст. Часть Соратников тренировалась во дворе, другая же отдыхала после заданий, сидя за столом или на скамьях. Аскеладд по своему обыкновению сел в самом конце стола и пододвинул к себе одну из тарелок с утренним кушаньем. Пахло аппетитно, но он решил, что еда подождет. Достал дневник в мягком, свежем кожаном переплете, к нему — закрытую баночку чернил и перо. Как только Драконий Язык получил свою первую плату за задание, он примчался в лавку Белетора, купил тетрадь и принадлежности к ней — не мог больше терпеть роящихся мыслей в голове. Раскрыв дневник на первых страницах, мужчина задумчиво посмотрел на последние записи. Нацарапанные, неровные строки говорили о словах, принадлежащих драконам. То была лишь транскрипция, которую он запомнил на слух еще в далеком детстве, а рядом с ней красовался перевод. И только одно слово было начертано по-настоящему правильно в центре тетрадного листа. Fus. Сила. Он смотрел на это странное слово, которое ничем иным, кроме кучки острых, угловатых запятых, расположенных в разных положениях, будто их черкал не человек, а зверь, не назовешь, и думал о его мощи. Он пытался произносить другие слова также, иногда даже крича до хрипоты, но ничего не происходило. Ему будто не хватало чего-то, словно истинный смысл слов был упущен. — Хэй! — резко прозвучало где-то над головой, отчего Аскеладд мгновенно захлопнул дневник, дрогнув всем телом. На соседний стул приземлился Фаркас, вальяжно откинувшись на деревянную спинку. — Да не боись ты, салага, не буду я смотреть в твою книжку. — Я-я не этого и-испугался, — Аскеладд приложил руку к груди — сердце еще билось как сумасшедшее. — П-просто не надо так не-неожиданно появляться. — Виноват, больше не буду, — Соратник глянул в его тарелку. — Что не жрешь? — Я п-попозже поем. — Почему? Лучше поешь сейчас. Не сегодня, так завтра, тебе к Седобородым идти. Путь долгий, сил понадобится немало. Аскеладд тяжко вздохнул, вспоминая разговор с ярлом после победы над драконом. Они стоят перед троном, преклонив колени перед ярлом. Балгруф сидит, задумчиво приглаживая бороду, размышляя над словами, услышанными от них. — Значит, башня разрушена и дракон убит. Но, как я могу судить по вашим лицам, это нельзя считать благой вестью. — Н-нет, мой господин. Это хорошая в-весть. Но у-у нас есть основания полагать, что это н-не тот дракон, что бы-был в Хелгене, — вкупе с заиканием голос Аскеладда дрожит, он взволнованно смотрит в пол, не смея поднимать на ярла глаза. — Дракон в Хелгене был громадным и черным, мой господин, — поясняет Гаррет. — Тот, которого убили мы с вашими людьми и хускарлом Айрилет, был белым, меньшего размера. — Поэтому мы смеем заявлять, что это не последний раз, когда Вайтран может оказаться под угрозой дракона, — подытоживает Дайнаса, сухо и четко, словно солдат, рапортующий командующему. — Ясно, — ярл тяжко вздыхает, прикрывает глаза, но на мгновение, тут же возвращая взор на них. — Что скажете о зове? — брат ярла, Хронгар, бесцеремонно вклинивается в разговор. — Седобородные кинули клич после вашей победы. — Н-наверное, это связано с-со мной, — Аскеладд все еще не уверен в том, касается ли это дело его, но продолжает. — Когда дракон был побежден, мне перешла от него…странная сила. А на его месте остался только скелет. Балгруф смотрит на него неясным взглядом: воин не знает, восхищен ли он или же насторожен. — Значит это правда. Седобородые призывали тебя. — М-меня? — Ты еще не понял? Человек, способный поглотить душу дракона — это Довакин, Драконорожденный. Это ты. Аскеладд замирает, сердце бьется чаще. Снова это слово. Довакин. Уже не просто сказка простого люда, но правда — ярлу врать ни к чему. — А кто такие эти Седобородые? Зачем им вообще звать Довакина? — Гаррет как всегда несдержан, спрашивает нагло и в лоб. — Седобородые — мастера Пути Голоса, — объясняет Балгруф. — Они живут в уединении на склоне Глотки Мира. Они способны обуздать ту энергию, что используют драконы и Драконорожденные — Ту’ум, или же Крик. Мне неведомо, для чего они бросили клич, но, если ты и вправду Довакин, тебе стоит прийти к ним. — Это большая честь! — добавляет Хронгар. — Последний раз призыв получил Тайбер Септим, еще в бытность свою Талосом Атморским. — Хронгар, успокойся! — укоряет его Провентус. — Какое отношение имеют ваши нордские бредни имеют к современности? — Самое что ни на есть прямое, неверующий идиот, — цедит сквозь зубы Дайнаса, но никто, кроме Гаррета и Аскеладда, её не слышит — Наш друг, конечно, молодец, — продолжает управитель, — но он определено не какой-то там… Дуракин. — Это ты Дуракин, кретин узколобый! — волшебница вспыхивает гневом, словно факел, вскакивает на ноги и тычет в Авенничи пальцем. — А перед тобой — Довакин, человек с возможностями, которых нет ни у кого из ныне живущих! Он тебе не небылица из прошлого, он — доказательство реальности тех легенд. Но она видит строгий ярлов взор и сбивается, стыдливо прячет глаза. — Простите, мой господин, я не хотела… — Нет, ты права, — перебивает её Хронгар, обращается к управителю. — Это наши священные традиции, мы блюдем их со дня основания Первой Империи… — Хронгар, не будь так суров к Авенничи, — Балгруф необычайно мягко обращается к брату, а Аскеладд замечает, как у Гаррета презрительно дергается губа на долю секунды. Они знают: Андарен, как и сами мужчины — лишь гость, она не может быть в такой милости ярла, как его брат. — Простите, я никого не хотел обидеть, — Провентус оказывается неожиданно дипломатичен, пытается сгладить углы. — Я просто не понимаю, что им от него нужно, этим Седобородым? — А вот это уже дело Седобородых, не наше. — Это м-можно узнать только одним с-способом. Я п-поднимусь на Глотку Мира и узнаю, что им н-нужно, — заявляет Драконий Язык. Голос перестает дрожать, наполняется решимостью. — Тогда советую тебе не мешкать. Когда призывают Седобородые, медлить не принято, — ярл мечтательно вздыхает. — Знаешь, я тебе завидую. Вновь подняться на 7000 шагов… Однажды я совершил туда паломничество. Высокий Хротгар — очень мирное место. Очень… свободное от всех треволнений этого мира. — …7000 шагов? — у Гаррета отвисает челюсть — кажется, он не слышит абсолютно ничего после названного числа. — Поразительно, что они вообще что-то замечают с такой высоты, — настораживается Дайнаса. — Что-то я не припомню, чтобы раньше им было дело до происходящего на земле. — Н-неважно, — Аскеладд встает с колен и смотрит на друзей. Решительно и смело. — Мы отправляемся н-на Высокий Хротгар. Вот, ч-что имеет значение с-сейчас. — Аууу! Че застыл-то? Фаркас защелкал пальцами перед лицом Аскеладда. — А… Я-я задумался. Я не-не пойду к Высокому Хротгару без своих с-спутников, Фаркас. Вот к-когда они будут готовы и явятся, тогда и п-пойду. — Ну, дело твое, — пожал плечами Соратник. — А возьми меня с собой! Неожиданно появившаяся Сага обняла кузена со спины за шею, заставляя его горбиться. — Я тоже хочу на Седобородых посмотреть! — заявила она. — Не-не надо, сестра, — Аскеладд мягко отстранился, выпутываясь из её объятий. — Это не п-просто прогулка, это очень не-непростое восхождение. 7000 с-ступеней это не ш-шутка, даже обычному мужу их трудно осилить. — Ты недооцениваешь меня, братишка. Обычное паломничество мне точно по зубам, — в её глазах плясали озорные огоньки. — А со ступеньками даже удобнее будет взбираться! На это он лишь покачал головой. — Я в-все равно не возьму тебя с с-собой. Это с-слишком опасный путь, чтобы я р-рисковал твоей жизнью. Сага недовольно фыркнула. — Hiin Grik Aan Mey — ответила она на драконьем, отчего кузен сурово нахмурился. Но девушка тут же переключила его внимание на книгу, подсунутую под нос. — Твоя книжка про Драконорожденных, кстати. Она оказалась даже меньше, чем я ожидала. — С-спасибо, — Аскеладд принял в руку книгу, любовно погладил её по корешку. Гаррет подарил ему перед уходом, сказав, что утащил её из крепости Хелгена. Она навевала и какие-то печальные, и в то же время добрые воспоминания. — Все же я д-думаю, что лучше т-такая книга, чем никакая. — Тогда удачи в освоении тех немногих знаний, что там есть, хвостик! — девушка дернула кузена за хвост и убежала на улицу. — А-ауч…Dur… — мужчина потер голову, мысленно проклиная сестринскую привычку, идущую из самого детства, дергать старшего брата за волосы. — П-постригся на свою г-голову, называется… И, взглянув на тарелку с едой, притянул её к себе, ведь судьба судьбой, а еда должна быть по расписанию.

***

Гаррет сидел на полу, скрестив ноги, и глядел на карты. Для следующего хода никак не выходило подобрать хорошей комбинации, а игрок напротив хитро улыбался, ожидая действий. — Я жду, — таинственно проговорил он, отчего Мелиорис напрягся еще больше, уставившись на цветастые картинки. По виску пробежалась капелька пота, мозги кипели подобно походному котлу. Нервы на пределе. Но сколько бы он не смотрел, карты не складывались в нужное сочетание и даже не менялись магическим образом на нужные. Отчаяние накатило волной резко и неожиданно. — Аргх! — он сбросил карты на пол, зло фырча. — Чтоб Молаг Бал мне бошку своей булавой раскрошил! Карты отвратительные, нормального хода не сделаешь! — Сдаешься, да? — противник улыбнулся и положил свои карты перед ним. — Чего?! — вспыхнул Гаррет. — Рун, какого скампа у тебя были Алит, Великан и Алхимия?! Это мощные редкие карты! Ты опять жульничал, да? — Никак нет, Гаррет, — пожал плечами Рун. — Это ты просто играть не умеешь. Даже если бы тебе попались в колоде все редкие и легендарные карты, ты бы все равно мне проиграл. — Жулик проклятый, — недовольно буркнул парень, складывая все обратно в колоду. — Ты что, дуешься? — Рун чуть склонил голову, всматриваясь в его лицо. — Поди ж ты, и правда обиделся! — Нет! — отрицал Мелиорис, а сам корчил коровью морду, а потом и вовсе горделиво отвернулся, сложив руки на груди. Рун задумался, но вскоре, лукаво улыбнувшись, проговорил, растягивая слова: — А если я тебе дам винцааа? — Какого? — Гаррет слегка повернул голову, зыркнув на него одним глазом. — Пряное, прямиком из Сиродила. Украл совсем недавно. — Краденое… — воришка облизал губы, а потом махнул рукой, разворачиваясь к товарищу. — Ай, ладно! Доставай бутылку! Рун довольно заулыбался, и вскоре перед ними красовалась литровая бутыль из темно-зеленого стекла и два кубка, которые были до краев полны чарующего их души напитка. — Ну так что? — Рун принялся пить из своего кубка. — Расскажешь, чего ты так долго пропадал? — Да тут нечего рассказывать, я уже говорил, — Гаррет сделал первый глоток и сладко зажмурился. — Ух, как вкусно! Ну, короче, дело было так. Приехали мы в Хелген, стали вскрывать сундуки в таверне из наводки, и бац! — дракон, пожар, побег. Напарник помер сразу же, его балкой придавило. Приперся я, значит, к ярлу, чтобы он как-то решил вопрос с драконом, а он запряг работу делать: мол, сначала пойдите в подземелье, принесите скрижаль, а потом дуйте со стражей в башню. И чтоб ты думал? Башню осадил другой дракон! Мы еле в живых остались, хорошо хоть дракон помер. Вот и весь рассказ, — но, заметив любопытный взгляд брата по ремеслу, продолжил. — Ну, разве что, если тебе ТАК интересна моя жизнь, у меня появились новые приятели. — Да ну? Точно приятели, а не очередные любовники? — лукаво спросил Рун. — Да точно, точно! Хотя я поначалу и думал… очаровать их. Тем более выглядят они очень хорошо, — Мелиорис даже вздохнул мечтательно. — Одна — волшебница, мечет молниями. Строгая такая, властная, почти как Дженасса. А второй – который и победил дракона, кстати, хоть и робкий добрячок, но ох, тело у него красивое — я его сразу приметил, когда он еще в тюремных обмотках ходил! Хотя я абсолютно уверен, что парень никогда им — телом своим, то есть, не пользовался. Ну, ты понимаешь, что я имею ввиду. — Но есть какое-то но. — Верно. Я узнал их получше, мы притерлись друг к другу, и теперь они мне скорее как та самая далекая родня, которая творит всякую дичь, но при этом ты их обожаешь. — Но у тебя же нет никакой родни. — А Делвин? — А Делвин просто принёс тебя в Гильдию, балда! — Еще накормил, напоил и обогрел! Чем не родня? Рун серьезно посмотрел на него. — Ты приемный, Гаррет. Гаррет даже не поменялся в лице. — И что? Я должен оскорбиться, от этого? Он заботился обо мне, как о родном, сколько я себя помню! А ведь помню-то я немного — у меня провал в памяти с 7 до 15 лет, большим количеством воспоминаний похвастаться не могу. — Нет, просто… — мужчина обреченно вздохнул и закрыл лицо рукой. — …Неважно. Мелиорис победно улыбнулся, пряча улыбку в кубке. Но вскоре он задумчиво спросил: — Как он там, кстати? — Меллори-то? Прекрасно. Сидит, бухает в «Фляге», в несуществующий ус не дует. Конечно, он выражал какую-то малую долю обеспокоенности о тебе, но не более того. — сообщил Рун и тут же гаденько захихикал. — Зато как о тебе ныл Этьен, о! Плакался хоркером, мол, не могу, скучаю по заднице Мелиориса, даже на девок не засматриваюсь. — Что, правда? — Нет, конечно! Он просто задолбал ныть, что некому его постель греть. Потому что ты уехал, а дамы в городе на него даже не смотрят. — Эх, а я-то думал, что в нем появились зачатки сентиментальности… Видимо, не судьба, — с театральной печалью вздохнул Гаррет, а потом вернулся к распитию вина. — Ты лучше расскажи, что там с Фреем. Бесится? Мечется, как плененный пахмар-рат, принятый за саблезуба? — Нет, но недовольства от него все больше, — обеспокоено отозвался Рун. — Требует деньги за Хелген, а в новости о драконе и пожаре не верит — считает, что ты просто где-то прохлаждаешься. — Да ну? Вот же гад! — почти прошипел Мелиорис, но постарался взять себя в руки и заговорил уже спокойнее. — Ладно. Смотри, — он достал из сумки увесистый мешок. — Я тут в Вайтране сходил «порыбачить» пару раз — к Гривам да Сынам. Улов хороший, как раз столько, сколько в Хелгене планировалось брать. Хотя, даже больше. Парень передал мешок недоуменно моргавшему Руну. — Ты бери, отнесешь Мерсеру и скажешь, что это от меня. Десятую часть оставь себе — будет платой за перевозку и прочие неудобства. Ну и наградой, разумеется. — Ого… больно ты щедрый, Гаррет, — согильдиец взвесил мешок в руках. — Есть же подвох, да? — А, подвох, — Гаррет хитро улыбнулся. — Конечно же он есть. Ты мне отдашь свою куртку. — Чего это тебе куртка понадобилась? Ты же не любишь гильдейскую одежку. Гаррет повернулся в пол-оборота, показывая разрыв на черной куртке. Рун скривился, будто это его собственная куртка порвалась. — У… понял. Сочувствую. Держи, — он стянул с себя кожаную, с множеством кармашков и ремешков, куртку и передал её товарищу, оставаясь в льняной рубахе, с крохотным мешочком, висящим на шее. — Спасибо тебе, Рун. Буду должен, — Гаррет надел полученный дар на себя, проверяя, как он сидит в плечах. — Я тебе любые долги прощу, если ты мне надпись с моего камешка расшифруешь, — усмехнулся Рун, достав из мешочка на шее камешек. — О нееет, брат, — помотал головой Мелиорис. — твой камень — загадка природы, тут её либо боги, либо даэдра разгадать могут. — Хех, ну как знаешь. Рун уложил опустевшие кубки и заново закрытую бутылку вина обратно в походный мешок и встал на ноги. Гаррет поднялся следом. — Пожалуй, отправлюсь в путь сейчас. К ночи буду в Черном Броду, если погода будет хорошей, а оттуда — в Камень Шора и в Рифтен. — Счастливого пути, Рун, — вор похлопал его по плечу. — Держись теней и не попадайся страже на глаза. — И ты держись теней. До встречи, Гаррет. Мелиорис улыбнулся, провожая взглядом собрата, юркнувшего в узкий проход меж стенами, а вскоре и сам залез в небольшую бойницу и покинул тот укромный уголок, что был затерян в крепостной стене Вайтрана.

***

Ветер протяжно завывал над мостом Коллегии магов Винтерхолда. Высокая эльфийка стояла под одной из арок моста, зябко подрагивая в неплотной фиолетовой робе. Вдруг краем глаза она заметила за снежной завесой, стоявшей у самого моста, таинственный силуэт, стремительно приближающийся к ней. — Стой, проход посторонним запрещен! Разворачивайся и у… — женщина вышла вперед и обомлела, узнав пришельца. — Дайнаса! Дайнаса улыбнулась, скинув с головы капюшон. — Здравствуй, Фаральда. — Как я рада тебя видеть, подруга! – Фаральда крепко обняла её. — От тебя не было ни слуха ни духа всю неделю. Давай рассказывай, что у тебя в жизни творилось. — Я бы с радостью, дорогая моя, но, боюсь, рассказ будет длинным, а дела не ждут. — Понимаю, — волшебница отстранилась. — Пойдём в Коллегию, не мерзнуть же тут на ветру. — Пойдём. — Погоди, я только руны активирую. Фаральда подошла к арке и направила руки на руны, хорошо видные на камне. Узоры засияли от магического воздействия, и проход на мост был перекрыт полупрозрачным голубым барьером. — Окантовку обновили? — спросила Андарен, указав назад, на руны, когда они уже проходили через мост. — Да, совсем недавно. — Хех, я даже знаю, кто постарался над этим. — усмехнулась Дайнаса, развернувшись и глянув на мостик. У одного из колодцев со столбами света стоял мужчина. Широкоплечий, слегка загорелый бретон с двумя косыми шрамами на щеке и короткой стрижкой тепло улыбался ей, сверкая карими как янтарь глазами. — Дайнаса. — Руан, — её губы тоже растянулись в приветливой улыбке. — Здравствуй. Она преодолела те несколько шагов, что разделяли их, и коротко, но нежно, обняла мага, на что в ответ получила такие же нежные объятия. — Неужто явилась учить своих студентов? — спросил Руан, мягко отстраняясь от нее. — Возможно. А чего ты не на занятиях? — Только что освободился. Куда путь держишь? — В Арканеум. Надо взять кое-какую литературу. — Расскажешь, что за книги? — По пути, — волшебница повернулась к подруге. — Ты не против, если я пойду дальше с Руаном, Фаральда? — Нисколько. Я сама собиралась в Зал достижений, — махнула та рукой и отправилась в сторону одной из башен, напоследок крикнув. — Буду ждать от тебя твою увлекательную историю, дорогая! — Хорошо! Руан и Дайнаса пошли дальше, переходя под крышу крытой галлереи Коллегии. Женщина шла, по-солдатски выпрямив спину и держа руки за спиной, а мужчина расслабленно шагал рядом, сложив перед собой руки в замок. — Я не смог сказать это при Фаре, но ты выглядишь встревоженной. Что-то случилось? — маг с беспокойством заглянул в глаза Андарен. — Хелген случился, — резко заявила она. Мужчина опешил, даже на секунду сбавил шаг, но тут же вернулся к прежнему темпу ходьбы. — Так это правда? О драконе, устроившем пожар? — Чистейшая. Я была свидетелем подобного. Дважды. — Два… ох, Дайна, — волнение еще явственнее отразилось на его лице. — Если это так, то это означает, что драконы вернулись. Они же крайне опасные, магические существа, ты понимаешь? — Конечно понимаю. Потому и иду в Арканеум. Чем больше книг о драконах я изучу, тем лучше буду знать, с кем имею дело. — Да, решимости тебе не занимать. — Не мне одной. Но об этом я поведаю как-нибудь в другой раз, — Дайнаса шумно выдохнула — уверена: она никому сегодня не расскажет подробную историю о произошедшем, потому что еще сама не переварила те события в своей голове. — Лучше расскажи, что у вас тут происходит. Как занятия, как ученики? — Ты о моих или о своих? — спросил Руан, улыбнувшись уголками губ. — Скорее больше о своих. Это же я их оставила на твое попечительство. Как там Анабель? Она выучила те правила написания даэдрики, что я давала перед отъездом? — Не все, но, судя по тому, какими темпами она их осваивает, это ненадолго. — А Хёд? Как он без письма справляется? — Замечательно. С каждым днем я все больше и больше поражаюсь тому, как четко слепой может ощущать пространство — на этой неделе он смог сделать устойчивое портальное кольцо на пару секунд дольше, чем было на предыдущей. — Это славно, очень славно. А… — женщина тяжко вздохнула, будто собираясь с силами. — Смотрящая-В-Тени…не выкидывала странностей…снова? — Ну как тебе сказать… — Она опять смотрела на спящих учеников в ночи? Пыталась проникнуть в алхимическую в запретные часы? Просто скажи, что она натворила, Ру. — Наложила на студента заклятие, из-за которого у него случился сонный паралич, — поведал маг, опустив взгляд, будто ему не стыдно за ученицу, а он просто поправляет край вышитой узорами рубахи или накидки, надетой поверх той самой рубахи. — Ох… — Дайнаса прикрыла глаза рукой и потерла пальцами переносицу. — Эта девчонка меня сведет с ума когда-нибудь. Талантливая, но такая… странная, честное слово. Она мельком бросила взгляд на товарища, который смотрел не на неё, а на бутылку с вином и бокал, оставленные на одном из каменных подоконников. — Что-то же еще произошло, верно? В ответ Руан издал тихий вздох и, развернувшись, сказал лишь одно слово. — Анкано. Дайнаса замерла. Она готова была поклясться, что если бы не иной цвет кожи, она бы сейчас побледнела и была бы похожа на свежевыпавший снег. — Он опять… — …Назвал меня бастардом, а о тебе упомянул как о бывшем тане Маркарта. Да. Она стиснула зубы и стремительно пошла вперед, чуть не задев рукой бутылку и бокал. — Если он вздумает под нас копать, я лично подсыплю ему ядовитый колокольчик в вино, — зло бросила она. — А лучше ударю молнией! И выставлю все как несчастный случай. — Не стоит так о нем переживать, Дайна. Все знают, что король Вэйреста завел интрижку со служанкой и появился я. А про тебя вынюхивать Анкано не посмеет, уж я-то об этом позабочусь. Андарен остановилась перед дверьми в Коллегию. Гнев стал потихоньку утихать, не только благодаря успокаивающим словам мужчины, но и собственным усилиям. Она глянула на него из-за плеча и благодарно кивнула. — Спасибо, Руан. Они вошли в главное здание и остановились у ворот в Зал Стихий, оглядываясь по сторонам. — Так, теперь нам налево…что за? — Андарен изумлено посмотрела на лестницу, проход на которую был завален скамьями, а рядом красовалась табличка «Проход запрещен». — Какого скампа лестница опять перекрыта? — Один из студентов снова тестировал заклятие Ледяной поступи. — Проклятье! Придется идти через дальнюю лестницу. Парочка направилась в коридор. Вдалеке послышались голоса и показались две фигуры — высокая и низкая. — А там случайно не Толфдир и… — Да, именно они. Пожилой маг в форме мастера школы Изменения, склонив голову, о чем-то беседовал с учеником — данмером со спутанными волосами в форме, которую носили младшекурсники. Но, завидев приближающуюся пару, старик тут же отвлекся. — Здравствуй, Дайнаса, здравствуй, Руан. Я как раз тебя ждал. У нас тут случился один инцидент… — Мам, мам! — закричал мальчик, бросившись к ней. Он глянул на её, и взгляд волшебницы сразу зацепился за перемазанное гарью лицо. — Я не виноват, честно, я просто отвлекся на секунду, а котел взорвался и… — Стоп-стоп-стоп! Какой котел? Ты не ранен? — Андарен опустилась на одно колено, то осматривая лицо мальчишки, то смотря на старика. — Толфдир, что случилось на этот раз?! — Спокойно, я сейчас все объясню, — начал говорить Толфдир, как его резко перебил детский крик. — Я НИ В ЧЕМ НЕ ВИНОВАТ, ЧЕСТНО! — Бенар. Бенар Андарен замолчал, насупившись, и посмотрел на неё исподлобья с видом нашкодившего альфика — матери всегда хватало лишь с особой интонацией сказать его имя, чтобы заставить его смолкнуть. Женщина обратила взгляд на старика. — Говори, Толфдир. — Сегодня у младших курсов вторым уроком проходила алхимия. Вместо Кваконика её вела Колетта… — Почему Кваконик не вел урок? — Ярл вызвал его к себе по какому-то вопросу. Кажется, сын Корира, Ашур, приболел, но я смею предполагать, что это обычная простуда. — Ну что за прелесть, — тихо прокомментировал Руан, усмехнувшись. — Так вот, Колетта вела алхимию, учила детей изготавливать зелье восстановления сил, и во время урока возникла конфликтная ситуация… — Она снова начала говорить про школу Восстановления! — вмешался Бенар. — Чуть до практики заклинаний не дошло. Я пытался ей сказать, что у нас алхимия, а она… она все за свое, еще и заявляла, что мне надо брать дополнительные занятия у неё! Он затих под суровый взгляд матери, позволяя Толфдиру продолжить рассказ. — И, как я думаю, в пылу… дискуссии мальчик случайно задел пиалу с реактивом и опрокинул её в свой котел. Наверное, это был измельченный корень Нирна. — Я не специально, честно! — снова начал оправдываться мальчишка. — Котел затрясся, а потом каааак бомбанет! А она каааак заорет! Я стрелой выскочил из класса и побежал куда глаза глядят! Дайнаса тяжко вздохнула, вставая на ноги и проводя рукой по лицу от утомления — ей казалось, будто она не выслушала рассказ старшего мага о проделках её отпрыска, а только что проделала генеральную уборку всей Коллегии сразу. — …Я надеюсь, никто не пострадал? — Все ученики целы и невредимы, — сообщил Толфдир. — Колетта… оправляется от шока у Галатеи в медблоке. Алхимическую уже приводят в порядок. — Да, я вижу… — Андарен Старшая заметила за их спинами вдалеке уборщика, топтавшегося у дверей в алхимическую. Маленький гоблин, с светящимися синевато-фиолетовым глазами и прожилками на лице — явными признаками заклятия некроманта — мыл полы на входе в класс. Мать перевела взгляд на сына. Тот стоял, опустив взгляд в пол. — Ну и что мне с тобой делать, горе луковое? — спросила она у него, раздосадованная. — Понять и простить, — буркнули ей в ответ. Дайнаса покачала головой, а затем строго посмотрела на него. — Иди на занятия. Сейчас мне надо в Арканеум, поэтому мы обсудим твои дополнительные занятия по Восстановлению позже. — Но мам! — воскликнул мальчик, воззрившись на неё. — Ты меня услышал, Бенар. Иди на занятия. Бенар окончательно перестал говорить, больше не поднимая взгляда на мать. Толфдир, наблюдавший за этой сценой, мягко положил руки на плечи ученика и развернул его в противоположную сторону коридора. — Доброго дня тебе, Дайнаса. — И тебе, Толфдир. Старик и мальчишка ушли, провожаемые взглядами мага и волшебницы, а как только они скрылись из виду, Дайнаса себе позволила более громкий, протяжный, полный усталости вздох. — Воспитание никогда не было легким занятием, верно? — снисходительно поинтересовался Руан. — Не то слово… — ответила она, потирая виски. Но неожиданно, услышав тихий шорох, подняла голову и с сердитым видом уставилась наверх. — А вы что уши развесили? На лестничной площадке обнаружилось трое студентов, склонившихся через перила и тайком подслушивавших их — тощая редгардка с распущенными волосами, белокурый бретон с повязкой на глазах и аргонианка с блестящей изумрудной чешуей и вытянутой мордой. — Мастер Андарен! — крикнула Анабель. — Вы вернулись! — Мы вас ждали! Вас не было почти неделю! — добавил Хёд. — Мы жже проведем ззанятие, верно? — с надеждой спросила Смотрящая-В-Тени. — Нет, сейчас у меня другие дела, — ответила Дайнаса и сверкнула глазами. — Но домашнюю работу вам, оболтусам, я выдам. — Ну нееет… — обреченно выдали ученики все вместе. — Живо поднимаетесь наверх! Идете со мной в Арканеум, без вопросов! И все маги — ученики и их учителя — двинулись наверх, в главную библиотеку Коллегии. — Это все, что есть про драконов, Ураг? Дайнаса внимательно посмотрела на небольшую стопку книг, стоящую перед ней. Реальность не превзошла её ожиданий, хоть ей и думалось, что, на самом деле, так и должно было быть. — Да, — отозвался орк-библиотекарь, склонившись над книгой на его столе. — Книг по драконам почти никто не пишет. А полноценных исследований альфик наплакал, потому что никто не додумался подробно изучать драконов, пока они еще были живы. Волшебница придирчиво оглядела книжные корешки и недоуменно остановился взгляд на одном из них. — Дихотомия Алдуин-Акатош? — Ну там же о драконах тоже есть. — О драконах-божествах. — Ну? И чем тебе не драконы? Женщина пожала плечами и стала складывать книги в принесенную ею котомку. — Спасибо за помощь, Ураг. Я верну книги в целости и сохранности к нужному сроку. — В этом я не сомневаюсь, — усмехнулся Ураг гро-Шуб, не отрываясь от записей. — Напомни сыну, кстати, чтобы через неделю он мне вернул 24 том «Песни возвращения». — Обязательно, — кивнула Дайнаса, улыбнувшись. — И почему моего сына увлекают эти нордские легенды? — Потому что он ребёнок. А детей увлекают всякие легенды и истории, — хитро буркнул орк и вернулся к книге. Андарен повесила сумку на плечо и подошла к одному из столов в библиотеке, за которым сидели её студенты, понуро смотря на листы пергамента с инструкциями к домашним заданиям. — Ну что, все внимательно изучили? — Да, мэм, — грустным хором ответили они. — Отлично, — она еще раз проверила, что каждый получил свой индивидуальный лист. — Мне пора идти. Вернусь в Коллегию нескоро, так что вы снова под присмотром у мастера Руана, понятно? — Да, мэм, — ответили ей ученики. — Славно. Она подошла к Руану, который ожидал её, уперевшись плечом в шкаф. — Прости, что снова скидываю их на тебя. Я знаю, я не могу даже просить о таком… — Все в порядке, Дайна, — успокаивающе проговорил маг, положив руки на её плечи. — Я понимаю, что драконы сейчас важнее уроков и что тебе необходима помощь с учениками. И я с радостью готов тебе помочь. Скажи — тебя проводить до выхода? — Да… да, я была бы не против. Они покинули Арканеум и, едва спустившись по лестнице, замерли на месте. По коридору на них, как грозовая туча, жутко и величественно, направлялся высокий эльф в характерной для него и его организации черной с золотой каймой форме. Дайнаса и Руан без труда узнали в нем Анкано. — Госпожа Андарен, — голос талморца прозвучал елейно-сладко, со свойственной ему гордыней и фальшью, отчего Дайнаса сразу же вспомнила все свои угрозы, что она озвучивала и хотела исполнить. Но она лишь сжала кулаки, и холодно ответила: — Анкано. — Рад вашему приез– Женщина прошла мимо него быстро, как смерч, едва не толкнув плечом, но заставив отшатнуться в сторону. — У меня нет времени на вас, Анкано. Дела не ждут. До свидания. Руан последовал за ней, на мгновение повернув голову к советнику и одарив его благодушно-издевательской улыбкой. От такой наглости у агента дыхание сперло, и он смог лишь прошипеть им в след. — Наглые архимаговы выкормыши… Внутренний дворик встретил парочку холодным, усилившимся ветром и легкими хлопьями снега. Они оказались у арки, за которой начинался мост. — Ну что ж, снова в путь? — Думаю… — Мама! Бенар возник рядом будто из неоткуда. Лицо его уже было чистым, а взгляд обеспокоенным. — Ты снова уходишь, мам? — Да, — нехотя ответила Андарен Старшая. — У меня есть кое-какие незаконченные дела во внешнем мире. — Какие? — спросил мальчик, как вдруг заметил выглядывавшую из котомки книжку с надписью «Драконий язык — больше не миф» — Драконы? Так значит… Она ожидала, что он испугается, но глаза мальчишки восторженно засияли. — Ого! Как круто! Драконы и правда вернулись! А они большие? С крыльями, как на картинках? Ты их видела, мама?! — Видела, видела, — попыталась она унять поток вопросов сына, и добавила. — И чуть не погибла. — Что? Почему? — удивился он, ошарашено уставившись на неё. — Мне пришлось столкнуться с драконом в Хелгене. И недалеко от Вайтрана. — И… и зачем ты тогда возвращаешься? — Чтобы помочь человеку, который борется с драконами. Теперь Андарен Младший выглядел еще более встревоженно, чем когда он только подходил для разговора. Он смотрел на неё глазами, уже начинавшими блестеть от слез, дрожащим голосом говоря: — Мам… не уходи. Мне страшно. Дайнаса тяжко вздохнула. Она опустила котомку с книгами на землю и, встав на колени, обняла сына за плечи. — Я знаю, милый. Но если я не уйду, я не смогу помочь этому человеку, и драконы снова нападут, понимаешь? Ей не нужно было видеть его лица, чтобы знать, что мальчик делал все, чтобы не дать слезам пролиться — понимал, насколько важна её задача сейчас. Андарен Старшая отстранилась, погладила сына по щекам, поправила волосы. — Это ради твоего блага, дорогой. Так же, как и дополнительные занятия по Восстановлению. — Маам… — протестующе протянул Бенар, будто собираясь начать ныть, как дитя малое. Дайнаса недовольно цокнула языком, понимая, что раз простые слова не действуют, то придется показывать все на собственном примере. — Посмотри. Она продемонстрировала ему свою руку. На ладони красовалась широкая полоса шрама, совсем свежего. — Ого, — мальчик провел пальцами по шершавой коже. — какой большой… — Я его получила от бандита, когда искала карту драконьих захоронений. Рука потом долго болела и кровоточила. Если бы я хорошо знала магию исцеления, то шрама, как и боли, не было бы. Понимаешь, к чему я клоню? Мальчик молча кивнул, но не очень уверенно. — Я просто хочу, чтобы ты смог помочь себе, когда меня нет рядом. Понимаешь? — Понимаю… Она прекрасно осознавала, что её сын и правда все понял, но оставался в подавленном состоянии, поэтому будто бы невзначай — подбадривающе — сказала: — Но мне еще нужно обсудить этот вопрос с Колеттой, так что занятия у тебя будут нескоро. Бенар хотел было ей ответить, как вдруг со стороны моста донесся шум – шаркающие шаги, а за ними и громкая брань. — Ой, мастер Кваконик вернулся. На площадку внутреннего дворика вышел сгорбленный старичок-босмер, то и дело поправляющий полы грязно-желтой мантии и старый капюшон, из-под которого виднелась седая бородёнка. — Безобразие! — возмущался он, то и дело махая из стороны в сторону деревянным посохом. — До чего дожили-то! Заставляют осматривать ярловых детей, как придворного лееекаря какого-то! Я — заслуженный алхимик Тамриэээля, у меня авторитет, признанный всеми великими преподавателями магии мира сего, а меня просят проверять наличие простуды у ребенка! А вот раааньше ярлы бы о таком даже просить не смели! Ползали бы на карааачках, лишь бы просто просить совета у меня, меняяя! А теперь что?! Теперь меня, старика, посылают через пол-Винтерхолда, чтобы выяснилось, что у какого-то соплякааа обычный насморк! Чтоб у Корира геморрой выскочи… Ой, здравствуй, Дайнаааса, здравствуй, милая! Прелестна сегодня, как роза. А, впрочем, ты прекрасна всегда, хи-хи! Бенааарчик, мальчик мой, не забудь, что у нас завтра утром практика, хорошо? Буду жда… ОПЯТЬ ЭТОТ ЖЕЛТОРОЖИЙ ЗАСРАНЕЦ ВИНИЩЕ СВОЕ СЮДА ПОСТАВИЛ! Чтоб его даэдрот за зад укусил! А если дети найдут и, не дай Восьмеро, выпьют?! Пьяные дети — кошмаррр! Катастрооофа! Эй, Птэчек, дохлая твоя голова! Ты что не убрал винииище?! А ну иди сюдааа, мертвец проклятый! Какого дэйдра мы тебя воскрешали — чтоб ты метелкой махал да глазками лупил?! Выполняй свою рабоооту, безмозглый гоблин! Старик прошел в здание, напоследок одарив гоблина ударом посоха по голове — на это мертвый уборщик лишь заторможенно похлопал глазами — и ушел, оставив троицу магов в недоумении смотреть ему вслед и слушать, как Птэчек подметает дорожки. Воцарило неловкое молчание. Руан оставался немым свидетелем прервавшегося разговора матери и сына, Бенар не знал, как продолжить диалог с Дайнасой, равно как и она сама. Но последней пришла в голову идея, и она обратилась к сыну. — Кстати, я считаю, что в той ситуации ты был абсолютно прав. Мальчик удивленно посмотрел на мать. — Правда? — Конечно! — улыбнулась она, с легкой хитринкой во взгляде. — Этой вредной грымзе порой нужно давать понять, что её школа магии — не единственная в мире. Бенар заговорщически захихикал вместе с ней. — Она бывает такой злючкой! — Знаю-знаю, — женщина потрепала сына по волосам, — Ну что, стало повеселее? — она принялась щекотать мальчишку. — Кто тут у нас маленький, веселый соколёнок, а? Кто любит устраивать в Коллегии переполох? — Мам, прекрати! Мне ще–хи-хи–щекотно! Пытка щекоткой продолжалась недолго: Дайнаса обняла сына, целуя его лоб, нос и щеки. — Мой милый, любимый соколёнок! Так бы и съела эти сладкие щечки! — Маам! Звонкий детский смех разносился под сводами галереи, смешиваясь с тихим женским. И в тот момент казалось, что эта семейная идиллия может длиться вечно. Неловкий кашель нарушил все, вернул в реальность, будто окатив холодной водой. — Дайна. Пора, — напомнил Руан. Дайнаса нехотя, с тяжестью в душе отстранилась от сына. Тот с надеждой на неё взглянул и задал вопрос: — Ты же будешь писать, да? — Каждый день. Она встала на ноги, отошла, собираясь идти на мост. — Мам? — позвал её Бенар. — М? — та обернулась. — Я люблю тебя. Сердце пропустило удар, больно ёкнув о грудную клетку. Дайнаса зажмурилась. К дэйдра все! К дэйдра этих драконов, эти походы на Высокий Хротгар, эти свалившиеся на неё, как снег на голову, приключения! Надо остаться — здесь, с любимым сыном, с друзьями, с учениками, с товарищами-магами, там, где тепло, несмотря на жестокие, сильные ветра, где всегда ждут, всегда поймут и поддержат, где у нее есть авторитет и почет, где ей самое место, где… …нуждаются в помощи извне. Кто еще защитит Коллегию от такой серьезной угрозы? Кто еще может изучить такого опасного врага и столкнуться с ним нос к носу, не дрогнув? Она открыла глаза. И печально улыбнулась ему. — И я тебя, сынок. Она прошла дальше, остановившись рядом с Руаном. Тот стоял безмолвно, смотря с привычной легкой, поддерживающей улыбкой на губах, с теплотой в глазах. — Удачи тебе, — проговорил он, чуть склонив голову. — Спасибо. И… береги себя, Ру. Дайнаса вышла на мост, поправила походную сумку и котомку с книгами, направилась к месту, где она вышла из портала. Ветер протяжно завывал над мостом Коллегии магов Винтерхолда. Он обдавал идущую в город волшебницу холодом. Но мороза она не чувствовала — лишь слезы, оставлявшие темные следы сурьмы, обжигали щеки. А она продолжала идти. Потому что так надо. Потому что кроме неё больше некому идти в этот опасный и удивительный мир.