Глава 8: 7000 ступеней

Полуденная жизнь в Вайтране была в самом разгаре: жители города сновали по улицам, спеша по своим делам или просто неспешно прогуливаясь; на рыночной площади галдели торговцы и ремесленники, лавочники и ростовщики, фермеры и охотники, стремясь продать свой товар поскорее и набить ему цену побольше; весь цвет высшего общества города чинно поднимался по ступеням в Драконий Предел на поклон ярлу, ожидавшего гостей в главном зале; монахи храмов Аркея и Кинарет отдыхали на скамьях под иссохшим Златолистом, пока жрец Талоса Хеймскр неустанно проповедовал у статуи воина-божества; наемники-Соратники тренировались на заднем дворе Йоррваскра, оттачивая владение оружием для будущих заказов; стража несла свою службу, непоколебимо и терпеливо, наблюдая за порядком в городе. И только один человек не был погружен в эти будничные заботы. Он незаметно перемещался от дома к дому, от закоулка к закоулку, пока не оказался у Праздного зала Соратников. Он хитро улыбнулся, поправил капюшон и одним ловким движением взобрался на крышу по балке, приставленной к стене. Его не успел увидеть кто-либо из прохожих: неизвестный юркнул в форточку, оставшись незамеченным. Оказавшись под крышей Йоррваскра, он мягко приземлился на балку и осмотрелся. В зале почти никого не было, лишь один мужчина — русоволосый, с хвостиком, одетый в сизую рубаху и льняные штаны — сидел за столом и, склонившись, что-то писал. Человек бесшумно прошел на другую балку, сел и свис головой вниз рядом с мужчиной. Одно движение — и по залу разнесся испуганный вскрик. — П-п-помилуй меня Кин, Гаррет! — охнул Аскеладд, хватаясь за сердце. Гаррет с довольной ухмылкой ловко приземлился на скамью и скинул с себя капюшон. — И тебе привет, Аске. Как твои дела? — Нельзя так п-пугать! — возмутился собеседник, стараясь дышать ровно, выравнивая сердцебиение. — …Я н-нормально. Подсчитывал д-деньги, заработанные за неделю. — И как? Много? — Не-не особо. — Ну, на повозку-то до Черного Брода хватит? — С-с лихвой. Но д-до Айварстеда мы верхом т-точно не доберемся. К т-тому же, там слишком крутой п-подъем и п-петляющая дорога, ни один извозчик не с-согласится нас подвезти. — Восхождение до восхождения… Что ж, прогулка на свежем воздухе мне не повредит, — вор краем глаза приметил темную обложку книги о Драконорожденных, улыбнулся. — Как книжка? Выяснил что-нибудь? — Совсем не-немного. Драконий Язык раскрыл дневник, показывая напарнику свои записи. — Я в-выяснил, что Драконорожденными в основном считались п-представители императорской семьи — д-до династии Мидов, к-конечно, — говорил он, проводя кончиком пера над строками. — Но п-при этом родиться Драконорожденным не-нельзя: это ч-что вроде благословения Акатоша, видимо… О том, с-сколько может быть Драконорожденных, тоже не-неясно. И я еще выписал из к-книги пророчество, связанное с Довакином, но оно н-ничего не дает. По с-сути, мы ничего не знаем о них — ни к-как они появились, ни какими с-способностями они обладают, ни п-почему они так важны. — Отличная работа, друг! Кстати — а как вот это все про Драконорожденных поможет нам понять, кто такой Довакин? — Эм… Я д-думал, что это одно и то же. — Странно, я думал иначе. Давай дождемся Дайнасу, она точно что-нибудь да зна– Неожиданный хлопок двери прервал их разговор, заставив обернуться назад. — А вот и она, — Гаррет приветливо заулыбался, видя волшебницу, несущую с собой две сумки. — Как говорится: вспомнишь лучик, вот и солнышко! Здравствуй, дорогая! Дайнаса ничего не ответила, взгромоздив на стол перед Аскеладдом стопку книг. — Я принесла тебе книги про драконов. В основном исторические, но я думаю, в них можно найти что-то о том, как боролись с драконами в прошлом. Через две недели вернешь их мне, понял? — она внимательно посмотрела на Драконьего Языка и, получив от него согласный кивок, спросила. — Я надеюсь, вы не сидели сложа руки? — Я обзавелся одеждой и оружием. — гордо заявил вор, поправляя куртку и новенькие стальные кинжалы на поясе. — Я подзаработал денег, — высказался Аскеладд и добавил тихо, будто стесняясь. — И мне выдали новую броню — Отлично, — женщина довольно хлопнула в ладоши и потерла руки. — Тогда начинаем собираться. Чем скорее мы доберемся до Высокого Хротгара, тем быстрее мы поймем, что за безобразие вокруг нас творится! — Гаррет, ты уверен, что тебе будет нормально в такой одежде? Андарен с недоверием смотрела на Мелиориса, сидевшего на скамье в своих привычных кожаных штанах и гильдейской куртке, прибавившего к картине своего внешнего вида только плащ на золотой застежке. — Абсолютно, Дайнаса, абсолютно. Сейчас же только начало осени, ветра на Глотке Мира сейчас не должны быть такими холодными. Мне хватит и этого плаща. — Ну как знаешь. Я все равно взяла с собой еще три таких на случай холодов. Ты-то готов, Аскеладд? — спросила женщина, обратившись к другому спутнику. — Д-да, готов. — откликнулся воин, поправляя накидку так, чтобы не было видно рук. Ему было неуютно в железном нагруднике без каких-либо рукавов: казалось, что без них рукам холодно. Или это был не холод? Но, все же, броня была добротная — и, к слову, доставшаяся от Соратников как подарок — и было глупо отказываться от такой полезной вещи. Они уже собирались покинуть Праздный зал, как вдруг в него ввалилась Сага, неся перед собой груду брони. Она сбросила груз на скамейку, когда неожиданно заметила их. — О, ты уже отправляешься в путь, Аске, — удивилась она, утирая пот со лба. — Подожди меня немного, сейчас я соберу вещи и- — Сага, м-мы же уже это обсуждали, — Аскеладд тяжко вздохнул, без изумления, давно привыкший к наглости кузины. — Ты не п-пойдешь со мной н-на Высокий Хротгар. — А я хочу пойти с тобой, — противилась воле брата Болар. — Я уже однажды чуть не потеряла тебя, и теперь я не хочу, чтобы что-то плохое случилось с тобой снова. — А я не-не хочу подвергать т-тебя опасности. Ты о-останешься здесь. Он развернулся, подбирая на ходу походную сумку и направляясь к дверям. И едва его рука коснулась дверной ручки, как она выкрикнула: — Kren! Он замер. Он чувствовал, как его спину буравили взглядом. — Zu’u fen meyz voth hin. Ahrk nii los ni bex far fun. — заявила она, уже не скрывая недовольства. — Niid. — четко ответил он, повернувшись к ней. — Zu’u ni aan mal vahdin, — упрямо продолжала Сага на драконьем. — Hin nis fun dii won wah dreh, zu’u– — Nid, brinaah. Hin med kiir ahrk sahlo. Zu’u pogaas wuth, dii los rel far hin — Zeymah! — возмущенно выкрикнула сестра, но крик её не произвел на него нужного эффекта. Наоборот, его лицо казалось холоднее льда, но слова были горячее даже самого сильного огня. — Zu’u uth hin ni wah meyz voth dii! Nii los fin oblaan. Девушка в шоке смотрела на Аскеладда, не веря своим ушам. Но затем, осознав сказанное им, ответила ему лишь злым фырчанием и ушла в жилые помещения Йоррваскра, даже не попрощавшись. Драконий Язык же вылетел из Праздного зала, как стрела, сорвавшаяся с лука, и стремительным шагом направился к городским воротам. — Эм… ты в порядке? — крикнул ему вслед Гаррет, едва поспевая за ним вместе с Дайнасой. — Н-нет, я… Неважно. Нам п-пора. Скоро они уже были у вайтранских конюшен и грузили вещи на нанятую до Черного Брода повозку. — Стойте! Как же я мог забыть?! — Гаррет замер, так и оставив одну ногу на деревянной ступеньке повозки, обращаясь к волшебнице. — Дайна, почему мы сейчас едем, а не просто откроем портал в Айварстед? Дайнаса сделала глубокий вдох и выпалила, словно молнией ударила: — Потому что я в Айварстеде никогда не была, балбес! Как я тебе открою портал в место, которое в глаза не видела, а? Не ной и полезай в повозку. Затолкав вора в телегу, она села рядом с ним на скамью, и возница, стегнув лошадь поводьями, отправил повозку в долгий путь.

***

— Эх, хорошо-то как! Кстати, не знал, что ты так вкусно готовишь, Аске! Похлебка — просто пальчики оближешь! После сытного ужина троица встала лагерем недалеко от Черного Брода. Таверны в шахтерской деревне не было, потому и спать пришлось под самодельной палаткой из плащей на открытом воздухе. Гаррет возился на лежанке, стараясь устроиться как можно удобнее; Дайнаса дремала рядом, распустив косу, вечно располагавшуюся у неё в виде пучка на затылке; Аскеладд же лежал под плащом-одеялом. — Хех, с-спасибо, — Аскеладд улыбнулся, кутаясь в одеяло по самую шею. — Мне д-дома частенько приходилось самому готовить, да и м-мама с детства учила, что без навыков г-готовки в этом мире ты как б-без рук. — Да, это вещь важная, — Гаррет перевернулся на спину, располагая руки под головой. — Эх, совсем как в таверне! Даже постель достаточно мягкая. Будь здесь еще кто-нибудь из моих любимцев под боком, я бы даже и не вспомнил, что ночую на природе. — А ч-что, ты «этого» не д-делаешь на природе? — Конечно делаю — уж ты-то должен меня понимать! — усмехнулся парень. — Но с опаской. Мало ли, вдруг зазеваешься, а к тебе медведь подкрадется. Или лиса мешок с припасами утащит? — Л-логично… и нет, я т-тебя не понимаю. — В смысле? Ты что, никогда не… — Д-да, — кивнул Аскеладд, отводя взгляд. В тот момент он очень надеялся, что его покрасневшее лицо не было видно в редких всполохах угасающего костра. — Я п-помню, что п-пытался, но… ничего не вышло. Так что д-да, меня… не влечет, если ты о-об этом. — К женщинам, верно? А… к мужикам…? — Т-тоже нет. — Хм… — Гаррет принялся покусывать губу в раздумьях, но вдруг его осенило, и он с толикой лукавства задал еще один вопрос. — А может быть ты просто еще свой тип не нашел? Драконий Язык тихо вздохнул, качая головой. — Я в-видел много людей, к-когда ездил в Фолкрит продавать древесину, — стал объяснять напарник. — Самых р-разных. М-могу сказать, что попадались и не-нереально красивые, и они д-даже знакомились со мной и приглашали в-выпить или зайти к ним в гости. Я п-прекрасно понимал их намерения, н-но я к ним ничего не ч-чувствовал. — Ну… ладно, — сделав короткую паузу, сказал Гаррет, пожав плечами, и тон его речи снова стал привычно беззаботным. — Всякое бывает. Вот я например, не могу спать с зверолюдами. Ну, в теории я МОГУ, но на практике… не. — А п-почему? — Ну ты подумай — как мне целоваться с языком с какой-нибудь аргонианкой или каджитом? Это ж я либо язык о клыки порежу, либо буду весь в слюнях! А секс без поцелуев меня не интересует, так что– — Парни! — послышался возмущенный женский голос между ними. — Я прекрасно понимаю, что у вас ОЧЕНЬ интересная тема для беседы, но вы хотя бы сделаете ВИД, что спите! Мужчины затихли, стараясь больше не издавать и звука. Аскеладд уставился в потолок палатки, предаваясь своим тяжелым, невеселым мыслям. — Аскеладд, я слышу, как ты грустно вздыхаешь, — Дайнаса села на лежанке, взлохматив копну распущенных белых волос и щелчком заставив зажечься в воздухе маленький светлячок. — Что тебя тревожит? — Я п-просто… думаю обо всем этом. О д-драконах и Драконорожденных, — робко высказался воин. — А если Седобородые не-не дадут ответы на вопросы? И-или, что еще хуже, не п-пустят нас в Высокий Х-Хротгар? — Ох, Аске! Они — мастера Голоса. Они могут Кричать на драконьем, а значит знают все, что может быть с этим языком связано. И даже если они не захотят с нами говорить, на улицу они нас не выставят — иначе это будет свинство. Или, как говорил мой отец, они «подложат себе алита под подушку» — лишатся уважения, ибо нельзя так с гостями своими поступать. — Подложить себе под подушку алита? — переспросил Гаррет. — Типо пакость сделают? И как алита вообще можно под подушку подложить? — Легко, когда он еще крохотный. А вот большого… ну, только под гигантскую подушку класть. Хотя размер алита в поговорке не уточняется. Все! — Дайнаса одним хлопком заставила светлячок тут же потухнуть, погрузив палатку в кромешную тьму. — Спите, балбесы. Нам еще до Айварстеда утром добираться.

***

Тропинка петляла через золотистую рощу, поднимаясь выше и выше, будто стремясь к небу, к солнцу, ласково касавшемуся лучами еще не пробудившейся ото сна земли. Пестрые листья шуршали под ногами, говоря лесу о том, что по дороге идут трое путников, передвигающиеся неспешно, лениво. Они шли в полной тишине, но тишина эта была скорее по утреннему уютной, сонной, будто им не хотелось говорить не потому, что нечего сказать, а от того, что молчание их было красноречивее любого разговора. И все же оно было нарушено, когда Дайнаса, с зевком потянувшись, сказала: — В следующий раз я буду спать со стороны Аскеладда. Раскидываться «звездочкой» во сне, когда рядом есть соседи — просто бесчеловечно! — Извини, я не контролирую свое тело во сне, — пожал плечами Гаррет, выспавшийся и отдохнувший. — Хотя…может, моими руками и ногами, пока я сплю, управляет Вермина? Как знать. — Мне б-бы тоже не хотелось, чтобы меня разбудили у-ударом пяткой в лицо. — будто невзначай отметил Аскеладд. — Да ладно тебе, Аске! Не все так плохо. А пинок вышел совершенно случайно, и я за него уже извинился вкусным завтраком. — Который был остатками вчерашнего ужина… — проговорила Андарен, как вдруг встрепенулась и указала вперед, на видневшееся из-за деревьев домики. — Айварстед! Мы дошли! Они зашли в таверну «Вайлмир» и подошли к барной стойке, за которой хозяин заведения протирал тряпкой кружки. — Здравствуйте! Нам комнату на одну ночь. С тремя кроватями, — она глянула на мужчин через плечо. — Лучше нам набраться сил и выдвинуться завтра утром, чем пытаться ночевать где-то на горе. — Есть комната с двумя кроватями, поселитесь там? — предложил трактирщик. — Других больших комнат у нас нет. — …Ладно, давайте эту комнату — тяжко вздохнула женщина, соглашаясь, а затем развернулась к спутникам и заявила: — Ты спишь с Аскеладдом отдельно, Гаррет — я не собираюсь терпеть твое ерзанье по постели рядом. Пока трактирщик показывал Андарен, где находятся комнаты для постояльцев, к Гаррету и Аскеладду подошел один из посетителей — мужчина средних лет. — Вы паломники, да? — спросил тот. — Собрались на Высокий Хротгар? — Типо того. А что? — Мелиорис глянул на него с любопытством. — Я собирался сам доставить туда припасы. Ну там, сухую еду всякую — рыба, солонина. То, что долго не портится. — В обмен на что вы им приносите еду? — Ну у нас вроде как уговор. Было бы как-то неправильно с них деньги брать. — Давайте к делу, — вклинилась в разговор Дайнаса, вернувшаяся из гостевой комнаты. — Вы же… А как вас зовут? — Климмек. — Климмек, вы же не просто так обратились к нам, верно? — Да. Я бы мог доставить припасы сам, — и тут мужчина потер шею, неловко поджимая губы.– только вот у меня беда — ноги у меня уже не те, что в молодости. 7000 ступенек мне даются уже не так, как прежде. — И вы хотите, чтобы мы отнесли им еду. — закончила за него женщина. — Да. Это было бы очень благородно с вашей стороны. Троица переглянулась между собой. И синхронно кивнула. — Мы согласны. — Отлично! Встретимся на рассвете перед вашим уходом, я передам вам мешок. В ночи Дайнасе плохо спалось. Несмотря на то, что она в этот раз спала отдельно от напарников и никто её не беспокоил, сон все равно походил больше на дрему, сменяясь беспокойными картинками-видениями, являвшимися скорее порождением воспаленной фантазии женщины, чем реальными поводами для того, чтобы задуматься над возможным будущим. И через эту туманную пелену грез она услышала скрип деревянных половиц, раздавшийся у её кровати. Волшебница резко оторвала голову от подушки и вытянула руку вперед, заставляя электрические разряды заплясать на коже. И в коротком всполохе света увидела Гаррета, крадущегося к соседней постели и прижимающего что-то к своей груди. — Гаррет, какого скампа ты не спишь?! — громким шепотом возмутилась она. Парень медленно повернулся и уставился на неё с необычно глупой для него улыбкой. — Дайна, ты не поверишь, — заговорил вор с видом деревенского сумасшедшего, которого они видели ранее днем. — Я нашел зелье, которое сделает нас призраками! Он показал ей большую склянку с странной сине-фиолетовой жидкостью. Женщина была так поражена происходящим, что смогла выдавить из себя только: — …Чего? Гаррет принялся тараторить, сбиваясь, иногда переходя с шепота на тихие крики: — Мне что-то не спалось, я вышел в зал таверны, чтобы погреться у очага, и разговорился с трактирщиком, Вилхельмом. Он сказал мне, что тут у деревни курган есть, Погребальный Огонь, а по нему призрак бродит, всех пугает. Я из любопытства пошел туда. Там небольшое захоронение, ловушки простые. И знаешь что? Я встретил там этого призрака! Только вот он убежал от меня, а когда я его нашел, то он уже живым мером стал, представляешь?! Он меня напал, ну мне и пришлось его тюкнуть. Потом осмотрелся, гляжу — дневник его с зельями на столе лежит. Прочитал, а там… Короче, мужик зелье себе сварил — ну это, которое его призраком делает — чтобы его не беспокоили, пытался исследовать курган и найти проход куда-то вглубь, а у самого крыша поехала! Я этот дневник трактирщику показал, а он мне сказал, что знал этого исследователя-недотепу и думал, что тот помер давно! И коготь мне подарил, с сапфирами, в знак благодарности. Типо им можно дверь какую-то в кургане открыть. Но мы это потом сделаем, после похода, да?! Он закончил свой рассказал, сбито дыша. С минуту Дайнаса молча смотрела на него, а затем разразилась таким гневным криком, что даже Аскеладд проснулся, заворочавшись в своей постели. — Гаррет, ты дэйдров придурок! Светать скоро начнет, нам спать надо! А ну дуй на свою кровать! — Но Дайна… — Спать иди, а то побью! Мелиорис хотел было возразить, но весомый аргумент в виде кулака, легко приземлившегося на его макушку, быстро дал понять, что спутница его на разговоры более не настроена. — Эх, а ведь я просто хотел похвастаться, — он улегся рядом с Аскеладдом и хотел уже уложить голову на подушку, но обнаружил только пустоту на её месте. — Аске, отдай подушку. — Н-не дам, отстань… — промычал тот, закрывая второй подушкой голову. — С-спи давай! И Гаррету ничего не оставалось, кроме как попытаться улечься на своей части кровати и уснуть после ночных приключений в кургане.

***

Солнце едва покинуло кромку горизонта, когда троица стояла на мосту, сонно зевая и дожидаясь прихода Климмека. Гаррет отчаянно пытался не клевать носом, но все равно раз за разом врезался в плечо Аскеладда и делал все сначала. Дайнаса же краем глаза поглядывала на это действо, чуть ухмыляясь — ей все же удалось выспаться, в отличие от полуночного скитальца. Климмек пришел к мосту, неся с собой приличных размеров суму. — Вот, держите мешок. — он протянул припасы Аскеладду, которые тот принял и охнул от тяжести ноши. Немного помявшись, воин задал вопрос: — Чего нам с-стоит опасаться по пути на-на Высокий Хротгар? — Попадаются иногда стаи волков, но так они шастают по одиночке. А больше и ничего, — пожал плечами Климмек. — Ну, советую еще под ноги смотреть: по такой погоде подскользнуться — раз плюнуть. — Погоде? — недоуменно повторила Дайнаса. — Ветра сегодня поднялись, чувствуете? Это верный признак того, что днем — или вечером — обязательно будет дождь. А на горе — вьюга. — Вьюга… Ох, как бы не попасть под неё… Климмек ушёл, а путники посмотрели на гору, возвышавшуюся на другом конце моста. — Ну и как мы это дотащим до Седобородых? — Мелиорис недовольно окинул взглядом мешок, опущенный на землю Драконьим Языком, который теперь разминал болевшие руки. — Да легко. Смотри. Дайнаса достала из сумки свиток и развернула его над мешком. Она закрыла глаза, сосредотачиваясь, и неожиданно даэдрические надписи на свитке засветились. В следующую секунду бумага вспыхнула изумрудным пламенем, превращаясь в энергию и обволакивая ею мешок, мгновенно исчезая. — Аскеладд, попробуй теперь поднять. Аскеладд, недоверчиво глянув на мешок, взял его в руку и удивленно уставился на него, обнаружив, насколько легким он стал. — Ч-что это? — Заклинание, облегчающее вес объекта. Или, как ласково мы его зовём в Коллегии, Пёрышко. — Пё-ры-шко, — проговорил Гаррет, улыбаясь. — Какая прелесть! Дайнаса гордо подняла нос, довольная своей успешной выходкой. — Теперь можно и в путь выдвигаться! 100 ступеней Они поднялись не слишком высоко: Айварстед был еще виден внизу, хоть и по размеру казался не больше короба. Гаррет, поначалу набравший быстрый темп, теперь шел неспешно, шумно вздыхая при каждом шаге. Он остановился, чтобы перевести дух, и заявил: — Ух, долго ж мы идем. Наверное, уже преодолели первую тысячу. — Вообще-то вы где-то на сотой ступени, — поправил его незнакомый охотник, стоявший на ступень выше него. — Я Баркнар. Впервые на Высокий Хротгар идете? — Д-да, — Аскеладд заметил за его спиной странный постамент. — А ч-что это? — Это? — охотник глянул назад. — Таблички, установленные здесь еще во времена правления Тайбера Септима. На них рассказана история появления ордена Седобородых. — Ого… — Драконий Язык позволил себе подойти ближе и взглянуть на слова, высеченные в камне. — «П-прежде рождения людей Мундус был во власти д-драконов…». Не р-рановато ли начинается и-история? — В самый раз, я думаю, — пожал плечами Баркнар. — Орден возник благодаря драконам. Вы узнаете об этом на других табличках. Доброго пути. Он стал спускаться вниз, в деревню, провожаемый взглядами путников. — Да, это б-будет очень полезно… — проговорил Аскеладд, проводя пальцами по выгравированным строчкам. 1000 ступеней Пейзаж начал сменяться с теплого осеннего на холодный зимний. С каждым шагом ступени все больше покрывались снегом, некоторые участки были засыпаны так, что тропы не было видно. Однако это не мешало путешественникам идти все дальше и дальше, все выше и выше. — Еще одна т-табличка, — Аскеладд обратил внимание на новый постамент и прошелся глазами по тексту. — Тут с-сказано о правлении драконов н-над людьми. Смертные тогда не в-владели Голосом. — Ага, способность к Голосу у людей — не врожденная, — задумчиво проговорила Дайнаса, будто отмечая в невидимых записях ход своих мыслей. — Надо запомнить. 2000 ступеней На очередной остановке они обнаружили еще одну табличку. — А здесь г-говорится о смелости людей п-прошлого. — сообщил Драконий Язык. — И о том, как тупо они помирали от драконов. — отметил Гаррет. — Снежеягодник! — воскликнула Дайнаса, подбегая к кусту с гроздьями бордовых ягод на каждой ветке. — Отлично! Я смогу сделать нам хоть что-нибудь для сопротивления холоду, а то в Айварстеде даже зелий нормальных не продают. — Ураа, — хмуро протянул Гаррет, укутываясь в плащ поплотнее. — Может, пойдём дальше? Я замёрз. 3000 ступеней — Боги, никак не думал, что взбираться будет так тяжело! — возмущался Мелиорис. — Почему тропа вообще петляет вверх-вниз? Им так понравилось число 7000, что они решили создать ровно такое число ступеней, не заботясь о паломниках? Какой кошмар! — Тц, я п-пытаюсь читать, — шикнул на него Аскеладд, пытаясь сосредоточиться на чтении очередной таблички. — «Кин в-воззвала к Партурнаксу, который п-пожалел людей…» Воин удивленно похлопал глазами, снова и снова пробегаясь взглядом по словам с неизвестным именем. — Кто т-такой Партурнакс? Божество к-какое? Человек? — Кто бы он ни был, он помог людям обучиться Кричать, — отметила Дайнаса, не переставая мешать кашицу из снежеягодника в ступке. — А это уже о многом говорит. 4000 ступеней — Ваш друг всегда такой…недовольный? Женщина, представившаяся им как Карита, искоса глянула на дрожащего от холода Гаррета, изредка смотрящего на спутников с таким видом, будто принял участие в походе насильно. — Обычно нет, — ответила Дайнаса, недовольно качая головой. Она дала ему уже вторую склянку с приготовленным ей на одной из остановок зельем, дающим сопротивление холоду, а парню было хоть бы что, будто он и не принимал отвар вовсе. Она глубоко вздохнула и снова обратилась к охотнице. — Вы точно уверены, что нам не стоит дальше идти? — Точно, — кивнула Карита, бросая обеспокоенные взгляды на дорогу. — Дальше находится пещера, где с недавних пор поселился тролль. Он убивает всех путников на своем пути. Из-за него никто не мог принести даров Седобородым уже месяц. — Жутко, — женщина поежилась, но не от ветра со снегом, появившегося совсем недавно, а от осознания наличия опасности на пути. — Но нам нужно попасть в монастырь, поэтому придется его как-то обойти. — Или сразиться с ним. — Ой, да ладнооо! — донесся возмущенный крик Мелиориса. — Гаррет, заткнись! — рявкнула на него Андарен и обратилась к Драконьему Языку, изучавшему постамент. — Что там написано? — Что-то о-об изгнании некого Алдуина… — отозвался тот. — Я смею п-полагать, что это кто-то главный среди драконов. Как Акатош, только злой. — Да, даже книга о нем одна написана — «Дихотомия Алдуин-Акатош». Его вроде как определили как отдельное божество. Аскеладд с тревогой взглянул на табличку. — Лишь б-бы с ним не с-столкнуться… 5000 ступеней — Сколько мы уже идем? Несколько часов? — Час, Гаррет, всего час! Когда ты уже перестанешь жаловаться?! Неужели ты и вправду думал, что восхождение — это простая прогулка по холмам?! Путники и правда совсем недавно покинули последнюю стоянку, но Гаррет вновь быстро устал и теперь яро спорил с Дайнасой. — Я не знал, что нам придется так много петлять, подниматься и спускаться! — Ребята, хватит, п-прошу, — взмолился Аскеладд. — Я п-понимаю, все устали, н-но мы должны– — А ну всем цыц! — крикнул Мелиорис, замерев на месте. — Эй! Я не позволю тебе себя затыкать! — возмутилась Андарен. — Г-Гаррет! — с таким же тоном, как у спутницы, строго произнес Драконий Язык. Неожиданно Гаррет схватил их за плечи и заставил пригнуться вместе с ним. — Тихо вы, идиоты, — зло зашипел он. — Вперед посмотрите! Вдалеке, в проходе между горой и скалами, куда уходила дорога, белел странный силуэт. Он двигался из стороны в сторону и рычал подобно тому, как рычат тролли. — Вот он, тролль, вот он, голубчик. — Какой огромный… — изумилась Дайнаса. — Такого лучше обойти, — парень почесал подбородок и поправил сумку, где звякнули бутылки с зельями. От этого звука его неожиданно осенило. — У меня есть идея. Тролль стоял у пещеры, переминаясь с ноги на ногу. Ему было все равно на снег, падающий с небес, на ветер, свистящий в ушах, и на какой-то странный скрип снега, доносившийся откуда-то сзади. Он уже оборачивался раз, пытаясь уловить того, кто мог бы издавать такой звук, но тролльи глаза не могли узреть за снежным ветром призрачных фигур, перемещавшихся вдоль скал мимо него, и потому существо продолжало стоять на месте и что-то порыкивать себе под безобразный нос. — Надо же, работает. — шепотом изумилась Дайнаса, оглядываясь на чудище, находившееся за ними уже в десятке шагов. — Да-да-да, — согласно кивал ей Гаррет, уверено идя вперед. — Еще чуть-чуть и мы сможем дойти до безопасного… – за его спиной послышался скрип снега. – …места. До них донесся сначала глухой, а потом более громкий рёв. — Он–он же, он же рычит куда-то, да? — с надеждой пролепетал парень, боясь повернуться. Аскеладд глянул через плечо. — Н-нет. Он р-рычит на нас. И только в этот момент троица осознала, что чары зелья развеялись. Тролль понесся на них с бешеным криком, заставив разбежаться в стороны. Дайнаса успела запрыгнуть на уступ, Аскеладд, сбросив мешок с припасами, проскочил на склон горы. Но более всего не повезло Гаррету: он поскользнулся на ледяной ступеньке и упал на землю. Плащ распластался по снегу и был схвачен цепкой чудовищной рукой, дернувшей её на себя так, что вор оказался в воздухе. В следующее мгновение тролль поймал его и стиснул в своих руках так, что тот заорал: — Помогите! Он же сейчас меня раздавит! Аскеладд видел все, как на ладони. Видел, как чудище сжимало в своих лапах парня все сильнее и сильнее, видел Дайнасу, которая ближе него находилась к ним. И потому крикнул: — Дайна, молния! Дважды повторять на пришлось. Волшебница спрыгнула с уступа и вытянула руки так, словно растягивая между ними веревку. Она создала стабильную линию электрического разряда, которую одним резким движением метнула в тролля. Тот ослабил хватку, выпустив измученное тело вора, и развернулся к ней. — Эй, Аскеладд, что делать дальше?! — крикнула Андарен, повернув голову в сторону склона, и испуганно вздрогнула, никого на нем не увидев. — Аскеладд?! Тем временем тролль боком стремительно направлялся в её сторону. Женщина замерла, словно олень, увидевший стрелу охотника, направленную на него, не в силах шелохнуться, отбежать в сторону. Страх сковал по рукам и ногам, и она зажмурилась, когда чудовище подошло очень близко Крик — и удар, мощный, проламывающий череп, обрушился на тролля. Крепкий, стальной топор Аскеллада торчал меж его глаз, но был тут же вырван воином. Рухнувший от нападения тролль, несмотря на хлынувшую из раны кровь, поднялся и замахнулся на него, но был сбит с ног. — FUS! Крик прибил монстра к стене, оглушил и выиграл для Аскеладда несколько секунд для последнего удара. Топор разрезал воздух по касательной и перерубил мощную шею, обезглавив тролля. Гигантская голова покатилась по камню, проделав за собой багровую дорогу на снегу. Драконий Язык прокашлялся от Крика и посмотрел в сторону Мелиориса, как и Андарен, открывшая глаза. Парень лежал на земле, раскинув руки, и тихо стонал от боли. — Боги, спина… — сипел он. — Моя бедная спина… — Лежи, Гаррет, лежи! Не двигайся, сейчас мы тебе поможем! — Дайнаса бросилась к нему и принялась торопливо рыться в сумке, ища зелье лечения. Найдя нужное, она откупорила бутылку и, придерживая его голову, приставила горлышко к рту. — Пей маленькими глотками. Не спеши. Аскеладд беспокойно смотрел на это, сжимая в руках рукоять окровавленного топора. — К-как ты? — робко спросил он парня, когда он закончил пить и откинул голову на руки волшебницы. — Чувствую себя раздавленным помидором, — глухо хохотнул Гаррет, зажмурившись от новой вспышки боли. — Никогда больше не буду давить помидоры. Ох, как же мне не везет в борьбе с чудовищами… — О-он же поправится, да? Ему же с-сжали ребра, органы т-там… — Абсолютно точно, — заверила встревоженного напарника Андарен. — Зелье восстановления приведет и его органы, и кости в нужное положение и состояние. Так оно и работает. Просто нужно немного времени. Она глянула на дорогу. Обветренные, заледенелые камни виднелись лишь на пару десятков шагов впереди, а за ними стояла белая стена пурги. — Нам придется заночевать здесь. Вьюга становится сильнее. — Я р-разведу костер. Аскеладд направился к сухому кусту снежеягодника, видневшемуся неподалеку. С трудом вырвав из промерзлой земли несколько ветвей, он понес их в сторону пещеры тролля, и уже через пару минут там пылал крохотный костерок. — Вот, у-усаживай его сюда, — Драконий Язык скинул с себя плащ и уложил его перед костром. — Не на х-холодном же сидеть. Андарен помогла Мелиорису подняться и дойти до костра, усадила и укутала его одним из запасных теплых плащей. Она обернулась, чтобы попросить Аскеладда о чем-то, но вдруг застыла, уставившись на него. — …Зачем? Его руки, покрытые тонкими линиями, старыми и новыми, ровным и изогнутыми, дрогнули, плечи дернулись. Дайнаса и Гаррет смотрели на него широко раскрытыми глазами, словно напуганные звери, не веря тому, что видят. А видели они Аскеладда, чья кожа была испещрена шрамами. Шрамами, не оставленными битвой или случаем. Шрамы, созданные с одной целью. Слезы стыда жгли щеки хуже, чем пощечины от матери. — Какой позор! — восклицала та, глядя на вернувшегося в отчий дом отпрыска после пары месяцев отсутствия. — Развод! Раздел имущества! Как мне теперь в глаза людям смотреть, в глаза родителям жены твоей смотреть?! А все из-за чего?! Из-за того, что ты ребенка зачать не смог! — Прекрати на него кричать, тетя! — Сага защищает его рьяно, подобно саблезубу. — Этот брак изначально был плохой идеей! Они получили от нас лигу нашей земли и леса, а мы — только лошадь с повозкой! Это неравноценный обмен! Это еще не говоря о том, что невестка твоя — стерва! Она же Аске всю душу выела! — Да плевать, какие у них там были отношения! — рявкает мать. — Их семья богата, мы могли получить больше даров, если бы у них родился наследник! Но Аскеладд же у нас упрямый, он и пальцем не пошевелил для этого! Что, так сложно было залезть к жене в постель, да?! От бессилия сжимаются кулаки. Неужели она правда не понимает? — Я п-просто… не хотел. — лепечет он и получает новую пощечину. От сапфира в кольце остается след на скуле, маленький и четкий. — Так ты мужеложец, да?! Просто срам! Надо было тебя отдать тогда какому-нибудь извращенному богатею, чтоб хоть какую-то выгоду для нашей захудалой лесопилки стрясти! Он взрывается от негодования, взрывается от отчаяния и горечи, от чувства несправедливости, переполнявшего его весь вечер. — Нет, monah! Я! Просто! Не! Хочу! Как же ты этого не понимаешь?! — Не говори со мной на этом проклятом языке! — гневно шипит мать. — Это язык наших отцов! Это наш язык! — встревает Сага. — Все, с меня хватит! — женщина вскакивает из-за стола. — Знаете что? Женитесь-ка вы оба друг на друге! Нарожаете детей, хоть рабочая сила для лесозаготовки появится! — Мама, ты с-сдурела?! — лицо от возмущения перекашивается. — Сага моя к-кузина! Я её с 5 лет в-воспитываю! — Ты больная! — возмущенно вопит девушка. — Нет, это вы — маленькие больные ублюдки! Вашим отцам должно быть стыдно сейчас за то, какими выросли их дети! Мы все погибнем из-за вас — помяните мое слово! Она уходит, хлопнув дверью гостиной. В тот вечер к старым порезам, оставшимся с похорон дяди Ацитилия, прибавляется несколько новых. Боль от них глушит боль в душе. Но лишь на время. — Мне…просто…. — Аскеладд пытался подобрать слова, чтобы описать то, что он чувствовал тогда. Но эмоции прошедших лет не поддавались описанию. Он по-прежнему смотрел на неровные полосы на предплечье. — Она все-таки сбежала, да? Мать стоит на пороге его комнаты, буравит взглядом. Парень так и замер, держа перо над пергаментом. С его кончика плюхается маленькая капля чернил, становится уродливой кляксой посреди предложения. — Ей б…б-будет лучше в-в Солитьюде. — выдавливает из себя слова так, будто камень пытается через глотку протиснуть. — А ты не подумал, что нам будет лучше, если мы не будем потакать желаниям этой дрянной девчонки? — Мама! — он вскакивает с места, задевая рукой чернильницу. Темное пятно расплывается по столу, полностью поглощает письмо для Саги. — У неё ветер в голове, Аскеладд! Какая музыка, какие танцы?! Ты посмотри, что у нас тут творится! Пила скоро потребует заточки, на водяном колесе надо лопасти менять! Еще и лошадь эта, кляча паскудная, при первых же холодах болеть начнет! И именно тогда, когда у нас проблемы на носу, ты отпускаешь её к этим бардам! — Она мечтала об этом с самого детства, мама! — впервые после смерти дяди он перечит ей сам, без помощи сестры. — Она талантлива и умна! Она сможет стать превосходным менестрелем, сможет играть на пирах у ярлов и ни в чем себе не отказывать! — Мы могли бы себе ни в чем не отказывать, если бы вы двое не вели себя, как идиоты! — её лицо искажается от ярости, глаза наливаются кровью. — Интересно, что бы сказал отец на твой гнусный поступок. — Он б-бы порадовался, — в сердце вспыхнула старая боль: память об отце не проявлялась с того скандала после развода. — Как и д-дядя Аци. Они б-были бы счастливы, зная, что Сага п-поехала исполнять свою м-мечту. По-потому что она за-заслуживает счастья. — А мы не заслуживаем? Я не заслуживаю?! — Конечно т-ты заслуживаешь счастья, м-мама! И я с-сделаю все, чтобы ты бы-была счастлива! И чтобы Сага была с-счастлива! Он пытается подойти к ней, тянет руки, чтобы заключить в объятия, но она лишь бьет его по рукам, как прокаженного. — Какой же ты идиот, — ядовито цедит мать. — Ты обрекаешь на медленную гибель ради этой избалованной дуры. Ты не думаешь о семье. О нас. О нашем будущем. А сам говоришь о том, что обеспечишь «счастьем». Просто идиот… — она разворачивается, уходит, но напоследок бросает: — Как я могла родить такого сына? Он останется один. В руках снова оказывается нож для писем. Полосы теперь почти у самого локтя. Но почему легче не становится? — Я…д-делал это из-за…боли. Драконий Язык зажмурился, пытаясь не смотреть на шрамы. Шрамы, эхом отдающие горечь прошлого. – Мама, п-пожалуйста, выпей еще не-немного, — он пытается поднести кружку с водой к её рту, но та мечет головой по подушке. Горячка не проходит с самого утра. — Нет…нет, не хочу…не хочу… — Мама, тебе н-надо выпить еще, чтобы с-сбить жар. Иначе л-лекарство не подействует. Оно не подействует в любом случае. Он догадывается, что слишком поздно предпринимать еще какие-либо попытки, но все равно надеется на чудо. — Оставь…оставь меня! — Мама, п-пожалуйста… — Нет! — она извивается, но уже слабо, будто из последних сил. Темные волосы прилипают к коже, витиевато, словно змеи. Взгляд ошалелых глаз метается по потолку, показывая, что она явно уже давно перестала понимать, что с ней происходит. — Снорре… Снорре, муж мой, милый мой, где ты? Почему я слышу твой голос и не могу найти тебя?! Он утыкается головой в край постели, пытаясь спрятать слезы. Он не может смотреть и дальше на её агонию. — Снорре, наш мальчик… Снорре, я пыталась, я… Голос становится тише, становится шепотом неразборчивым. А потом и вовсе утихает, превращаясь в рваные вдохи. За окном бушует вьюга. Свеча догорает на прикроватной тумбе. Около полуночи дыхание прерывается. Её больше нет. Он теряет счет времени. Он приходит в себя только тогда, когда лучи утреннего солнца ударили в лицо. Руки в крови, от плеч до кистей. Почему это не помогает? Почему все еще больно? — Я…не-не справился с ней. Просто… не с-справился. От холода ему было трудно шевелить губами. Пальцы вцепились в локти, пытаясь прижать руки ближе к телу, а глаза защипало от слез. — Иди сюда. Гаррет дергнул его за руку, притягивая к себе и Дайнасе. Заставил устроиться между ними, вместе с женщиной укрыл его плащом. Теперь они сидели, прижатые друг к другу, словно воробьи на ветке в непогоду. — Вьюга становится сильнее, — заметила Андарен, задумчиво поглядывая на трескавшиеся в огне ветки. — Главное, чтобы она костер не затушила. — Мелиорис поправил свой край плаща. — Ты спи, Аске. Шум ветра отлично усыпляет. Драконий Язык закрыл глаза. Усталость взяла над ним верх, заставила провалиться в дрему под свист ветра снаружи пещеры. Он даже не услышал голосов товарищей, тихо шепчущих между собой. — Дайна, мы можем поклясться друг другу кое в чем? — В чем, Гаррет? Он собрался с силами, пытаясь заставить зубы перестать стучать от холода. — Поклянись, что мы не допустим того, чтобы Аскеладд испытал этого снова. Она промолчала, но потом, тихо кашлянув и выдохнув крошечный клуб белого пара, ответила: — …Будем стараться изо всех сил. Они закутались поплотнее, уставились на неяркий костер. Вьюга продолжала бушевать на горе.

***

Их разбудил солнечный свет, пробивавшийся в пещеру своими яркими лучами. Костер давно потух, и напарникам не хотелось вылезать из-под плащей, под которыми они смогли сохранить тепло. Но одному из них вскоре надоело так сидеть. — Ммм… уже утро? — Дайнаса протерла глаза, пытаясь отогнать дрему, и выбралась из пещеры. Но через пару минут она стрелой метнулась назад и принялась расталкивать товарищей. — Ребята, ребята, просыпайтесь! — Что т-такое? — хрипло отозвался Аскеладд, не сразу придя в себя после сна. — Мы проспали ночь и почти весь день! Солнце уже склоняется к горизонту! — Что?! Как ты это поняла? — Гаррет вскочил на ноги, чуть не запутавшись в своем плаще. — Мы находимся на западной части горы. Я это знаю, потому что отсюда я увидела Ветреный Пик. — объяснила Дайнаса. — Тогда нам лучше идти. Тем более, мне кажется, что осталось нам совсем немного Собрав вещи, троица выдвинулась в путь. Табличка с преданиями прошлого встретилась им недалеко от места битвы с троллем, но путники лишь на мгновение остановились взглянуть на неё. — Что там было? — тихо спросил Мелиорис. — Там г-говорится о победе людей над драконами и о-основании Первой Империи. — сухо отозвался Аскеладд. — Понятно. Более эта высота не слышала их слов. Они продолжили путь в абсолютной тишине, нарушаемой лишь воем ветра. 6000 ступеней Троица продолжила путь по горной тропе. Теперь она снова походила на дорогу, широко раскинувшись на склоне. Иногда снег вихрами поднимался, подгоняемый ветром, заметал следы шедших, не говорящих между собой людей. Тишина нагнетала, заставляла нутро сворачиваться клубком, но прервать её никто не решался: все трое знали, о чем пойдет речь, стоит хоть одному из них проронить слово. Но долго это продолжаться не могло. — Аскеладд. — Дайнаса начала разговор первая, неуверенно, заставляя себя с осторожностью подбирать каждое слово. — Прости, если я как-то задела тебя тем вопросом… — Т-ты ни в чем не виновата. Я п-понимаю твои чувства, — совершенно спокойно отвечал ей мужчина. — Ты явно не-не ожидала, что я окажусь…т-таким. — Каким? Аскеладд прикусил нижнюю губу, подбирая слово. И, шумно выдохнув, сказал: — Н-неправильным. Глаза опустились вниз, смотря на заснеженную тропу под ногами. Снежинки опускались на пушистые ресницы, дрожали из-за прикрытых век. Он размышлял об этом с самого пробуждения — размышлял о том, что теперь бесполезно пытаться как-либо оправдываться. Им все предельно ясно. И ничто это не изменит. Тихий голос позвал его, заставил поднять взгляд и удивиться, озадаченно уставиться на происходящее. — Посмотри. Дайнаса сняла перчатки и меховые наручи, закатала рукава. На светлой пепельной коже виднелись тонкие узоры шрамов, похожих на иней. Они проходили от самых кистей до локтей, красиво опоясывая собой руки. — Это от заклятий, — пояснила волшебница, проводя пальцами по следам. — Молния — мое любимое заклинание. Всегда было. Но по началу оно мне трудно давалось. Иногда даже слишком, — женщина поежилась от холода и раскатала рукава обратно. — Меня они не волнуют. Но вот окружающие меня дамы упорно твердят, что мужчина не должен видеть на женщине шрамов, — её лицо недовольно искривилось. — Видите ли, это некрасиво. Особенно, если шрамы связаны с деторождением. Кажется, обладать растяжками считается страшным– — Растяжки? — недоуменно переспросил Аскеладд. — Да. Следы, которые остаются на животе после растягивания кожи. Когда женщина находится в тягости, ребёнок внутри неё растет за недели — а это весьма быстро, и тело едва поспевает за этими изменениями, — объясняла она, инстинктивно касаясь своего живота, усмехаясь. — Кожа натягивается как на барабане, буквально проходит испытание на прочность. И порой это испытание оставляет после себя «награду». У меня такая есть. И меня, почему-то, хотят заставить этого стыдиться, хотя я понимаю, что это, — и постучала пальцем по низу живота. — напоминание о том прекрасном времени, когда я носила под сердцем, а потом произвела на свет своего любимого мальчика. — У меня тоже есть шрамы, — вклинился Гаррет. Он принялся снимать озябшими пальцами перчатки-безпальцовки, спешно расстегивая ремешки. — Не так много, но на руке есть один, мелкий, но очень неприятный. Вор показал на маленький, с монетку шрамик на руке, расположенный между большим и указательным пальцами. — Получил на одном из заданий Мерсера, когда я еще был юн и легко подвергался его влиянию. Этот ублюдок меня не пожалел, бросил в самое пекло — еле выбрался оттуда, потом еще долго прятался от розыска. Шрам остался от стрелы, но Мерсер сказал, что я обойдусь без лекарств и что рана сама затянется. Врал, конечно. Она еще долго не заживала и гноилась. Хорошо хоть Делвин дал мне зелье, а то я бы еще долго мучился. Но сейчас шрам почти незаметен, лишь иногда я о нем вспоминаю, когда злюсь на Фрея. — З-зачем вы мне все это р-расказываете? — Аскеладд озадаченно глянул на напарников. — Чтобы показать тебе, что иметь шрамы не стыдно, — Дайнаса коснулась его предплечья, мышцы под изуродованной кожей инстинктивно дернулись. — Они не клеймо и не украшение. Они никак не говорят о тебе, как о… определенном человеке. Они показывают только то, через что ты прошел. — А если кто-то будет тебя осуждать за шрамы — шли его в задницу даэдрота! — Гаррет накинул плащ на его плечи и застегнул застежку, плотно укутывая его, чтобы воину не было холодно. — Ты заслуживаешь лучшего отношения к себе, Аскеладд. Поверь мне. Аскеладд смотрел себе в ноги и глупо улыбался. Щеки горели румянцем — то ли от мороза, то ли от теплых слов. И он все больше склонялся к второму. — О, еще одна табличка! — неожиданно воскликнул Мелиорис, указав на постамент впереди. Драконий Язык бросился туда, сгорая от любопытства. Он быстро прочел текст с камня и принялся рассказывать о нем друзьям. — Здесь с-сказано о Юргене Призывателе ветра! Он п-проиграл в битве с данмерами– — Каймерами. — поправила его Андарен. — Норды сражались с каймерами — или кимерами, неважно — которые были предками данмеров, — она усмехнулась. — Неревар тогда задал им трепку. — И Юрген р-решил, что Голос предназначен для другого, — закончил Аскеладд и задумчиво шепнул себе. — Для ч-чего же? 6500 ступеней — Мне кажется, или там поворот? Солнце уже окрашивало небо в яркий рыжий цвет, когда они пришли к той части дороги, которая заворачивала за угол. — Надо же, и правда поворот. А вдалеке что-то виднеется. — сказал Гаррет, прищурившись. — Что-то, не очень похожее на уступ, — заметила Дайнаса и обратила внимание на камень на краю дороги, узнав в нем очередной постамент. — О, еще табличка. Сколько же их? — Не з-знаю, но, н-наверное, много, — пожал плечами Аскеладд и сообщил следующее, когда приблизился к тексту: — Юрген с-стал отшельником и поселился здесь. Теперь он з-зовется Юргеном Спокойным, а-а Высокий Хротгар — его дом. — Очень уютный дом, ничего не скажешь. — фыркнул Гаррет и громко чихнул. 6900 ступеней Троица продолжала идти вверх, и дорога, казалось, все не заканчивалась, а только удлинялась, время от времени прячась в снежных ветрах Глотки Мира. — Еще немного, и я снова начну ныть. — предупредил Гаррет, снова чихнув от попавшей в нос снежинки. — Рано или поздно ступени должны закончиться. — пыталась его обнадежить Дайнаса. — Ага, вот только солнце уже начинает к горизонту приближаться, а мы все никак не дойдем. — Мне к-кажется или там– — Человек! Мелиорис побежал вперед, проскакивая ступеньки и пытаясь не увязнуть в снегу. — Эй, эй! Вы нас слышите?! Скажите, как долго идти на Высокий Хротгар? Эй! Но стоило ему добежать до таинственной фигуры, как он понял, что стоит у монумента, изображавшего Талоса. — А…это Талос, — разочаровано произнес парень, но, осознав, воззрился на статую. — Стоп, Талос? — И табличка о нем, — сказал Драконий Язык, приблизившись и начиная читать. Добравшись до последней строчки, он изумлено выпучил глаза. — «…и н-нарекли Довакином». Вот оно! Значит Довакин это все-таки титул! — заключил воин. — И нужно, чтобы тебя им нарекли, — продолжил его мысль вор. — Испытания будут, получается. Прекрасно. Чудесно. — Не с-слышу энтузиазма в г-голосе. — Его и не будет. — Ребята… 7000 ступеней Дайнаса стояла на последней ступени дороги. Ветер ненадолго стих, заставив снег осесть на землю, и открыл им поразительный вид. Каменный монастырь, раскинувшийся вплотную к горе, безмолвно возвышался над путниками. Он напоминал одну сплошную каменную стену, где почти не было окон, и только крыльцо, с разделенной надвое лестницей, ведущей к дверям монастыря, и площадка для подношений паломников напоминали об истинной сущности сооружения. — …Это он. — проговорила Андарен, с замиранием сердца взирая на здание. — Высокий Хротгар. У самой лестницы к входу находился последний постамент, последняя табличка. Аскеладд подошел к ней и стал читать вслух. — «Голос есть с-служение. Следуй в-внутреннему пути. Говори, лишь к-когда нельзя молчать». — Это можно применить и к обычной жизни. — заметил Гаррет, глянув через его плечо. Аскеладд кивнул, чуть улыбнувшись. Последняя табличка оказалась самой полезной из всех, что он встретил на пути к Высокому Хротгару, а последние слова с нее зацепились и угнездились в мыслях, как непреложная истина. Говори, лишь когда нельзя молчать — Да, ты п-прав. Мужчины повернулись к Дайнасе. Женщина ожидала их, и, когда они подошли к ней, пройдя по ступенькам к дверям монастыря, с улыбкой спросила: — Ну что? Идем? Ответа не последовало. Все трое навалились на резные железные двери, и те отворились, впуская их в теплый, таинственный полумрак.