💘Стрела

Наше знакомство произошло при забавных обстоятельствах. Я его подстрелила. И в больницу вместе с ним поехала, потому что этот балбес хотел просто так вытащить стрелу, застрявшую между ключицей и сердцем. И кричала я громче его деда, который вместо отчитывания меня, кто, собственно, и ранил Итадори, бранил своего непутевого внука. Потому что только балбес додумается идти вдоль мишеней во время стрельбы. По факту, я могла всю ответственность спихнуть на Юдзи, ведь он по собственной неосмотрительности пошёл напрямик через поле. Буквально побежал как движущаяся мишень в тире. Вот и сорвалась моя стрела… Но как его семпай и капитан кружка, всю ответственность за инцидент я отважно взяла на себя. Кто я такая? Фукуда-семпай в школе, Фуку-чан для членов кружка и Огасавара Фукуда дома. Ну а после этого случая теперь ещё и обзавелась прозвищем. «Амур». Тот самый ангелок, осовремененный западной культурой, который своими стрелами поражает людей любовью. Заставляет влюбляться. Но была одна проблема. Либо этот самый «амур» косой на глаз, либо попал в меня, хотя настоящая стрела вонзилась в грудь именно что Итадори-куна. На добрые три сантиметра. Но почему-то влюбилась я. Как так получилось, сама не поняла. Он меня успокаивал всю дорогу до больницы, хотя я старше и являлась его семпаем. Он первый пошутил о этой треклятой стреле амура, не имея ввиду ничего плохого. Итадори заверял, что не имеет никаких претензий, посыпал голову пеплом. Мол, теперь сам будет знать, что поле в додзё не просто так. А я смотрела на него не отрываясь. Как тот кланяется и чуть кривится от боли в перевязанном плече, и всё глаз оторвать не могла. Мои одноклассницы назвали бы его «нормальным». Простой парень, не выдающийся ни крышесностной внешностью, ни изяществом манер. Зато он был безумно сильным. Все спортивные кружки нашей школы бегали за ним попятам, лишь бы затянуть его к себе в секцию. Ему ещё расти и расти, но как человек очень близкий к спорту, я видела все задатки. И я чувствовала в тот момент себя каким-то мужланом, который жадно пожирал взглядом тело малолетки. Сильные очерченные икры с закатанными под колено штанинами. Футболка поверх белой бинтовой повязки. Смотря на его шею, я отдавалась горячему мареву мыслей. Как изгиб мышц красиво бы выглядел при повороте, как бы его руки выглядели с луком, как бы напряженно его взгляд цеплялся за мишень. Линия подбородка… Сама говорила о том, что влюбляться нельзя во внешность, а в итоге напоролась на тоже самое. Разумеется, никто ничего не поймет. Я всё сведу к шутке, к профессиональной деформации. Удачно скрыла своё вожделение за простым спортивным интересом. — Ты если что, заглядывай к нам, — а сердце моё билось как ужаленное, — Место в нашем кружке для тебя всегда найдется. Он улыбнется мне виновато, говоря о том, что ему вполне хватает «оккультного» кружка. И мне отказали… Ожидаемо. Я посмеивалась с ворчания его дедушки, который своего недотёпу внука хорошенько шарахнул по голове. А я всё думала… Как же так получилось? Что в нем было такого необычного? А может просто стрела амура отскочила от его стальной кожи, и вместо влюблённого мальчишки наша школа получила влюблённую дуру с луком на перевес. Но не было никакой истории школьной любви. Я — капитан школьного клуба по современной стрельбе из лука. Именно что современной, потому что по совместительству я потомственная мастер «Пути лука», О Кюдо. Моя семья носит фамилию Огасавара не просто так, хотя сама отшучивалась, что это всё простое совпадение. Что вся моя семья связана с О Кюдо просто по случайности, как семьи потомственных врачей. Зачем задумываться о наличии у моей семьи додзё, когда все условия для занятий были предоставлены и соглашения со школой подписаны? Именно, не зачем задавать глупые вопросы. Хотя за всякой шуткой скрывается доля правды. На закате эпохи Хейян мой далекий предок, генерал-военноначальник, создал это искусство. Путь лука и стрел, заключающийся не в цели попасть как можно больше раз в мишень, а в очищении своего разума, закалки духа. Вы всё правильно поняли. Моя семья — потомственные шаманы, чья родословная тянулась с конца золотой эпохи шаманов. Мой далёкий предок видел своими глазами искусство владения проклятым орудием Короля Проклятий, его лук и огненные стрелы, легенда о которых передавалась в моей семье из уст в уста. Мы не столь сильны, как три великих семьи. Разумеется, ведь в нашей философии заложено это. Мы больше о благородстве, о уважении, о самом пути, нежели о результате. Почему же я не пошла по стопам своей семьи? Ну, я не далеко ушла. Я всё так же посвящаю свою жизнь стрельбе, но лук мой совсем другой, и цель моя как можно чаще и точнее метать свои стрелы. Ведь изгнание проклятий и вся эта мишура из показушной красоты — совсем не вяжутся. Пока я буду отвешивать поклоны всем сторонам, мою голову уже снесет проклятье. С детства, как только я взяла свой первый лук и пустила первую стрелу, я поняла, что нуждаюсь в новых формах. Иной философии. Посчитала ли моя семья мой выбор за предательство? Слава всем богами и великой Тенген, нет. Мне повезло. Такие смиренные люди, думающие о пути, которым проживают свою жизнь, а не о бессмысленном величии, легко приняли мои размышления. В додзё выделили мне часть поля, сменили мишени и закупили весь нужный инвентарь. А чтобы мне было не скучно, договорились со школой, в которой я училась. Вот так, собственно, и получилось, что Итадори-кун попал под мою стрелу. Пол школы так или иначе были заняты в моём додзё. Вот и мой кохай забрел с друзьями, забирая одного из пацанов с тренировки. И так я провалилась по полной. Наверное, потому что я была доброй, но целеустремленной девочкой, мама со мной не обсуждала темы любви, влюбленности и отношений. Разумеется, были неловкие разговоры о том, как рождают дети и прочем, что я могла спокойно узнать из интернета, но, когда столкнулась со своей первой настоящей влюблённостью… Осталась с бедой один на один. Один на один с мишенью. Долгие часы я всё стреляла и стреляла, опустошая колчан и по новой шла к мишени, доставая из неё стрелы. Мне это давало время подумать. Разобраться в себе. И то решение, которое я приняла, было фатальным. Он младше меня на год. Он обычный парень, не связанный никак с магическим миром. Я давно определилась со своей ролью. Я готова рискнуть жизнью и стать магом. Я знала, что в конце этого учебного года я уеду. Так зачем пытаться? Всё равно обречено на провал. Отношения на расстоянии — это полный бред. Да и вообще, с чего я решила, что смогу добиться взаимности? Я всё решила за нас обоих. Хотя и «нас» никогда не было. Подружкам ничего не говорила. Вела себя как обычно. Порой девочки интересовались моей задумчивостью. На занятиях я стала молчаливее, отдавала себя тренировкам, хотя раньше была весела и легка на подъем. Никто не знал о моих планах, никто не знал о моей глупой влюбленности. И лишь шутки о «стреле купидона», налепленных на спину стикерах в виде сердечка, не давали мне окончательно забыть. К слову, о этих стикерах. Вообще я их использовала для заметок. Я очень любила розовый цвет, да и форма показалась мне милой. Вот и прятала их в своём пенале. Иногда пользовалась на уроках, делая заметки не на полях, а на этих сердечках. А одноклассницы взяли их, пока я не видела, и незаметно налепили мне на спину. Пиджаку-то вреда не будет, а моему сердцу… — Бах! — раздалось позади меня, пока я шла по школьному коридору. Кто-то тыкнул меня под лопаткой. — А?! — Да что ты так кричишь… Я же понарошку стрелял. Итадори-кун. Черный школьный пиджак поверх серой толстовки. И волосы всё такие же — цвета упавшей в молоко капли крови. Воображаемый пистолет, представляющий из себя указательный палец, парень отставляет. — Тьфу ты! Напугал. Что на тебя нашло? — Так это… Спина твоя… — Что с моей спиной? Я тогда забавно начала крутиться на месте, как собака гоняется за собственным хвостом, всё пытаясь посмотреть за свою спину. Мозги мои, как вы догадались, окончательно отшибло. Могла бы просто пиджак снять. — Да погоди ты! Итадори легко срывает с меня мой же стикер в виде сердечка. А я и могла, что только ртом хлопать, как золотая рыбка с выпученными глазами. — Чет я только не понял, зачем на спину. Сердце же здесь, — и сам приклеивает обратно стикер. Только на этот раз на лацкан пиджака, как раз над сердцем. Я натурально испугалась, что оно выпрыгнет из груди, разломит кости и упадёт прямиком в его руки, — Ну ладно. Я пошёл. Удачи, семпай! — А… А! И-Итадори-кун! Погоди, — лепечу я совершенно не свойственно моему образу. Я старше его и выше. Во мне недостаёт женского изящества, из-за чего меня совсем не называли милой. У меня волосы затянуты в простой хвостик, сделанный наспех. А ещё руки в мозолях от стрельбы. Включать влюбленную дурочку совсем не по мне, и всё же… И всё же я собралась. — Как твоё плечо? — А, — наконец Итадори понимает, что от него хотели и расслабляется, — Всё ок. Даже шрама не осталось. Здоров и весел, как видишь. Да, вижу. Вижу как он играется плечом, разминая его круговыми движениями. Как улыбается, как обычно такой непринуждённый. Своими короткими волосами и физической формой он напоминал больше школьного хулигана, но на деле он был очень хорошим. Всегда всем помогал. Всегда всем угождал и плохо слова ни о ком не говорил. Как можно было не влюбиться в такого парня? И почему до сих пор никто его себе не забрал? А может у него есть девушка, но не из школы, поэтому мало кто о ней знал? — Это хорошо, — улыбнулась я смиренно, — Тогда не смею задерживать. Я уже хотела направиться дальше в класс, предвкушая обсасывание этого диалога следующие несколько недель, но даже допустить мысль о том, что меня могли окликнуть… — Семпай! Ау, куда ты так побежала? Я кричу-кричу… — Прости. Задумалась. Ты что-то ещё хотел? Место, на котором было приклеено по новой бумажное сердечко, горело сквозь все слои одежды. — Да так. У тебя всё хорошо? Ты какая-то хмурая последнее время. Как в воду опущенная. Где скрытая камера? Меня разыгрывают девочки? Почему он проявляет заботу обо мне? Я так плохо выгляжу? — А… Это… Много дел в последнее время навалилось. Вот и слегка не справляюсь. Но всё нормально! Правда, оно не стоит беспокойства. Скоро всё закончится. Буквально закончится. И я больше не поимею возможность с тобой обменяться парой фраз. Не смогу наблюдать за живой мимикой, открытыми движениями. Стрельба из лука, любая, приучает к контролю над своими движениями. Хотя, это относилось к любому спорту… — Да? Ну раз ты так говоришь… Но ты это, если что, обращайся. Если нужна какая-то помощь или типа того, — неловко топчется на месте Итадори. Ему тоже некомфортно. Я плохой собеседник, судя по всему. — Хорошо. Обязательно обращусь, если что. Парень сразу расслабляется, когда видит мою улыбку. А может это я сама просто выдыхаю наконец. Обещание о помощи не всегда означает, что обязательно мне нужно искать повод. Это шаг о хороших отношениях. Хорошие знакомые. Чтобы не было неловкости, между нами. После этого дня Итадори-кун каждый раз здоровался со мной, стоило пройти мимо. Спрашивал, как дела, а я всё шутила о его свободе от спорта. — Никто тебя ещё не прикарманил к себе? — Нет, бегаю быстро! — Тогда может организуешь кружок по сбеганию от этих самых кружков? — Ха! Боюсь директор не одобрит. — А какой был бы аншлаг. Моё напряжение ушло. Я не замираю испуганно, стоит только этому розовому балбесу пихнуть меня в плечо. С полной уверенностью я пихают в ответ, сталкиваясь с непоколебимой стеной. Нас называли странными в школе. Не отталкивающие от себя, привлекающие к себе внимания своей необычностью. У Итадори было много друзей и знакомых, я бы сказала, что он был популярным в школе. Как и я собственно. Так мы и жили, перекидываясь фразами, как стрелами. — Эй, семпай, поговаривают ты уезжаешь? — заговорила голова Итадори, внезапно свесившаяся через окно в коридор. Прямо над моей партой, — На долго? Я шутливо влепила ему в щеку розовый стикер сердечко. — У меня собеседование в другую школу. Вернусь через пару дней. — Другая школа? Ты не пойдешь в нашу старшую? А как же твоё додзё, клуб?! — искренне поражался мой кохай. — В додзё останутся родители, а с клубом всё будет нормально. Зам возьмет правление на себя. — Блин… Звучит грустно. А новая эта школа… Она тип со спортивным уклоном? — Типо того. Не заморачивайся. Я буду стараться приезжать сюда. Так что, ты знаешь где меня сможешь найти, в случае чего. Я улыбалась, предвкушая тот момент, когда мы навсегда расстанемся. Потому что я знала точно, что Директор Яги меня примет. Я пойду в Токийский техникум, учиться искусству шаманства. Буду изгонять проклятья, пытаясь сделать мир чуть лучше, чем он есть. Пускай мои стрелы разят чудовищ, беспощадно и прекрасно. Я буду улучшать свои навыки, искать свои новые стороны. И всеми силами постараюсь не попасть в пресловутый «марафон жизни мага». Нет, это не спортивная школа. Это место, где взращивают новое поколение шаманов. Всё сложилось именно так, как я и планировала. Годжо-сенсей, один из моих новых учителей, посоветовал сразу попрощаться со всеми так, словно я шла на смерть. Грустная реальность. Я приняла это так же, как не попавшую в мишень стрелу. Родителей я ещё наверняка увижу, но вот одноклассников… Мои проводы были пышными. Все в додзё мне говорили напутствующие слова. Мы накрыли стол. Взрослые пили алкоголь, плача о том, что я так скоро выпорхну из гнезда. Одноклассникам всучили газировки, потому что нечего выпрашивать несовершеннолетним алкашку. Я попросила Итадори помочь мне в организации. В основном таскать тяжелые коробки. И всё же я была очень рада. Прощаясь со своей прошлой жизнью, я прощалась и со связями. Итадори своим позитивом всем поднимал настроение, делая наше собрание больше похожим на вечеринку, чем на похороны. Потому что, когда я умру от когтей проклятого духа, никто не сможет меня оплакать. Так пускай сейчас меня отмолят у неба, а в следующей жизни моя карма не будет столь жестокой. Уже когда все стали расходиться, Итадори подловил меня. Мне не хотелось давать себе лишних надежд, хотя видела его смятение весь вечер. — Фукуда-семпай, держи, — легко произносит парнишка, протягивая мне руку. А в ней розовый брелок. Забавное розовое чудище в виде мехового шарика. Помпончик милый. — Это тебе на память. Думал, не хорошо с пустыми руками приходит на проводы… И всё голову ломал, что же могло бы тебе пригодиться. А потом увидел это и во! Блин я весь автомат растряс, чтобы выбить именно его. Дед ругался, когда я притащил целую кучу таких же, но синих. — …синий тоже неплох… У меня всё упало внутри. И земля, и небо, и всё на свете. Словно судьба решила посмеяться надо мной. Почему именно сейчас? Когда я уже смирилась. Черт, глупый Итадори! Балбес! Нахрена мне это, если я собиралась вычеркнуть тебя из своей жизни! — Но ты же любишь розовый. Ками, ну почему он такой милый! И от смущения краска легко мазнула его скулы, как нежные лепестки сакуры на ветру. На свой страх и риск я принимаю его подарок. И вместо слов благодарности делаю самый говорящий жест. Вешаю сразу на свой телефон. Брелок удобно повис на правом нижнем углу чехла. — Неплохо. — Тебя напоминает, — обронил Итадори. — Я похожа на чудовище?! Ну подумаешь луком била пару придурков. Подумаешь в школу притащилась с ним же и стрелами. Отстрел кабанчиков был отличный, я считаю нужно было всерьез задуматься и сделать эдаким наказанием для провинившихся. Не убежал — получил стрелу в задницу. — Это значит мне ещё повезло? Или это с меня и началось? — И то и то. Мы смеемся звонко и громко, чтобы старинное додзё запомнило этот хороший миг. Который не повторится. Никогда. Ни первая любовь, ни первый подарок от мальчика, ни первое признание. Ни тем более первый поцелуй. Девочки мне говорили, что я уже запаздываю. Многие уже перевстречались, познали все плоды взрослой жизни, а я всё занята другими делами. И пускай! Пускай они живут своими прекрасными, спокойными жизнями. Влюбляются, расстаются, грустят и радуются. Ради этого я собираюсь посвятить свою жизнь. Но сейчас… В последний миг, когда я ещё могла позволить себе быть обычной. Немагом. Я решаюсь на то, на что бы никогда не осмелилась, не уезжай бы завтра утром в Токио. Сумки уже собраны. Пора прощаться. — У меня тоже для тебя кое-что есть, — загадочно произношу я. И пускай я буду жалеть всю оставшуюся жизнь за этот позор. Что поступаю глупо и неправильно. Но я дарю свой первый поцелуй именно этому симпатичному балбесу, которого сама и подстрелила. Моя добыча. В щеку. Коротко и мягко, как лепесток сакуры, которая скоро на улицах расцветет. — На память. Хах, видеть его растерянность было забавным. Спасибо тебе, Итадори-кун, что не показал ни своего отвращения, ни смятения. Я запомню твою краску на лице и улыбку. Как ты будешь ладонью касаться теплого следа от моих губ. И как ты на прощание мне прокричишь: — Удачи! Удача… Для мага умереть без сожалений. Я уеду из своего города без сожалений, потому что сделала хотя бы долю того, на что время сама же и потеряла. От чего я сама отказалась. Удача? Не знаю, сработало ли это его пожелание или это судьба… Но я оказалась на редкость "удачливой".