Риф потока сновидений

Солнца яркий луч,

Путь найти во мгле...

Я прошу верни,

Что так желанно мне...

Риф потока сновидений.

      Мрачное, Эонами забытое место, от вида которого по спине пробегался холодок. Единственным источником света был Большой театр, отбрасывающий голубые и фиолетовые лучи софитов в заброшенный район. Повсюду разбросаны скомканные листовки и рекламные баннеры, обертки от еды и прочий мусор, а некогда яркие неоновые вывески лишь изредка мигали, освещая полуразрушенные витрины магазинов. В жителях, казалось, не осталось энергии: в глазах каждого читались усталость и привычное отчаяние. Они небольшими группами собирались в крошечных заведениях, курили с трудом найденные сигаретные трубки и обсуждали последние новости. Их, в общем-то, особо не прибавлялось. Риф потока сновидений был удален не только от всех крупных районов Пенаконии, но и от высоких общественных кругов, а потому происходящее там оставалось тайной здесь.       Однако в Рифе потока сновидений существовали две горячо обсуждаемые темы: Смерть и Жизнь. Смертью звалось никому неизвестное создание, скитавшееся по всей Пенаконии и убивавшее своих жертв. Жизнью же местные считали чарующую песню, изредко звучавшую из неизвестного домика на границе района.       Никто и не догадывался, что её пела девушка, скрытая в полумраке каменного, с виду обветшалого и заброшенного домика. Ни один человек туда не заглядывал, ведь за постройкой развалилась пропасть, сокрытая густым туманом. Лишь раз в год, когда земля покрывалась тонким слоем снега, сквозь беспросветную стену пробивалось васильковое мерцание волшебного хоровода морских обитателей и нот. Именно в этот день дверца в крыше дома приоткрывалась, показывая голубую, отливавшую перламутром макушку, симпатичные крылышки, выглядывавших из-за ушей, и пару изумрудно-синих глаз.       Зарянка не всегда жила взаперти.       До того, как её родную планету уничтожил Стелларон, она радовалась каждому дню вместе с братом и родителями. Сандей после катастрофы сбежал с младшей сестрой в Пенаконию, взвалив воспитание младшей сестры полностью на свои плечи. С карьерой позднее ему помогла Семья, влиятелтная организация, великодушно принявшая юных сирот. Благодаря этому у них всегда была крыша над головой и поддержка за спиной.       Зарянка по сей день вспоминала нежный голос матери, напевавший колыбельную перед тем, как раз и навсегда раствориться в воздухе на глазах у двух детей. Более того, колыбельная стала первой песней, которую она исполнила перед Сандеем, растопив заледеневшее от тяжелого груза ответственности юношеское сердце. Время шло, брат достиг титула главы клана Дубов, обрел авторитетность в глазах людей, а Зарянка, будучи шестилетней девчонкой, стала музыкальной звездой Пенаконии, поразив очаровательно сладким голоском каждого слушателя. И Сандей хотел бы, чтобы все осталось прежним, однако жизнь решила иначе.       Стелларон добрался и до Пенаконии.       Прежде чем Сандей нашел способ сдерживать его пагубное влияние, пострадал самый близкий человек. Голос Зарянки перестал быть звонким и переливистым, кожа болезненно побледнела, а в ярких глазах, казалось, померкла жизнь. Сандей утратил сон, проводя дни и ночи за чтением каждого источника, способного дать крупицу надежды на спасение сестры. И тогда произошло второе чудо в его жизни: под руку попалась книжонка, рассказывавшая о крайне редком цветке, который мог сохранить Зарянке жизнь. Сандей даже не дочитал главу и попросил о помощи главу клана Гончих — Галлахера. Спустя пару дней поисков тот лично преподнес коллеге искрящееся всеми цветами растение. Сандей чувствовал непередаваемый восторг и благодарность: книге о волшебном растении, Галлахеру, не оставшемуся в стороне, и самому Эону Гармонии, Шипе, благословившему сестру на выздоровление.       Когда Зарянка приняла отвар из цветка, она стала крепчала с каждым днем. В родных глазах вновь вспыхнули радостные огоньки, а в детском теле появилось достаточно энергии, чтобы вновь устраивать хаос повсюду. Позднее вернулся и голос, а вместе с ним у девочки появилась новая способность. Стоило запеть ставшую родной колыбельную, как её волосы начинали излучать приятный свет и, к удивлению Сандея, вылечивали даже мелкие царапинки. Позже юноша таки дочитал главу найденной книги и наткнулся на побочный эффект, однако он был слишком рад восстановлению здоровья сестры, чтобы задумываться о подобном пустяке. И Сандей позволил бы себе искреннее восхищение, если бы с вестью о магической способности волос юной госпожи клана Дубов проблем не прибавилось.       Сильным ударом стало покушение на жизнь сестры — Сандей запретил ей выступать на концертах, пока ситуация не улучшится. Но улучшения не стало: нападения участились так, что Сандей не отходил от Зарянки ни на шаг, боясь упустить врага. Тогда в голову пришла идея, единственная, позволяшая чуду свершиться в третий раз. Сандей увез сестру в Риф Потока Сновидений, где устроил уютное жилище на самой границе области и спрятал её там.       На следующий день вся Пенакония услышала о без вести пропавший госпоже Клана Дубов.       Сандей старательно поддерживал придуманную им же легенду. По началу это удавалось с трудом: Зарянка, по сравнению с ним, была совсем ребенком, желавшим скакать на улице с друзьями. Но позже она полностью освоилась, забыла о окружавшем её прежде мире, временами выпрашивая у брата материалы для творчества. По крайней мере, Сандей так думал. Он навещал сестру так часто, как только мог себе позволить, говорил, что ей запрещено выходить из этого дома из-за злых людей, а об их секрете знало только два человека: Галлахер и его подчинённый Бенни, следивший за неприкосновенностью жилища юной госпожи.       Первый год, хоть и не без испытаний, прошел гладко, второй-третий — тоже, но любому несложно понять, что жить взаперти вечно — невозможно. Сандей не разрешал сестре выходить из дома ни в коем случае, зная, что враги только и ждут, когда появится возможность воспользоваться уязвимостью Семьи. Но Зарянка взрослела, и внешний мир манил с каждым днем все больше и больше, как и яркие огоньки в виде рыб и нот проплывавших по небу у Большого Театра каждый год в день её рождения. Зарянка наблюдала за голубо-сиреневым светом и мечтала оказаться рядом и узнать, что это.       Она верила, что эти огни горят для неё.       Зарянка с легкой улыбкой расхаживала по помещению, перебирала кружево на платье, — брат всегда привозил новые, чтобы девушка не чувствовала себя в чем-то обделённой — пока по ровно выложенной каменной плитке вслед за ней скользили длинные пряди светло-голубых волос. Как-то раз после выздоровления Сандей привел парикмахера, отстригшего всего пару прядей. Те мгновенно потемнели, растеряв и нежно-голубой оттенок, и целебную способность. С тех пор парикмахерам вход был воспрещен.       Вдруг девушка остановилась у картины, хитро прищурилась и заглянула за неё. Там, на раме, устроилась птица. Оперение её было сиреневым, но разительно выделялись зеленые, синие и розовые оттенки на крыльях. Уилли подарил Сандей Зарянке на первый Фестиваль Гармонии, где она не могла присутствовать, чтобы хоть кто-то мог разбавить унылые стены выступлениями в воздухе. И, на удивление, Уилли невероятно походил на свою хозяйку. — Нашла! — Зарянка хихикнула, подставив ладошки к краю рамы. Уилли ловко перепрыгнул и недовольно зачирикал, будто выразив всё разочарование поражением. — Попробуем ещё разок? — теперь птица активно замотала головкой и, будь она человеком, наверняка бы одним взглядом показала вселенское несчастье от сотого раунда в прядки. Робин вздохнула и опустилась на стул. — Ладно... А чего ты хочешь?       Уилли, поразмыслив минуту, взмахнул крыльями и подлетел к окошку, разместившемуся почти под потолком. От такой картины девушка совсем поникла. Ей бы хотелось тоже иметь крылья и почувствовать свободу, которую они дарят. Хотя, пожалуй, Уилли подобного не ощущал еще с первого дня, как появился здесь. Домик на границе Рифа потока сновидений был клеткой не только для Зарянки, но и для её дорогого питомца. — Я тоже этого хочу... — негромко ответила она. Вскоре Уилли опустился на колени своей хозяйки. — Но ты ведь знаешь, брат не разрешает.       Уилли запротестовал, взмахнув крыльями и защелкав клювом. Губы Зарянки растянулись в печальной улыбке.       И все-таки у них не было выбора.       От беседы сожителей отвлек стук дверцы сверху. Зарянка напряглась, схватив со стола папку с нотами — ими она давно не пользовалась, однако музыкальные книжки стали привычным элементом интерьера. Из отверстия в крыше опустилась веревка, а следом за ней в одно мгновение появился и незнакомец, в которого полетел музыкальный сборник. — Эй! Кто здесь?! — низкий голос эхом отразился от стен, а внутри Зарянки скрутился узел тревоги. Она скрылась за дверью, ведущей в кухню. Даже Уилли не издавал ни единого звука.       Зарянка выглянула из-за дверного проема. У незнакомого мужчины были длинные черно-белые волосы, довольно острые черты лица, темно-медовые глаза. С шляпой и простоватой одеждой он напоминал ковбоя из романов, и простая стопка бумажек явно не могла ему слишком навредить.       Зарянка бездумно схватила сковородку, мысленно примерив её вес в руке. Удовлетворительно кивнув себе, она замерла у стены.       Шаг.       Еще несколько.       Незнакомец неуверенно прошел в комнату. — Не могла же книжонка сама мне в бошку прилететь! — Зарянка была уверена, что услышала какое-то ругательство, однако не стала заострять на этом внимание. Когда мужчина прошел чуть дальше, она, не пожалев сил, ударила его сковородой по голове. Незнакомец, тихо пискнув, безвольной куклой упал на каменную плитку.       Зарянка, подумав несколько минут, едва-едва оттащила незнакомца к шкафу, где надежно заперла его.       Уилли лишь теперь заголосил, запорхав рядом со шкафом, а Зарянка, по началу шокированная, вдруг просияла. — Я заперла его в шкафу... Я взяла и заперла. Его. В шкафу! — она прижала сковородку к груди, подпрыгнув и засмеявшись. — И кто тут не способен постоять за себя, м, братец?       Взгляд скользнул к упавшей вслед за своим хозяином сумке и выглядывавшей из неё... А что это?...       Зарянка покрутила в руках вещицу: три объединенных золотых полукольца с пастельного оттенка и цветками-колокольчиками из драгоценных камней на концах. Девушка понятия не имела, как пользоваться украшением. Она остановилась у зеркала, попробовала надеть его, как браслет или серьгу, пока Уилли не приземлился на голубовласую макушку и легонько потерся клювом о неё. Тогда Зарянка опустила украшение на голову. Золото и камни красиво сверкали под светом свечей и кто-то в глубине души кричал: это твоё по праву! Однако не успела Зарянка завершить эту мысль, как из того же отверстия в крыше опустилась деревянная лестница. Девушка быстро закинула украшение в сумку и спрятала его в ближайшую вазу. Следом за лестницей появился юноша в дорогом, безупречном костюме. Зарянка, испугавшаяся, что с незнакомым мужчиной мог прийти еще кто-то, облегченно выдохнула, узнав брата, пока Уилли, напротив, нахохлился сильнее. — Брат! — девушка кинулась на шею Сандея, крепко обняв его: они не виделись почти месяц. — Сестра, — улыбка Сандея давно перестала выглядеть искренней, Зарянка чувствовала натянутость и напускную вежливость, утешая себя профессиональной привычкой брата держать лицо. Но тревога за родного человека пускала корни в самое сердце. Ведь если он не появлялся здесь целый месяц, значит, за все это время также не поднимался из-за рабочего стола. — Все хорошо? Тебе что-то нужно? — Сандей оглянул сестру с головы до ног, мысленно подметив, как та подросла с их последней встречи. — Нет-нет, все отлично, — Зарянка тепло улыбнулась и отошла от Сандея, позволив ему пройти в гостиную. На самом деле, она не знала, о чем следует рассказать в первую очередь: о неожиданно ворвавшемся к ней домой мужчине или о своей мечте посмотреть на огоньки. Оказавшись за спиной у брата, она мельком посмотрела на Уилли, активно клевавшего край рамы последней нарисованной картины. Возможно, сегодня появился шанс для второго, и у нее получится убедить брата с помощью первого?... — Только... — "Только" что? — Сандей тут же замер и развернулся к сестре. Зарянка взволнованно поджала губы, приблизившись к шкафу. Она аккуратно коснулась дверной ручки. — Нужны какие-то вещи? — Нет-нет! Понимаешь... — Зарянка глубоко вздохнула и сжала пальцами ручку. Санлей напрягся сильнее, пытаясь понять, что же там скрывалось. — Твои ежегодные подарки на день рождения замечательные! Но на этот раз я бы хотела... Кое-что особенное... — она сглотнула, стараясь подбирать правильные слова. — Каждый год я вижу из окна огоньки у Большого Театре, и я... я очень хочу взглянуть на них вблизи!       Между братом и сестрой повисло молчание.       Сандей сжал губы в тонкую ниточку. Зарянка являлась обладательницей необычайно яркого характера, а мрачный домик вдали от всех этот характер вынуждал прятать. Он знал, что рано или поздно наступит день, когда сестра захочет выбраться. Однако... — ...Ты никогда не выйдешь отсюда, сестра. Никогда, — хрипло ответил Сандей, особенно выделив последнее слово и отвернувшись от опешившей, словно от пощечины, Зарянки. — Я говорил, что это ради твоего же блага.       Зарянка, как только вернулась из замешательства, набрала побольше кислорода в легкие. — Но... Мы будем осторожны! Я замаскируюсь, могу изменить себя до неузнаваемости! И люди вряд ли способны узнать во мне шестилетнюю девочку! — на одном дыхании выпалила она, отпустив ручку шкафа и остановив брата за запястье. Сандей выдернул свою руку из хватки, а в его глазах загорелась ярость. — Мой ответ тебе уже известен, и его не изменить! Я повторяю: ты никогда. Отсюда. Не выйдешь, — отчеканил он, остановившись у противоположной стены, на которой разместилась картина, нарисованная Зарянкой от скуки. От неё по сердцу разлилась тоска. Сестра наверняка ненавидела его за клетку в такой глуши, но она даже не догадывалась, через что ему пришлось пройти. Сандей никогда не хотел прятать сестру, никогда не хотел лишать себя возможности видеться с ней постоянно, если бы... Если бы не люди, алчные, жадные и корыстные, они бы сейчас могли жить рядом и быть поддержкой друг для друга.       Зарянка молчала. Уилли, подавленно зачирикав, опустился на плечо хозяйки, словно в попытке успокоить её разрывающееся сердце. — Я... Понимаю тебя, — негромко выдавила девушка и натянуто улыбнулась одними уголками губ. Сандею хотелось ударить себя посильнее, чтобы больше никогда не причинить боль единственному родному человеку в этой вселенной. — И... И я придумала... Что хочу на день рождения, — теперь ее улыбка приняла более естественный облик. Зарянка мельком взглянула на шкаф, в котором все еще лежал незнакомец без сознания. Видимо, сегодня не тот день.       Сандей лишь повернул голову, взглянув на сестру из-за плеча. — И что же? — Краски. Те самые, о которых я говорила, помнишь? — Зарянка... — Сандей хотел хоть как-то возразить, но не мог: и так переборщил. — Их так просто не достанешь, мы не сможем видеться, минимум, неделю. Ты справишься без меня? — в его янтарных глазах сверкало беспокойство и безграничная забота о младшей сестре.       Зарянка уверенно кивнула. — Галлахер и Бенни смогут дать мне все необходимое. И, к тому же, я продержалась без тебя почти месяц, а неделя — ничто, по сравнению с таким сроком, — девушка остановилась рядом с братом, посмотрев на него снизу вверх. Сандей, поразмыслив над словами сестры еще некоторое время, склонил голову в кивке. — Тогда до скорой встречи, моя звездочка, — как можно мягче и ласковее произнес Сандей, обняв сестру и погладив ее по шелковым волосам.       Вскоре Зарянка проводила брата, оставшись наедине с незнакомым мужчиной в шкафу.