Розовый закат

Сидя на балконе, я неспешно завтракал, наслаждаясь утренним солнцем, которое мягко освещало стол. Вокруг меня царила тишина, нарушаемая лишь легким шорохом листьев и далеким пением птиц. Я отложил кусок тоста на тарелке и взглянул вправо — там лежал пистолет, аккуратно вытертый и готовый к действию. Его холодный металл напоминал мне о том, что мир не так уж и спокоен, как казалось в этот момент. Слева, на краю стола, был отчет от Филифы о новом кристалле. Я время от времени поднимал его, перебирая страницы с детальными описаниями и анализами. Этот кристалл стал настоящей находкой для Гегемонии, и с момента его обнаружения прошел уже целый месяц. За это время военная обстановка оставалась удивительно стабильной, что позволяло мне сосредоточиться на других делах. Я откусил еще один кусок тоста, размышляя о завершении чертежа MP 10. Это оружие обещало стать настоящей революцией на поле боя, и сейчас, когда военные заводы начали его выпуск, я чувствовал, что мы на пороге чего-то великого. В голове крутились мысли о шести новых пехотных дивизиях, которые сейчас проходили обучение около улья Вракс. Я потянулся к стакану с кофе и отпил его. Горький вкус, насыщенный и крепкий, моментально обжег язык, и я сморщился от его силы. Это было не то, что я ожидал с утра. Поставив стакан обратно на стол, я взял пару кусочков сыра и закинул их в рот, наслаждаясь их мягкой текстурой и нежным вкусом. Откинувшись на спинку стула, я закрыл глаза на мгновение, позволяя мыслям поглотить меня. С момента своего прибытия в этот мир я лишь и делал, что развивал военные технологии и перерабатывал военную теорию. Мои распоряжения о строительстве новых военных заводов в Враксе уже начали исполняться, а идеи, которые я подкинул Королеве о поддержке малых ульев, развитии инфраструктуры и повышении рождаемости, казались разумными шагами на пути к процветанию. План по покорению оленей уже был составлен и передан в руки генералов. А план по подчинению медведей на севере, аккуратно сложенный в ящике моего рабочего стола, ждал своего часа. Единственное, что оставалось мне сделать для Гегемонии — это расписать дальнейшие события в мире подробно. Но зачем? Путь истории скорее всего пойдёт по-другому. Что мешает, например, начаться гражданской войне в Эквестрии или мешает Сомбре вернуться намного раньше в Кристальную Империю и подчинить её себе. Слишком много неизвестных переменных, которые могут повлиять на план. Гегемония, как мощная машина, продолжит своё продвижение и улучшение. Я буду лишь тенью, оставившей свой след в истории. Слава и популярность ждут меня, но что дальше? Мысли о жизни после войны с пони начали закрадываться в мою голову. Найти красивую девушку из чейнджлингов и завести с ней семью? Эта идея заставила меня невольно улыбнуться. Семья, человек и чейнджлинг — звучит как бред. Но в этот момент мои размышления прервала служанка, которая появилась на балконе. Она склонила голову и, с уважением, произнесла: "Ваше Превосходительство, Королева ожидает вас." Я подошёл к двери в кабинет Королевы, чувствуя, как напряжение нарастает с каждым шагом. Вход был охраняем четырьмя егерями, но это лишь верхушка айсберга — где-то в тени прятались ещё как минимум десять егерей, готовых в любой момент прийти на помощь. Когда я подошёл к проходу, двое егерей, не дожидаясь моего разрешения, открыли дверь. Я вошёл в кабинет, и за мной с тихим щелчком закрылась дверь. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь легким шорохом ветра, проникающим через открытое окно. Мой взгляд сразу зацепился за Королеву, которая стояла, повёрнутая спиной, и смотрела в окно. Я мог только догадываться, о чём она размышляет, но её фигура излучала уверенность и силу. Я сделал шаг вперёд, и в этот момент она повернулась ко мне. На её лице мелькнула недолгая улыбка, которая тут же пропала, словно она осознала всю серьёзность момента. Я слегка поклонился, стараясь передать ей уважение, и произнёс: "Моя Королева." Королева медленно направилась ко мне, её шаги были уверенными и грациозными. Я не мог отвести от неё взгляд, но в то же время ощущал, как в воздухе витает что-то странное. Внезапно я уловил запах — он был не очень приятным, скорее отталкивающим. Я не мог точно определить его источник, но Королева, казалось, не замечала его, продолжая приближаться ко мне с лёгкой улыбкой на лице. Когда она остановилась передо мной, её взгляд был проницательным, и она спросила: "Почему вы постоянно отказываетесь от личных слуг?" Я замялся, пытаясь сосредоточиться на её вопросе, но запах продолжал беспокоить меня. Я не решался сказать о нём, не зная, как это воспримет Королева. Мои познания о чейнджлингах были средними, и я не мог быть уверен, что это не некий феромон, который испускает её тело. "Я….." — начал я, но слова застряли в горле. "Я отказываюсь от слуг, потому что они мне не нужны." Королева лукаво улыбнулась, и я заметил, как её глаза сверкнули, когда она отошла от меня и направилась к диванчику, стоящему в углу кабинета. Подойдя к диванчику, Королева села, скрестив ноги и откинувшись на спинку. Она указала на другой диванчик, расположенный напротив, и я, кивнув, направился к нему и сел. Я всё ещё чувствовал, как запах витает в воздухе, но старался не зацикливаться на этом. "Хотите кофе или чай?" — спросила она, её голос был мягким и обволакивающим. Я улыбнулся, стараясь произнести это как можно спокойнее: "Я ничего не хочу." Слова вышли из меня с лёгкой неуверенностью, но я надеялся, что Королева не заметит моего внутреннего беспокойства. Она кивнула, и я увидел, как её выражение лица стало более серьёзным, словно она уловила что-то в моём тоне. "Моя Королева." — начал я. "Ради чего же вы позвали меня сюда?" Королева медленно подняла свою правую руку, и она почти моментально окуталась зелёным свечением. Это свечение было ярким и загадочным, словно жизнь сама струилась из её пальцев. Я не успел осознать, что происходит, как папка, лежащая на столе, также начала светиться тем же зеленым светом. Она медленно поднялась в воздух, словно невидимая рука тянула её к Королеве. Королева открыла её и в этот момент я почувствовал, как запах в комнате изменился. Он стал более знакомым. Нотки миндаля смешивались с бензином, создавая ощущение тревоги и предчувствия беды. Я не мог понять, что именно вызывало этот запах, но он стал настолько явным, что я не мог его игнорировать. Я встал, не в силах оставаться на месте, и, не осознавая, повернулся к ней спиной. Внутри меня что-то кричало, что-то предостерегало. "Фельдмаршал? Почему вы вд…" — попыталась сказать она, но в этот момент раздался оглушительный взрыв. Стена напротив меня взорвалась, и огненная волна полетела в мою сторону. Время замедлилось, и я увидел, как яркие языки пламени стремительно приближаются, но инстинкт вырвал меня из оцепенения. Я инстинктивно попытался закрыть лицо руками, но было уже поздно. Пламя накрыло меня, как живой организм, и я ощутил, как жар обжигает кожу, проникая сквозь мою одежду. Это была адская боль, которая разрывала каждую клеточку моего тела. Я закрыл глаза, надеясь сохранить их. Сквозь закрытые веки я увидел яркий свет, который слепил меня, а звуки вокруг стали искажёнными и глухими. Я почувствовал, как пламя обжигало моё лицо, и в этот момент я не смог сдержать крик. Боль была невыносимой, словно кто-то сжимал мою голову в тисках, а затем с силой разрывал её на части. Я попытался дотянуться до своего лица, но руки, казалось, не слушались меня, словно они были в плену этого огненного ада. Каждая секунда тянулась, как вечность, и я не знал, сколько времени прошло, прежде чем я, наконец, смог вырваться из этого огненного плена. Я упал на пол, ощущая, как пламя всё ещё продолжает жечь мою кожу, оставляя за собой ужасные ожоги. Я пытался вдохнуть, но воздух был тяжёлым, наполненным дымом и горечью. Я медленно открыл глаза, мир вокруг меня был окутан дымом и огнём. Мое зрение было замутнено, но даже сквозь завесу страха и боли я различал, как пространство вокруг меня полыхает. Одежда, когда-то защищавшая меня, теперь слилась с кожей и мышцами, превратившись в единый организм. Я попытался пошевелить руками, но они были обожжены до самых мышц, и каждое движение вызывало невыносимую боль. С трудом я повернул голову назад, ощущая, как рвутся мышцы и кожа, и увидел Королеву, лежащую без сознания на полу. Мое сердце сжалось от тревоги, но я не мог четко различить ее состояние — дым и огонь заслоняли все. "Кризалис…" — вырвалось из моих уст, но мой голос больше походил на утробный хрип, словно я говорил из самого дна ада. Я попытался подняться на ноги, заставляя свое тело сражаться с болью, но когда я сделал шаг в ее сторону, правая нога разломалась пополам. Я не смог сдержать крик, и, не в силах стоять, рухнул на пол, чувствуя, как моя жизнь уходит с каждым мгновением. В последний раз я поднял взгляд на неё, надеясь увидеть её вдох, малейшее движение. Темнота накрыла меня, и я погрузился в бесконечное забвение, оставляя в себе лишь злость и ненависть. Я медленно открыл глаза, но вокруг меня царила лишь темнота, словно она поглотила меня целиком. Я не чувствовал ни малейшего кусочка своего тела, и это было пугающе. Сознание постепенно начало возвращаться, но в голове царила пустота и страх. Я пытался вспомнить, что произошло, но вместо этого всплывали лишь болезненные образы, как огненные вспышки, выжженные в моей памяти. "Это была зажигательная бомба." — подумал я, и в этот момент меня охватила волна ужаса. Я попытался прислушаться, но вокруг не было ни звука — тишина давила на меня, как тяжелая завеса. Неизвестно, сколько я провел в этом забвении, пытаясь не свихнуться в своем сознании, но в какой-то момент я начал чувствовать свое тело. Собрав последние силы, я попытался пошевелить рукой. Но даже это малейшее движение вызвало невыносимую тяжесть, словно моя рука была привязана к чему-то тяжелому. Тем не менее, я продолжал бороться, и, наконец, поднял руку, протянув ее к лицу. Я ощутил мягкую ткань, окутывающую почти всю голову. Рука медленно начала исследовать ткань, и вскоре я нащупал пару трубок, которые, вероятно, отвечали за доставку кислорода в организм. Я осторожно начал высвобождать глаза из под этой ткани. Чем глубже я проникал, тем яснее понимал, что ткань чем-то смазана, и это вызывало у меня отвращение. Спустя несколько мучительных минут копошения, мне удалось открыть обзор своему правому глазу. Как только я это сделал, ослепительный свет ударил в меня, заставляя сощуриться и отвести взгляд. "Значит, я жив." — пронеслась мысль в голове. Я медленно открывал глаз, и свет постепенно начал меркнуть, позволяя мне адаптироваться к окружающей реальности. Постепенно мой глаз привык к яркому свету, и я стал различать очертания вокруг себя. Я находился в какой-то палатке, стены которой были белоснежные, а воздух наполняла легкая химическая вонь. Рядом со мной стояла куча различных препаратов, шприцы и флаконы, словно я оказался в каком-то медицинском центре. Справа от меня был штатив для капельницы, которая была соединена с моей правой рукой. Я лежал под одеялом, и, не раздумывая, скинул его с себя, чтобы оглядеть свое тело. Всё тело было покрыто тканью, которая местами уже слегка потемнела или пожелтела, как будто она впитала в себя что-то ужасное. Я был один в этой комнате, а солнечные лучи проникали сквозь единственное окно, создавая теплые пятна на полу. Собравшись с силами, я аккуратно отсоединил капельницу от своей руки. Как только я это сделал, почувствовал, как трубки тянутся за собой, и, вытаскивая их, я неожиданно оторвал с собой часть своей кожи, которая, видимо, приклеилась к ним. Боль пронзила меня, но я стиснул зубы, не желая более показывать свою слабость. С трудом я занял сидячее положение и бросил короткий взгляд на свою правую ногу. Часть ниже колена отсутствовала, и место разрыва было обильно покрыто пропитанной тканью. В этот момент внутри меня разгорелись злость и ненависть, смешанные с бессилием и отчаянием. Схватив штатив правой рукой, я наклонил его к себе и снял с него пакет с прозрачной жидкостью. Я бросил его, и он с тихим шлепком приземлился на подушку. Затем, собрав все свои силы, я попытался встать, используя штатив как опору. С трудом, но мне это удалось. Стоя в полный рост, я почувствовал, как почти всё моё тело трясёт. Боль пронзала каждую клеточку, но я не собирался сдаваться. Я был жив, и это означало, что у меня ещё есть шанс. Шанс на месть. Я глубоко вдохнул, стараясь собраться с мыслями, и, опираясь на штатив, начал двигаться к выходу из палаты. Я медленно приближался к двери, чувствуя, как каждая мышца моего тела протестует против движения. Каждый шаг давался с трудом, но желание выбраться отсюда и узнать, что происходит, подстегивало меня. Внезапно дверь открылась, и на пороге появилась медсестра. Как только она увидела меня, её глаза расширились от ужаса, и она закричала, упав на землю. Я замер на месте, глядя на неё. В её взгляде читался страх, и это было не странно — я сам не знал, что она могла видеть в моём состоянии. Она медленно начала отползать назад, как будто я был чудовищем, готовым её разорвать. В проход заглянул один из егерей. Увидев меня, он тоже замер на месте, его лицо выражало недоумение и тревогу. Медсестра, не теряя времени, вскочила на ноги и побежала прочь, оставляя за собой лишь шорох своей униформы. Егерь же продолжал стоять, глядя на меня с недоумением, и это меня изрядно взбесило. Я вышел в коридор, оглядывая пространство вокруг. Внезапно за спиной раздался мужской голос, который просил меня вернуться в палату и прилечь. Я развернулся, вновь бросив взгляд на егеря. Он стоял, словно статуя, его стандартная форма Гегемонии, каска, перчатки и MP 10, висевший у него на животе, выглядели так, будто он только что вышел на задание. На вид ему было не больше двадцати. Молодой, а уже егерь. подумал я. "Заткнись."— произнес я хриплым голосом, чувствуя, как злость нарастает внутри меня. "И подыщи нормальную опору, а не эту хрень."— добавил я, указывая на штатив, который держал в руке. Егерь бросил быстрый взгляд на штатив, затем снова посмотрел на меня, и я заметил, как его глаза слегка расширились от удивления. Не дожидаясь ответа, он развернулся и побежал по коридору, оставляя меня одного с моими мыслями и растущей яростью. Спустя минуту егерь вернулся, держа в руках костыль. Он выглядел немного растерянным, но в его глазах читалось решимость. За ним следовал врач, который, заметив меня на ногах, моментально изменил выражение лица. Его глаза расширились от удивления, и он быстро подошел ко мне, начиная осматривать мое тело. "Что вы делаете на ногах?" — произнес он, его голос был строгим и полным заботы. "Вам нужно было оставаться в палате!" Я хрипло ответил, стараясь не показать, насколько мне тяжело говорить: "Я сейчас в полном порядке. Мне нужны ответы." Врач покачал головой, не веря моим словам. "Нет, сейчас вам нужно лежать и восстанавливать силы. Вы пережили ужасный инцидент, и ваше тело нуждается в отдыхе." Я уже хотел было возразить, но он продолжил, не обращая на это внимания: "Королева не хотела бы, чтобы фельдмаршал отправился на тот свет и уж точно не хочет видеть вас в таком состоянии." Его слова заставили меня замереть. Я не смог подобрать ответ, лишь цокнул языком от раздражения. Затем, оттолкнув егеря, который пытался подхватить меня, я сказал: "Я сам смогу дойти до кровати." Я медленно подошёл к кровати. С трудом я сел на край, опираясь на матрас, который казался мягким и уютным. Рядом со мной стояли врач и егерь. Врач, заметив беспорядок, который я устроил за своё пробуждение, начал убирать разбросанные шприцы и флаконы, стараясь вернуть комнате порядок. Видать я не заметил, как их задел. Его движения были быстрыми и уверенными, но я чувствовал, что он не может скрыть своего беспокойства. Егерь стоял по стойке смирно, его лицо было серьёзным, и он явно ожидал дальнейших приказов. Я бросил на него усталый взгляд и сказал: "Проваливай." Егерь кивнул и уже хотел выполнить приказ, как врач его остановил: "Солдат останется здесь и будет временно помогать, пока не прибудет основной персонал." После этого врач добавил, чтобы я ложился на кровать, а не сидел на ней. Я перевёл взгляд на врача и, с недоумением, спросил: "Откуда у тебя такая смелость перечить фельдмаршалу?" " У меня прямой приказ от самой Королевы заботиться о вашем состоянии." — ответил врач, ставя штатив к кровати "Как её состояние?" — спросил я своим хриплым голосом, пытаясь скрыть ненужные эмоции Врач ненадолго замялся, прежде чем ответить: "Её состояние лучше, чем у вас. Лишь 40 процентов всего тела подверглось ожогам. Сейчас она пребывает в своих покоях и завершает восстановление." "А что с моим телом?" — спросил я " У вас примерно 86 процентов всего тела пораженно." — ответил врач, его голос оставался спокойным. "Более не буду отвечать на ваши вопросы. Вам сейчас нужен отдых и покой." Медсестра осторожно накладывала новый бинт на мою левую руку, и я наблюдал, как моя изувеченная конечность медленно исчезает под белоснежной тканью. Бинт был пропитан какой-то заживляющей мазью, и при соприкосновении с обожжённой кожей он вызывал неимоверное охлаждение, словно ледяной поток, смывающий огненные муки. Я стиснул зубы, стараясь не выдать, как приятно и одновременно болезненно это было. Медсестра работала аккуратно, её руки двигались с уверенностью и профессионализмом. Я смотрел на её лицо, но оно было сосредоточено, как у художника, создающего шедевр. Каждый поворот бинта, каждое прикосновение к моей коже напоминали мне о том, что я всё ещё жив, и это было одновременно и облегчением, и бременем. Когда она закончила, я перевёл взгляд на протез, который мне установили вместо оторванной ноги. Простота конструкции до боли резала глаз — пара механизмов, скрытых за стальной оболочкой, не обещали ничего, кроме функциональности. Соединение ноги и протеза было болезненным, и каждый раз, когда я пытался сделать шаг, словно в моём теле снова раздавался глухой удар, напоминая о том, что я потерял. Но я вытерпел эту боль, зная, что она — часть моего нового существования. Медсестра, завершив свою работу, поклонилась и покинула палату, оставив меня одного с моими мыслями и ощущениями. Я остался в тишине, погружённый в размышления о том, что произошло, и о том, что меня ждёт впереди. Мой взгляд переместился на столик рядом с кроватью, где располагались самые разные мази, ампулы и мой пистолет. Маузер лежал отдельно от лекарств, он напоминал искалеченного, но всё ещё живого. Дверь в палату открылась с тихим скрипом, и я поднял взгляд, чувствуя, как в груди затаилась надежда, которая моментально погасла. На пороге стоял Триммель, его фигура выглядела знакомо, но в то же время казалась чуждой в этом белом, стерильном пространстве. Мы встретились взглядами, и в этот миг время будто остановилось. Я не мог прочитать его эмоции, но в его глазах читалось что-то, что заставило меня затаить дыхание. Взгляд Триммеля был полон тревоги и ожидания, и я заметил, как он замер в проходе, словно не зная, как себя вести. Внезапно дверь с характерным щелчком закрылась, и этот звук заставил его вздрогнуть, словно он оказался в ловушке. Я невольно усмехнулся про себя, но быстро вернулся к серьезному настроению. Я вытянул руку в сторону стула, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя мой голос звучал хрипло, словно исходил из глубины моего тела. "Сядь рядом." — произнес я. Триммель молча кивнул, и, подхватив стул, поставил его рядом с кроватью, затем сел на него, словно боялся, что любое движение может вызвать неприятности. Я наблюдал за ним, пытаясь понять, что он чувствует, но его лицо оставалось бесстрастным. "Как много времени прошло?" — спросил я, стараясь говорить как можно разборчивее. Триммель, не медля, ответил: "С момента покушения прошло два месяца и шесть дней." Его голос был ровным, но в нем слышалась нотка усталости. Я кивнул, осознавая, что время, проведенное в бессознательном состоянии, неумолимо двигалось. "У меня еще достаточно вопросов." — сказал я, и в моем голосе прозвучала решимость. Триммель посмотрел на меня с пониманием. "Я постараюсь ответить на все, но перед этим тебе нужно прочитать газету." Он достал из-за спины свернутую газету и протянул её мне. Я взял её в руки, ощутив вес новостей, которые она могла содержать. Развернув газету, я начал бегать взглядом по строкам, стараясь осмыслить то, что произошло за время моего отсутствия. Заголовок: "Гегемония на грани: покушение на Королеву и Фельдмаршала" Подзаголовок: "Чудо спасения и трагедия; судьба фельдмаршала остаётся неопределённой" Вчерашний день стал черным пятном в истории нашей великой Гегемонии. В результате дерзкого покушения, которое произошло в самом сердце дворца, Королева и Фельдмаршал оказались на грани жизни и смерти. Согласно предварительным данным, группа заговорщиков попыталась осуществить нападение на Королеву, но благодаря мужеству и быстрой реакции охраны, её удалось спасти из огненного ада, который разразился в кабинете. Свидетели утверждают, что в момент взрыва Королева проявила невероятное мужество, не поддавшись панике, и управляла ситуацией с поразительной хладнокровностью. Её смелость и решимость стали символом стойкости Гегемонии в эти трудные времена. Вскоре после инцидента Королева вышла к народу, чтобы успокоить своих подданных и объявить о планах по восстановлению и развитию Гегемонии. "Мы не позволим тьме затмить свет нашей великой нации." — заявила она. "Мы продолжим строить будущее, полное процветания и силы. Вместе мы преодолеем любые трудности!" Однако, несмотря на её вдохновляющую речь, тревога по поводу состояния Фельдмаршала, который был тяжело ранен в результате взрыва, витает в воздухе. Сообщается, что он находится в коме, его состояние критическое, и врачи делают всё возможное, чтобы вернуть его к жизни. Множество специалистов работают круглосуточно, однако надежды на быстрое выздоровление остаются призрачными. Когда журналисты попытались задать Королеве вопрос о судьбе Фельдмаршала, она проигнорировала его, сосредоточившись на более важных аспектах будущего Гегемонии. Это молчание породило множество слухов и спекуляций среди народа. Многие задаются вопросом, какова реальная цена, которую мы платим за безопасность нашей нации. Как бы то ни было, Гегемония продолжает двигаться вперёд, и её жители надеются на скорейшее выздоровление Фельдмаршала, который стал символом рассвета и процветания. Ожидается, что в ближайшие дни будут опубликованы новые данные о его состоянии, и вся страна с нетерпением ждет, когда он вернется к своим обязанностям, чтобы продолжить борьбу за светлое будущее Гегемонии. На фоне этого, слухи о его состоянии и возможных последствиях для Гегемонии продолжают распространяться. Многие задаются вопросом: какова будет реакция народа, если Фельдмаршал не сможет вернуться к своим обязанностям? На фоне трагических событий, произошедших в сердце Гегемонии, мы не можем забыть о тех, кто проявил невероятное мужество и самоотверженность в этот критический момент. Охрана Королевы, состоящая из преданных егерей, продемонстрировала образцы храбрости, которые будут занесены в анналы истории. Каждый из них, рискуя собственной жизнью, бросился в огонь, чтобы спасти свою Королеву. Их действия стали символом преданности и чести, которые должны вдохновлять нас всех. Заключение: "Вместе к светлому будущему" Пока мы продолжаем молиться за выздоровление нашего Фельдмаршала, давайте объединяться в стремлении к светлому будущему. Пусть мужество и стойкость, проявленные в эти трудные времена, станут основой для нашего процветания. Гегемония нуждается в каждом из нас, и вместе мы сможем построить мир, в котором будет царить мир и порядок. "С каждым днём, твоё состояние ухудшалось." — начал Триммель, его голос был переполнен волнения. "По словам врачей, то что ты находишься в коме нечто иное как чудо. Ты должен был умереть в том взрыве. А сейчас ты живой сидишь на кровати передо мной." Я отложил газету, медленно поднимая взгляд на Триммеля, который сидел напротив меня. Его лицо было напряжено, и в глазах читалось беспокойство. Я попытался говорить, но мой голос прозвучал хрипло и с трудом. "На что я похож?" — спросил я, стараясь уловить в его глазах хоть каплю понимания. "Похож ли я на живого?" Триммель, не понимая, лишь уставился на меня, его выражение лица изменилось, когда он окинул меня взглядом. Я чувствовал, как его глаза скользят по моему израненному телу, по бинтам, покрывающим ожоги, и по протезу, который теперь заменял мне ногу. Когда он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, я перебил его: "Я мёртв, Триммель. Перед тобой живой мертвец." Его глаза расширились от шока, и он молча опустил голову, как будто мои слова вонзились в него, оставив глубокую рану. Я не мог не чувствовать, как внутри меня разгорается злость и ненависть, и это было не только к врагам, но и к самому себе за то, что я оказался в таком состоянии. Я недолго смотрел на Триммеля, затем встал с кровати, опираясь на костыль. Я направился к окну, не обращая внимания на боль, которая пронзала каждую клеточку моего тела. Я хотел увидеть мир за пределами этой палаты, мир, который продолжал существовать, несмотря на то, что произошло со мной. Но, пройдя всего половину пути, я почувствовал, как Триммель встал со стула и подошёл ко мне. Он выглядел растерянным, и его голос звучал тихо, когда он спросил: "Что ты собираешься делать?" Я остановился и посмотрел ему в глаза, стараясь передать всю свою решимость. "План изменился." — произнес я, мой голос был холодным и уверенным. Триммель нахмурился, его брови сошлись в одну линию. "Что именно изменилось?" — спросил он, и в его голосе прозвучала нотка тревоги. "Жизни." — ответил я, и это слово повисло в воздухе, как угроза, готовая разразиться в любой момент. Я понимал, что теперь, когда я выжил, у меня есть только одна цель — вернуть то, что было у меня отнято, и отомстить тем, кто попытался уничтожить меня и мою Гегемонию. "Что мне нужно делать?" — нарушил тишину Триммель. Я положил свою левую руку на плечо Триммеля, чувствуя, как его тело напряглось под моим прикосновением. В его глазах я увидел смесь тревоги и ожидания, и это придавало мне сил. "Продолжай обучать бронетанковые дивизии и готовь их на войну с Оленией." — произнес я, стараясь говорить уверенно, несмотря на хрипоту в голосе. "А сейчас... пусть ты отдохнёшь." Триммель молча кивнул, и, не произнеся ни слова, развернулся и покинул палату. Я недолго следил за его уходом, пока не услышал лёгкий стук в окно. Повернув голову в ту сторону, я увидел ворону, сидящую на подоконнике. Она смотрела на меня своими глазами, словно пыталась понять, что происходит. Я усмехнулся, но тут же остановил улыбку, ощущая, как щёки могут порваться от неосторожных движений. Я медленно и методично натягивал кожаные перчатки на свои руки, ощущая, как плотная кожа обнимает каждую костяшку. Я закончил с правой рукой и начал с левой, когда вдруг услышал тихий скрип. Не поворачиваясь, я спросил: "Почему ты задержался?" В ответ раздался голос Глейва. "Прошу прощения за задержку." "Жду отчёта." Глейв, собравшись с мыслями, начал рассказывать: "После покушения Королева начала массовую проверку УОБ на сторонников гармонии. Большая часть слуг подверглась чистке. Большая часть оперативников Салгипо смогла сохранить свои позиции, а те, кто не смог, сейчас находятся в укрытии и ждут дальнейших приказов." Слова Глейва звучали уверенно, но я не мог не заметить, как его голос слегка дрожал. Я закончил натягивать свои тёмные перчатки, и мой взгляд переместился на фуражку, лежащую рядом. Глейв продолжил, его голос стал более уверенным. "Салгипо также приступило к расследованию происшествия и на данный момент продолжает поиски гармонистов и их укрытий. По результатам расследования, я пришёл к выводу, что бомба была заложена за пару часов до взрыва, а приятный цветочный запах помогал скрывать её." От этих слов меня передёрнуло. Приятный цветочный запах... Он был таким обманчивым, таким коварным. Я вспомнил тот момент, когда почувствовал этот запах, и как он смешивался с ужасом, предвещая беду. Я закрыл глаза на мгновение, пытаясь отогнать воспоминания, но они были слишком яркими, слишком живыми. Глейв продолжил, его голос звучал уверенно, но в нем все еще ощущалась нотка тревоги. "Пару дней назад были обнаружены укрытия гармонистов. По имеющейся информации, в одном из этих укрытий может находиться Торакс." Он сделал паузу, давая мне время осмыслить эту новость. "На данный момент было решено не уничтожать эти укрытия, чтобы сохранить возможность для сбора информации и моментального уничтожения." Я молча поднял свою руку, и Глейв тут же замолчал, осознавая, что я нуждаюсь в мгновении тишины, чтобы переварить эту информацию. В голове у меня закрутилось множество мыслей: Торакс. Я давно хотел убить этого ублюдка, чтобы он не успел попытаться поднять восстание. Вдруг в окно влетела ворона. Она приземлилась на стол передо мной, с лёгким шорохом перьев, и сразу привлекла моё внимание. Её чёрные, блестящие глаза встретились с моими, и в этот момент мне показалось, что она как будто оценивает меня, словно пытается понять, что происходит в моей душе. Ворона подошла ближе к угольно-серой маске, которую я просил принести, чтобы скрыть своё лицо. Она методично водила взглядом от меня к маске и обратно, как будто размышляя о том, что же это за предмет, который я собираюсь надеть. Это было немного странно и даже интересно наблюдать за её поведением — в этом было что-то почти человеческое, что-то, что вызывало во мне лёгкую улыбку. Я протянул руку и взял маску, ощущая её тяжесть и холодный металл. В то время как другая рука медленно прошлась по ровной поверхности маски. Ворона, посмотрев на меня, каркнула, словно подбадривая. Затем она взмыла в воздух и приземлилась мне на плечо, её вес был незначительным, но присутствие ощущалось явно. Собравшись с мыслями, я аккуратно надевал маску, и в этот момент мир вокруг меня словно изменился. Взгляд поднялся к зеркалу передо мной. В отражении я увидел себя нового — тёмное армейское пальто обвивало моё тело, кожаные перчатки плотно облегали руки, армейские сапоги были крепко одеты, а тёмно-серая фуражка завершала образ. Но главное, что бросалось в глаза — это маска на моём лице, скрывающая все мои черты. Везде, где должна была выглядывать кожа, красовались бинты и ткань, которые не обошли стороной и голову. Я смотрел на своё отражение, и в этот момент внутри меня что-то щёлкнуло. Я не был прежним — я стал тем, кем должен был быть, тем, кто готов к мести, кто будет сражаться за Гегемонию и за своё место в этом мире. Я медленно повернулся к окну. За стеклом уже начинал разгораться розовый закат, окрашивая небо в нежные оттенки пурпурного и золотистого. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь облака, создавали завораживающее зрелище, которое контрастировало с моим внутренним состоянием.