7. Норвежский лес

конец марта, 1944 г.

      Стрелка на часах приближалась к двенадцати. Несмотря на поздний час, в астрономической башне раздавались голоса — Том Реддл отсчитывал младшекурсников с Рейвенкло за посиделки в столь поздний час. Юные астрономы решили понаблюдать за новолунием — видите ли, данная фаза луны длится лишь двое суток, или вернее ночей, а увидеть ее можно лишь поздно ночью. Поэтому и ребятишки с уверенностью поднялись на астрономическую башню и устроили себе пикник в новой обсерватории.       — Аплодирую, стоя, — с сарказмом в голосе Том перебил самоназванного лидера этого необычного квартета. Ему казалось, что если он не вмешается, монолог по астрофизике продолжится до рассвета. — А теперь марш по комнатам.       Вычтя десять баллов (что было, по его скромному мнению, очень мало), Реддл сам подошел к окну, возле которого стоял забытый телескоп. Забытая однажды вещь неизбежно переходит в руки нашедшего. Посмотрев через окуляр, он подметил про себя, что луны и в правду невидно. Привычного серебристого окраса на воде не наблюдалось. Однако небо пленило — Том Реддл простоял достаточно долгое время, наблюдая за тёмно синим небом. Мысли, не дававшие спать последние месяцы, будто испарились и оставили его одного, наедине с небом.       Со временем взгляд перешел с темного неба со звездами к серебристой фигуре на фоне того же темного неба. Девушка, одетая в привычное белое платье до пола, молча наблюдала за тем же пейзажем, что и Том. Слегка волнистые волосы были заколоты сзади бабочкой — это показалось Реддлу на минуту забавным. Странно, подумал он, луны нет, но ее свет все равно будто падает на фигуру Елены Рейвенкло. Реддл наблюдал за ее неподвижной фигурой достаточно долго — до тех пор, пока призрак Серой дамы сам не повернулся к нему лицом. Глубоко в памяти всплыло воспоминание с заплаканным лицом Миртл Уоррен, но парень быстро поспешил сменить картинку и первым делом поздоровался, слегка кивнув головой. Серой даме всегда нравилось, как с ней здоровается староста Слизерина, хоть она этого никогда открыто не комментировала. За последние полгода Елена Рейвенкло не заметила, как постепенно впускала в свое сердце кого-то помимо себя. На удивление им оказался ученик Слизерина.       — Я смотрю, твое лицо пропитано грустью. Что послужило тому причиной? — спокойным голосом спросила Елена, медленно подлетая к собеседнику.       — Трудно ответить, — подарив сдержанную улыбку, ответил Том. — Причин много.       — Эти ваши мирские проблемы… неужто любовь всему беда?       — И да, и нет, — отступая от окна, тем самым давая Елене возможность проскользнуть внутрь обсерватории, ответил Том. — От части я сам виноват в своей так называемой грусти.       — Прошлый раз ты выслушал мою историю, связанную с бароном, и даже помог советом. На этот раз я оплачу тебе тем же: стану молчаливым слушателем твоей истории.       О какой истории идет речь? подумал было Том, но, решив не портить аккуратно выстроенные отношения с потомком Рейвенкло, он с малым энтузиазмом принялся за рассказ.       — Все началось в канун Рождества. Я поехал в гости к своей девушке…

конец декабря, 1944г.

      Юго-запад Англии встретил гостей сильным морозом. Приехав на Хогвартс-Экспрессе на станцию, Поттер активно начала использовать согревающие заклинания. Реддл, одетый в черное шерстяное пальто, ее энтузиазма не разделял. Ему было достаточно тепло и никаких согревающих заклинаний он использовать не хотел.       — Боже… — подув в ладошки, выдохнула девушка. — Отец обещал ждать нас у главного входа ровно в три, а уже почти пол четвертого, — поглядывая на большие часы в главном холле, продолжила дуться Розали. — Это… прости за это…       — Ничего, — улыбнулся Реддл.       Юджин Поттер появился у главного входа вокзала в 15:45 — широко улыбаясь, он подошел к своей любимой дочери и тут же крепко обнял ее, вдыхая аромат ее тела. От нее исходил тот же запах, что и в детстве. Пожав руку ее молодому человек, Юджин достал порошок для трансгрессии.       Поттеры жили в двухэтажном доме со своим участком. Наверху находилось ровно четыре спальни и две ванной комнаты. На первом же этаже их встретил запах недавно испеченного печенья и пирога из духовки.       — Проходите. Не стойте на пороге, - выкрикнула мама Розали, приглашая расположиться за семейным столом.       Реддл сразу обратил внимание на лишнюю тарелку за столом, но комментировать никак не стал.       Запеченная индейка с картофельным пюре была просто объедением. Реддл так и сказал, продолжая нахваливать кулинарные изыски миссис Поттер. Во время ужина выяснилось, что Юджин Поттер продолжает работать в министерстве — просто он теперь не в отделении аврората, а под начальством самого министра иностранных дел. Юджин Поттер, видя заинтересованность и вовлеченность Реддла в разговор о фантастических тварях, предложил пройти практику под его началом после окончания учебы. Реддл с удовольствием принял данное предложение. Юджин даже в шутку намекнул, что даже если Том и Розали расстанутся, предложение будет все так же актуально. За данное высказывание он получил осуждающий взгляд Розали. Том не был глупым, чтобы не понять, что Розали предупредила родителей о его семейном положении. Поттеры задавали вопросы по всем возможным темам, элегантно избегая шаткую — тему семьи. И Реддлу это нравилось…       — Казалось, что могло пойти не так?! — посмотрев на Серую даму, риторически спросил Реддл. Устав стоять на одном месте, Том сел в удобное кресло в углу обсерватории. Руками поглаживая школьный телескоп, он на миг задумался. Елена сдержала обещание: она не проронила ни слово, внимательно слушая его рассказ. — Я был в гостях у семьи, которая готова была принять меня как собственного сына. Мне выделили собственную спальню. Она была не такой огромной, как можно было себе представить, но она была пропитана уютом. Правда все было в красных оттенках, но кого это волнует…       На ночь с тридцать первого декабря на первое января Розали выкрала своего молодого человека из семейного дома, чтобы встретить новый год вместе. Она, не мешкаясь, оставила своих родителей встречать новый год одних, пока сама наслаждалась каждым моментом вечера со своим молодым человеком. В районе груди начало что-то колоть. Неужто муки совести завелись внутри и теперь размножаются как бактерии?! Только за что он должен чувствовать вину? На этот вопрос в голове всплывало множество ответов, но выбрать один конкретный он не мог. Идя в тишине под руки с Розали Поттер, Том ловил себя на мысли, что ему приятно ощущать ее касания, ее тепло и просто ее присутствие.       Скорее по этой самой причине, когда Розали протянула ему подарок со словами «С днем рождения!», Реддл не сдержался и поцеловал ее. От неожиданности у девушки сперва округлились глаза, но, сомкнув руки за его спиной, она без лишних слов ответила на поцелуй взаимностью. Розали Поттер искренне полюбила Тома Реддла. Только Том Реддл начал ценить это довольно поздно.       Второго января к ним за ужином присоединился гость — тот самый, кому предназначалась тарелка в углу стола. Им оказался младший брат Юджина, чье существование отчасти объясняет магглолюбство родителей Розали. Он — самый настоящий сквиб. Реймонд Поттер — сквиб, гражданин маггловской Великобритании, а также истинный патриот своей страны. Начиная с сорок второго года он с честью служит на военном морском флоте вместе с самим принцем Филиппом. Выяснилось, что Реймонд Поттер учился вместе с герцогом Эдинбургским в Дартмуте в один временной период, и уже как год они бок о бок рискуют своими жизнями во имя мира на материке на королевском морском фронте. После краткой биографии Реймонд тут же заслужил в глазах Тома уважение. Наблюдая, как Розали постоянно чешет голову от очередных рассказов своего дяди, Реддл неосознанно подмечает, что девушка совсем не ценит ложку, с которой родилась.       Ей не нужно доказывать свое превосходство: в магическом мире ее семья уже является частью почетных двадцати восьми, а в маггловском мире у нее есть связи с правящей королевской семьей. Если так подумать, то поведение Розали в стенах школы и в кругу семьи совершенно противоположны, как южный и северный полюса…       — Как вы могли догадаться, зимние каникулы прошли просто превосходно. Хоть и из-за военного положения мы никуда выехать не смогли, провести целую неделю в Годриковой Впадине в окружении Поттеров было самым мудрым решением за последний год. Однако в середине января был матч Слизерина против Рейвенкло. Хоть и игра была напряженной, победу одержали слизеринцы, мой факультет. И старшекурсники решили отпраздновать…

январь, 1944 г.

      Подземелье Хогвартса жило своей жизнью. Набрав разных десертов из кухни и незаметно пронеся алкоголь, студенты Слизерина ни на шутку расслабились. В особенности, Адриан Розье и Зигмунд Фрост, два спортсмена до мозга костей, влили в свой организм намного больше алкоголя, чем это делает среднестатистический взрослый человек в год. Приглашены были и студенты других факультетов, однако кроме парочки гриффиндорцев и хаффлпаффцев никто не пришел. Победа Слизерина задела гордость Рейвенкло, как высказалась их староста днем ранее. Реддлу было отчасти все равно на вечеринку, но она была настолько шумной, что сидеть, заперевшись в комнате, не выходило. Реддл в конце концов окружил себя магическим барьером и, взяв стакан крепкого виски, читал подаренную Поттер книгу. Она была написана древним юго-восточным философом, который прославился в маггловском мире своими постулатами, хоть и был одним из первых волшебников, занимавшимся алхимией. Поэтому он даже не обратил внимание на звук потрескавшегося стакана и крики около самодельной барной стойки.       — Это правда? — убрав барьер, это было первое, что он услышал от Розали. Брови были сведены к переносице, руки скрещены на груди, а взгляд продолжал буравить ничего не понимающего Реддла. — То, что говорит Розье, это правда?       Стакан с просекко полетел в каменную стену, когда Адриан Розье своим французским акцентом выдал прямо Розали, что она — никудышный игрок в квиддич, и если бы не ее парень, то победу одержали бы рейвенкловцы. Не успел Розье отрезветь, как Малфой тут же закрыл его рот рукой и потащил в неизвестное направление. Розье и до этого использовал нелестные слова в сторону Розали, за что та и кинула стакан прямо в его сторону.       — О чем ты? — откладывая книгу в сторону, Реддл поднимается с кожаного дивана и смотрит прямо на Розали. От выпитого алкоголя и шумной музыки ее тело начинает дрожать. От слов Розье она готова была впасть в истерику. По крайней мере, Том пришел к этому выводу.       Лестрейндж молча наблюдал за действиями пары. Несколько минут они ведут простой, с виду, диалог, по мере которого голос Розали становится все более громким, а лицо — полным грусти и злобы. Гнев никуда не уходит — он трансфигурирует в новую форму энергии и дает всплеск в самый неожиданный момент. Как и сейчас, когда по лицу Розали начинают катиться слезы, Реддл пытается ее успокоить, а ее гнев от этого быстрее накапливается. На следующей неделе, на собрании Вальпургиевых рыцарей, Поттер не появилась. И на последующих, в принципе, тоже…       — Мне казалось, что я умею строить карточные домики, — томно вздохнул Реддл, смотря уже на телескоп рейвенкловцев. — Только этот домик был не из карт, а из самого настоящего стекла. Каким бы прочным это стекло не казалось, несколько трещин было видать издалека. Последней точкой невозврата стала встреча в клубе Слизней…

февраль, 1944г.

      На этот раз разрешили пригласить друга, как сопровождающего, на чудесный вечер, где будет заварен ароматный жасминовый час с тирамису, привезенным прямиком из Италии. Розали пришла с Лилли Лонгботтом, которая часами выбирала себе наряд, ибо на нем присутствовал семикурсник Тобиас Диггори, по которому вздыхает добрая половина студенток. Заняв место рядом с симпатичным хаффлпаффцем, Лонгботтом тут же забыла о своей подруге, которая пережила горькое расставание и нуждалась в женской солидарности. Осознав, что на дружескую лояльность от Лонгботтом ей рассчитывать не стоит, Поттер тут же переключилась на других гостей.       Стоило входной двери открыться, как мысли снова начали крутиться вокруг одного человека. Розали, проснувшись на следующий день после вечеринки, помнила каждое слово их диалога. Розье был прав: она — ужасный ловец, ибо Реддл специально подстроил тот случай с мальчиком, чтобы Розали смогла поймать снитч. Она могла понять, если это была одноразовая акция, но Реддл помогал ей таким образом оказываться на первом месте целый учебный год и даже помог с победой на одной дуэли в клубе Вилкост, не волнуясь о самочувствии другого ученика и ее задетой гордости.       Увидев партнершу Реддла, Лилли тут же сменила вектор своего внимания на Розали. Поттер прекрасно помнила, как находила забавным подшучивать над Джейн Смит в прошлых годах, но она явно не ожидала увидеть ее в закрытом клубе Слизней за ручку с магглоненавистником Реддлом. Сладкая парочка, как на зло, села прямо напротив Розали. Смит старалась не встречаться с Розали взглядом, но выходило ужасно, ибо Поттер пожирала новоиспеченных гостей глазами. Однако виновник возрастающей напряженности между дамами сидел возле Слизнорта и с нескрываемым энтузиазмом поддерживал диалог с профессором.       В какой-то момент Розали осенило: почему она цепляется за человека, который не верит в ее способности и оправдывает свои поступки заботой о ней? Поттер целиком и полностью приняла решение отпустить ее с Реддлом отношения, которые после зимних каникул начали трещать по швам. Если в августе она чувствовала порхающих в животе бабочек, пробуждавших влюбленность, то осенью эта влюбленность постепенно переросла в настоящую, казалось, любовь. Зимой же, к середине декабря, Поттер все меньше ощущала привязанности к Реддлу, желая проводить больше времени со школьными друзьями. Если первые месяцы осени она расстраивалась, видя Реддла в паре с другой студенткой, то в декабре она даже не смотрела в его сторону. Только мысль о вместе проведенных каникулах, подарившие теплые воспоминания в холодную погоду, заставляли ее сердце колотиться чаще. Ее глаза вновь загорелись влюбленностью, а в животе поселились те же бабочки со времен лета. Однако вернувшись в школу, огоньки в зрачках погасли, не оставив даже маленькой искры. Поэтому, выслушав достопочтенного мистера Розье, один из последних фрагментов паззла в голове будто встал на нужное место. Ей внутри от признания Реддла больно совершенно не было. Ее жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов, когда она стала причиной смерти Миртл Уоррен и безвольным свидетелем создания первого крестража Тома Реддла. Ушло как минимум четыре месяца интенсивной работы над собой и ведения бесконечных дневников, прежде чем Поттер вновь смогла сложить распавшуюся по фрагментам жизнь в единую картину и взглянуть на нее без слез и истерик.       Она осознанно ворвалась в жизнь Реддла, приехав на добровольной основе учительницей в приют Вула. Знала ли она, что влюбится в Тома Реддла? Отрицать нет смысла — такие мысли были, так как нельзя закрывать глаза на его внешнюю притягательность и острый ум, который он пассивно демонстрирует на занятиях. Только полностью паззл всей картины сложился в этот самый вечер — когда она осталась наедине с профессором Слизнортом обсудить парный проект на семестр. Несмотря на ее нарядное платье, профессор попросил помочь с перестановкой колб со снадобьями.       — Ничего, что тут колбы отсутствуют?       Слизнорт прошелся по списку зелий и отрицательно покачал головой. Краем глаз девушка заметила, что не хватает Феликс Фелициса и еще одного зелья.       — Это плохо, — вновь глядя на пустое место, вздохнул Слизнорт. — Оборотное зелье я еще достать смогу: у меня были где-то запасы… но сварить Феликс Фелицис за одну ночь… Божечки…       Профессор поделился, что на следующей неделе шестикурсники должны были начать изучение зелья удачи, из-за чего он и сварил несколькими неделями ранее Феликс Фелицис, дабы он смог хорошенько настояться. Однако теперь ни в кабинете, ни в кладовой этого зелья не было видно. Он в шутку поделился с ней секретом, что в прошлом году, во время экзаменов ЖАБА, котел, в котором была Амортенция, был найден разбитым. Пролитого на землю любовного зелья явно было меньше чем в начале. Однако экзаменационная комиссия, не желая вникать в школьные проблемы, закрыла на это глаза, написав в отчете, что во время экзамена по неосторожности пролили пару капель.       — А сколько капель Амортенции нужно, чтобы влюбить в себя человека? — неожиданно спросила Розали.       — Одной капли хватит, чтобы вызвать интерес, — на удивление спокойно ответил профессор. — Но если принимать ее каплей в течении, допустим, нескольких недель, может появиться обманчивая влюбленность. Если дольше, то так называемая любовь.       — А как понять, что тебя поили любовным напитком? — продолжила Поттер.       — Очень легко, — повернувшись к ней, — вы будете хотеть ощущать запах конкретного человека…       Выйдя из кабинета, она погрузилась в свои мысли. Она шла в сторону лестниц, но резко остановилась и быстрым шагом направилась в сторону спален. Мысли в голове прокручивались картинкой перед глазами, словно пленка черно-белого фильма. На полпути она все же перешла на бег, прежде чем оказаться перед неприметной каменной стеной. Собрав все силы в кулак, она произнесла пароль от спальни Слизерина и вошла внутрь. На удивление никого в гостиной не было — видимо слизеринцы и вправду придерживаются правил отбоя и предпочитают одиночество шумному времяпрепровождению.       После нескольких стуков по двери Малфой все же неохотно открыл ее, впуская на этот раз Розали Поттер, которую он часом ранее видел на ужине Слизнорта. Абраксас не выглядел удивленным, а скорее озадаченным, ибо что Розали Поттер могла забыть в их спальне в столь поздний час. Его полностью расслабленный мозг не смог сформулировать правильный вопрос, как ответ сам вышел из ванной комнаты. Реддл, одетый в черный халат, остановился у проема, пока его глаза молча, словно рентген, проходились по Розали. Он не успел ничего сказать, как Поттер преодолела расстояние между ними и поцеловала его в губы. Она обняла его правой рукой за шею, привставая на носочки, и стоило Реддлу сбросить полотенце на пол и ответить на поцелуй, как она углубила его. Малфой, как немой наблюдатель, ни на миг не отводил от целующейся парочки взгляда, пытаясь понять — сон ли это все, или реальность.       — Ты… ты сменил шампунь?! — встретившись с ним взглядом, прошептала Розали. Ни Реддл, ни Малфой не могли понять, о чем идет речь. — От тебя больше не пахнет хвойными листьями… Я больше не ощущаю того запаха, исходящего от тебя…       — Я не понимаю, о чем ты говоришь…       — Я спрошу лишь единожды, — перебила его Розали. — Ты давал мне амортенцию?       Повисла тишина. Абраксас, продолжая наблюдать за начинающейся драмой, медленно подходил к двери, готовясь в любой момент покинуть место накала страстей. Глаза Розали между тем прожигали дыру на лице Реддла, хоть и взгляд ее казался мягким и понимающим. Однако с нарастающей тишиной ее глаза начинали принимать более темный окрас, а руки — постепенно опускаться. Реддл, не разрывая зрительного контакта, сглотнул накопившийся комок в горле и одновременно подбирал правильный ответ на ее вопрос.       — Да, — тихо ответил Том.       — Почему?       — Мне стало интересно, за какое время ты влюбишься в меня.       — Когда это началось?       — На второй недели за завтраками — ты не замечала, ибо была поглощена в свои мысли, и после…       — Поэтому ты приходил постоянно на уроки, — перебила его Розали. Их диалог был тихим, на удивление спокойным, но голоса каждым произнесенным словом начинали дрожать. — Чтобы понаблюдать за изменениями моих чувств… Так я была для тебя лишь частью эксперимента?       Она не захотела больше спрашивать, любил ли он ее когда-то и показывал ли он своими действиями настоящие или фальшивые чувства этой самой любви. Но Том продолжал молчать. Они смотрели друг на друга некоторое время, но Розали, не выдержав, разорвала зрительный контакт и покинула комнату. Реддл же продолжил стоять на том же месте, пока капли воды стекали с мокрых волос и падали на шерстяной ковер…       — Так и закончились мои первые отношения, — выдохнул Реддл. Парень умолчал об использовании амортенции — он объяснил это несовместимостью в характерах и описал последние два месяца американскими горками для него и загадочной девушки.       Елена внимательно слушала его историю, не вдаваясь в лишние детали и не задавая ненужных вопросов. Взглянув на лицо Реддла, куда падал свет серебристых звезд, она увидела промелькнувшую грусть, которая тут же сменилась безэмоциональностью. Призраков не так уж легко обмануть — они могут заглядывать прямиком в душу.       — Твоя любовная история намного ярче моей, — подала голос Елена. — За столь короткое время ты успел столько прожить… кажется, твоя жизнь могла быть полной ярких событий, если бы ты продолжил отношения с ней. Из твоего рассказа я бы сделала краткий вывод — не обижать человека, которого любишь, ибо вместе с его и твое сердце будет разбито.       — Но ведь вы смогли спасти себя. Вы могли продолжить и дальше купаться в жалости к себе несчастной, однако нашли луч в узком туннеле и последовали за ним.       — Ты прав. Но не стоит забывать, что в этом мне помог мой молодой человек. Возлюбленный, который спас меня от глубокой пропасти и помог сохранить столь шаткое равновесие…       Елена, хоть и считала себя проницательным человеком, не заметила, углубляясь в свое прошлое, как на лице Реддла появляется скромная улыбка — или скорее ухмылка, вместе с которой он прикрывает глаза тяжелыми веками и одним ухом продолжает слушать призрака башни Рейвенкло.