Часть I. Глава 1. «Да пофиг»

Novo Amor — Keep Me      

На деревянном столе без скатерти дышит горячим паром маленький стеклянный чайник. Бриана сидит на табуретке, подобрав под себя ногу, и гипнотизирует танцующие в нём чаинки. Где-то возле её локтя разлинованный лист — новый график, только сегодня выдали. Лучи закатного солнца тянутся из окна в разводах — некогда помыть, — и гладят светлые волосы, красят пряди в яркий золотистый. Старая растянутая футболка сваливается с левого плеча. Она не замечает. В ЛА сейчас осень. Ну, вернее, то, что здесь принято считать осенью — плюс двадцать и воздух к вечеру чуть тоньше и прохладнее. Эшли на фоне скрипит шкафчиком, звенит кружками, ищет одну конкретную. — Они сегодня прям вялые были, — рассказывает. — Я им говорю: «парни, мяч!». А они такие: «нам холодно, тренер!». Холодно, представляешь? В ноябре. В Калифорнии. Холодно. Он садится напротив, тянется за чайником. Бриана выпадает из транса. — Осень же, — жмёт плечами. Эшли отхлёбывает чай, облизывает губы. Ставит кружку — дно стукает о столешницу чуть громче, чем он хочет. — В Калифорнии осень — это концепт, — фыркает. — Я в шоке, просто в шоке. Игра на носу! Бриана откидывается назад, прикрывает глаза. Трёт виски, стаскивает резинку с волос. — Господи, помолчи, — просит убитым голосом. — Хоть секунду. Умоляю. — А что? — выгибает он бровь. — Да то, — Бриана открывает глаза и снова сгибается над графиком, — что я из-за тебя никак смены не посчитаю. Эшли наклоняется. Смотрит в график. Количество смен рядом с её фамилией — отдельной графой. — Пятнадцать. Их пятнадцать, Бри. Она прикрывает глаза рукой. Эшли делает глоток. Отодвигает кружку, встаёт и обходит её кругом. Мягко укладывает ладони на плечи, чуть массирует. — Ты устала? — спрашивает вполголоса. Понижает громкость. Бриана это чувствует по колебанию воздуха. Другому — тихому, ровному. — Немного, — признаётся она. — В последнее время я какая-то… потерянная. Смен больше. Клиенток больше. Сил — всё меньше. Она и правда устала. Потому что любой ассистент колориста рано или поздно устаёт, если этот ассистент — Бриана Севилл. — Я как будто вообще не понимаю, что делаю и куда иду. — Бриана встаёт с табуретки — спина отзывается болью мгновенно, — и потягивается. Чай остывает. — Я застряла, Эш. Он вздыхает. Бросает короткий взгляд в окно — там солнце уже почти провалилось за горизонт. Ну, теперь хотя бы дурацкие разводы на стекле не так смущают. Он огибает угол стола и сгребает её в объятия без всяких «можно?». — Завтра суббота, помнишь? Ляжем сегодня пораньше. Бриана кивает — устало, автоматически. Эшли мелко касается губами её оголённого плеча. Тепло. Она крепит лист с графиком на холодильник магнитом «Майами» — это маленькое напоминание об их свадебном путешествии почти пять лет назад. Пять лет брака звучат удивительно и странно, потому что Бриана не понимает, что поменялось и поменялось ли вообще что-нибудь. Эшли не бросил работу — слава богу. Она не выгорела в салоне на другом конце города, в который добирается каждое утро по сраным пробкам — вроде тоже неплохо. Но выгорание ходило за ней по пятам уже несколько месяцев — до сегодняшнего дня она просто не знала, что это не просто усталость и не «наверное, надо прилечь». Она смотрит на кружки. На чайник. Машет рукой и просто выходит из кухни, погасив свет. Спальня полутёмная. Лампа на тумбочке горит тёплым. Эшли без верха — она замечает контуры его тела где-то рядом с кроватью. Одеяло скомкано, наволочки в заломах. А вообще… какая разница? Она садится на край матраса — тот под её весом тихо поскрипывает и ощутимо проваливается. Эшли запускает пальцы в волосы, взъерошивает. Трясёт головой. — Ну и день сегодня, — выдыхает и валится на кровать. Бриана подползает к нему молча. Не раздеваясь. Утыкается в грудь. Эшли пахнет потом и мокрой травой с газона на поле. — Классный парфюм, — улыбается она ему в ключицу. Эшли моргает. — Блин. Душ. И умолкает. Смотрит в потолок. Не знает, сколько они молчат вот так. — Ты когда-нибудь думаешь о детях? Вопрос сваливается из ниоткуда. Бриана сначала пытается понять, не послышалось ли. — Я серьёзно, — звучит раньше, чем она успевает спросить. Она вздыхает. Хватается за его пальцы. — Иногда. Иногда да. Эшли целует её в висок, поворачивается. — И что думаешь? — Что решу когда-нибудь потом. Года через два. Когда пойму, чего я вообще хочу и туда ли я иду. — Я тоже не знаю, чего хочу, — просто говорит Эшли и притягивает её ближе к себе. — Иногда думаю — да к чёрту эту работу, эти тренировки, это всё вообще. — Ты всегда так думаешь — и всё равно каждое утро бежишь на работу, — перебивает Бриана и щёлкает его по носу. Улыбается. — Да. Он смотрит на неё в полутьме. Видит: глаза уставшие. Но улыбка есть. Эшли любит, когда она улыбается. Даже если не знает, туда ли идёт. — Я не знаю, чего хочу, — говорит он полушёпотом, — но могу ограничиться, например, тобой. Тебя мне сейчас было бы достаточно. Бриана отодвигается. Как-то вот так — рефлекторно. — Эшли. Он дышит ей в шею. Она хочет сказать «давай потом», но он дышит в шею. И она не спорит. Позволяет себе раствориться в ощущении. Ему — стащить с себя футболку через голову.        Он целует её. Долго. Жадно. Мокро. Через две минуты она уже не помнит ни про какое «потом». Воевать с ним сегодня не хочется. Эшли шарит по тумбочке, тянется за презервативом. Передумывает. Снова вторгается в её рот, путает пальцы в волосах. Дышит её кожей. Когда Бриана открывает глаза и смотрит — видит встревоженность. — Эш. Он кусает её. Ухмыляется. И буквально на полсекунды — сомневается. Чуть хмурится. Но она перед ним тихая, податливая и восхитительно, просто восхитительно раздетая. — Да пофиг, — отмахивается он. — Давай без. Всё будет ок. А если вдруг что — ну, ребёнок и ребёнок. Вывезем. Бриана слишком устала, чтобы возражать и ей, если честно, плевать. Она просто хочет тишины и что-то почувствовать. Она смотрит на него. Долго. Внимательно. Проверяет: точно ли? И тянет на себя. Эшли смеётся и подхватывает её под бёдра. Комната тёплая. Душная. Пахнет солью на коже. Телами. Любовью такой, которой в этой семье уже почти месяц никто никого не любил. Потому что жизнь. Потому что «потом». Потому что «усталость». Но молодость не любит «потом». Молодость резкая, живая и любит «сейчас». Они просто наконец позволяют этому случиться. После Бриана растрёпанная, прикрывается одеялом. Сердце у неё всё ещё трепыхается где-то в горле. Эшли тихо гасит лампу у кровати, падает в скрипучий матрас. Обнимает её со спины. Вслушивается в выравнивающееся дыхание. Находит своё. Никто не говорит. Им этого хватает.